История между строк: пропущенные сцены

Здесь, как всегда, было холодно. Если бы Дарий сохранил способность удивляться, он бы наверняка недоумевал, отчего в набитом под завязку зале властвует почти могильный холод. Будто на возвышении перед ними стоял дементор, а не Тёмный Лорд. Хотя разница, по существу, была небольшой. Дарий, как всегда, вошёл одним из последних и, как всегда, остановился у самых дверей. Как можно дальше от покатой сцены, от взгляда рубиновых глаз, от цепенящего душу холода. Кто-то из стоящих впереди обернулся к нему, и на Дария уставились чёрные провалы белой костяной маски — будто скелет смотрел своими пустыми глазницами. Кажется, это был Рабастан. А может, Родольфус — кто их разберёт? Лестрейндж-младший — кто бы из них это ни был — что-то недовольно пробормотал и осуждающе покачал головой, явно считая, что опоздание на две минуты — это уже непростительно. Дарий едва удостоил его ответного взгляда. Ему было глубоко плевать, что будут думать о нём хоть все десятки Пожирателей Смерти, собравшихся здесь, хоть сам Тёмный Лорд, который — Дарий прекрасно это знал — отлично видел, кто входит в зал позже назначенного срока. Тёмный Лорд стоял на сцене, словно каменное изваяние, лениво крутя волшебную палочку длинными паучьими пальцами. Лицо его казалось выточенным из белого мрамора, и ярко-красные глаза были единственным живым местом на нём — они горели, словно тлеющие угольки в камине, в любую секунду готовые вспыхнуть жадным пламенем. В них светилось нетерпеливое ожидание, предвкушение, почти голод. Дарий отвёл взгляд. Церемонии посвящения новобранцев он не любил. Каждый раз, когда он смотрел на глупых, наивных детей, с восторгом приносящих свои жизни на алтарь, Дарий чувствовал себя преступником. Преступником ещё худшим, чем тот, кто с холодной улыбкой на мраморном лице касался волшебной палочкой запястья обречённого. Дарий ведь не понаслышке знал, что их ждёт, и ничем — совершенно ничем! — не мог помочь. Тихий шёпот и шаги постепенно стихли, и в зале воцарилась полная, звенящая тишина. В этой холодной, торжественной тишине дверь за спиной Тёмного Лорда бесшумно открылась, и из неё вышел Блейн в своём лучшем парадном костюме. За ним гуськом семенили пятеро юношей. Блейн сделал им знак остановиться, и они неловко замерли, со смесью страха и любопытства оглядывая зал. Дарий опустил голову, чтобы не встретиться с ними взглядом. Руки сами собой сцепились в замок, и ногти глубоко впились в пергаментную кожу. Дарий постарался занять мысли чем-нибудь отвлечённым, но сегодня это получалось откровенно плохо. — Твоё имя? — раздался в тишине негромкий шипящий голос Тёмного Лорда, и Дарий понял, что страшная церемония началась. — Эван Розье, — прозвучал в ответ живой, взволнованный голос, так непохожий на голос Тёмного Лорда. — Сын Блейна... — бесстрастно констатировал Тёмный Лорд, и у Дария внутри что-то дрогнуло. Он поднял взгляд на Блейна, стоявшего на почтительном расстоянии слева от Тёмного Лорда. Он стоял спокойно, даже расслабленно, и на его лице застыло выражение приподнятой торжественности. О чём он думал, глядя на своего сына, которого сам приносил в жертву? Что происходило у него в душе, когда его собственный ребёнок опустился на колени перед Тёмным Лордом? Почему на его лице не дрогнул ни один мускул, когда раздался жуткий голос «мортмордре!», и Эван вскрикнул и скрючился от боли? Дарий смотрел на того, кого когда-то мог назвать другом, и чувствовал, как его захлёстывает отвращение. — Добро пожаловать в ряды Пожирателей Смерти, Эван Розье! — торжественно провозгласил Тёмный Лорд, и со всех сторон раздались мерные глухие постукивания — ровно три касания левого плеча волшебной палочкой. Знак безмолвного, жуткого приветствия. В их рядах стало на одного глупца