На виду. Слепые зоны

За окном, не переставая, барабанил дождь. Звук падающих капель сливался в ровную, почти убаюкивающую мелодию, под которую тихо стучали по клавиатуре аккуратные женские пальцы. Одри сидела за столом, чуть наклонившись вперёд, и быстро печатала, периодически останавливаясь, чтобы свериться с бумажными карточками, разложенными веером по правую руку. В моменты пауз кабинет наполнялся тишиной. И лишь непогода за окном указывала на то, что мир вокруг не остановился. На столе лежали три открытых досье. Одри внимательно читала каждую строку, попутно сверяясь со своим профессиональным чутьём, прежде чем перенести текст на компьютер. За врачебную халатность платили немалую цену. Ошибки с такими пациентами вовсе не прощались. Девушка взяла ручку, поставила галочку в углу страницы и добавила пару слов, чуть наклонив голову, чтобы не заслонять себе свет от настольной лампы. Лампа стояла слева, и её мягкий тёплый свет чётко выделял текст, оставляя остальную часть кабинета в полутени. Одри потянулась к следующей карточке, пролистала несколько страниц и остановилась, чуть нахмурившись. Взгляд задержался на одной из записей. Одри коротко постучала ручкой по краю стола, потом быстро дописала строку и вернулась к клавиатуре. В дверь постучали. Одри даже не подняла головы. — Позже, пожалуйста, — сказала она ровно, не отрываясь от экрана. — Я занята. Раздался голос, в котором скользнула лёгкая насмешка. — Даже меня? Вы так жестоки, док. Одри замерла. Пальцы зависли над клавиатурой, не дожав последнюю клавишу. Она медленно выпрямилась и подняла голову. Одри моргнула раз. Потом ещё раз. Несколько секунд она просто смотрела на гостя, будто проверяя, не обман ли это. Потом на лице появилась живая, искренняя улыбка, которая не так уж часто позволяла себе вырваться наружу. — Малек, — сказала Одри с теплотой в голосе. Она быстро встала из-за стола, обогнула его и подошла к мужчине. Они обнялись коротко, по-дружески. Одри слегка поёжилась от холода и влаги, исходивших от плаща Малека. — Почему не написал, что возвращаешься? Я бы встретила тебя в аэропорту. — Хотел сделать сюрприз, — Малек чуть улыбнулся, поправляя халат Одри. — Судя по реакции, получилось. — Получилось, — кивнула девушка и жестом указала на кресло. — Садись. Он покачал головой, не двигаясь с места. — Хотел бы, но не могу. Я буквально на пару минут. У меня ещё несколько встреч, и, видит Бог, если я сейчас задержусь, то не успею никуда. Одри усмехнулась, сложив руки на груди. — Узнаю своего старого знакомого — Малека. Вечно в делах да заботах. — О, поверь, мне это в радость, — ответил мужчина спокойно. — Я скучал по этому сумасшедшему городу. Улыбка на лице Одри стала ещё шире. — Осторожнее. Помни, где ты находишься. — О, моя дорогая Одри, — Малек всплеснул руками. — Запах спирта и крики в коридоре служат прекрасным напоминанием о роде деятельности в этих стенах. — Что ж, в таком случае не смею отнимать твоё время. Свидимся, значит… — Одри на секунду задумалась. — Кстати, когда? Малек слегка прищурился, и хищная ухмылка появилась на его лице. — Сегодня, — сказал он. — За ужином. Одри моргнула. — Ух ты, даже так? — Надеюсь, вечер не занят? — Одри отрицательно покачала головой. — Ты, я и нормальная еда. Мне кажется, тебе она нужна так же, как и мне. Девушка кинула взгляд через плечо на рабочий стол. Работы было навалом, но Малек был прав — нормальная обстановка, компания и еда были бы весьма кстати, чтобы проветрить голову. — Хорошо. Я свободна после работы. — Прекрасно, — мужчина развернулся и открыл дверь. — Я напишу тебе адрес. Одри кивнула, пряча руки в карманы белого халата. Тусклый мрачный день наконец стал приобретать краски. И Одри была довольна этим. — Рада, что ты вернулся, — сказала она, когда Малек уже покидал кабинет. Мужчина кинул короткий взгляд на неё. — Я тоже. Дверь тихо закрылась, оставляя Одри вновь наедине с шумом дождя. Девушка ещё несколько секунд стояла на месте, глядя на закрытую дверь, потом медленно выдохнула и вернулась за стол. Она села, подтянула к себе клавиатуру и посмотрела на экран. Курсор продолжал мигать в конце строки. Она нажала на клавишу и продолжила печатать.

