Упущенное чемпионство

      —Макс? Макс, ты тут? Голос одиноким эхом отзывается по полупустой квартире и Шарль понимает, что нет. Макс уже давно не тут. Он в пучине своих страхов, обид, ненависти и самобичевания. Пятый титул упущен. Гостиная встречает монегаска его любимой разбитой вазой, перевернутым столом, который они заказывали под себя, чтобы уютными вечерами собираться вместе за ужином. Кубки и награды сброшены с полок и погнуты.       —Макс..? Шарль надеется. Нет. Он молит все богов, чтобы сейчас с его любимым все было хорошо. Потому что заходя в их спальню ноги начинают подкашиваться, а руки трястись.       —Шарли—голос звучит надломленно, неприятно, а сам он обнаруживается на терассе, удобно устроившись на кресле—ты умница, защитил гордое четвертое место. Слезы срываются с глаз Леклера, когда он бросается в объятия Макса, такого родного и живого.       —Прости. Прости-прости—поцелуи приходятся на все лицо, будто пытаются залечить все душевные шрамы, оставшиеся после сезона—Я не хотел так говорить, я был уверен в твоей победе, но Сильвия… Макс медленно отстраняет возлюбленного и пересаживает того на соседнее кресло, медленно отдаляясь.        —Конечно, я все понимаю—усмешка получается более саркастичной, чем нужно и это больно отзывается в сердце Шарля, который встает, чтобы подойти ближе и хотя бы так утешить своего парня.—Не нужно, я уже все понял. Почему ты не на вечеринке Макларен? Ландо лично выслал тебе приглашение. Это ударяет больнее всего. Ему не верят. Его не хотят слышать. Потеря пятого титула чемпиона ощущается, как проигрыш перед собой. Он мог, но не сделал. Но проигрыш в отношениях ощущается еще хуже.       —Макс, я никуда не собирался. Сразу после гонки я вылетел сюда, знал же, что в Монако ты не объявишься. Теперь да. Это ощущается позором, который не смыть. У него забрали все, он больше не номер один. Шарль подходит ближе к парню, осторожно приобнимая того сзади, чтобы не спугнуть. Его сердце бьется слишком. Сейчас у него только одна причина биться.        —Ты чемпион, Макс. Чемпион мира. Никто и никогда не заменит тебя, Макса Ферстаппена. Никто и никогда не заменит мне тебя. И это оказывается спусковым крючком. Чемпион заключает его в стальные объятия, сжимая до хруста в ребрах. Он его, весь. Точно так же, как и Макс. Весь его. Утро встречает прохладой и сыростью. Нидерланды никогда не бывают благосклонны к Шарлю.