больше. Дарий снова опустил глаза и ещё сильнее впился ногтями в ладони. Не думать... Не думать о том, что происходит. Очистить сознание, отпустить все мысли. Хоть чему-то он научился за эти двенадцать лет. Вторым к Тёмному Лорду подошёл сын Георгина. Дарий пытался не вслушиваться в слова клятвы, но чем больше старался этого не делать, тем ярче и громче звучали они в его голове. Хотелось закричать этому наивному мальчику с копной непослушных грязно-рыжих волос: «подумай, что ты говоришь, на что соглашаешься! Остановись!» Но с каждым словом Меренгус Мальсибер всё глубже запутывался в той паутине, в которой Дарий задыхался последние пятнадцать лет, и некому было помочь ему. Дарий закрыл глаза, стиснул пальцы, почти до крови вгрызаясь ногтями в испещрённую царапинами кожу, и заставил себя сосредоточиться на чём-нибудь, кроме гибнущих перед его глазами детей — стал мысленно, но насколько мог громко, напевать первое, что пришло в голову — какую-то маггловскую песню, слышанную им в городе. В голове стало шумно — это всегда помогало — и Дарий едва отметил тот момент, когда Меренгус тоже получил клеймо и присоеденился к обоим Розье по другую сторону от Тёмного Лорда. Краем глаза Дарий отметил, как вперёд шагнул третий юноша, и на какую-то долю секунды что-то знакомое почудилось ему в этом простом, незамысловатом движении. Дарий хорошо знал это чувство. Не было дня, чтобы он машинально не выискивал в толпе знакомых лиц, чтобы, обманувшись безумной надеждой, не бросался за незнакомцем лишь для того, чтобы остановиться через два шага, чувствуя, как всё внутри сжимается от боли, исцелить которую не смогли бесконечно долгие двенадцать лет. Каждый день этот нелепый самообман неумолимо заставлял его помнить о своей вине. Тяжёлые, как грозовые тучи, мысли разорвал хрипловатый молодой голос... Адам. Эйвери. ...он ударил в уши, как самый громкий крик... Адам. Эйвери. ...и словно колокол продолжал звучать во всём теле. Адам. Эйвери. Дарий вскинул голову. Перед Тёмным Лордом стоял на коленях юноша в длинной мантии. Голову он откинул назад, глядя Тёмному Лорду в лицо, и на его виски упали аккуратные чёрные пряди, глаза блестели, тонкий профиль, освещённый рыжим светом факела, отчётливо рисовался на фоне чёрной стены... И каждая черта казалась до боли знакомой. Нет. Нет. Этого. Не может. Быть. Дарий сорвал с лица маску, задыхаясь, не слыша ничего, кроме бешеного стука крови в ушах. Весь остальной мир перестал существовать, остался только этот юноша, застывший у ног Тёмного Лорда. Волосы. Лицо. Фигура. Имя! Сквозь шум рваных мыслей и бешеный стук собственного сердца Дарий едва различил голос Тёмного Лорда: — Возраст? — Восемнадцать лет, — прозвучал ответ, и Дарий всеми силами впился в этот голос, задавая себя один только вопрос — да или нет. Мозг отчаянно работал. Декабрь пятьдесят девятого — июнь семьдесят восьмого... Адаму сейчас могло бы быть восемнадцать! Что это — нелепая случайность или... или... Нет — Дарий приказал себе прийти в чувство — это невозможно. Адам мёртв. Адам мёртв и он, Дарий, виноват в этом! И видеть его образ в каждом черноволосом мальчике — это кара за ошибку, которой нет прощения. — Чистота крови? — Тёмный Лорд невозмутимо продолжал допрос. — Чистокровный, — раздалось в ответ. Сердце Дария оборвалось и со свистом, который он, кажется, слышал так же ясно, как это страшное слово, рухнуло куда-то в пятки. Вот и доказательство. О, как жестоки бывают насмешки судьбы. Если бы Адам был чистокровным, он был бы жив... Чтобы заглушить рвущийся с губ стон, Дарий изо всех сил впился ногтями в ладони, разрыхляя податливую кожу, будто иссушенную землю. В конце концов, он мог ослышаться, принять желаемое за действительное... — Ложь, — голос Тёмного Лорда хлестнул его, будто пощёчина. — Никогда не