***

Рабочий день медленно тянулся к концу. Одри закрыла карточку пациента, проверила, сохранились ли внесённые пометки, и только после этого выключила компьютер. Экран мигнул, а затем потемнел. Девушка собрала бумаги в ровную стопку, убрала ручку в стакан на краю стола и огляделась. Книга на полке стояла неровно — Одри подошла, поправила её. Телефон, зажатый между плечом и ухом, чуть съехал. — Одри, приём, — спросил Давид. Его голос звучал с помехами, но знакомая насмешка пробивалась даже сквозь шум на фоне. — Слушаю, — ответила Одри, проверяя ящики стола. Один был закрыт не до конца, и она, нахмурившись, толкнула его бедром. — Такое чувство, что ты говоришь из подвала. — Не поверишь, — ответил Давид. — Именно оттуда и звоню. На том конце снова послышались чужие голоса. Кто-то окликнул его по имени. — Давид. — Секунду, — бросил он кому-то в стороне, а потом вернулся к разговору. — Так что там у тебя? Одри взяла сумку со спинки стула, проверила, на месте ли ключи, и бросила взгляд на часы. — Помнишь, я рассказывала про Малека? — Малек, Малек… — протянул Давид, явно пытаясь выудить из недр памяти информацию. — Кто-то с университета? — Мой коллега и бывший наставник, — сказала она, подходя к двери кабинета. — Сто лет его не видела. Он только вернулся, так что мы договорились поужинать вместе. Давид тихо усмехнулся. — Не он ли, часом, завалил тебя вопросами на экзамене? — В точку. Одри пошла по коридору, здороваясь кивком с медсестрой, которая выходила из соседнего кабинета с планшеткой в руках. Та что-то сказала ей на прощание, и Одри коротко ответила, не сбавляя шага. — Он только вернулся из Перу, — продолжила она. — Так что, вероятно, сегодня я услышу много интересного про поездку. — Отлично, — сказал Давид. — Буду ждать рассказа про туземцев, шаманов и прочие диковинки. Одри тихо рассмеялась, выходя в холл клиники. — Неужто в ФБР закончились дела? — Твои слова да Богу в уши, — Давид вздохнул. — Но, увы, работы по горло. Она толкнула тяжёлую стеклянную дверь и вышла на улицу. Воздух был прохладнее, чем днём, отчего по коже девушки пробежали мурашки. Одри остановилась у ступеней, чтобы переложить сумку на другое плечо. — Я люблю тебя, — сказала она уже мягче. — Заканчивай там поскорее. Я соскучилась. — Я тебя тоже люблю. Давида снова кто-то позвал. На этот раз уже настойчивее. — Давид, ты нужен нам, — сказал незнакомец. — Иду, — бросил он в сторону, потом снова вернулся к Одри. — И я тоже не могу дождаться отпуска. Не могу дождаться, когда мы снова будем вдвоём. На заднем фоне прогремел разъярённый голос, и Давид простонал. — Кажется, тебе пора, — хихикнула Одри. — Обещай, что потом расскажешь мне про Перу и духовные озарения своего профессора. — Обязательно.

