the first kiss!

Весь учебный день прошёл для Деревяшкина как в тумане, отравлённом сильной горечью. Ссора в школьном коридоре на перемене была резкой и неоправданно жестокой. Слова, которые они бросали друг другу в лицо, жалили больнее ударов. Саша, обычно такой спокойный и понимающий, тогда сорвался, а Лёша, не желая уступать, наговорил лишнего. Последнее, что он помнил – это холодный, почти незнакомый взгляд зелёных глаз блондина, прежде чем тот развернулся и ушёл, не оглядываясь. Вечер Лёша проводил в одиночестве, пытаясь заставить себя делать уроки, хотя он даже сам не понимал, зачем он их делает. Но, всё же, мысли раз за разом возвращались к Саше. В груди ныло. Он уже готов был признать поражение и извиниться первым, когда в дверь его квартиры настойчиво позвонили. На пороге стоял Саша. Его куртка была расстегнута, волосы растрёпаны ветром, а в руках он сжимал телефон так крепко, что костяшки побелели. Он не сказал ни «привет», ни «извини». Он просто вошёл внутрь, заставив Лёшу попятиться вглубь квартиры, пока они не оказались на кухне. Саша жаждал этого момента весь вечер. Гнев, который кипел в нём после школы, за несколько часов одиночества превращался в нечто иное – в тяжёлое, давящее желание не просто помириться, а буквально присвоить Лёшу себе, убедиться, что тот всё ещё здесь, всё ещё его.

***

В комнате было неестественно тихо, лишь приглушённый гул города за окном напоминал о том, что мир всё ещё существует. Но для Лёши этот мир сейчас сузился до размеров кухни и одного-единственного человека напротив. Лёша медленно опустился, облокотившись на край тяжёлого стола. Его поверхность слегка холодило кожу сквозь тонкую ткань домашних штанов, но это был единственный источник прохлады в помещении, где воздух, казалось, накалился до предела. Он не отводил взгляда от Саши. Саша стоял так близко, что Лёша мог сосчитать каждую светлую ресничку. Его глаза, обычно мягкие, светящиеся каким-то уютным теплом, сейчас изменились. Лёша ловил себя на мысли, что его всегда умиляли эти черты лица, эта блондинистая мягкость, но сегодня в глубине Сашиных зрачков застыла необыкновенная, почти пугающая твёрдость. Она лишала воли, заставляя мелкие мурашки разбегаться по всему худощавому телу, от затылка до самых кончиков пальцев. Что-то в груди Лёши резко ёкнуло, до болезненного стука в висках. Это было похоже на падение в бездну, которое началось совершенно внезапно. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Расстояние между ними стало колоссально, невыносимо маленьким. Саша сделал ещё полшага, практически вжимаясь в него. Теперь их разделяло лишь рваное, сбивчивое дыхание, которое стало общим на двоих. Лёша видел, как напряглись плечи блондина, как он, словно собирая остатки самообладания в кулак, решительно подался вперёд. Горячие ладони Саши легли на таз Лёши, уверенно фиксируя его на месте, не давая ни шанса отстраниться, хотя Лёша и не собирался бежать. Этот контакт стал последней каплей. Время будто замедлилось, когда Саша окончательно преодолел оставшиеся миллиметры. Их губы соприкоснулись мгновенно. Это не было похоже на нежное касание, о котором Лёша грезил в своих мечтах. Это был взрыв, голодный, требовательный поцелуй, в котором смешались все их недосказанные слова, долгие взгляды и месяцы скрытого напряжения. Лёша непроизвольно вцепился пальцами в край стола, выгибаясь навстречу этому напору. Следом, они нехотя остранились друг от друга. Саша облизал свои розовые губы, а Лёша лишь тихо прошептал: — Это был мой первый поцелуй.