На виду. Слепые зоны

Тюрьма "Феникс". Утро. Микаэль задержал взгляд на колючей проволоке, натянутой вдоль верхнего периметра. Поездки в такие места всегда давались ему с трудом, хоть внешне мужчина этого не выказывал. Возможно, всему виной воспоминания о младшем брате и о том, какая судьба в итоге того настигла. Микаэль отвёл взгляд и, не говоря ни слова, направился к входу. Металлические двери с глухим звуком пропустили внутрь, сразу отрезав уличный шум. – В целом… – Фелония скользнула взглядом по коридору. – не так уж и плохо. Кассиэль тихо усмехнулся, не скрывая иронии. – Тогда почему ты отказалась от такой роскоши и выбрала гнить в ФБР? Девушка бросила на него короткий, злой взгляд, но ничего не ответила. Микаэль лишь на секунду перевёл взгляд на них, и сразу вернулся к делу. К ним подошёл сотрудник администрации – мужчина лет пятидесяти, в форме, с аккуратно подстриженными седыми висками. Он протянул руку. – Микаэль, верно? – уточнил он, прежде чем пожать ладонь. – Да. Нам нужна камера заключённого 1802 – Азраэля. – Конечно. Пройдёмте. Они двинулись по коридору, шаги глухо отдавались в бетонных стенах. Сотрудник шёл впереди, время от времени оглядываясь, словно проверяя, не отстали ли гости. – Какой у него был распорядок дня? – спросил Микаэль, не замедляя шаг. – Самый стандартный. Подъем, проверка, питание, прогулка, снова камера. – Посещения? – Только адвокат, – сотрудник слегка нахмурился, вспоминая. – Ни друзей, ни родственников. Ни одного визита за все время. – Письма? – Нет. Микаэль кивнул. Сотрудник на секунду задумался, прежде чем добавить: – В начале он доставлял проблемы. Конфликты, попытки давления, пару раз пришлось изолировать. Но потом… – он повёл плечом, – как будто переключился. Стал тише воды, ниже травы. Ни с кем не связывался, правил не нарушал. – Причина? Сотрудник коротко усмехнулся. – Хотел бы я знать, что «у них» в голове. Иногда такие, как он, резко уходят в себя. Понимают, что выхода нет. Они остановились у нужного блока. Сотрудник приложил карту, замок щёлкнул, и дверь открылась. – Его камера здесь. Он отступил в сторону, пропуская агентов вперёд. Камера выглядела слишком пусто, даже для колонии. Кровать с ровно натянутым матрасом, металлический стол, закреплённый к полу, унитаз в углу. Никаких книг, никаких записей, ни единой детали, за которую мог бы зацепиться взгляд. Микаэль прошёл внутрь первым и остановился у кровати. Он не трогал ничего, только скользил взглядом по поверхности. – Как он проводил время? – спросил мужчина, не оборачиваясь. – Читал, – ответил сотрудник, опершись плечом о косяк. – Мы выдаём книги по запросу. Иногда брал по несколько. Иногда не брал ничего и просто лежал, и смотрел в потолок. Кассиэль прошёлся вдоль стены, провёл пальцами по холодному металлу стола и остановился. – И никого не насторожило, что такой человек внезапно стал паинькой? Сотрудник пожал плечами, без раздражения, но с лёгкой усталостью. – Если бы у нас каждый раз поднимали тревогу, когда кто-то вдруг перестаёт