К тебе, спустя два тысячи лет...

— Вы прибыли на станцию «Долина Ветров», — объявил равнодушно компьютерный голос метро. Двери плавно открылись, и Сяо вышел на станцию. В ночи горели электрические фонари. На небе блестели звезды, но теперь это действительно лишь бездушные небесные тела, а не отражение судьбы. В Долине Ветров ветер всегда ощущался другим. Сяо посещал это место редко. Почти никогда. Слишком много чувств вызвала долина, чьи ветра мягко ласкали траву и кожу прохладными струйками бриза, а смутные воспоминания смешивались со здравым смыслом, ведь пережитый опыт нельзя так просто смести щемящей тоской. С пышной листвы дуба срывались в танце листья. Сам дуб окружен низким забором, так как является достоянием культуры прошлой эпохи. Массивный ствол корнями уходил вглубь земли. Раньше тут стояла статуя Анемо Архонта, чьи нежные руки тянулись к Мондштадту и ветрам. Однако сейчас нет ни статуи, ни того города, который славился своей страстью к свободе и алкоголю. Ну, то есть, Мондштадт все еще существует, но не в том виде. Современные пики горящих светом многоэтажек прокалывали небо. В парке намного тише, чем в центре города, однако Сяо все еще тяжело привыкнуть к городскому шуму. За две тысячи лет мир достиг небывалого прогресса. Но магия элементов, которые дарованы были Богами, исчерпала себя после той эпохи. Сяо присел на одно колено, провел рукой по мягкой траве и вздохнул. Спиной он чувствовал чужие взгляды неспящих, говорящие, мол, псих, склоняющийся над остатками былой жизни. Впрочем, чужое осуждение он начал игнорировать еще давно. Это же не они живут это жизнь четвертое тысячелетие и не ждут второе, верно держа обещание, данное в тот проклятый день. Возможно, поэтому он все еще жив. Вмиг стало тихо. Даже птицы не щебетали. Сяо провел рукой по воздуху, начертил невидимые линии, прошептал что — то на неизвестном, давно забытом языке. В воздухе вспыхнуло бирюзой, которая сразу же пропала. Сердце забилось еще быстрее — он давно не ощущал такую тревогу, — в животе скрутило, а страх вцепился в тело. Как он давно не видел это… — Барбатос, — вырвалось непроизвольно и даже плаксиво. В горле ком. Ему хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас. Длинные ноги обнажены, на хрупком теле ткань, которая сейчас может показаться непристойностью, лицо скрыто капюшоном. Ослабшее тело поднялось не сразу. Венти смотрел на него немного сонно, хлопая длинными ресницами. Будто спал всю ночь, а на две тысячи лет. Сяо поджал дрожащие от переизбытка губы и шумно вздохнул, словно со вздохом вырвалась вся та боль, которую он терпел последние тысячи лет. — Я… вернулся, — непривычно, хрипло. В горле саднило. Еще бы, Венти две тысячи лет не разговаривал. Он осмотрелся по сторонам, и ни капли не удивленный взгляд остановился на Сяо. — Это все еще Мондштадт? Сяо медленно кивнул. Голос пропал от вида голубых глаз, которые так давно не смотрели на него с теми привычными смешинками. Сяо всегда скучал по прошлому. Еще при старой эпохи задумчиво смотрел на огни гавани и думал об ассамблеи Гуйли, а не о новой жизни, которая существует уже который век. Вспоминал давно забытые века, о которых сейчас пишут в учебниках по истории. Конечно же, не всегда правдиво, но история пишется победителями. И сейчас тоска только усугубилась. — Ого, вот это да… — благодаря протянутой руке Венти смог подняться на слабые ноги. Он чувствовал на себе любопытные взгляды людей, но осуждать их не смел — моральные нормы, видимо, сменились. — Это что, ногти? — усмехнулся Венти неожиданно для Сяо и повертел чужую руку. Короткие ногти покрашены в черный цвет. — А ты… не особо изменился, знаешь ли. Даже прическа та же самая. Сяо ничего не ответил. Лишь прижал Венти к себе, вдохнув дорогой сердцу запах свободы. — Ты вернулся, — тихо, слабо. Рука погладила мягкие короткие волосы на затылке. Пахло все теми же сесилиями и ветрами. — Аха, — немного неуверенно, — да, вернулся. Сяо наконец — то оторвал взгляд от лица и посмотрел вниз, чувствуя, как щеки краснеют. И нет, не от вида обнаженных ног, которые Сяо видел тысячи раз, а от того, что тот стоит почти голый. Недолго думая, Сяо снял свою кофту с капюшоном и натянул на Венти, застегнув на молнию. Прохладный ветер пробрался под подол кофты. — Пахнет…духами? Ты что, настолько снизошел, что начал пользоваться парфюмом? — обязательно нужно подколоть. — А где твоя маска? Ритуальные украшения? — Нет нужды, — немного горько от понимания, что его миссия, данная самой судьбой, в новом мире больше не нужна. Впрочем, был от этого плюс — меньше удушающей кармы. — В новом мире