Laundry. Ask you out on a date.

      – До свидания!       Сонхва проводил очередного клиента, пришедшего за своими вещами. В прачечной стоял ритмичный гул стиральных машин, прокручивавших внутри хлорные таблетки, а воздух насквозь пропитался запахом порошка и лавандового геля. С непривычки от него быстро начинала болеть голова, но Сонхва уже свыкся с ним, и цветочный аромат, кажется, намертво въелся в его кожу. Солнце нехотя опускалась, но, вопреки ожиданиям, температура так и не упала ни на градус, и жара, заполнившая улицы, уходить не собиралась. Кондиционер над стойкой, где Пак встречал посетителей, сломался, и лишь иногда недовольно фыркал, не в силах переварить горячий воздух. Духота, повисшая в прачечной, давила на виски. Даже дышать становилось немного тяжело. Сонхва, утирая со лба пот, развешивал стираные костюмы в прозрачных чехлах на передвижную вешалку, когда входная дверь зазвенела, впуская нового посетителя.       – Привет, Сонхва. Парень в джинсовой жилетке вальяжно прошел внутрь, нарочно виляя бедрами, и подмигнул обернувшемуся Сонхва. В одной руке – пластмассовая корзинка с одеждой, во другой – чупачупс. Отправив сладость в рот, Хонджун прошел к рядам машинок, и в очередной раз выбрав любимую – крайнюю у лавочек, закинул вещи в барабан, насыпал порошка в левый отсек, капнул геля в правый, поставил быстрый режим и уселся на лавку, закинув ногу на ногу. Эта стиральная машинка неспроста была его любимой. С этого места было удобнее всего наблюдать за стойкой, где сидел Сонхва. Ким даже прилепил на машинку наклейку с лимоном с улыбающимся личиком, чтобы все знали, что это его место. Он часто заезжал сюда, оставляя машину на автомойке рядом. И пока его автомобиль надраивали до блеска, он отчаянно пытался расположить к себе работника прачечной. Несмотря на то, что ни одна попытка еще не увенчалась успехом, Хонджун не сдавался. И, гоняя языком леденец, пялился на Сонхва. Смотрел, как по его вискам и шее стекают капли пота, как образуются на обтягивающей белой футболке мокрые пятна. А когда Пак клал ровные стопочки чистой одежды на верхние полочки комода, возвышающегося рядом с  машинками, его футболка задиралась вверх и  открывала выглядывавшую из-под джинсов резинку нижнего белья. Хонджун, вздыхая, не мог отвести взгляда. Эта загорелая кожа наверняка на вкус как карамель. Горячая и сладкая. Он был уверен в этом. Приторный вкус кислого чупачупса и рядом не стоял с ней. Чувствуя, как духота прачечной стала обволакивать тело, Ким снял джинсовую жилетку и оперся локтем на спинку лавочки. Чупачупс быстро уменьшался, у носа и над губой выступили капельки пота, и он чувствовал, что его футболка скоро взмокнет. А машинка неспеша крутила барабан, почти закончив стирку, и готовилась переключиться на полоскание. Сонхва знал, что Хонджун смотрит на него. Знал, что Хонджун специально выбирал крайнюю машинку, что именно он налепил на неё эту наклейку и что оттуда открывается идеальный вид на стойку. Сонхва проверял. Он чувствовал чужой взгляд на своей вспотевшей спине, и от этого становилось еще душнее. Распределив, наконец, все постиранные вещи по полочкам, он взглянул на часы над стойкой. До закрытия оставалось пятнадцать минут.       – Ты скоро там? Я сейчас буду закрываться.       Обернувшись на последнего посетителя, он замер. Хонджун, не сменив позы, смотрел в чужие глаза, облизывая леденец. Специально, напоказ. Неспеша обвел сахарный шарик языком, запустил в рот, дуя губы, и с причмокиванием вытащил и облизнулся.       – Скоро.       Пак перевернул табличку на двери на "закрыто", и направился к машинкам, чтобы проверить, не забыл ли никто вещей внутри. Сначала проверял верхний ряд, а затем опускался к нижнему, и Хонджун не мог не смотреть, как оголялась при этом его поясница. Ощущая, как по груди вниз скатилась капля пота, он догрыз леденец и прикусил пластмассовую палочку, выдавливая из неё кусочки сладости.       – Сонхва, давай сходим на свидание.       