устраивать проблемы, мы бы работали круглосуточно. Если бы я сам убил пару десятков человек, возможно, лучше понимал бы, что у него в голове. Кассиэль закатил глаза, но комментировать не стал. Фелония подошла ближе к Микаэлю, остановилась рядом, скрестив руки на груди. – Думаешь, он давно это планировал? Микаэль чуть наклонил голову, все ещё глядя на кровать. – Такое на быструю руку не делается, – спокойно сказал он. – Он сидел и ждал. Вопрос только – чего именно. Он выпрямился и наконец обернулся к сотруднику. – Нам нужны все документы по его перевозке. Полный пакет. Маршруты, сопровождение, инициатива пересмотра, все, что у вас есть. Сотрудник кивнул, уже разворачиваясь к выходу. – Пойдёмте, у меня в кабинете. Кабинет служащего оказался таким же сдержанным, как и вся тюрьма – ничего лишнего, только стол, шкафы с документами и старый компьютер в углу. Мужчина прошёл к одному из шкафов, открыл его и начал перебирать папки, вытаскивая их по одной и быстро просматривая корешки. – Сейчас… да, вот, – он вытащил плотную папку и положил её на стол перед Микаэлем. Микаэль раскрыл документы, сразу углубившись в текст. Листы шуршали под его пальцами, взгляд двигался быстро, но цепко. Фелония оперлась бедром о край стола, наблюдая за ним. – Почему вообще инициировали пересмотр спустя столько лет? – спросила она. Служащий пожал плечами, закрывая шкаф. – Мне не докладывают такие вещи. Но… – он на секунду задумался, – за последние полгода его адвокат стал появляться чаще обычного. Намного чаще. Почти каждую неделю. – Вы видели спецагента Дина Сантино? – спросил Микаэль, не поднимая головы. – Да, конечно. Приятный молодой человек… – Его личные качества меня не интересуют, – прервал Микаэль сухо. – Что он делал? Служащий замялся на долю секунды, словно подбирая формулировку. – Он курировал взаимодействие. Подтверждал информацию по делу, присутствовал при оформлении запроса на пересмотр. Насколько я понял, через него шло согласование с федеральной стороной. Он же участвовал в организации перевозки. Микаэль вернулся к документам, задержавшись на одном из листов чуть дольше. – Основание для пересмотра, – тихо сказал он Фелонии и Кассиэлю. – Новые признания. Азраэль заявил, что готов признаться в нескольких убийствах, о которых ранее не было известно. Фелония скривилась. – Удобно. – Конвой, – спросил Микаэль служащего. – Кто был в составе? – ФБР и местная полиция. Две машины сопровождения, транспортировка под усиленной охраной, – ответил тот. – И все погибли, – спокойно добавил Микаэль. Служащий кивнул, лицо его на мгновение стало серьёзнее. – Да. – Кроме Сантино. – Да. Повисла короткая пауза. Микаэль убрал папку со стола. – Спасибо. Выйдя за пределы тюрьмы, Микаэль вдохнул полные груди воздуха. Это всегда помогало отрезвить разум. Фелония, не дожидаясь, повернулась к Микаэлю. – И что дальше? Микаэль остановился, обернулся на здание тюрьмы, скользнул взглядом по тем же стенам и проволоке, на которые смотрел при входе. – Прокатимся к дому спецагента Сантино.

