Promise.

      Хонджун обещал. Обещал зайти к Сонхва перед показом. Времени у них будет совсем немного, и Сонхва не хочет тратить зря ни секунды. Поэтому он старательно готовит себя, сидя на коленях в душевой своего номера, в трепетном волнении ожидая их встречи. Стеклянная душевая кабина покрыта конденсатом, пар от горячей воды клубами валится из приоткрытой дверцы, белый свет противно режет глаза. Сонхва опирается одной рукой о выступ, а второй неспеша растягивает себя. Странно и неудобно делать это самому, но он не прекращает, продолжая осторожно двигать пальцами, думая о том, что он уже зависим. Зависим от Хонджуна, от его прикосновений, от того, как скользит на языке его имя вперемешку со сладкими словами. И Хонджун зависим от него не меньше. В последнее время им никак не удаётся полноценно провести вместе досуг, и они хватаются за любую возможность побыть рядом.       Удовлетворившись, наконец, результатом, Сонхва неуклюже поднимается. Ноги затекли. Шатаясь, он выходит из пропаренной кабинки, вытирает ноги о мягкий коврик, весь дрожит, моя руки и смотря на себя в зеркало, набрасывает халат на еще мокрое тело и выходит из душной ванной, не забыв захватить тюбик смазки. Теперь его номер кажется ему холодным и темным. Пройдя в спальню, сопящую в полумраке, он снимает с двери платье, предложенное ему для показа, прикладывает к телу и разглядывает себя в зеркальном триптихе трюмо. Платье, со струящимися подобно каплям горячей карамели складками, определенно идёт ему. Особенно в паре с золотым нимбовидным ожерельем. Отложив наряд, Сонхва скидывает с себя халат, берет в руки ожерелье и долго рассматривает его, прежде чем надеть. Холодным кольцом оно опоясывает его шею, блестит золотым песком, контрастируя с кожей, приятной тяжестью давит на ключицы. Он долго смотрит на свое обнажённое тело в зеркало, на то, как тени на изгибах сливаются с полумраком комнаты. По коже пробегают мурашки от холодного украшения, и мужчина снова натягивает халат.       Звенящую тишину нарушает стук в дверь, и Сонхва вздрагивает. Под сердцем волнуется, как водная гладь от внезапно упавший капли. Пришёл. В желудке еще с самого утра искрит то самое щекочуещее чувство радостного ожидания, и Пак, чувствуя, как оно шипит, бежит к двери и, даже не удосужившись посмотреть в глазок, дрожащими от предвкушения руками поворачивает щеколду замка. Он не может сдержать улыбки при виде гостя, и тянет его за плечо, заставляя скорее зайти и крутит щеколду обратно.       – Я так соскучился... – Хонджун заключает Сонхва в объятия, крепко стискивая талию. Тот утыкается носом ему в висок, целует, поглаживая по спине, прижимается всем телом, будто пытаясь впитать его в себя. Горячее дыхание мужчины контрастирует с холодным воздухом, который он принес на одежде с улицы. – У меня совсем мало времени, Хва.       Пак тянет его за собой к спальню, не желая терять ни секунды. Хонджун попутно стягивает в себя куртку, расстегивает рубашку и ремень. Сонхва на взводе и не может ждать. Он заставляет Хонджуна сесть на кровать и усаживается сверху, берет его лицо в свои руки и целует, не позволяя отстраниться, стараясь вложить в поцелуй все, что скопилось под сердцем. Ким развязывает пояс его халата, смазано отвечая на поцелуй, и дрожит, сам не зная отчего, стягивает халат с его плеч и прижимает к себе ближе. Им ужасно мало друг друга. Сонхва кусает его губу, чувствуя, как холодные пальцы касаются его спины. Хонджун стаскивает с него халат, и тот сползает на пол. Он отстраняется, облизываясь, и замечает украшение на чужой шее. В мягком полумраке, поглощающем комнату, оно будто светилось.       – Ты наденешь это? – Ким осторожно тянет за ожерелье, притягивая мужчину к себе. Тот кивает, тяжело дыша. Хонджун смотрит ему в глаза, заправляет ещё не успевшие высохнуть пряди за ухо. – Ты просто невероятный, знаешь? Самая чудесная звёздочка... – Он чмокает Сонхва в щеку, сцепив ладони у него на пояснице.       А тот расстегивает нижние пуговицы его рубашки, стаскивает её с его плеч и обвивает руками его шею, выдыхая. Хонджун сходит с ума от соприкосновения чужого горячего тела с его собственным, промерзшим от ветра на улице, ведет ладонями вверх по его спине, утыкается носом в его плечо и мягко касается губами, останавливая себя от того, чтобы укусить. Нельзя. Обнажённый Сонхва размеренно дышит в его руках, гладит его по голове, вдыхая почти выветрившийся аромат его парфюма:       – Я так сильно скучал, Джуни... Мне так тебя не хватает...       – Мне тебя тоже... Ты даже не представляешь, как...       – Может, поедем куда-нибудь отдохнуть вместе, когда вернемся?       Хонджун целует его шею и крадущимися движениями пальцев перемещает ладони на ягодицы мужчины, легонько сжимает, чем вызывает у него резкий вздох, и ведёт дальше по ляжкам до колен. Сонхва поднимает голову, мягко обводит пальцами его брови, оглаживает щеки и целует в лоб.       – Джуни... – Он шепчет прямо в чужие губы, едва не касаясь их своими.       В голове мутно, и он не договаривает. Внутри всё горит, нервы искрятся бенгальскими огнями. А Хонджуну и так все становится ясно, когда Сонхва толкает его спиной на кровать, привставая на коленях, и стягивает с него брюки вместе с бельём. Хонджун отползает на подушки, и Пак нависает сверху, устраивая колено между его ног. Постель холодная, по сравнению с чужими объятиями. На губах Хонджуна остался вкус чего-то сладкого, и Сонхва отчаянно пытается распробовать его, утягивая любовника в новый поцелуй и прижимаясь всем телом к нему. Ким ерзает под ним, ощущая на себе приятную тяжесть его раскалившегося тела. Он ужасно хочет Сонхва. Хочет большей близости. Хочет заняться любовью. И Сонхва хочет этого не меньше, но специально оттягивает момент. Он медленно потирается о ляжку мужчины и специально стонет в поцелуй, заставляя его крупно дрожать. Хонджун сжимает его бока, теряя голову от того, как горячее тело двигается в его руках. Этого тепла ему жуть как её хватало. Внизу живота начинает тянуть, и он понимает, что долго не протянет. Ким скользит рукой к паху мужчины и устраивает руку на его члене, заставляя остановиться. Сонхва отстраняется, осторожно устраивается на чужом бедре и выжидающе облизывается.       – Сильно скучал? – Хонджун медленно ведёт рукой от основания до головки. Сонхва кивает, поджимая губы и упираясь руками по обе стороны от чужой головы, и на пробу толкается бедрами. Ким тянет его за ожерелье ближе, чмокая в нос. – Ты не представляешь, насколько ты красив сейчас, звёздочка...       Пак снова двигает бедрами, начиная толкаться в чужую ладонь. Хонджун завороженно смотрит на него снизу вверх, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, как дергаются уголки полных губ, как брови молебно сходятся у переносицы. Он подстраивает движения ладони под тем его толчков, а свободной рукой сминает его бедро. Сонхва тихо вздыхает, чувствуя, как пульсирует голова, и утыкается носом в его шею, кусая. Мужчина лишь кусает щеку изнутри, замечая, как любовник начинает двигаться быстрее. Сонхва поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза, ускоряясь.       – Джуни...       А Джуни теряет голову, ощущая, как начинает кипеть его тело. Слова растворяются где-то то у корня языка, и он только и может, что ловить ртом чужое сбившееся дыхание. Сонхва кончает беззвучно, тихонько вздыхая и дрожа, будто боясь нарушить тишину. Хонджун видит, как подрагивают его губы, как вздымается грудь и трясутся локти. Пак ложится на него, обнимая за плечи, утыкается носом в его грудь, вытягивая ноги, касается губами кожи. Хонджуну плевать, что чужое украшение жжет холодом его солнечное сплетение, что они оба пачкаются в семени, и крепко обнимает любовника, утыкаясь носом в его макушку и вдыхая сладкий запах шампуня. Он гладит его плечи и спину, трогает-трогает-трогает, стараясь запомнить каждый изгиб его тела. Под лёгкими плавится от ощущения стука его сердца рядом с него собственным. Минуты тянутся медленно, специально для них двоих. Сонхва кажется, будто его тело плавится, растекается мёдом по чужому и впитывается в простыни. Жар кожи Хонджуна разморил его. Он оставляет несколько поцелуев на его груди, прежде чем перейти к ключицам и слегка прикусить. Сегодня Хонджуну кусаться нельзя, а Сонхва можно все.       – Хонджун... – Пак приподнимается, двигается чуть вперёд и нависает над его лицом совсем близко, зажимая голову локтями, касается его лба своим. Ким легонько давит на его шею, целует в уголок губ. Сонхва ведёт носом по его щеке, наклоняясь к самому уху. – Я тебя хочу... Очень. Очень хочу. Я так скучал...       Хонджуну второй раз повторять не надо. Он осторожно переворачивает их, оказываясь сверху. Сонхва обнимает его за шею, и он принимается осторожно покрывать поцелуями его лицо. Тот довольно улыбается и забавно пыхтит, наслаждаясь чужой нежностью. Не оставив на лице мужчины непоцелованного места, Хонджун остранятся, собираясь спросить, взял ли тот что-нибудь, но Пак опережает его, указывая на столик у кровати. Пока он тянется за бутыльком смазки, Сонхва переворачивается на живот, подминая под себя подушки. Ким на секунду замирает, завороженный видом перед ним. Тени угасающего дня скользят по изгибу чужой спины, огибают угловатые плечи. Хонджун мягко ведёт руками от тонких лодыжек до ляжек, по ягодицам и вдоль боков, нависает сверху и целует Сонхва в шею, опускается губами ниже. Тот в нетерпении вздыхает:       – Я уже подготовил себя. Пожалуйста, Джуни, не медли...       