***

О человеке редко говорят напрямую — чаще его выдают вещи, которые он выбирает. Места, в которых ему комфортно, люди, которых он допускает ближе, привычки, за которыми не уследить. Всё это складывается в более точный, правдивый портрет, чем любые слова. Малек Синнер не выбирал очевидное. Ему не подходили места с понятной атмосферой и заранее заготовленным настроением — слишком предсказуемо. Он тянулся к тому, в чём нужно было сначала разобраться, прежде чем почувствовать себя уверенно. И встречи он назначал именно там. Снаружи ресторан выглядел сдержанно — тёмное стекло, узкая вывеска без лишних деталей, и только мягкий свет за окнами выдавал, что внутри есть жизнь. Одри задержалась у входа, сверяя адрес в телефоне с вывеской. Одобрительно кивнув самой себе, она толкнула дверь. Она тихо хмыкнула, войдя. В дизайне ресторана угадывался вкус Малека: высокий потолок, бетонные стены с редкими вставками цвета, столы разной формы и высоты, будто собранные из разных эпох, и приглушённый свет, который выхватывал людей из полутени. Музыка была едва слышна, делая атмосферу более камерной. Официанты плавно скользили между столиками, не создавая лишнего шума. Не было показной роскоши, но в каждой детали ощущалась продуманность. Передав пальто в гардероб, Одри прошла вглубь, скользя взглядом по залу, и почти сразу заметила Малека. Мужчина сидел за столом у стены, где свет падал сбоку, выделяя точёные черты лица. Пиджак был аккуратно снят и лежал на спинке стула, рукава рубашки — слегка закатаны, но без небрежности. Перед ним уже стоял бокал красного, словно кровь, вина. — Ты не изменяешь привычкам, — сказала Одри, приблизившись. Малек поднял взгляд и едва заметно улыбнулся. Мужчина поднялся, невзначай поправив рубашку, и, подойдя к стулу, отодвинул его для Одри. — Жить — значит состоять из маленьких удовольствий, — произнёс он почти у самого её уха. Малек слегка поднял руку, обращая на себя внимание проходящего мимо официанта. — Almaviva, 2015 год, — сказал Синнер и тут же потерял всякий интерес к официанту. — Заказал тебе твоё любимое ризотто с креветками, — спокойно сказал мужчина, присаживаясь напротив Одри. — Надеюсь, за те полгода, что меня не было, твои вкусы не изменились. Одри слегка улыбнулась, ловя внимательный взгляд Малека. — Благодарю. И как прошла поездка? Малек на секунду задержал взгляд на поверхности стола, будто формулируя ответ, затем откинулся на спинку стула. — Не так, как я ожидал, — сказал он. — И именно поэтому — успешно. Одри чуть прищурилась. — Меня ждёт долгий, увлекательный рассказ? — Он будет коротким, — Синнер слегка наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Я работал с группой, которая использует айауаску в терапевтических целях. Одри сделала глоток вина, только что поданного официантом. — Интересно было не само вещество, — продолжил Малек, — а реакции людей. Наблюдать, как стираются границы и контроль становится невозможен. Самое любопытное, что даже в изменённом состоянии человек не становится другим. Он просто перестаёт фильтровать. Он сделал ещё один глоток вина. — И это полезнее любого интервью. — Надеюсь, привёз немного на пробу? — спросила Одри, лукаво улыбнувшись. — Нет, — мужчина потянулся к карману пиджака, лежащего на спинке стула, и достал небольшой предмет. — Но и с пустыми руками не приехал. Он положил на стол небольшой сувенир: амулет, аккуратно вырезанный из тёмного дерева, с тонкой, почти незаметной резьбой. Одри взяла его в руки, провела пальцем по волнистой поверхности. — Красиво. — Ручная работа, — сказал он. — Мне показалось, что тебе подойдёт. Девушка подняла на него взгляд. — Спасибо, Малек. Он кивнул, принимая благодарность без лишних слов. — Как ты? — спросил он спустя секунду. — Мне, знаешь ли, птички напели, что ты успела поработать с ФБР. Одри хмыкнула. Знала она, что это за «птички» такие. — Было дело. — И? Девушка на секунду задумалась, подбирая формулировку. — Серия убийств. Маньяк коллекционировал девушек с разными увечьями и телесными особенностями, а потом делал из них «экспонаты». — И чем всё закончилось? — Он упал с высоты, — спокойно сказала Одри, — и разбился. Малек отпил вина, не меняя выражения лица. — Мусор сам себя выбросил. Одри вздёрнула бровь, бесшумно опуская бокал на стол. — Не ожидала такого от профессора Синнера. Малек чуть склонил голову, в глазах заплясал огонёк. — Неужели ты хотела бы его лечить? — Я хотела бы лечить тех, кого можно вылечить, — ответила Одри сухо. Малек кивнул. — Справедливо. Он сделал паузу, затем, словно между делом, добавил: — Кстати, были ли новости о Рут? Одри замерла на долю секунды. Пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. Она отвела взгляд, не спеша давать ответ. Ответ, который оставался неизменным. — Нет. Всё без изменений. Малек слегка качнул головой. Он отставил бокал, провёл пальцем по краю стола, убирая невидимую крошку, и тихо выдохнул. — Пять лет, — сказал он, не глядя на Одри. — Если за это время ничего не изменилось, вряд ли полгода моего отсутствия могли что-то поменять. Она чуть откинулась на спинку стула, переводя разговор в более позитивное русло. — Какие у тебя планы теперь? Малек поднял взгляд. В нём мелькнуло что-то живое, заинтересованное. — Есть одна идея, — протянул он. — И, как это часто бывало, она требует твоего участия. Одри усмехнулась. — Очень лестно, — она чуть прищурилась. — Продолжай. — Я хочу провести лекцию. — Ты всегда хочешь провести лекцию, — заметила Одри. — Не такую, — он покачал головой. — У меня есть материал, который я собрал в поездке. И есть ты — с практическим опытом, который невозможно получить в рамках академии. Одри внимательно смотрела на него, не перебивая. — Мы можем объединить это, — продолжил он. — Теория и практика. Ты недавно видела работу серийного убийцы воочию. Это ценно. Студенты не понимают, что стоит за сухими формулировками в отчётах. Мы можем это показать. — Хочешь устроить шоу? — спросила она. — Я хочу дать им понять, что их ждёт, Одри, — ответил Малек. — Наша работа не сводится к уютным кабинетам и простым диагнозам. Мир меняется. Преступники эволюционируют. И мы должны. Одри на секунду задумалась. Пальцы коснулись амулета, лежащего на столе, и она машинально провела по резьбе. — Это может быть интересно, — сказала девушка. — Главное — не переборщить. — Для этого будешь ты, — спокойно ответил он. Она чуть улыбнулась. — Хорошо. Когда начнём подготовку? — В среду, — сказал он. — Встретимся в университете после лекций. — Договорились. Официант подошёл к столу, поставил перед ними тарелки, и разговор на время сменился более простыми вещами.