***

Фелония скрестила руки на груди, чуть сместив вес на одну ногу. – Хорошенький домик. Умеют же люди копить. Микаэль оставил комментарий подчинённой без ответа. Вместо этого нажал на звонок у двери и сделал шаг назад. Где-то внутри послышались шаги. Замок щёлкнул и дверь открылась. Пред ними стоял мужчина – не больше тридцати пяти, в светлой рубашке и темных брюках. На лице у него была мягкая, почти дружелюбная улыбка. Под глазом красовался едва заметный синяк, уже сходящий, и тонкая линия старой ссадины на скуле. – Дин, приветствую. Я звонил вам сегодня утром, – Микаэль кивнул в сторону Фелонии и Кассиэля. – Мы слегка припозднились. – Бросьте, Микаэль, не извиняйтесь. С нашей профессией не хватает пару лишних часов в сутках, – Сантино тихо рассмеялся. – Проходите, не стойте на пороге. Он отступил в сторону, давая им место. Внутри было чисто и тихо. Стены были увешаны семейными фотографиями, создавая вторые обои. В декоре чувствовалась уверенная женская рука. Местами лежали мягкие игрушки и куклы. Обычный дом семейного человека. Сантино провёл их на кухню, двигаясь спокойно и уверенно. – Чай? Кофе? – спросил он, уже доставая чашки. – Нет, – коротко ответил Микаэль. – Боюсь, у нас не так много времени. Да вы и сами знаете. Дин кивнул, будто и не ожидал другого ответа, и налил себе кофе из кофейника. Сделал глоток, поставил чашку на стол и оперся ладонью о край столешницы. – Тогда слушаю. Микаэль предпочёл вести диалог стоя. Кассиэль и Фелония последовали его примеру. – Мы бы хотели поговорить по поводу повторного слушания по делу Азраэля. Дин слегка задумался, а после коротко пожал плечами. – Все как обычно, – спокойно сказал он. – Преступнику захотелось прогуляться, и он нашёл для этого повод. – Насколько основательный? – Он заявил, что готов признаться в нескольких убийствах, о которых ранее не было известно. Указал возможные места. Этого достаточно, чтобы запустить процесс. Прокурор пищал от радости. Всем охота списать пару-тройку трупов со счетов. Фелония прищурилась. – И что ему пообещали взамен? – Ничего, – ответил Дин так же буднично. – Он сам предложил. Микаэль чуть наклонил голову, наблюдая за спецагентом. Мужчина вёл себя вполне органично. Ни намёка на переживание или неуверенность. Казалось, вся эта ситуация Сантино вообще не касалась, и он был не больше, чем посторонним наблюдателем. – Как вы сейчас, Дин? – спросил Микаэль с лёгкой, сочувствующей улыбкой. Дин повёл плечом, доливая кофе в кружку. – Нормально. Через пару дней снова буду в строю. – Когда ваше слушание? Сантино на секунду задержал взгляд на чашке, потом перевёл взгляд Микаэля. – Не будет никакого слушания. Бровь Микаэля едва заметно дёрнулась. – Как так? – Похоже, отдел внутренней безопасности решил, что с меня достаточно. На кухне воцарилась короткая тишина. – Значит, – сказал Микаэль спокойно, – преступники освободили Азраэля, устроили нападение, убили конвой, копов, вашего напарника… и оставили вас. Дин поднял подбородок и от доброжелательности в его взгляде ничего не осталось. Он с вызовом посмотрел на гостей. – Вы на что-то намекаете? – Я не намекаю, – ответил Микаэль. – Я спрашиваю, как же так вышло. Сантино тихо хмыкнул и отставил чашку в сторону. Пару секунд он молчал, поджав губы. – Кажется, вам пора, – сказал он наконец. Фелония скрестила руки, чуть подалась вперёд. – Мы ведь просто спрашиваем. Дин перевёл на неё полный холода взгляд. – Разговор закончен, – он кивнул в сторону выхода. – Пошли вон. Микаэль коротко улыбнулся и первым развернулся к выходу. Агент Сантино не стал провожать гостей, оставшись наедине с кофейником. – Заметили, как быстро у него настроение испортилось? – сказал Кассиэль, открывая дверь автомобиля. – Внутренняя безопасность ФБР даже за неправильный вздох разорвать готова. А тут… – Фелония покачала головой, – массовое убийство служащих. – Он просто врёт, – сказал Кассиэль. Микаэль задержал взгляд доме спецагента. Шторы на кухне были закрыты, но мужчина знал, что Сантино следит за ними прямо сейчас. – Да, – спокойно ответил Микаэль. – Вопрос только в том, касаемо чего он врёт. – Думаешь, он причастен к нападению на конвой? –Фелония нахмурилась. – Неужто он стал бы убивать собственного напарника? – У каждого есть своя цена, Фелония. Микаэль открыл дверь машины, не добавив больше ни слова.