Хонджун тянет его бедра на себя, заставляя приподнять их. Сонхва расставляет ноги шире, устраиваясь удобнее на подушках. Волнующее ожидание щекочет внизу живота, и он оборачивается, смотря, как любовник щёлкает крышечкой бутылька.       – Уверен? – Хонджун наклоняется к нему. Тот кивает, и Ким чмокает его в щеку, прежде чем пристроиться сзади и капнуть смазку на руку. Холодная. – Потерпи, звёздочка...       Сонхва вздрагивает, когда мужчина скользит холодными пальцами между ягодиц. Хонджун осторожно вводит палец, удостоверяясь в том, что дополнительной растяжки не потребуется, добавляет второй и осторожно скользит внутри, надавливая на горячие стенки. Сонхва подаётся бедрами навстречу, не в силах ждать. Ким ещё продолжает дразнить его, целуя поясницу, сминает свободной рукой мягкое тело. А вот тут точно можно укусить. И Хонджун кусает его за ягодицу, за чем следует чужой удивлённый вдох. Он смотрит, как краснеет след от его зубов, и снова целует спину любовника,убрав пальцы.       – Джуни, ну же...       – Хорошо-хорошо, звездочка...       Ким выдавливает ещё смазки, распределяет по члену. Входит медленно, с паузами, позволяя мужчине привыкнуть. От паха до груди пробегает горячий разряд, и Хонджун глубоко вздыхает, прежде чем медленно толкнуться. Сонхва вздрагивает, дергая ногами, и утыкается лицом в подушку. Он снова подаётся бедрами назад, намекая мужчине двигаться. Ким не торопится, сжимает чужие бедра на сгибе, направляет на себя, растягивает до бесконечности каждый толчок. Внизу живота невыносимо тянет, и он чувствует, как Сонхва сжимает его изнутри. Он двигается медленно, желая в полной мере насладиться моментом их близости, не зная, когда им ещё представиться возможность вот так побыть вместе. Пак дышит через раз, двигая бедрами, жмурится, мучаясь от того, как долго любовник ищет подходящий угол, как напрягаются мышцы его разъезжающихся в стороны ног. Хонджун, вслушиваясь в его вздохи, осторожно надавливает на его поясницу, заставляя чуть опустить бедра, опускается на него все телом, прижимая его к простыням и вставляя до упора. Сонхва мычит в подушку, прогибаясь, и Хонджун начинает, наконец, полноценно двигаться, утыкаясь в изгиб его шеи. Пак поднимает голову, позволяя вылезти из горла рваному стону. Он зарывается рукой в чужие волосы, смазанно целует любовника в щеку. Он наслаждается трением их тел, его икры сводит, он двигается, что есть силы, и вздрагивает, замирая, когда Хонджун, наконец, задевает ту самую точку внутри. Им быстро становится жарко, время давно растворилось. Ким целует плечи Сонхва, вслушивается в сладкие звуки, что он издаёт, толкается сильнее.       – Ты замечательно двигаешься, звёздочка.       А Сонхва хнычет, чувствуя, как его член трется о простыни. Из-за долгого отсутсвия близости он ощущает все слишком остро, слишком ярко, слишком-слишком, и понимает, что долго не протянет, сжимая в кулаках постельное белье.       – Джуни... – Слова путаются в голове. – Джуни...       – М? – Хонджун замедляется, боясь, что любовнику что-то не нравится.       – Нет! – Сонхва всхлипывает. – Продолжай! Не... – Он не может не простонать между словами. – Не останавливайся, умоляю...       Ким возобновляет темп, чувствуя, как мужчина дёргает ногами:       – Помочь?       – Пожалуйста!       Хонджун лезет рукой под него, обхватывая его влажный член, начиная двигать в темп. Он сам уже на пределе, хаотично толкается, дыша мужчине в спину:       – Ещё чуть-чуть, звездочка...       Сонхва дрожит, скуля от ощущения горясей ладони на члене, бьёт ладонью по простыни, ерзает, всхипывая, и замирает, со стоном выдыхая. Хонджун делает ещё несколько толчков, выбивая из любовника новые сладкие звуки, и кончает следом, упираясь лбом ему в спину. Пак постепенно расслабляется ,опуская бедра, и Хонджун выходит и ложится рядом, ощущая, как потяжелело его тело. Сонхва восстанавливает дыхание, улыбаясь любовнику:       – Я так скучал, Хонджун...       Хонджун, найдя в себе ещё крупицу сил, придвигается ближе и целует его в лоб, поглаживая по щеке.       Они сильно соскучились.