Обещание.

— Эри, не дёргайся так сильно,-попросила девушка, заплетая волосы.   — Прости…-ответила она.   Они были на балконе. Эри на полу, а Мизуки сидела на стуле, чтобы легче было делать причёску. Уже начался закат, и город наполнился тёплыми тонами солнечного света.   — Мизуки, а ты хороша в этом,-подметил мужчина, попивая кофе.-Как ты это делаешь…   — Ну, принцип тот же, что и при вязании, к тому же у меня хорошо развита мелкая моторика, так что это не доставляет особого труда,-объяснила она, не прекращая плести.-Уверена, что у вас тоже получится, просто следите за движением моих пальцев.   Как она и сказала, он не отрывал взгляд от её рук, пристально следя за каждым её движением. Она заплетала маленькую тугую косичку, но при этом её пальцы двигались так нежно и плавно, как будто скользили по льду.   Она успевала задавать Эри вопросы по английской грамматике, следя за её ответами и поправляя её.   — Готово! Завтра завяжем высокий хвостик на бантике, и будет вообще прелесть!-сказала Мизуки, включив фронтальную камеру на телефоне.   Она заплела волосы по бокам, опуская косичку до низа головы, придав у ушей форму кошачьей мордашки.   — Какая милота!-любуясь своей причёской, воскликнула она.-Спасибо, Мизуки!   — Рада, что тебе понравилось. Главное, не намочи их, хорошо? А то они съёжатся, а завтра я не успею ещё раз тебе их заплести.   — Хорошо!-уже было почти восемь, а значит, у неё начиналась любимая передача, так что она зашла в номер, включив телевизор.   — Думаю, принцип я понял,-сказал он.-Только вот не уверен, что могу сделать, как и ты, такую мелкую косичку.   — Да и не надо. Мне правда не трудно плести ей косички, а с более простыми причёсками вы и сами справитесь.   — Понимаешь, я не хочу тебя лишний раз этим отвлекать,-ответил он.-У тебя своих дел полно.   — Вот оно как… Меня правда это не обременяет, но раз вы хотите научиться, то помогу,-она зашла внутрь, взяв свою расчёску и планшет, в котором была книга, которую на тот момент читала.-Даже не знаю, что сложнее: плести слишком короткие волосы или слишком длинные. По крайней мере, у вас «тяжёлый» режим.   Она распустила волосы и начала хорошо расчёсывать. Густые, волнистые волосы доходили до пола, даже собираясь в маленькую кучу.   — Какие длинные…-он не ожидал, что если расплести одну большую косу, то будет такая длина.-Мне кажется, или я впервые вижу тебя с распущенными волосами.   — Скорее всего. Я их всегда собираю, так как они слишком длинные и я буду подметать пол,-сказала она, дав ему разные расчёски, резиночки и сев перед ним на пол.-Даю вам свободу действий, делайте что хотите, только не оторвите и не стригите.   — Ты в этом уверена?-с опаской спросил он.   — Да-да, не переживайте, если что, я буду вас направлять,-ответила она, открыв книгу.   Взяв мелкую расчёску, он коснулся её волос, отделяя прядь. Волосы были мягкие и блестящие, как будто настоящий шёлк. Они и так светло-блондинистые, а на кончиках отдавали белым. Он аккуратно, не спеша, делал своё дело, боясь за каждое своё движение, ведь мог причинить боль, слишком сильно дёрнув за прядь.   Она время от времени давала советы, следя за ним при помощи причуды. Но было такое ощущение, что эта прядь никогда не закончится-настолько длинной она была.   — Слушай, а почему не пострижёшься чутка? Волосы на пол не будут падать и сможешь их распускать,-хоть в этом случае «чутка» было примерно двадцать пять сантиметров, но они оставались бы такими же длинными.-У тебя такие красивые волосы, жалко их прятать.   — Спасибо… но я принципиально их не стригу вот уже почти тринадцать лет,-чуть смутившись, ответила она, но мужчина этого не заметил.-Когда я была маленькой, один человек сказал, что мои волосы красивые. С того дня я к ним не прикасалась. Только чёлку подравниваю, и всё.   — Тот человек не солгал. Они словно лунный свет…-закончив ту прядь и взявшись за новую, сказал он.-Как ни посмотри, твоё имя идеально тебе подходит во всех возможных смыслах.   — Меня так назвал доктор, который принимал роды,-ответила она.-Дал имя Мизуки и записал как «красивая луна».   — К слову, я тоже волосы не стригу. Только мои за шестнадцать лет с трудом до плеч дошли.   — Тут всё решает генетика, ну и уход, конечно.   Он сделал две маленькие волнистые косички по бокам, собрав их в основной хвост, который тоже заплёл в косичку.   Это заняло у него больше часа, за это время она дочитала свою книгу и начала новую.   — Всё! У меня пальцы онемели,-сказал он, наконец размяв суставы.   — А говорили, что не сможете,-встав и потянувшись руками вверх, ответила она.-А вы ревнивый, могли прямо сказать, что сами хотите её заплетать.   — Ничего подобного,-на самом деле он удивился её словам. Он не считал себя ревнивым или ограничивающим в этом плане.-Мне правда не хочется тебя лишний раз напрягать.   Они разошлись по комнатам, ведь завтра надо рано вставать. Они идут в парк развлечений, и чтобы дойти до него, нужно сесть на метро, доехать до нужной остановки, после уже пешком пройти минут пятнадцать-двадцать.   Договорились в девять пойти на завтрак, чтобы в десять уже выйти из отеля.   Как ни странно, Эри легко проснулась, и энергия била ключом. Наверное, она очень ждала этот день. Подобрали образ, поправили причёски и были готовы.   Впервые вместе позавтракав, они вышли и направились на станцию.   В одиннадцать они были на месте.   Айзава в основном сидел на скамейках, а Мизуки ходила с девочкой на разные аттракционы. Так же были развлечения по типу хватайки, боулинга, тира и прочее.   — Чего застыла?-спросил мужчина, когда девочка стала посреди улочки.   — Его хочу,-показав пальцем на большого плюшевого единорога, сказала она.-Можно?! Пожалуйста…   Когда она его так просила, он не мог ей отказать и выполнял всё, что она попросит. В этом случае нужно было выиграть игрушку, стреляя по мишеням из лука.   — Без проблем,-не успел он что-то ответить, как его перебила блондинка.   Нужно было попасть в пятнадцать мишеней разных размеров, из которых пять двигались. Взяв оружие, она вмиг сбила все мишени, забрав желаемый приз.   — Ура!! Спасибо большое, Мизуки!-поблагодарила она, взяв игрушку в руки.   — Как ты так?-удивлённо спросил мужчина.   — В школе каждый год можно было выбрать дополнительные кружки, кроме основных,-объяснила она.-Так в один год я выбрала стрельбу из лука.   Она была одета в юбку-шорты и в блузку с открытыми плечами, из-за чего виднелся её кулон на шее. Волосы были собраны так же, как у Эри, и те две косички по бокам, которые он вчера заплёл, всё ещё были на ней. Она всегда выглядела превосходно, но с таким образом и особенно с волосами была просто сногсшибательна. Сперва он не понимал, почему все взгляды держатся на них, но после пришло осознание того, что Эри и Мизуки внешне похожи, и со стороны они выглядят как семья на отдыхе, и что, скорее всего, все думают, что такая красавица рядом с ним. Но кажется, ей это было нипочём. Она очень внимательная, и невозможно, что она не заметила бы такое внимание к ним.  Хотя, скорее всего, для неё это обыденность. В отличие от него, она нехотя находится в центре внимания, уж слишком её внешность выделяется. Даже когда они просто гуляли по городу, все взгляды были прикованы к ней.   Вскоре Эри увидела лабиринт с горками и захотела туда.   — Тут нет ограничений по времени, когда она захочет выйти, мне позвонят,-записав её туда и вернувшись к Айзаве, сказала она.-А теперь время веселиться взрослым! На горки!-взяв его за локоть, она повела его.   За сорок минут, что Эри провела там, они успели прокатиться на самых высоких горках. Потом они зашли за ней и пошли обратно в отель. По дороге девочка устала, так что мужчина взял её на руки, и вскоре она уснула, хотя не было даже восьми.   Уложив её на кровать в номере, они чуть отдохнули и спустились на ужин вдвоём.   **   Уже последние дни их путешествия. Через четыре дня они должны возвращаться обратно. Сегодня четверг, а завтра последний день экзаменов у Мизуки и последний день обследований у Эри.   — Что не спишь?-спросил мужчина, куря сигарету, когда в три часа утра девушка вышла на балкон.   — Бессонница снова разыгралась,-ответила она, оперевшись на перила.-А сами чего?   — Та же причина,-ответил он, засмотревшись на неё. Волосы были полностью распущены, так что прикрывали всё тело, и не было видно, во что она одета. Взгляд голубых очей, который был направлен вдаль, изредка освещался лунными лучами, которые вырывались из густых облаков.-Может, прогуляемся?-он сам не понял, как эти слова вырвались. Разум был полностью затуманен ею.   — А почему бы и нет?-не успел он оправдываться как она согласилась .-Волосы соберу, и пойдём,-быстро сплетя пряди в косу, она зашла в комнату, направляясь к выходу, заодно прихватив жакет.   Они шли по улицам города, где не было ни единой души. К фонарям слетались разные мошки, тучи сгущались, не давая шанса луне, хотя иногда она показывалась, освещая город своим присутствием. Было полнолуние, что делало всю ситуацию всё более трепетной.   Спустя десять минут прогулки начал капать дождь, и они решили укрыться от него под навесом магазина, за одно купив по напитку. Но погода не собиралась утихать, а наоборот, накалялась.   — За Эри переживаю…-после того как в очередной раз шарахнула молния, сказал он.-Вдруг она проснётся, а нас нет.   — Тогда чего мы ждём?-выбросив пустую упаковку из-под клубничного молока, она взяла его за руку и направилась к отелю.   Она использовала причуду, из-за чего они не промокали. Они шли молча, ведь шум дождя заглушал бы их голоса. Он пытался сам не касаться её, но когда после очередного удара молнии она инстинктивно сжала его ладонь, он сделал так же.   Они продолжали держаться за руки, даже когда зашли в здание и поднимались на лифте.   Никто не хотел первым прерывать такой романтичный момент.   — Ой, извините,-отпустив его руку, чтобы открыть дверь, сказала Мизуки.-Всё хорошо, спит как младенец. Этим она на вас похожа,-сказала она, пройдя на балкон и сев на один из стульев.   — В каком смысле?-последовав за ней, спросил он, сев у другой стороны стола.   — Ну, в конце концов, она ребёнок, а вы для неё родительская фигура,-объяснила блондинка.-Дети инстинктивно повторяют повадки родителей. В этом случае это-её сонливость, хотя тут ещё и возраст имеет значение.   — Это и к тебе относится,-сказал Айзава.-Ты для неё даже больше авторитет, чем я или кто-нибудь ещё. Взять ту же учёбу. Какой ребёнок самолично будет просить в свободное время позаниматься с ним математикой? Но она видит, как ты это делаешь, и повторяет за тобой,-объяснил он, после чего подержал маленькую паузу.-Можно вопрос?   — Конечно.   — Слушай, Мизуки. А почему ты так много времени с ней проводишь? Делаешь с ней уроки, играешь, рисуешь, терпишь её капризы,-решившись, спросил он.-Я никак на тебя не давлю, не пойми неправильно, просто она к тебе очень сильно привязана, и мне правда интересно, почему.   — Конечно, я осознаю, что это не моя ответственность и я вообще могу не вмешиваться, но… в ней я вижу себя…-сказав это, она увела взгляд, посмотрев на пол.-В детстве у меня были белые волосы, которые с возрастом слегка потемнели и приобрели желтоватый оттенок. У меня были проблемы с причудой, из-за чего младшую школу я провела дома и из-за чего у меня не было друзей и я была совсем одна,-объяснила блондинка, потянувшись к кулону на груди.-Мы очень похожи, и не только в этом… я понимаю, каково ей, и не хочу, чтобы она прошла через то, через что пришлось пройти мне. Может быть, будь у меня такая крутая старшая сестра, то я…-она замолчала, сильнее сжимая украшение на шее.-Я… я хочу сыграть,-она встала и пошла за инструментом в комнату.   Ту минуту, что она отсутствовала, он решил закрыть этот разговор, ведь, скорее всего, была затронута очень деликатная тема.   — Ты гитару с собой притащила?-спросил мужчина после того, как она пришла обратно.   — Нет, конечно, попросила вчера на ресепшене.   Поудобнее сев на стул, она зажала пальцы на грифе и, проведя по струнам, извлекла мелодию. По смене положений пальцев менялась и музыка, давая глубину.   — А можешь спеть?-попросил он, но в ответ получил молчание. Изменилось лишь выражение её лица.   Вскоре мелодия сменилась, и она начала петь. Не слишком громко, чтобы не разбудить постояльцев, и не так тихо, чтобы звук дождя затмевал её, скорее, он дополнял.   