не осталось влияния от останков Богов. — Ох… — протянул Венти. — Расскажешь, что случилось в мое отсутствие? Новые строения поражали. Они сияли неоном, слышались звуки небывалого транспорта, люди одевались совсем по — другому. Венти немного дрожащими ногами поплелся за Сяо. Тот совсем не изменился: та же длина волос, тот же спокойный блеск в глазах, та же тоска на глубине золотой радужки. Архонты пали две тысячи пятьсот лет назад. Все началось из — за революции в Снежной против Небесного порядка, который скинул небесный шип и устранил власть богов. После умер Аамон — последний Пиро Архонт, затем, защищая Ирминсуль от Небесных посланников, с деревом слилась Малая Властительница Кусанали. В кровопролитной войне пала сегун Райдэн, храбро противостояв врагам. Остались лишь Моракс и Барбатос. Гео Архонт укрыл людей под каменным куполом, а Барбатос в одиночестве противостоял Селестии. Великая Владычица Времени — Астарот — даровала своему сыну силу времени и пространства, тем самым став предательницей и погибнув от руки Фанета. И развалившаяся столица от времени рухнула, освободив оковы бремени для людских сердец, Фанет и его тени погибли. Потеряв множество сил, Барбатос впал в сон, дав до этого обещание Алатусу вернуться через тысячи лет. Обещание это — долг, скрепленный в сердце. Буквально. Древние законы Тейвата строились не только на элементах, но и на чувствах, словах, обещаниях, которые записывали артерии земли, словно компьютер в современном мире. Фанет погиб, Сердца Богов разбились, сила элементов развеялась по всей территории Тейвата, став фундаментальной частью мира. Отныне люди не могли использовать природную силу, многие элементальные животные погибли и стали частью природы в старых книгах. Люди учились выживать без привычной маги, полагаясь только на себя. — Я по сути лишился работы, — говорил Сяо нехарактерно спокойно. Смирился давно. Мир действительно преобразился. Люди общаются по какому — то кирпичу, прикладывая к уху. Никаких бродящих по улицам монстров, слаймов, элементальных существ. Честно сказать, Венти не знал, как на это реагировать — то ли с радостью, то ли с болью. — Монстры и демоны вымерли после смерти Фанета. последних тварей я зачистил быстро. Маска стала сувениром, но в этом есть своей плюс: меня не тревожит больше карма, — его спина прямая, взгляд острый, походка немного напряженная. Сяо — все еще Сяо, который даже в мирное время не может ослабить бдительность. — Чем тогда ты занимаешься? — поинтересовался Венти. Периферическим взглядом Венти чувствовал насмешки, мол, какой — то дурачок ходит без обуви. Но если бы они знали… — Когда «работы» лишился. — Историей. Мне якобы 21, и я обычный студент, — это не первое в его жизни образование и явно не последнее. Он давно сбился со счету, сколько дипломов лежит у него дома. Каждым веком образование менялось — отходило от божественного и магического влияния, становилось более светским и целостным, и от нечего делать Сяо учился. Впрочем, для полной людской жизни образование нужно, потому что с, как говорят по — научному сейчас, плановой экономики управление перешло к рыночной, и для достойного существования нужны сила, авторитет, деньги и образование, желательно высшее. — Стой! Рука машинально сжала острый локоть, не позволив Венти стать жертвой автомобильной аварии. Иронично, что Архонт чуть не погиб от технологического процесса и достаточно базового происшествия. Венти замер, испуганно похлопав глазами. — Это называется автомобиль. Их движение регулирует светофор. Зеленый — значит, можно идти, красный — нельзя, — Сяо не понимал, кому объясняет — ребенку или старику с деменцией. Наверное, все — таки второе, учитывая возраст Венти. — Смотри по сторонам. — А… — протянул Венти задумчиво. Этот мир в технологическом плане устроен сложнее, чем прошлый. Тогда были примитивные механизмы из шестеренок и гаек, сейчас — непонятное нечто. — Мне тоже притворяться человеком? — Тебе не привыкать, — с едва слышимой усмешкой, которую Венти уловил. Кажется, Сяо стал менее закрытым, что не могло не радовать. — Но тут сильный бюрократический орган, тебя придется зарегистрировать, чтобы жить полноценно, иначе будешь бомжем или нелегалом. — А вопросов не возникнет? — Нет, они знают, — иначе вопросы возникнут о некоторых личностях, которые числятся в документах уже какой век. Раньше с этим было легче: «долголетие» можно списать на потерю бумажки или документа, сейчас — все записывается в цифровые документы, которые потерять нельзя. — Это что?! — разинул рот Венти, когда дошли они до центра, полного людей и баннеров, огней, цветов. На