Сонхва только цокнул в ответ, опревшись спиной на машинку:       – Давай быстрее. Мне пора закрываться.       – Почему ты такой вредный, а? – Хонджун завернул палочку от сладости в обёртку и сунул в карман джинсов. Поднявшись, он подошел к парню вплотную и наигранно свел брови, показывая как он обижен. – Ты всегда такой хмурый?       – А ты всегда такой надоедливый? – Сонхва фыркнул и ткнул его пальцем в грудь.       Тот лишь нахмурился, смотря на него чуть сверху вниз. Сонхва заметил, как чуть взмок ворот майки Хонджуна, и как намокли волосы у лба.       – Сонхва... – парень коснулся его груди и Пак напрягся. Отрицать того, что постоянный клиент прачечной очень даже хорошо собой, он не мог.       От ощущения жара чужого тела становилось невыносимо. На его собственной коже не осталось, наверное, невспотевшего места, и голова шла кругом от спертого воздуха с резким ароматом лаванды.       – Неужели я тебе так нравлюсь?       – Очень! – Хонджун улыбнулся и уперся руками по обе стороны от талии парня и приблизился к его лицу, остановившись в паре сантиметров от его губ. – Такой красавчик... Но ты не подумай, я не из тех, кто ищет развлечений на один раз...       – И что же ты от меня хочешь?       – Сходи со мной на свидание.       Сонхва усмехнулся и вздохнул. Барабан машинки продолжал полоскать вещи.       – Ну, пожалуйста! – Парень невесомо коснулся носом его щеки. – Одна встреча! Мне поумолять?       Лёгкие обожгло, и Пак вдохнул новую порцию раскаленного воздуха, чувствуя чужое дыхание в опасной близости от своего лица. Хонджун был слишком близко. Прижался грудью к его, молебно сведя брови.       – Ты хочешь свидание?       – Да. Одно. Для начала. Что мне сделать, чтобы ты согласился?       Хонджун сглотнул и посмотрел Сонхва в глаза, прежде чем опкстить взгляд на полные губы и осторожно коснуться их своими. Пак не ответил на прикосновение, обжегшись кислым привкусом леденца. На секунду отпрянув, Хонджун решил еще раз попытать удачу, вновь поцеловав его. Тот упёрся ладонями в его грудь, но не оттолкнул. Хонджун стал действовать смелее, несильно укусил его нижнюю губу и тут же провел по ней языком. А у Сонхва всё тело стало пульсировать. То ли жара так действовала на него, то ли жадная ласка парня.       – Эй, – Пак остановил его, схватив за подбородок, – не так резко.       – А как? Покажешь мне?       И без того раскаленный воздух, казалось, нагрелся ещё больше. Это все заходило слишком далеко. Сонхва колебался. А Хонджуну казалось, что он сейчас вспламенится. Пак провел пальцем по его губам, и те податливо приоткрылись. Он определённо пожалеет об этом. Но потом. Подавшись вперёд, он мягко поцеловал Хонджуна, и у того горячая волна прокатилась по телу от висков до пальцев ног. Он позволил Сонхва надавить на свою челюсть и покорно открыл рот, не сопротивляясь его языку, скользнувшему внутрь. Это именно то, о чем он мечтал последние пару месяцев. О поцелуе с работником прачечной. Сонхва не торопился, неспеша пробовал его губы и забирал с его языка вкус кислого леденца. У Хонджуна разноцветные звездочки поплыли перед глазами, и он вцепился в чужие бока, чтобы ненароком не упасть. Жарко было невыносимо, и от горячего рта Сонхва становилось еще хуже. Он потянул его бедра на себя и потерся пахом о его. Пак простонал в поцелуй, вцепившись в плечи Хонджуна, и отстранился.       – Ну, так, как насчёт свидания? Дай мне шанс, Сонхва... Может, мне попросить тебя по-другому?.. Я здорово умею просить... – Ким устроил ладонь на его промежности и невинно захлопал ресницами. Начав медленно потирать рукой его член, он прильнул к его шее и оставил на ней поцелуй. Ну, точно карамельная кожа. – Сделать тебе приятно, а?       – Хонджун...       Хонджун запустил ладонь под его джинсы и стал водить по его члену через ткань белья.       – Хонджун...       