лги лорду Волан-де-Морту, Эйвери! У Дария закружилась голова и, не будь он зажат между товарищами, непременно упал бы на пол. Эта фраза слишком часто снилась ему в кошмарах, чтобы он был готов услышать её наяву. Но сейчас это означало другое. Он не ослышался. Больной рассудок не обманул его. — Чистота крови! — в голосе Тёмного Лорда зазвучала сталь. — Полукровка, — едва слышно выдохнул Адам Эйвери. Из груди Дария вырвался сдавленный вскрик. Это он. Не может быть столько совпадений! Это он, он! Пьянящий восторг на мгновение захлестнул Дария лишь для того, чтобы через секунду смениться ужасом, от которого потемнело в глазах. Если перед ним сейчас Адам (настоящий, живой!), то почему... он здесь? Он не должен, не может здесь быть! Где угодно, он не в этом зале, не на этой сцене! Дарий ничего не замечал вокруг, кроме юноши, на месте которого он с болезненной чёткостью видел смеющегося шестилетнего мальчугана. Он всем телом подался вперёд, сам не зная, что собирается делать, но ему не дали ступить и шага. Лестрейндж-младший, на которого Дарий почти налетел грудью, резко обернулся и плечом оттолкнул его назад, предостерегающе сверкнув глазами из-под маски. — Блейн поручился за тебя, Адам Эйвери, — произнёс Тёмный Лорд, и Дарий снова едва сдержал рвущийся из груди крик. — Ты подтверждаешь свои слова, Блейнус? Дарий замер. Блейн. К ужасу, восторгу, бессилию и неверию прибавилась ярость, окрашенная почти чёрной ненавистью. Столько эмоций разом Дарий не испытывал последние двенадцать лет. Словно стая разномастных птиц, они рвали острыми клювами душу, не давая думать, спрашивать, действовать. Голова кружилась, воздуха не хватало, колени подкашивались, мысли вертелись в таком водовороте, что Дарий не мог разобрать ни одной. — Да, мой лорд. Адам пользуется моим полным доверием. Дарий не мог оторвать взгляд от Адама, но спокойный, уверенный голос Блейна врезался ему в мозг, словно раскалённое долото. — Что ж, хорошо, — произнёс Тёмный Лорд. И только тогда Дарий по-настоящему понял, что происходит. И одна-единственная мысль разрезала ворох всех остальных, словно люмос. Он должен что-то сделать. Прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Пока он опять не опоздал. Все вопросы, разговоры — всё потом. Не помня себя, Дарий бросился вперёд, на ходу нащупывая в кармане мантии волшебную палочку. Остановить. Защитить. Закрыть своим телом. Спасти. Любой ценой. — Да что с тобой такое, Нотт?! — прошипел Лестрейндж-младший, развернувшись и грубо схватив Дария за плечи. — Пусти! — голос едва повиновался. Дарий рванулся изо всех сил, стараясь скинуть руки Лестрейнджа, но тот держал его крепко. — Заткнись! — выдохнул он в самое ухо Дарию и с силой толкнул его назад. В этот самый миг Адам повернул голову. Ярко-синие, как весеннее небо, глаза смотрели из-под низко падавшей чёлки прямо на Дария. Его словно парализовало. Мир перед глазами поплыл, в ушах зашумело. Это был Адам. Адам стоял на коленях перед Тёмным Лордом. А Дарий не мог ничего сделать. Опять. Силы оставили его окончательно. Синие глаза — Анны! — и чёрные пряди волос — Тео! — почему-то внезапно исчезли. Где-то с металлическим шелестом захлопнулась дверь, и что-то ударилось в спину, едва не переламывая хребет пополам. Дарий наконец пришёл в себя. Рыжий свет факелов сменился холодными светильниками коридора. Родольфус сорвал с себя маску и угрожающе приблизился к Дарию, держа в руках волшебную палочку. — Смеркут тебя раздери, Нотт! — раздражённо зашептал он. — Что на тебя нашло? — Прочь... — прохрипел Дарий, с трудом выпрямляясь и почти не ощущая боли от удара о выступ стены. Он должен попасть обратно в зал. Должен! Даже если придётся силой заставить Родольфуса отойти в сторону. Даже если придётся убить. Даже если придётся умереть. — Уйди с