На виду. Слепые зоны

Мобильный продолжал надрывно кричать, но трубку брать никто не спешил. Звук врезался в тишину зала, будто кто-то намеренно выкручивал громкость до предела, проверяя нервы присутствующих на прочность. – Может, кто-то уже возьмёт трубку? –раздражённо выдохнул Давид. Ответом ему была та же глухая тишина. Никто не двинулся. Ни Кассиэль, ни Рафаил, ни Одри – все будто застыли. Давид дёрнулся вперёд, потянулся к телефону, но в тот же момент Микаэль вытянул руку, жёстко пресекая его движение. Пальцы упёрлись Давиду в грудь, не давая сделать ни шага дальше. – Я сам, – спокойно сказал начальник, не отводя взгляда от телефона. Он наклонился к звонящему устройству, нажал на кнопку и сразу же поставил на громкую связь. – Какого хрена, Майк? Вы выполнили задание? – раздался резкий, раздражённый голос. В комнате повисла тишина. Никто не ответил. И тогда в трубке раздался тихий смех. – Кажется, Майк и парни не справились, – протянул Азраэль. – А девчонка оказалась на редкость живучей. Давид сорвался. Услышав голос отца, он резко подлетел к телефону. – Старый ты мудак, прекрати тянуть к ней свои грязные лапы! Громкий, скрипучий смех снова залил динамик. – Привет, сынок, – с явным удовольствием произнёс Азраэль. – Рад тебя слышать. Что же ты за столько лет и не навестил отца в тюрьме? Давид усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Может, мне ещё корзинку с фруктами передать? – Это лишнее, – лениво отозвался Азраэль. – А вот от бурбона я бы в камере не отказался. Микаэль сделал шаг вперёд, слегка оттесняя Давида плечом. Тот дёрнулся, но не стал спорить, лишь стиснул челюсть так, что заскрипели зубы. – Какая твоя цель? – спросил Микаэль. – А вы разве ещё не догадались? – Азраэль усмехнулся. – Я думал мои намёки весьма прозрачны. – Зачем тебе смерть Одри? В трубке что-то щёлкнуло, словно Азраэль сменил положение, устраиваясь поудобнее. – У нас с Одри свои секретики, – произнёс он. – Верно, Одри? Одри едва заметно вздрогнула. Этот голос был её кошмаром, который она так упорно старалась оставить в прошлом. Но некоторое прошлое, как бы его ни гнали, никогда таковым не станет. Потому что не хочет. – Слышишь меня, дорогая? – продолжил Азраэль. – Слышишь, я знаю. Я не отстану от тебя, Одри. Даже не мечтай. Я слишком соскучился. Звонок оборвался так же резко, как и начался. Комната погрузилась в гробовую тишину и только шумное дыхание Малека разбавляло её тяжесть. Одри стояла, не двигаясь. Внутри все сжалось в тугой узел, и она физически ощущала, как на неё обрушиваются взгляды – тяжёлые, внимательные, цепкие. Но сильнее всего давил один. Давид. Она не сразу решилась поднять глаза. И все же Одри нашла в себе силы поднять глаза. В его взгляде не было привычной резкости. Там не было даже злости. Там было хуже – вопросы. Слишком много вопросов, на которые он пока не получал ни одного ответа. Дверь резко распахнулась, и в зал влетела Фелония, на ходу пряча телефон в карман. – Я договорилась, – быстро сказала она, оглядывая присутствующих. – Помощь будет с минуты на минуту. Она остановилась, заметив напряженные лица коллег. – Что я пропустила? – Ничего, – коротко ответил Микаэль. Фелония нахмурилась, явно не поверив, но не успела задать следующий вопрос – с улицы донёсся шорох шин по гравию, скрежет, приглушенные удары. Шум нарастал, оповещая о приближении. Фелония резко развернулась к двери. – Приехали. Она развернулась и почти выбежала во двор. Остальные двинулись следом. Воздух снаружи был тяжёлым, пропитанным запахом пороха и свежей крови. На лужайке, где ещё недавно был аккуратный газон Малека, теперь стояли четыре огромных черных внедорожника. Они припарковались прямо на траве, игнорируя ровные линии дорожек и клумбы, словно все это не имело никакого значения. Колесо первой машины оказалось прямо на теле одного из стрелков. Металл с тихим скрипом придавил его плечо, и рука выгнулась под неестественным углом. Двери открывались одна за другой. Из салонов выходили мужчины – молча, без спешки, будто приехали не на место бойни, а на обычную встречу. Черные костюмы, идеально уложенные гелем волосы, спокойные лица. Все они были азиатской внешности, с одинаково холодными взглядами, которые казались частью