высокой башне билборд сиял рекламой каких — то духов. Блондинка обворожительно улыбалась и демонстрировала флакон духов в виде сердца, тонув в розовой пастели на фоне сердец и облаков. — Оно живое? — Нет, благодаря электричеству мы видим подобное. Это цифровая запись. Привыкай, такое почти везде, особенно в центре. Ты хочешь есть? — внезапно спросил Сяо, остановился, и Венти вмазался в него носом. — Нет, — Архонты в еде и сне не нуждались, как в таковой, — а ты? Впрочем, я не прочь отведать местную еду, — улыбнулся он широко, хлопая голубыми глазами и длинными ресницами. О Архонты (пусть никто так не говорит уже), как Сяо скучал по нему. — А тут сохранились Мондштадтские традиции? Вино? Жареная курочка? Хотя бы некоторые. — Нет, не сохранились, — с горечью произнес он. Старые традиции, привычные их жизни, стерлись под песком времени. Это нормальная практика для любого общества, но излишне сильно привязанный к прошлому Сяо отпустить некоторое не мог. — Но вино любят везде. *** В бар он и не пошли. Сяо купил бутылку вина, и они направились домой. По пути Сяо объяснял устройство мира, немного о себе, о людях, а Венти никак не мог налюбоваться им. Сяо почти не изменился: та же спокойная интонация, та же слегка отстраненная дымка на глубине золотых глаз, которые повидали очень много за столько лет. Венти не ожидал. Он ожидал, что Сяо живет за городом в одиноком загородном доме подальше от циливизации. Но не ожидал, что местом жительства крайне нелюдимого Сяо будет огромная многоэтажка почти в центре города! Это открытие поразило его больше всего. — Что? — поднял Сяо одну бровь, смотря на нескрываемо недоуменное выражение лица. — Я не ожидал, что ты будешь жить в этом муравейнике, — честно сказал он, хлопая глазами. — Это удобно, — открыл Сяо дверь внутрь подъезда. Пахло чем — то свежим, первым в глаза бросились посаженные в огромные горшки, но Венти видел не современные убранства, а только затылок Сяо. Тот изменился. Не радикально, но изменился. Стал более мягче, спокойнее, легче. Даже начал пользоваться благами человечества. Неужели осознал свою ценность? Перестал корить себя за прошлое? В этом Венти сомневался. Или за две тысячи лет карма сожрала воспоминания? Но на его руках нет перчаток, а ладони идеально чистые и бледные. Карма отступила окончательно? — Что это? — прервал собственные мысли Венти, смотря на раскрывающиеся серебряные двери. — Лифт, как вход в Нефритовый дворец Нин Гуан, но работает на других принципах, — Сяо зашел внутрь, нажал на кнопку, лифт дрогнул и, видимо, поехал наверх. Венти не знал, на каких принципах работал Нефритовый дворец, висевший над Ли Юэ, подобно Селестии над Тейватом. Он там ни разу не был, но знал про личное приглашение от госпожи, без которого войти внутрь почти невозможно. Серебряные двери отворились, и в нос ударил легкий, кажется, цветочный запах. Одинаковые двери из темного дерева тянулись украшены номерами квартир. — Это называется квартира. Они находятся в подъезде, — Сяо достал ключи, отворил дверь девятьсот десятой квартиры. — В здании правда находится девятьсот десять квартир? — поинтересовался неморгающий Венти. Глупый вопрос, он знал это сам. — Нет, первая цифра — номер этажа. Первое, что увидел Венти, — длинный светлый коридор и, наверное, современный интерьер. Сяо, на самом деле, почти не работал и делал это скорее для формальности. Он давно продал артефакты «древности» (что для него никакая не древность, но для людей — да), якобы которые передались по наследству, но на деле это были остатки прошлой жизни. — Ты некоторое время будешь жить здесь, — Сяо снял кожаные ботинки, поставил рядом и выпрямился. Венти смотрел на него с легкой улыбкой и хлопал голубыми глазами, — пока мы не разберемся с документами, — он сжал кулаки, которые дрожали, как при лихорадке. Ну, он сам никогда не болел ей, но видел случаи, когда тело тряслось, а температура скакала от любого вздоха. Эмоций очень много. Время идет, а Сяо никак не может научиться выражать их, как адекватные люди. По — умному ему бы поставил какой — нибудь психический диагноз умными словами умный психолог из умных социальных сетей, говорящий воздух аудитории ради денег. Пока Венти рассматривала чудеса техники, Сяо закрылся в ванной комнате, стараясь унять сердце, которое готово разорвать грудную клетку от количества эмоций. Они похожи на фейерверк, чей фитиль только что зажгли. Он здесь. Барбатос действительно здесь. Он не сон. Не воплощение больного мозга, который давно сошел с ума и просто генерировал галлюцинации.

Но почему так сложно показать свои чувства?