дороги! — Дарий выхватил палочку, наставляя её в грудь Родольфусу. — Успокойся, Нотт! — яростно зашипел тот. — Какого дементора ты творишь?! — Я сказал, убирайся! Импедимента! Полыхнул бирюзовый цвет, но Родольфус успел взмахнуть палочкой, закрываясь протего, и глаза его вспыхнули бешенством. — Да как ты смеешь?! — его голос сорвался на яростный хрип. — В моём доме..! Воспользовавшись тем, что Родольфус отпрянул в сторону, Дарий бросился к двери, но раньше, чем он успел взмахнуть палочкой, она распахнулась с другой стороны. — Что за шум, а драки нет? — оттолкнув Дария ударом жилистой руки, в коридор выскользнул Антонин. Он сорвал с лица маску и, распрямившись во весь свой рост, смотрел на Дария сверху вниз, как смотрят на надоедливого жука. Дарий попытался скользнуть мимо него, но Антонин захлопнул дверь перед самым его носом. И всё же недостаточно быстро, чтобы успеть заглушить громкий голос Тёмного Лорда: — Я принимаю твою клятву, Адам! Мортмордре! — Нет! — голос Дария сорвался на крик, и этот крик слился с воплем боли, который не могла заглушить никакая стена. Зал. Крик. Тёмный Лорд. Он опоздал. Он не смог. Снова. Так же как и тогда. Не помня себя, Дарий бросился вперёд. Для него не существовало Антонина, двери, всех десятков Пожирателей Смерти в зале, даже самого Тёмного Лорда. Антонин взмахнул палочкой, и его отшвырнуло к стене. Перед глазами всё помутилось, замелькали грязные цветовые пятна, словно капли крови на каменных ступенях, мир зашатался и пошёл трещинами, будто тёмными прожилками на белом мраморе. Всё было кончено. Пальцы Антонина грубо выдернули палочку из ослабевшей руки Дария. Снова. Так же, как и тогда. — Что с тобой, Нотт? — в его голосе звучала насмешка. — Он как с цепи сорвался сегодня, — всё ещё с яростью прошипел Родольфус. — Наш тихоня Нотт, — усмехнулся Антонин. — Решил вспомнить молодость? — Пропустите... — прохрипел Дарий, собрав в кулак остатки здравого рассудка, неумолимо утекающие сквозь пальцы, как хорошо сваренный напиток живой смерти. Антонин презрительно фыркнул. — Чтобы ты окончательно испортил церемонию? Дарий впился ногтями в ладони, заставляя себя оставаться в реальности. — Прошу тебя, Антонин! — он должен убедиться, что это не сон, не выдумка больного разума.— Я не сдвинусь с места и не издам ни звука, только дай пройти! — если придётся, он будет молить на коленях. Какое значение сейчас имеет его давно уничтоженная, втоптанная в грязь гордость? На лице Антонина отразилось что-то похожее на раздумье. — Тёмному Лорду лучше не знать, что кто-то выходил, — Родольфус не преминул вставить свои пять кнатов. Антонин согласно кивнул. — Иди, — он грубо дёрнул Дария за плечо. — Но чтоб ни звука, понял? Дарий ничего не ответил, лишь молча протянул руку за палочкой, но Антонин только гадко усмехнулся. — Твоя палочка побудет у меня. Получишь, когда придёшь в ум. Его палочка у Антонина. Снова. Так же, как и тогда. Но сейчас это уже не имело значения. Антонин всунул в руки Дария его маску, выроненную, видимо, в зале, и тот машинально, не думая, надел её. Родольфус открыл дверь и первым вошёл в зал. За ним поспешил Дарий, спиной чувствуя пристальный взгляд Антонина. Но он забыл о нём в ту же секунду, как увидел юношу в чёрной мантии, который, прижимая к груди левую руку, подходил к краю сцены. От мерного стука волшебных палочек, показавшегося Дарию похоронным звоном, заложило уши. Хватит. Замолчите! Не смейте! Это ошибка! Только не он! И Дарию вдруг действительно захотелось, чтобы это была ошибка. Чтобы он ошибся, в который раз поведшись на игру больного воображения. Пусть лучше Адам был бы мёртв, чем стоял сейчас, с восторгом оглядывая ряды масок-черепов своими синими, как небо, глазами. Дарий не смотрел на Тёмного Лорда, не слышал имён последних двух