Я защищу тебя.

      Лунный свет бледно ложился на огромное поле. Высокая трава тихо шелестела от холодного ветра.       По одну сторону стояли охотники. По другую — вампиры. И между ними — двое.       Эдрик медленно вынул меч. Серебряное лезвие холодно блеснуло в темноте. Напротив него стоял глава вампиров. Чёрный плащ почти сливался с ночью, лишь бледное лицо на мгновение попадало в лунный свет.       Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Эдрик резко двинулся вперёд. Но вампир исчез. Его тело рассыпалось чёрной тенью, и стая летучих мышей вспорхнула в воздух, растворяясь во тьме.       Эдрик резко остановился и оглянулся.       — И что ты решил прятаться? — холодно бросил он в темноту. — Сразись как настоящий мужик.       На краю поля, у тени старых деревьев, одна из летучих мышей внезапно замерла. Она опустилась на землю. Тьма медленно собралась в человеческий силуэт. Вампир стоял неподвижно.       Сразись как настоящий мужик.       Эту фразу он слышал сотни раз. Когда они дрались палками у реки. Когда спорили, кто быстрее взберётся на старую мельницу. Когда один из них проигрывал.       Вампир медленно поднял голову.       Он сделал шаг вперёд, выходя из тени так, чтобы лунный свет упал на лицо. Несколько секунд он просто смотрел на охотника. А потом тихо произнёс:       — …Эдрик?       Охотник нахмурился. Это имя он не слышал уже много лет. Он крепче сжал рукоять меча.       — Откуда ты знаешь это имя, тварь?       Но вампир уже не двигался.       Он смотрел на него так, будто перед ним стоял призрак из прошлой жизни.       Люциус слабо усмехнулся. В его голосе прозвучала едва заметная теплая насмешка.       — У тебя всегда было плохо с памятью.       Эти слова только сильнее разозлили охотника. Эдрик сорвался с места. Трава под его сапогами пригнулась, и через мгновение он уже был рядом. Удар плечом — и вампир оказался на земле. Серебряное лезвие мгновенно прижалось к его горлу.       Охотники за спиной Эдрика шумно вдохнули. Вампиры в темноте застыли.       Но Люциус даже не попытался вырваться. Он лежал в траве, спокойно глядя на человека над собой. Лезвие слегка касалось его кожи, оставляя тонкую светлую линию. Эдрик сильнее надавил мечом.       — Назови хоть одну причину, почему я не должен отрубить тебе голову прямо сейчас.       Люциус тихо выдохнул. В уголках его губ всё ещё оставалась слабая улыбка.       — Потому что ты слишком упрям, чтобы слушать, — сказал он почти шёпотом.       Эдрик нахмурился.       — Говори.       Несколько секунд Люциус просто смотрел на него. Будто пытался запомнить лицо, которое когда-то знал слишком хорошо.       А потом тихо сказал:       — Это я. — Короткая пауза. — Люциус.       Лезвие на мгновение дрогнуло. В глазах Эдрика вспыхнуло раздражение.       — Не смей произносить это имя.       Он сильнее прижал меч.       — Ты даже не знаешь, кем он был.       Но Люциус всё ещё не сопротивлялся. Он смотрел на него спокойно. Почти грустно.       — Знаю, — тихо сказал он. — Потому что это моё имя.       Ветер прошёлся по полю, пригнув траву. Эдрик застыл. Его рука с мечом чуть дрогнула.       Лезвие дрогнуло. И вдруг перед глазами Эдрика всё поплыло.       Сначала — короткие обрывки. Смех. Тёплый летний вечер. Двое мальчишек бегут через поле, перепрыгивая через забор соседа.       — Быстрее, Эдрик! Он сейчас заметит!       Яблоки в карманах. Пыль на руках. Они смеются, пока за их спинами раздаётся злой крик старика.       Потом другая сцена.       Драка на деревянных палках у реки. Эдрик злится, машет палкой слишком резко. Люциус отступает, делает вид, что не успевает.       Эдрик сбивает его с ног.       — Ха! Я победил!       Люциус лежит в траве и смеётся.       — Конечно победил. Ты же такой страшный боец.       И только теперь Эдрик вдруг понимает…       Он почти всегда поддавался. Потому что Эдрик был младше. Картинки мелькают быстрее.       Тёмная ночь у моря. Они сидят на холодном песке, плечом к плечу. Волны тихо бьются о берег. Эдрик тогда говорил серьёзно, почти сердито:       — Если вампиры когда-нибудь нападут… я защищу тебя.       Люциус тихо рассмеялся.       — От вампиров?       — Да.       — Тогда мне вообще нечего бояться.       Они долго молчали. А потом Люциус вдруг повернул голову.       И их губы встретились. Неловко. Быстро. Это был их секрет. Только их.              И последняя вспышка памяти — Огонь. Крики. Деревня в пламени. Тени вампиров между домами. Эдрик лежит на земле, оглушённый. Кто-то тянет его в сторону, пряча за обломками стены. Люциус.       — Сиди здесь. Не выходи.       — А ты?       Но Люциус уже поднимается. Он делает шаг навстречу тёмным фигурам. Навстречу вампирам. Чтобы они взяли его, а не того, кто прятался за стеной. Чтобы защитить Эдрика.              Воспоминания обрываются. Поле снова перед глазами. Холодный ветер. Серебряное лезвие у горла вампира. Эдрик тяжело дышит. А Люциус смотрит на него так же спокойно, как много лет назад.       — Видишь, — тихо говорит он. — Память всё-таки вернулась.       Эдрик тяжело дышал. Воспоминания ещё вспыхивали перед глазами, будто кто-то бросал в темноту искры из прошлого.       Но рука с мечом всё равно напряглась.       Секунда.       Серебряное лезвие резко двинулось. Хруст.       Голова Люциуса покатилась по траве и остановилась в нескольких шагах. Тёмная кровь хлынула на холодную землю, быстро впитываясь в сухие стебли. Тело ещё мгновение дёрнулось и замерло.       А его лицо… так и осталось спокойным. С той самой слабой улыбкой, которая появилась, когда он произнёс своё имя.       Эдрик медленно выпрямился.       Ветер прошёлся по полю, разгоняя запах крови.       Он смотрел на тело перед собой так, будто перед ним лежал не человек, а просто ещё один враг.       Его голос прозвучал глухо:       — Ты стал таким же, как и эти ублюдки.       Голова Люциуса лежала в траве, повернувшись к нему. Лунный свет падал на лицо, и казалось, будто он всё ещё смотрит на Эдрика. И всё ещё улыбается.       Где-то позади начали шевелиться охотники. А со стороны вампиров поднялся тихий, тяжёлый ропот.       Но Эдрик этого почти не слышал.       Перед глазами снова вспыхнула картина. Тёмный берег. Шум волн. И голос Люциуса:       — Тогда мне вообще нечего бояться.       Эдрик крепче сжал рукоять меча. И отвернулся.