Первый цвет, который я захотела увидеть

21:15 — Да господи, сколько у тебя там одежды? — голос Заряны прозвучал на грани отчаяния. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела на Виту с таким выражением, будто та собиралась занять своими вещами каждый сантиметр комнаты. — Спать уже пора, а ты ещё вещи складываешь. Вита присела на корточки перед раскрытым чемоданом, который всё ещё был заполнен до отказа. Чёрные свитера, юбки, несколько футболок с символикой групп, которые Заряна вряд ли знала, — всё это аккуратными стопками перекочевывало на полку шкафа, но процесс шёл медленно. Руки уже гудели от усталости, и каждая следующая вещь казалась тяжелее предыдущей. — Вещей ещё полно, — признала Вита, бросив быстрый взгляд на часы. Стрелки показывали половину десятого, а она даже не ужинала. — Но, наверное, оставлю на завтра. Она поднялась, потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после долгого сидения в неудобной позе. Чемодан она задвинула под кровать, решив, что утро вечера мудренее. Заряна уже натянула одеяло до подбородка и смотрела на неё сонными глазами. Вита выключила свет. Комнату мгновенно поглотила темнота — та самая, привычная, в которой она всегда чувствовала себя уверенно. Но сейчас к темноте примешивался чужой запах, чужие звуки, присутствие другого человека, который дышал где-то в двух метрах. — Пойду смою косметику, — тихо сказала она, хотя Заряна уже вряд ли слушала. — Хорошо, я тогда спать, — донеслось из-под одеяла. — Спокойной ночи. — Спокойной. Вита выскользнула в коридор, стараясь не хлопнуть дверью. В общей ванной было пусто и прохладно. Она долго смотрела на своё отражение в зеркале, прежде чем приняться за ватные диски. Бледная кожа, чёрные тени, подводка — всё это постепенно исчезало, обнажая лицо, которое она редко показывала кому-либо. Без макияжа она чувствовала себя голой, уязвимой, но здесь, в полумраке чужой ванной, можно было позволить себе быть просто собой. Она умылась, вытерла лицо и замерла. Возвращаться в комнату не хотелось. Заряна уже спит, а её собственная тревога всё никак не отпускала. Слишком много впечатлений за один день, слишком много чужих лиц, слишком много цвета, который лез в глаза даже ночью. Нужно было побыть одной. Подышать воздухом, который не пахнет чужими духами и жвачкой. Она бесшумно прошла по коридору к балкону. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом, и её тут же обдало свежестью. Вита вышла наружу, придерживая за собой дверь, чтобы не хлопнуть. Здесь, на балконе, было прохладно и тихо. Внизу спал чужой город: редкие фонари, далёкий шум машин, ни одного знакомого силуэта. Она оперлась о перила и некоторое время просто смотрела вниз, позволяя ветру остудить разгорячённое лицо. Потом её рука сама потянулась к карману толстовки. Там лежал конверт — тот самый, который она везла с собой и который так и не решилась выбросить. Вита достала его, повертела в пальцах. В темноте нельзя было прочесть ни слова, но она и так знала каждую строчку. В груди снова заныло привычное, глухое чувство. Она вытащила зажигалку, задумчиво щёлкнула ею, наблюдая, как маленький язычок пламени выхватывает из мрака уголок конверта. --- Спустя 20 минут. Тишину разорвал резкий вздох. — Опять… Опять это снится… Жанна сидела на диване в зале, прижав ладони к лицу. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание никак не выравнивалось. Тот же сон, тот же липкий страх, от которого невозможно убежать. Она провела дрожащей рукой по волосам, откидывая спутавшиеся кудри назад, и заставила себя сделать глубокий вдох. В комнате было душно. Окно выходило на шумную улицу, но сейчас даже оттуда не доносилось ни звука. Жанна откинула тонкое покрывало и встала. Ноги были ватными, во рту пересохло. Ей нужна была вода. И, возможно, пара минут, чтобы прийти в себя. Она бесшумно прошла в коридор. Здесь было прохладнее, но внутри всё равно продолжало гореть. Пальцы сжались в кулаки — она ненавидела эти сны, ненавидела свою слабость, ненавидела, что даже после года в общаге они всё ещё возвращались. Коридор тонул в полумраке. Единственный источник света шёл с балкона — тонкая полоска оранжевого пробивалась сквозь неплотно прикрытую дверь. Жанна уже хотела пройти мимо, когда краем глаза заметила движение. Присмотрелась. Силуэт девушки отчётливо выделялся на фоне ночного неба. Та стояла, опершись о перила, и в руке у неё что-то мерцало — маленький огонёк, который то разгорался, то угасал. Жанна узнала её по чёрной толстовке и напряжённой спине. И ещё по тому, как непривычно открытым было её лицо — без чёрной подводки и теней, которые днём делали её похожей на вампира. — Вита? — Жанна вышла на балкон и тут же поёжилась — ветер был пронизывающим, холод пробирал до костей. Она обхватила себя руками. — Ну и холодрыга тут… А что ты тут делаешь? Вита резко обернулась. На секунду Жанне показалось, что она испугалась — но тут же лицо Виты стало жёстким, замкнутым. Она судорожно спрятала что-то за спину. Какой-то конверт. Или свёрток. Жанна не успела разглядеть, но движения Виты были слишком поспешными, слишком нервными. — Не твоего ума дело, — голос Виты прозвучал глухо, с металлической ноткой. Жанна перевела взгляд на её руки. В воздухе всё ещё витал слабый запах — сладковатый, чуть травянистый. Она знала этот запах. У неё были одногруппники, которые баловались этим на вечеринках. — У тебя что… Трава?.. — слова вырвались раньше, чем Жанна успела подумать. Она смотрела на Виту с удивлением, к которому примешивалось разочарование. Она не ожидала такого от тихой девушки, которая боится ярких цветов. — Сука… — Вита шагнула вперёд, и в её глазах вспыхнуло что-то опасное. — Какого хуя ты вообще лезешь не в своё дело? Жанна попятилась, упёршись спиной в дверной косяк. Она не ожидала такой реакции. Вита казалась ей хрупкой, отстранённой, а сейчас перед ней стояла разъярённая девушка, готовая если не ударить, то уничтожить взглядом. — Нет… я не хотела… — Жанна подняла ладони в примиряющем жесте. — Просто я… Она не успела договорить. — Да мне плевать, что ты тут вообще делаешь. — Вита говорила тихо, но каждое слово было как пощёчина. — Если об этом кто-то узнает, я тебя прикончу. В её голосе не было сомнений. Жанна почувствовала, как холодок пробежал по спине — и это был не ветер. — Извини… — только и смогла выдохнуть Жанна. Вита уже отвернулась, снова поднося зажигалку к непонятному свёртку. Она больше не смотрела на Жанну, словно та перестала существовать. Жанна сделала шаг назад, потом ещё один. Она хотела сказать что-то ещё — может быть, объяснить, что никому не расскажет, что ей всё равно, — но язык словно прилип к нёбу. Она развернулась и почти бесшумно прошла в зал, к своему дивану. Только когда она снова легла и укрылась покрывалом, колотиться сердце начало медленнее. Она уставилась в потолок, прислушиваясь к звукам из коридора. Балконная дверь тихо скрипнула, потом закрылась. Шагов не было слышно. Жанна закрыла глаза. В голове крутились обрывки сна, лицо Виты, освещённое огнём зажигалки, — бледное, беззащитное без своей брони из косметики, но с глазами полными ненависти. И её голос, сорвавшийся на шёпот: «Если об этом кто-то узнает, я тебя прикончу». Жанна вздохнула и перевернулась на бок. Она почему-то была уверена, что никому ничего не расскажет. Но не потому, что испугалась угрозы. Просто… это был их с Витой маленький секрет. И, как ни странно, эта мысль грела лучше, чем чашка горячего чая. В коридоре часы пробили половину двенадцатого. Общежитие затихло окончательно.