***

Когда они вышли из ресторана, вечер уже окончательно вступил в свои права. Непогода этого дня делала небо ещё темнее, мрачнее. Город звучал глухо и ровно: редкие машины, приглушённые голоса, свет витрин, отражающийся в стёклах. Малек открыл перед Одри дверь машины, дождался, пока она сядет, и только потом занял место за рулём. В салоне было тихо. Он завёл двигатель, выехал на дорогу и включил фары, не делая резких движений. Они ехали в тишине. Это молчание было привычным, как будто между ними и не было этих месяцев отсутствия. Машина плавно остановилась у её дома. Малек заглушил двигатель и повернул голову к ней. — До среды, — сказал он. — До среды, — ответила Одри. Она вышла из машины, закрыла дверь и направилась к подъезду. За спиной раздался рёв мотора. Одри прошла через холл, коротко кивнув консьержу, и направилась к лифту. Несколько секунд — и кабина мягко остановилась на её этаже. Она вышла, достала ключи, открыла дверь и вошла в квартиру. Внутри было темно. Она не спешила включать свет. Сначала закрыла дверь, провернула замок, проверила его. Затем прошла дальше, снимая на ходу пальто, и повесила его в прихожей. Сумка легла на стол рядом с ключами. Одри прошла в зал и только там включила свет. Комната выглядела так же, как она оставила её утром. Помещение всё ещё заполнял лёгкий аромат карамели и табака — запах её духов. Одри остановилась у зеркала. Секунду просто смотрела на своё отражение, не двигаясь. Лицо было спокойным, собранным — таким, каким его видят другие. Одри чуть наклонила голову, будто проверяя, не исказится ли картинка под другим углом. Не исказилась. Взгляд оставался твёрдым, уверенным. Но где-то глубже, под этим слоем, лежала тяжесть, которую нельзя было ни убрать, ни сдвинуть. Она ещё несколько секунд смотрела на своё отражение, а потом медленно отвела глаза, словно убедилась в чём-то для себя. Прошла к столу, попутно доставая телефон из кармана брюк. Экран загорелся от лёгкого касания. Десятки сообщений тут же отобразились, но Одри не обратила на них никакого внимания. Пальцы сами открыли приложение. Лента мелькнула и остановилась. Она открыла первый закреплённый пост. Рыжая девушка на фото улыбалась, придерживая панамку на голове. Чуть ниже, не перекрывая её лицо, красовалась надпись — «пропала без вести». Каждая деталь на фото была знакома Одри — она выбирала его слишком долго. Будто от этого зависело, как именно Рут будут помнить. Одри задержала взгляд на дате поста. Потом подняла палец выше и нажала на три точки. А потом — «удалить». Ни один мускул на её лице не дрогнул. Экран на секунду стал пустым, затем обновился. Лента сдвинулась, подстраиваясь, как будто ничего и не было. Одри закрыла приложение и опустила телефон на стол. Секунду девушка стояла в странном ожидании. Но ни сожаления, ни грусти не последовало. Одри посмотрела на свои руки. На телефон. А затем расправила плечи и, не оглядываясь, вышла из комнаты.