Первые пару аккордов он не понял, что для него кажется странным, но когда услышал единственное знакомое словосочетание «mon amour», понял, что она поёт на французском.   — У тебя такой… такой совершенный голос, можно слушать весь день и всё равно не надоест,-после того как она закончила, сказал он.-А как песня называется? Мне она очень понравилась.   — Спасибо большое,-чуть улыбнувшись, поблагодарила она.-сами придумайте название раз понравилось, я её только что сочинила.   — Ого, вот это честь… а про что она?   — А много чем… я просто пела о том, что у меня на душе, а музыка сама создавалась,-посмотрев на него, она продолжила:-Хотите, могу спеть на всех языках, что знаю?   Он лишь кивнул, давая свой ответ.   Она начала с немецкого, ведь это один из тех языков, которые он хорошо понимает. Несмотря на грубое звучание этого языка, в её исполнении это было так нежно и спокойно. Каждая песня была по-своему особенной: какая-то более ритмичная, другая, наоборот, очень медленная, но, несмотря на эти различия и непонимание языка, мужчина нутром чувствовал те эмоции, которые она хотела передать.   Слабый фонарь, освещающий балкон, капли дождя, которые иногда из-за порывов ветра доходили до них, табачный дым, луна, которая всё больше появлялась на небе, противостоя облакам, и её волшебный голос-всё вместе создавало очень интимную атмосферу.   Дойдя до последнего языка-японского, она задумалась о том, что лучше спеть, ведь он поймёт всё, о чём она споёт. Сердце подсказывало одну единственную песню, и впервые, не задумываясь о последствиях, она решила спеть её.   «Хочу быть человеком, Что подходит под тебя. Хочу быть человеком, Что поймёт саму себя. И если я решусь, То желание воплощу, То правда ль, Что не потерять себя смогу? Одна мечта всего лишь — Детская игра. Несёт всем кучу бед, И лучше я бы умерла.   Тем, что я живу, Только грусть и приношу. Сотни людей Лили слёзы по моей вине. Никто не звал, никто не ждал, Я лишней был, я помешал. Прошу, забудь мой глупый след — Как будто его нет».   — Стыдно признавать, но это одна из моих любимых песен…-чуть смутившись и отведя взгляд, призналась Мизуки.   — Почему же? Мелодия очень приятная, хоть и смысл печальный,-не согласился он.-Странно, что я нигде её не слышал.   — Это и понятно, ведь эту песню, как и все остальные, написала я.   — Что? Это всё ты написала? И эту тоже?!-хоть немецкий он слегка подзабыл, но смысл не был таким грустным уж точно. Как мог такой жизнерадостный и открытый человек написать такую песню?-Ты эту тоже только что сочинила?   — Нет. Это моя самая первая песня,-осмелившись, призналась она.-Мне было вроде девять или десять… не вспомню… я так же не помню, из-за чего её написала, но она всё равно моя любимая.   Ложь. Всё она помнила, но если бы признала это, то было бы поздно уходить от ответов. Она и так поступила необдуманно, решив спеть именно эту песню и признать авторство.   Дальше, чтобы сменить нагнетающую атмосферу, она сыграла более весёлую мелодию.   Уже было четыре часа утра, а они разговаривали, делясь разными историями. Мизуки больше не пела, она лишь тихо играла, чтобы дополнять разговоры. Айзава не поднимал те темы, которые были условно «закрыты», чтобы не причинять ей неудобств.   Спустя какое-то время они оба согласились, что уже поздно и пора спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Атмосфера царила слишком интимная, и если бы так продолжалось, то могло произойти что-то непоправимое.   Лежа на кровати, Айзава не сумел перестать думать о том, что она хотела рассказать ему что-то, но не сделала этого, решив промолчать.   Если подумать, то она всегда держит лицо. Никогда не жалуется, не показывает выраженную грусть, злость, недовольство, даже радуется в меру, как будто не переходя невидимую черту. И в этот раз было то же самое. Возможно, её особенность сердцебиения тоже связана с этим?   Ему было так интересно, почему. Хотелось узнать её поближе. Не её увлечения или предпочтения, а её саму.   На самом деле они оба не сумели уснуть. Кого-то мучили чувства вины и безнадёжности, а кого-то интересовали истинные чувства другого. Но, встретившись завтра, оба рассказывали, что видели сны.