Гулкий стук сердца отозвался пульсацией по всей грудной клетке, и Сонхва толкнулся бедрами навстречу его ладони. Ким продолжал двигать рукой, то почти невесомо, то надавливая сильнее, и покрывал его шею поцелуями, а Сонхва казалось, что он вот-вот потеряет сознание от жары.       – Сонхва, мне поумолять тебя? Хочешь, поумоляю? Хочешь, встану на колени? Хонджун неожиданно прекратил дразнить его, опустился на кафель и, приподняв край его футболки, оставил несколько поцелуев у пупка.       – Хонджун!..       Стянуть джинсы вместе с бельем оказалось непросто. Пак весь вспотел, и ткань прилипала к коже. А боксеры и вовсе были почти влажными на внутренней стороне бедер и на пояснице. Невыносимая, все-таки, жара. От вида парня, смотрящего на него снизу вверх умоляющим взглядом, что-то в голове Сонхва замкнуло.       – Смотри-ка... – Хонджун, заметив выступившую на чужом члене каплю белесой влаги, провел языком по всей длине и лизнул головку, и Сонхва зашипел, сжав его плечи. – Ты и тут взмок...       Довольный такой его реакцией, Ким взял головку в рот и начал неспеша посасывать и попутно лизать ее, не сводя с него глаз. Крепко вцепившись влажными ладонями в липкие от пота ляжки, он слушал, как Сонхва, тяжело вздыхая, шепчет его имя, жалобно сведя брови. Обоим становилось нечем дышать. Без кондиционера, конечно, тяжело. Хонджун стал брать больше, медленно двигая головой, и Пак запустил пальцы в его волосы, подавшись бедрами вперёд. Хонджун простонал, сильнее впившись в его ноги. Его голова гудела, капельки пота скатывались по шее и груди, и майка стремительно пропитывалась потом. Сонхва едва мог дышать, чувствуя жар чужого рта, и воздух в помещении, казалось, стремительно иссякал. Ноги дрожали, и только боль от царапавших его ногтей Хонджуна помогала ему оставаться в сознании. А Ким продолжал, увлекшись. Отчаянно пытался взять больше, смотрел, как блестит уожа на животе Сонхва. Солоноватый привкус капелек пота, стекавших по его собственному лицу, перемешивался с кислинкой леденца и горечью жидкости, которой сочился чужой член.       – Хонджун...       Пак вздрагивал, стоило парню чуть отстранится и позволить головке поелозить по его языку. Сладкие звуки, что издавал Сонхва, выстрелами отдавали в голову, и сердце замирало, стоило ему вновь проскулить его имя. Всё это время Сонхва жмурился, ощущая, что даже на ресницах скопилась влага. Но, чувствуя, что долго так не протянет, он открыл глаза и посмотрел вниз. Хонджун ни на секунду не отводил взгляд, желая видеть всё.       – Хонджун...       Ким прижал его ладонь к своей голове, намекая направлять себя так, как парню нравится, и сжал его ягодицы, заставив ахнуть. Слишком жарко, слишком душно, слишком горячо.       – Хонджун, я...       На полноценное осмысленное предложение не хватало сил. А Хонджун не отпускал его, став активнее двигать головой.       – Всё, Хонджун... Я же сейчас... Я больше не могу... Пожалуйста...       Ким вскинул брови в немом вопросе, положительного ответа на который пытался добиться последние месяцы, но Сонхва лишь захныкал в ответ и похлопал его по плечу, беззвучно умоляя перестать. Послушавшись, Хонджун выпустил его член изо рта, и от губы до головки потянулась липкая ниточка. Заканчивая дело рукой, он всё также неотрывно смотрел вверх. Смотрел, как брови Сонхва сходятся у переносицы, как приоктрываются в высоком стоне его полные губы, как он выгибается и запрокидывает голову, содрогаясь всем телом и кончая. Хонджун осторожно поднялся, ощутив, как затекли ноги. Достав из кармана новый леденец, он протянул его парню:       – Открой, пожалуйста.       Тот молча стянул с него шапочку-обертку, и Ким поднёс сладость к его рту. Сонхва, недолго думая, лизнул его, и Хонджун тут же отправил леденец себе в рот. Как следует распробовав его, он, причмокнув, вытащил его изо рта и рассмотрел, будто надеясь, что на нем остался след чужого языка.       – Подумай насчет свидания, ладно? Свой номер я, кажется, оставлял тебе.       А стиральная машинка, в которой крутились вещи Хонджуна, запела свою песенку, сообщая об окончании стирки.