юношей, приведённых Блейном. Он видел и замечал только Адама, и в голове гудели тяжёлые, будто мраморные вопросы. Как это могло произойти? Почему он оказался здесь? За что... это ему? *** — Церемония окончена, — торжественно объявил Тёмный Лорд. В зале сразу же поднялась суматоха — бо́льшая часть хлынула к дверям, кто-то, почтительно склонив голову, поднимался на сцену, кто-то подходил к новобранцам. Дарий попытался пробиться вперёд, но не смог. Его подхватило потоком выходивших в коридор, будто он был не тяжелее палого листа, и в чехарде скалящихся черепов он сразу же потерял того, кого искал. Дарий сорвал с лица маску, мешавшую видеть, скинул капюшон и затравленно огляделся, отчаянно метаясь взглядом по толпе вокруг. Но вместо Адама или хотя бы Блейна он увидел лишь Антонина. Дарий уже думать забыл про волшебную палочку, но вид Антонина живо напомнил ему всё. Тогда он остался без палочки и не смог помочь. Тогда не должно было повториться. Дарий резко преградил Антонину дорогу. — Палочку, — процедил он, требовательно протянув руку. Антонин, явно чем-то озабоченный, раздражённо кинул Дарию его палочку и быстро скрылся в другом коридоре. Сжав в руках тонкое древко, Дарий почувствовал, что мысли немного приходят в порядок. Он приказал себе собраться — он должен найти, убедиться, понять, помочь. Для этого голова должна быть трезвой, как бы трудно это ни было. Куда они могли пойти? Сын Блейна ведь наверняка знает карту Лестрейндж-патримона... Решив начинать поиски с коридора, ведущего из зала прямо к лестнице, Дарий ринулся вперёд. Коридор — ожидаемо — был пуст. Дарий бросился к портрету строгой немолодой женщины — кажется, прапрабабушки Эскальсаса. — Мадам Лестрейндж! — окликнул он её. — Вы не видели здесь юношей... Четверых или пятерых... — Дарий безуспешно попытался вспомнить, сколько их было, кроме Адама. — Видела, — важно кивнула дама. — Они прошли туда, а затем свернули за угол... — неспешно начала она, но Дарий, не дослушав, сорвался с места. Только бы увидеть. Заговорить. Вспомнить. Убедиться, что это не сон. Едва дойдя до конца коридора, Дарий услышал из-за угла молодые голоса. Он ускорил шаги, сорвался на бег, и, чуть не подскользнувшись на внезапно закончившемся ковре, свернул налево. По узкому коридору неторопливо шли четверо юношей, одного из которых Дарий узнал сразу же, по одной лишь походке. — Адам! Он обернулся. Взгляд синих глаз скользнул по лицу Дария с выражением вежливого интереса, но без всякого намёка на узнавание. Дарий замер, жадно, отчаянно ища в этих чертах последние доказательства правды. Он смотрел в лицо Адама — и казалось, будто он видит Тео и Анну. Это её мягкая улыбка, его вопросительное движение бровей, её выражение глаз... — Вы что-то хотели? — его негромкий, шероховатый голос. — Адам... — прошептал Дарий, не чувствуя онемевших губ. — Адам, это ты... Правда ты... — такая, казалось бы, простая и уже очевидная истина никак не желала становиться на место. На лице Адама появилось озадаченное, непонимающее выражение, и Дария будто окатило ледяной водой. Его не узнавали. — Адам! — воскликнул он. — Это я! Я, Дарий..! — Адам смотрел всё с тем же недоумением. — Дариус Нотт..! — выдохнул Дарий, чувствуя, как пьянящий восторг сменяется отчаянием. Выражение лица Адама не изменилось. — Простите, вы, наверно, с кем-то меня перепутали... — пробормотал он. — Перепутал? Перепутал?! — Дарий почувствовал, как опора уходит у него из-под ног. Нет, нет, он ведь уже был уверен..! Отчего-то Дарий не сомневался, что, стоит Адаму увидеть его, как всё тут же решится, станет на свои места и будет как прежде. Воздуха не хватало, ноги подкашивались. Дарий рванул воротник мантии и тяжело опёрся рукой о стену. Неужели ошибка, неужели роковое совпадение... Нет, этого не может быть! — Твои