Рождественское признание

Скромных размеров комната освещалась маленькими огоньками от гирлянд. Они переливались самыми разными цветами, которые только могли быть. Сынмину иногда казалось, что, долго глядя на гирлянду, он может изобрести новый цвет, соединив всего несколько цветов в один. Ким даже задумывался, как назовет его. Может, в честь себя? Хотя... Наверное, называть цвет Сынмином – самая глупая идея, которую он только придумывал. Да и кто вообще будет называть цвет собственным именем? Глаза уже начинали болеть, и он их прикрыл, чтобы свет вечно меняющихся лампочек не напрягал. Сынмин уже битый час лежал на кровати и не мог встать, чтобы банально сесть за стол и выполнить свой привычный ритуал. Он слишком поражен сегодняшним днем. Таким счастливым Ким давно себя не чувствовал. Сегодня они с Чонином сходили на рождественскую ярмарку. Если честно, Сынмин не ярый любитель таких мероприятий. Там всегда была куча народа, а еще постоянно настолько сильно завышали цены, что Киму иногда хотелось просто развернуться и уйти. Он не настолько много зарабатывает, чтобы тратить кучу денег на маленькие безделушки. Но, несмотря на все, это был один из самых счастливых дней в его жизни. Чонин был слишком невероятным. То, как горели его глаза, когда он видел милых зверушек в новогодних шапочках, как он просил Сынмина выпить с ним безалкогольный глинтвейн (Сынмин уже афигел от цены в виде 10 тысяч вон, но согласился, лишь чтобы увидеть еще раз счастливую лисью рожу). Улыбка на лице расцвела сама по себе, и парень наконец-то нашел в себе силы встать с кровати и подойти к столу. Сев за него, он потянулся к полке, где находились листы для заметок разных цветов. Взяв один голубого цвета, он схватил ручку и начал писать, старательно выводя каждую букву. Такая дурацкая привычка вымучивать буквы была еще со школы. «Сегодня были на рождественской ярмарке. Честно, не особо люблю такие места, но с ним всё было по-другому. Повторил бы ещё раз.» Перечитав несколько раз собственную запись, Ким поджимает губы и переводит взгляд на стену. На ней маленькими цветными пинами были прикреплены разные скетчи и фотографии. Никакая прогулка, независимо от места, не может обойтись без фоток из фотобудки. Чонин безумно любит в них фотографироваться, хотя сами фотографии не то чтобы любил. Он всегда считал, что выглядит либо как чукча, либо как замухрышка, но Ян обычно на эти слова лишь хмурится и начинает рьяно доказывать, что Мин — самый красивый человек, которого он только видел на планете. Мелочь, а приятно. Внезапно вспомнив, он тянется к висящей на крючке сумке и роется в ней. Открыв нужный карман, Сынмин аккуратно достаёт очередной полароид с несколькими глупыми фото и, взяв белый пин, прикрепляет его на свободное место на стене. Следом, посмотрев на листочек для заметок, Ким берёт его и начинает складывать, закусив губу. Первый сгиб, второй... Сынмин уже так хорошо умеет это делать, что, кажется, он и с закрытыми глазами сможет это смастерить. Через пару секунд на ладони вместо листочка оказывается маленькая бумажная звёздочка, а Ким встаёт со стула и подходит к комоду. На нём стояли несколько небольших баночек, и на каждой было написано имя. Сынмин без раздумий кидает звёздочку с воспоминанием в ту баночку, в которой было наибольшее количество других разноцветных звёздочек. В баночку с именем Чонин. Когда Сынмин попал к психотерапевту, он рассказал ему о своей проблеме: он не видел ничего хорошего в жизни, и у него не было ни сил, ни желания двигаться дальше, да и даже делать обычные повседневные дела. Про суицидальные мысли также не забыл упомянуть. Психотерапевт, молодая девушка с безумно милым лицом и явным акцентом (Киму всегда казалось, что она китаянка, но спросить он стеснялся), предложила ему идею с баночками. Идея была такова: записывать каждое счастливое воспоминание на листочек, потом делать из него звёздочку и класть в банку. Так он бы смог увидеть, сколько хороших событий происходит с ним. Сынмин сначала очень скептически отнёсся к данной идее, посчитав, что она ему ничем не поможет, но решил попробовать. Попытка не пытка, правильно? И, честно, это немного помогало. В итоге ему всё равно