Глава 4. То, что нельзя сказать

После знакомства в библиотеке всё стало ещё сложнее. Максим из настоящего оказался совсем не таким уверенным, как в сообщениях. В жизни он смущался, иногда резко обрывал фразы, часто прятал глаза и будто всё время боялся сказать лишнее. Но это был он. Тот же странный юмор. Те же точные замечания. Та же привычка держать руки в карманах, когда волнуется. Алина ловила себя на том, что смотрит на него слишком долго. Они начали общаться быстро — почти нелепо быстро. Будто кто-то просто пропустил первую часть знакомства и оставил им только продолжение. Они вместе шли после школы до остановки. Сидели в библиотеке. Переписывались днём — уже как обычные знакомые. И вечером — в 23:17, как будто жили сразу в двух временах. Это было странно до боли. Дневной Максим ещё только узнавал её. Ночной Максим уже знал любимый чай, нелюбимую музыку и то, как она молчит, когда обижается. Однажды Алина не выдержала. Вечером она написала: Это ужасно. Что именно? Я вижу тебя днём и понимаю, что ты ещё не тот. А потом пишешь ты — и ты уже другой. Как будто вас двое. Ответ пришёл не сразу. Я тоже так чувствую. Будто один я уже прожил всё это, а второй только учится быть рядом с тобой. И что мне делать? На этот раз сообщение появилось почти мгновенно: Жить. Просто будь рядом с ним. Может, этого хватит, чтобы всё изменить. Но чем ближе был конец ноября, тем тревожнее становился Максим из будущего. Его сообщения делались короче. Иногда рвались на полуслове. Иногда приходили с опозданием, будто сигнал становился слабее. За три дня до предполагаемой аварии он написал: Если мы поссоримся — не уходи сразу. Пожалуйста. Что бы я ни сказал. Алина ответила: Мы не поссоримся. Но он прислал только: Ты не знаешь, каким я могу быть, когда боюсь. И всё. В те дни настоящий Максим тоже менялся. Он стал нервным, рассеянным, часто смотрел на Алину так, будто хотел что-то сказать, но каждый раз останавливал себя. В пятницу после уроков пошёл дождь. Холодный, колючий, ноябрьский. Они стояли под козырьком школы. Все уже разошлись. — Ты какая-то странная в последнее время, — сказал Максим. Алина напряглась. — Я? Это ты странный. Он усмехнулся, но без радости. — Может. — Тогда скажи, что происходит. Максим посмотрел в сторону дороги, на мокрый блеск асфальта. — Если я скажу, ты решишь, что я идиот. — Дай мне самой решить. Он молчал. Слишком долго. Потом тихо сказал: — У тебя когда-нибудь было чувство, будто ты знаешь человека очень давно, хотя познакомилась недавно? У Алины перехватило дыхание. — Было, — так же тихо ответила она. Максим нервно выдохнул. — Вот. У меня с тобой так. Она смотрела на него, не двигаясь. — И мне кажется, — продолжил он, — что если я сейчас не скажу это, то потом уже не смогу. Сердце стучало где-то в горле. — Что? Он повернулся к ней. Волосы были мокрыми от дождя. На ресницах блестели капли. — Мне кажется, я в тебя влюбился. Мир будто замер. Алина столько раз представляла этот момент — и всё равно оказалась не готова. Потому что вместе с теплом внутри поднялся страх. Те самые слова. То самое признание. То, что, возможно, уже было в том будущем, где они поссорились. Она вспомнила предупреждение: Если мы поссоримся — не уходи сразу. Максим ждал ответа. Алина сделала шаг назад. — Я… мне нужно подумать. В его лице что-то дрогнуло. — Понятно. — Нет, ты не понял, просто… — Всё нормально, — слишком быстро сказал он. — Забудь. Он сказал это так резко, что Алина тоже вспыхнула. — Не надо за меня решать, что мне чувствовать! — А ты не надо делать вид, что я сказал что-то ужасное! — Я не делаю вид! — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я всё испортил?! Дождь стал сильнее. Алина тяжело дышала. Она видела, как всё повторяется — слово в слово, шаг за шагом. Максим отступил назад, к краю тротуара. И в этот момент у неё в кармане завибрировал телефон. 23:17. Она вытащила его дрожащими пальцами. Новое сообщение. Не дай мне уйти на дорогу. Алина вскинула голову. Из-за поворота уже вылетали яркие фары. — Максим! — закричала она. Он обернулся слишком поздно. Но Алина успела. Она рванулась вперёд и с силой схватила его за руку, дёрнув к себе обратно на тротуар. Машина пронеслась мимо так близко, что их обдало грязной водой. На секунду оба просто застыли. Максим смотрел на дорогу, потом на Алину, потом снова на дорогу. — Ты… — выдохнул он. — Ты как будто знала. Алина всё ещё держала его за рукав и не отпускала. Дождь стекал по её лицу, смешиваясь то ли со слезами, то ли просто с водой. — Потому что знала, — прошептала она.