родители... — прохрипел он, впившись взглядом в лицо Адама, словно надеясь найти в нём ответ, — твои родители — Теодор и Анна Эйвери? Да или нет?! — Вы знали их? — на лице Адама наконец отразился искренний интерес. Это было равносильно ответу «да». Да! С губ Дария сорвался облегчённый стон. Да! Он шагнул вперёд, протянул руки, желая лишь одного — прижать Адама к своей груди, расцеловать его лицо, ощутить его тепло, поверить наконец, что это не призрак и не фантом. Но Адам сделал шаг назад и тревожно нахмурился. Кто-то словно ударил в сердце Дария режущим заклятием. Рука безвольно повисла. Он слишком многого ждёт. Они не виделись долгие двенадцать лет, в последнюю их встречу Адам был ещё совсем ребёнком. Конечно, ему нужно время, чтобы вспомнить, сопоставить одно с другим... И Дарий вдруг словно вернулся в настоящее — вспомнил, где они, и фигура Адам здесь показалась ему совершенно нереальной. Невозможной. — Да... — прошептал Дарий, с трудом вспомнив вопрос Адама. — Как я мог их не знать... А ты? — он слышал, что голос начинает дрожать. — Ты..? Почему... Почему ты здесь..? — вырвалось почти помимо воли. Но это был вопрос, который мучил Дария особенно нестерпимой болью с той секунды, как он поверил. — А почему я не могу здесь быть? — к недоумению в голосе Адама прибавилась тревога. Словно он не доверял Дарию. Что-то было не так, будто в самом нелепом и безумном сне. Адам не помнил его — ни внешности, ни имени. Адам стоял в коридоре Лестрейндж-патримона и не понимал, почему он не может здесь быть. Адам знал имена своих родителей, но... «Думай» — приказал себе Дарий. Он должен сохранить разум ясным. Кто, если не он? — Разве... — Дарий потёр виски, отчаянно стараясь заставить себя вычленить из круговорота мыслей что-нибудь внятное, — Адам, разве ты не помнишь родителей..? Меня..? — Нет... — осторожное, опасливое. Голова закружилась, кровь застучала в ушах. «Как? Почему?» — хотелось закричать Дарию, но он не мог заставить губы повиноваться. Вдруг где-то громко хлопнула дверь. — Мальчики, вот вы где... — прозвучал знакомый спокойный голос. Дарий резко обернулся. В коридоре стоял Блейн. С обычным, ничего не выражающим лицом и разве что слегка приподнятыми бровями. Блейн. Блейн, который отослал письмо тогда. Блейн, который сидел за тем столом. Блейн, который знал, что Адам жив. Блейн, который молчал. Блейн, который привёл Адама сюда. — Блейн! — Дарий и не представлял, что в нём может уместиться столько ярости. Он бросился вперёд, забыв о волшебной палочке, забыв обо всём. Осталось только одно желание — пальцами впиться Блейну в горло, разорвать, растерзать, отомстить. За себя, за Тео, за Адама. — Ты знал, Блейн! — Дарий слышал, как хрустнули плечи Блейна под его пальцами, и только какими-то жалкими остатками рассудка удерживал себя в руках. — Ты знал! — на лице Блейна мелькнул страх, но Дарий только сильнее вжал его в стену с неизвестно откуда взявшейся силой. — Знал, что он жив! Знал и смолчал! — Дарий, я не понимаю, о чём ты говоришь... — прохрипел Блейн, с трудом хватая ртом воздух. — Не понимаешь?! — у Дария даже голова закружилась от такой бессовестно лицемерной лжи. — Не понимаешь?! Тогда скажи Адаму, что случилось с его отцом! Ты ведь тоже был там! Расскажи ему! Расскажи ему, почему ты привёл его к убийце! Дарий изо всех сил толкнул Блейна, и тот непременно упал бы, если бы Адам его не подхватил. Младший Розье выскочил вперёд, наставив на Дария волшебную палочку, но Дарий едва заметил его. Блейн что-то говорил, стараясь казаться спокойным и непринуждённым, но от этого лживого спокойствия ярость Дария разгоралась, будто подожжённая заклинанием инсендио. — Ты не расскажешь, Блейн, да? — не вопрос, почти утверждение. — Ты уже давно сделал свой выбор. Трус! — все обвиняли в