выписали антидепрессанты, но эти звездочки и банки... Как будто со временем они стали помогать даже сильнее бездушных таблеток, которые он глотал как не в себя уже третий год. Разделение баночек по именам было додумано самим Кимом. Просто ему показалось, что так будет намного лучше. Да и друзей у него не особо много: всего пятеро. Для кого-то это много, для кого-то — золотая середина, а для Сынмина это было мало. Ему когда-нибудь хотелось бы преодолеть своё смущение и скромность, чтобы познакомиться с большим количеством людей. Хотя, ему иногда и одного Чонина хватает. С Яном они начали общаться, когда были ещё в средней школе. Тогда Ким был тем самым тихим одноклассником, с которым никто не общается и ничего о нём не знает. В принципе, парня это не волновало, даже устраивало. Видя, какие иногда драмы происходят в дружбе, а тем более в отношениях, у Сынмина появлялось желание буквально забиться в угол. У него и так была куча проблем дома: мать, которой просто было плевать на сына, хотя в его старшем брате души не чаяла, и абьюзивный отец, который уж лучше бы ушёл за хлебом несколько лет назад, чем продолжал жить с семьёй, просиживая штаны и иногда избивая собственного сына. Дополнительная драма ему совершенно не нужна была. Впрочем, сейчас Ким сказал бы, что у него была жизнь типичного подростка, у которого родители считают, что психотерапия – это удел психопатов и убийц. Но в один день, казалось, если не мир перевернулся, то хотя бы жизнь Сынмина. Хотя, по его собственным ощущениям, именно мир перевернулся вверх тормашками. Чонин был новеньким в их классе. Он был милым и ярким лучиком света, который освещал всё вокруг. Как только он входил в класс, всё становилось намного светлее. Он был очень общительным, интересным и... притягательным. Наверное, Сынмин никогда не встречал таких людей, как Ян. Впрочем, наблюдать за ним было довольно весело. Вон он бежит мимо парт и чуть не падает носом, но его ловит одноклассник. А вот Ян достаёт контейнер со своей едой, потому что на еду в столовой мило морщит нос. Казалось, так бы и продолжалось: Ким наблюдает за ним издалека, предаваясь мечтам о том, чтобы подружиться и прикоснуться к этому лучику света, а тот будет продолжать сверкать и ослеплять всех вокруг себя. Но... Вы ведь знаете древний прикол, что экстраверты буквально заводят себе друзей-интровертов, и они становятся чуть ли не братьями? Вот в такой древний анекдот попал и сам Сынмин, когда к нему подсел Чонин, поздоровался и спросил имя, тем самым ошарашив одноклассника. Выглядит как типичная классика для характерных подростковых сопливых романчиков. К счастью, это не мелодрама, где главная героиня влюбляется в какого-то мудака, всё начинается с неловкого знакомства, а потом ещё десять сезонов с ним то сходится, то расходится. Это, скорее, психологический триллер, который для закалённого человека покажется отвратительным, неинтересным, и на нём будет супернизкая оценка. Но не в этом суть. Наверное, именно это и нужно было Сынмину, который всю жизнь был совершенно один. Мама не уделяла должного внимания и буквально игнорировала ребёнка, будто родила лишь для галочки, чтобы её не осуждали за аборт. А отец — это просто волк в овечьей шкуре: сначала может даже похвалить, сказать, какой ты молодец, а в следующую секунду ты уже видишь, как большая и жилистая рука поднимается и ударяет тебя по рукам и спине. По лицу никогда не бьёт — видно будет. Одноклассникам никогда не было интересно, что он и как, ведь в классе были более интересные личности, нежели тихий и запуганный мальчик, который отстукивал ритм ручками и карандашами и рисовал в тетради себя с гитарой в карикатуре. Ким никогда не думал, что такого, как он, хоть кто-то заметит и уж тем более будет с ним общаться. Звучало как мечта. И вот Сынмин из будущего смотрит на себя шестнадцатилетнего, ещё совсем глупого и с целым багажом психологических травм, которые тянули его на дно. Смотрит и тихо посмеивается, ведь тот даже не подозревает, как может измениться его жизнь и приобрести неожиданный поворот, где он уже пять лет общается с человеком, который стал для него чем-то большим, чем просто лучшим другом, который может в любую минуту подставить своё плечо для горьких слёз и который готов на разные твои авантюры, какими бы безумными они ни были. Что он решился и обратился за помощью к психотерапевту, не загнался ещё больше и... Что вообще остался жив. Но, в конечном итоге, всё сводится к Чонину. К этому неожиданному знакомству. К возникшим наконец чувствам. Сынмин любит Чонина больше, чем друга. Но он ему об этом, конечно, не скажет. Он что, дурак, чтобы рушить такую крепкую дружбу? Нет. Он не готов из-за своих глупых чувств терять его. Риск со слишком большим ценником. Ким, конечно, умеет принимать глупые решения в своей жизни, но это... На телефон приходит уведомление. Ким, который всё это время стоял над банкой с именем Чонина в состоянии осмысления всей своей жизни, вздрагивает и медленно переводит взгляд на кровать, смотря на пиликающий телефон, который то включался, то выключался. Кто-то писал. А кому он нужен в почти десятом часу ночи в предрождественские деньки? Сынмин соизволил сдвинуться с места и сразу же плюхнулся на кровать, беря в руки телефон. На телефоне высветились сообщения от Чонина: Чонин-а: «Привет, ты как, дошёл до дома?» «Я что спросить хотел» «Ты бы не хотел отпраздновать со мной Рождество?» «Я в любом случае не поеду к родителям в Пусан, не вижу в этом смысла. Всё равно первые дни будут обхаживать, как будто я золото, а потом всё равно ругать за мелочи, как это бывает» «А мне это надо? Ты знаешь ответ» «Ну так что, согласен?» Ким задумчиво стучит по телефону пальцем, пытаясь прочитать какой-то секретный смысл. А какой он тут может быть? Ян просто захотел отпраздновать Рождество с ним, возможно, в домашней обстановке. Мин прикусывает ноготь, но всё-таки отвечает: Вы: «Почему бы и нет. Я только за» «Ты только мне заранее скажи, что нужно будет купить, хорошо? И разговоры, по типу: "ты — уже подарок для моей квартиры", не принимаются» «А то я буду чувствовать себя неловко, если ничего не принесу к нашему скромному застолью» Чонин сразу же прочитал и начал печатать. Сынмин удивился. Он что, специально ждал его сообщений? Да ну, быть не может. Обычно Чонин сразу же выходит из приложения после своих сообщений и не заходит обратно долго, будто и вовсе забывая, что он что-то кому-то только что писал. От посторонних мыслей Кима отвлёк звук уведомления. Чонин-а: «Тогда забились!» «Хорошо, вышлю тебе всё завтра, зануда» «Ну почему ты не можешь просто спокойно принять, что всё к столу могу купить я?» «Я же хозяин» Вы: «А гостям неприлично приходить в гости и особенно на праздники с пустыми руками» «Это неприлично» «Поэтому я не зануда» «Всё, жду завтра список, и тогда до Рождества?» Чонин-а: «Всё, прекращай, понял я тебя» «До Рождества» *** Сынмин безумно нервничал. Честно, он сам не понимал почему. Он стоял в магазине напротив полок с печеньем и думал о предстоящем Рождестве. Время пролетело слишком быстро. Только недавно было начало декабря, а вот — вжух — и 24 число. Сегодня вечером он уже встретится с Чонином и впервые после переезда отпразднует такой волшебный праздник с кем-то. Переехав два года назад, он отпраздновал Рождество с родителями и, помахав рукой, отчалил в съёмную квартиру. Честно, первое Рождество в одиночестве его больше радовало, чем огорчало. Он накупил кучу вкусностей с зарплаты (после этого он две недели ел рамен быстрого приготовления, но не суть!), включил свой любимый рождественский фильм и наслаждался одиночеством. На второе он тоскливо смотрел в окно на счастливых людей с кружкой какао и думал, как было бы круто отпраздновать с кем-то. С кем-то, кто не родители. Это точно. И Чонин, словно услышав его молитвы, весь последующий год приглашал к себе праздновать. Ким очень часто бывал у него в гостях и, если бы было можно, жил бы там на постоянной основе. Но к себе Сынмин никогда не приглашал. Ян порывался пару раз прийти к нему в гости, спрашивал разрешение, но его желание постоянно разбивалось о каменную стену запретов и отказов Сынмина. Почему же парень был категорически против? Ответ был прост: ему было неловко. Он пытался раньше прятать эти банки, но в его квартире и так всё забито под завязку, так ещё куда-то прятать трёхлитровые банки... Ким доверял Яну