трусости его, но в этот раз он не отступит. — Тогда я расскажу! — больше он не может, не имеет права бояться. Он должен быть смелым и сильным. Ради Адама. — Не здесь, Дарий! — в голосе Блейна зазвучало предостережение. Испугался. Бояться надо было раньше. Дарий даже не посмотрел на него. Ничего, кроме Адама, не существовало сейчас. — Что ты знаешь о смерти своего отца? На лице Адама написалось до боли знакомое Дарию выражение неуверенности. — Его... Его убили мракоборцы... — пробормотал он наконец. — Мракоборцы?! — ахнул Дарий. Тео убили мракоборцы?! И вдруг он всё понял, словно вспомнил давно забытый сон. Это его слова. Это он, Дарий, сказал Розетте Люссивандер о мракоборцах. И почему-то эта придуманная на ходу ложь заменила правду. Его, Дария, ложь. Он снова виноват, и ему это исправлять. Но в одном Блейн прав — это лучше делать не здесь. Дарий принялся лихорадочно шарить по карманам. Антонин же отдал ему палочку! Палочка обнаружилась в правом кармане вместе с каким-то обрывком бумаги. — Акцио перо и чернильница! — скомандовал Дарий, молясь Мерлину, чтобы палочка послушалась его в таком состоянии. Боярышник и в самом деле подходил ему больше чёрного орешника — палочка сработала отменно. Через несколько мгновений Дарий перехватил подлетевшее к нему перо и, с трудом понимая, как он умудрился не разлить чернила — так тряслись руки — торопливо вывел на клочке пергамента свой адрес. — Если хочешь узнать правду — приходи, — прошептал он, протягивая записку Адаму. — Через три дня, в шесть вечера, — раньше он не будет дома. Мерлин, как же долго! За это время может произойти, что угодно! — Я буду ждать тебя... Рука сама собой потянулась к плечу Адама, чтобы хоть на миг ощутить его настоящее, живое тепло, как вдруг во второй раз хлопнула дверь. — Что здесь происходит? Этот высокий холодный голос Дарий узнал бы из тысячи. Тёмный Лорд. Гнев, отчаяние, решимость — всё потухло в его присутствии, будто в коридор вышел дементор. Дария окатило жгучим страхом — и впервые за двенадцать лет не за себя, а за другого. Инстинктивно, не думая, о том, что делает, он неловко шагнул влево, стараясь загородить Адама своим телом. Не позволить увидеть. Беспрепятственно прочесть всё в глазах. Навредить. Убить. Дарий едва понимал, что не сможет ничем помочь, что страшное клеймо уже навсегда въелось в кожу, что его тело — слишком хрупкий щит, и легче лёгкого оттолкнуть его с дороги... Но Тёмный Лорд казался совершенно спокойным. Его рубиновые глаза смотрели презрительно и равнодушно. — Простите, милорд, возникло некоторое недопонимание, — Блейн спешно поклонился, быстрыми шажками подходя к Тёмному Лорду. — Мы уже идём. Дарий! Дарий знал, что должен подчиниться. Должен пойти за Тёмным Лордом хотя бы для того, чтобы не навести на Адама тень подозрения. Ему было почти физически больно выйти вперёд, оставляя Адама даже без такой жалкой защиты, но он заставил себя это сделать. Даже если Тёмный Лорд понял, кто перед ним, он ничего не предпринял. Адам пока что в безопасности. И Дарий должен был сделать всё для того, чтобы так оставалось и дальше. Он приблизился к Тёмному Лорду, чувствуя, как его сбивает с ног волна удушающей силы. Окинув Дария презрительным взглядом алых глаз, Тёмный Лорд развернулся и молча скрылся в комнате, из которой только что вышел. Блейн, торопливым движением призывая Дария следовать за собой, заторопился следом. Дарий не смог не обернуться. Адам провожал его непонимающим, встревоженным взглядом и мял в руках клочок пергамента. Одинокий, растерянный, почти испуганный... У Дария сердце сжалось от жалости и нежности, он едва было не развернулся, не бросился назад... Но стоило ему переступить порог, как дверь, повинуясь движению палочки Тёмного Лорда, захлопнулась, и Адам исчез, будто его и не было.