всё: свою душу и сердце, свои мысли и безумные идеи, но это... Он знал, что, скорее всего, тот не поймёт его способ рефлексии. Ким качнул головой, когда его в магазине толкнули в плечо, и он чуть пошатнулся. Фыркнул сам себе под нос. Какие же неприятные люди иногда бывают. Потом снова посмотрел на полку с печеньем, взял то, на которое долгое время смотрел, и двинулся к другим полкам. Надо было купить ещё кое-что по списку и пойти домой. Морально подготовиться или хотя бы голову помыть. А то неприлично появляться в таком ужасном состоянии у друга, не правда ли? У друга... Да. — Я уж думал, тебя магазин съел! Заходи. Квартира Чонина встретила теплом и уютом, а также еле уловимым запахом каких-то цитрусов. Либо Чонин уже начал без него есть мандарины, либо он прикупил какой-то освежитель воздуха с этим запахом. Ян очень сильно обращал внимание на запахи, ведь ему было важно, чтобы вокруг него, и особенно в его комфортном месте, вкусно пахло. Он и духами всегда пользовался. Сынмин очень редко наносил духи, ему не нравились резкие запахи, а от цветочных и вовсе хотелось чихать. Это просто невозможно, но иногда приходилось терпеть. Ким криво улыбается и ставит сумки на пол, начиная раздеваться. Ян, как будто только сейчас заметив большой пакет с продуктами, цокает и что-то начинает бурчать, подхватывая этот пакет. Сынмин лишь тихо смеётся над чужими возмущениями и, повесив куртку на крючок, взял сумку и пошёл вслед за Чонином. Тот уже раскладывал из пакета всё по полкам и в холодильник, оставляя лишь какую-то часть. На вопросительный взгляд Кима тот объяснил: — Нам всё сразу же не понадобится, правильно? Если что, достанем. Сынмин кивнул. Правда. Голова немного шла кругом. Он сам не понимал, что с ним. Первым, что они решили сделать, — это пойти в комнату Чонина и выбрать рождественские фильмы. Сынмин входит в комнату и как будто попадает в совершенно другой мир. Если во всей квартире было светло, чисто и не лежало лишней вещи, то в комнате была совершенно другая атмосфера. На стуле, именно на спинке, лежало пару вещей, под потолком висело пару гирлянд, а на столе и кровати был полнейший беспорядок: лежавшие ручки, тетрадки и фломастеры как будто замерли в одном положении и ждали, когда большие человеческие существа уйдут и снова будут наводить бардак; на кровати одеяло было скомкано в ком, а посередине лежал ноутбук с включённым видео на ютубе. Чонин быстренько зашёл и скромно улыбнулся. — Я не прибирался, но ты видел мою квартиру ещё в большем раздрае. Да, Ким помнит этот день, когда у Чонина был ужасный упадок сил, он несколько дней не мог даже встать с кровати и просто лежал на ней. Ким тогда сразу же вспоминал себя и ужасался, поэтому стал ухаживать в те дни за другом: кормил его, пытался отвлечь от собственных мыслей и просто был рядом. В итоге Чонину и вправду стало легче, и он продолжил дальше светить как прежде, будто ничего и не было. Ким был этому безумно рад. — Да, я помню, — тихо отвечает Сынмин, садясь на кровать и сразу же забираясь с ногами. Чонин всего лишь неловко хихикает и садится рядом: — Это было непривычно, ведь ты обычно такое солнышко. Ким смотрит на Чонина и замирает. В чужих глазах играют огни от гирлянд, плещется веселье, но где-то там, далеко-далеко, таится тоска, грусть и еле уловимая... надежда. Надежда, что Сынмин станет таким же весёлым и радостным спустя пару лет приёма таблеток. Он и стал более радостным, но хотелось, чтобы это держалось постоянно. Ну, или хотя бы на более продолжительное время. Ким поджимает губы, и его глаза отвечают: «Я стараюсь, скоро будет и вправду хорошо, ведь ты рядом». Ян улыбается глазами, явно радуясь такому ответу, и поднимает глаза на звёзды. Обычные пластиковые звёздочки, которые сверкали на потолке, но уже очень слабо, а значит, явно были приклеены туда давным-давно. — А ты луна, — задумчиво отвечает Чонин, а Сынмин улыбается. — Луна, которая отражает лучи солнца. Похоже на нашу динамику? Сынмин откидывается назад на кровать и задумчиво угукает, всё ещё обдумывая чужие слова. И вправду похоже. Чонин буквально светится, как солнце, а Сынмин отражает его свет и тоже слабо светится, но это только рядом с ним. Сердце непроизвольно сжалось от этого сравнения, и он смотрит на Чонина, который уже сидел и выбирал фильм. Может, всё-таки рассказать о своих баночках? Рассказать о том, что таблетки лишь на одну сотую помогали ему справляться с его депрессией, и что лишь эти баночки со звёздами и именами помогают, держат на плаву. И лишь благодаря Чонину он всё ещё жив, даже если у него уже было две попытки. — Хочешь посмотреть «Рождество на двоих»? — отвлекает его от собственных мыслей Ян, взглянув на Кима. Тот сразу же садится и смотрит на обложку фильма, которую открыл младший. Парень и девушка, вроде ничего примечательного, и Сынмин подумал: «А почему бы и нет?» Если это очередная сопливая мелодрама, он, конечно, закатит глаза, но всё равно досмотрит. Он кивает, и Чонин, широко улыбаясь, кликает и открывает фильм. Зашуршали пакеты со снеками, послышались шипенья баночек с газировками. Парни внимательно смотрят в экран ноутбука, впитывая каждое слово актёров. Сынмин поглядывает украдкой на Чонина. У него всегда была довольно подвижная мимика: вот он хмурится на чужие непонятные действия, а вот он мягко улыбается, когда на экране появляется милое взаимодействие между героями. Ким бы вечно смотрел на Чонина, но нужно и фильму внимание уделить. Как ни крути, он оказался интересным. — Я, кстати, раньше думал, что ты плод моей фантазии, — вдруг проговорил Сынмин, смотря кульминацию фильма. Чонин поднял брови и вопросительно посмотрел на парня. Тот же продолжил: — Ну, я очень долгое время был одинок, и мне казалось, что мой мозг выдумал тебя, чтобы справиться с тоской. Но ты оказался реальным. Чонин мягко смеётся, и Сынмину показалось, что его укрыли огромным, тяжёлым и тёплым пледом. Именно такой реакции он ожидал на свои слова. Не: «Ох, мне так жаль, что тебе пришлось пережить», или: «Как ты мог так подумать?» Он просто посмеялся и прищурился, как самый хитрый лис. Самая лучшая реакция в его жизни. — Какой ты иногда глупый, Мин-а, — ласково говорит Ян и треплет его нежно по голове, да так, что у Кима внутри всё взрывается, и он чувствует, как ему повезло. Язык уже был не под властью мозга, с каждой секундой он всё больше начинает жить отдельно, и в моменте парень выдаёт то, что никогда бы не сказал в здравом уме: — Я тебя люблю, Йен-а. Не как друга. Любимое прозвище Чонина. Он постоянно говорил, как бы хотел создать или вступить в группу, чтобы взять псевдоним I.N. И с того момента Сынмин иногда называл его Йена. Это прижилось только между ними. Да и Ян был совершенно не против. Но от чужих слов он замер, пытаясь понять, правильно ли он услышал. Сынмин же замер от шока и страха. Теперь ему было страшно даже взглянуть на Чонина, который явно сейчас чувствует отвращение к Киму. Он закрывает глаза и хочет уже начать выдирать волосы у себя на голове. Ну как можно так сглупить, ну как? Он же самому себе поклялся, что умрёт вместе с этими чувствами. У Яна куча друзей, куча девушек в конце концов, которые хотят с ним быть. Он сможет найти хорошую и не такую побитую, как Сынмин, который, начнём с того, что парень. Фильм продолжал идти на фоне, но он уже никому не был интересен. — Мин-и, ну что ты сжался? Посмотри на меня, — послышался тихий голос Яна, и Ким, хоть и был всё ещё напуган собственными словами и возможной реакцией на них, поднял голову и взглянул в чужие глаза. — Какой ты напуганный… Уже успел надумать всякого? Ким робко кивнул, а Чонин снова рассмеялся. Но потом с серьёзным лицом посмотрел на Кима и надул губы. — А что, если я скажу, что это взаимно? Ким глупо моргает глазами, пытаясь переварить то, что он прямо сейчас услышал. Слова Чонина, словно эхо, повторялись в его голове и запустили какой-то секретный механизм. Ян ждал чужого ответа, не торопя, ведь знал, что Сынмину нужно переварить полученную информацию. — Я... Я очень рад, — тихо отвечает Сынмин и, пока мозг не решил обдумать следующее его желание, выпрямляется, приближается к лицу Чонина и мягко целует его в губы, немного напирая. Чонин обязательно узнает обо всём: и о баночках, и о его сильных многолетних чувствах к нему, но это всё позже. Сейчас Сынмин просто насладится тем, что его накрыло в эту секунду… И это... Взаимная любовь.