идеального образа. Они оглядели территорию, провожая взглядами трупы, следы крови и оружие. Затем перевели взгляд на тех, кто стоял у входа в дом. Фелония двинулась вперёд, не раздумывая. Раскинув руки, она улыбнулась так искренне, словно встретила старого друга. – Чанг! Один из мужчин вышел вперёд. Он был старше остальных, лет тридцати пяти, с лёгкой щетиной и несколькими шрамами на щеках. Он ухмыльнулся, глядя на девушку, и так же раскинул руки. – Фел. Они коротко обнялись, похлопав друг друга по спинам. Чанг чуть отстранился и что-то сказал на китайском, кивнув в сторону тел. Фелония закатила глаза и ответила на том же языке, чуть быстрее и с явной насмешкой. – Это мои коллеги. А это Чанг из «Топазного тигра», – сказала девушка, поворачиваясь к коллегам. Кассиэль нахмурился, скрестив руки на груди. – Триада, значит. Чанг перевёл на него взгляд. Улыбка осталась, но теперь больше напоминала оскал. – Угадал, малыш. Напряжение в воздухе ощутимо дёрнулось, словно кто-то потянул невидимую нить. Ещё секунда – и это могло перерасти во что-то большее. – Хватит, – резко сказала Фелония. – Чанг, нам нужна помощь с «уборкой». Чанг кивнул, будто это было в порядке вещей. – Ты по адресу. Он перевёл взгляд на агентов ФБР, чуть прищурился, затем обернулся к своим людям и сказал пару коротких фраз на китайском. – Ну что ж, ребята, – добавил уже на английском, явно с насмешкой. – Поможем федералам прибрать за собой. Мужчины тут же разошлись. Кто-то направился к телам, кто-то к разбросанному оружию, кто-то к машине за мешками. Все происходило быстро, чётко и без лишних слов. Фелония и Чанг двинулись обратно в дом. Остальные последовали за ними. Зайдя, Чанг по-хозяйски плюхнулся на диван рядом с подстреленным Малеком. – Что случилось? Фелония мельком посмотрела на Микаэля, ожидая сигнала начальника. – Нападение. Кто-то натравил на нас людей из-за дела, которое мы ведём, – произнёс Микаэль. – Не связано ли это часом с Азраэлем? – Чанг внимательно посмотрел на мужчину, ища подтверждение своим словам. Микаэль промолчал. Чанг скалился, будто получил подтверждение. – С этим подонком всегда были проблемы, – сказал он, медленно проходясь взглядом по комнате. – Жаль, что весь его поганый род не сгнил на корню. Давид громко вздохнул, и кулаки его сжались. Чанг перевёл на него взгляд и на секунду задержался. – Ой, прости, – добавил он с тем же оскалом. – Я это вслух сказал? – Чанг, а что касаемо второго «вопроса»? – снова пресекла на корню конфликт Фелония. – Он разрешил, – коротко сказал Чанг. – Вы давно не виделись. Он скучал. Фелония закатила глаза, но ничего не ответила. Прошло около пары часов, прежде чем люди Чанга закончили. Все это время двор и дом медленно возвращались к подобию порядка, насколько это вообще было возможно после того, что здесь произошло. Тела исчезали одно за другим – их аккуратно укладывали в плотные черные мешки, застёгивали молнии до упора и переносили в машины без лишних разговоров. Оружие собирали отдельно, тщательно проверяя каждый ствол, каждый магазин, прежде чем убрать. Даже кровь, впитавшаяся в гравий и траву, старались замаскировать, засыпая и разравнивая землю. Работали профессионально. Будто делали это не в первый раз. В доме пахло лекарствами и потом. Малек лежал на диване, стиснув зубы, пока Одри меняла повязку на его предплечье. Кровь уже не текла так сильно, но рана выглядела плохо – края воспалились, кожа вокруг стала горячей на ощупь. Он почти не реагировал, только иногда дёргал рукой, когда она случайно задевала особенно чувствительное место. – Потерпи, – тихо сказала она, затягивая бинт чуть туже, чем раньше. Он едва слышно выдохнул, не открывая глаз. – Не сдохну. Но голос был слабый. И это было хуже всего. Одри провела ладонью по его лбу. – Ты горячий. – Наконец-то ты это увидела, – хрипло усмехнулся он. – Думал, никогда этого не произойдёт. Она ничего не ответила. Просто аккуратно убрала со стола окровавленные салфетки. То, как развязно шутил Малек говорило лишь о том, насколько плохо идут его дела. В этот момент в дверях появился Альберт. Он стоял, сжав руки перед собой, и явно не знал, можно ли ему подходить ближе. – Мисс Одри… Она обернулась к нему и слабо, измученно улыбнулась. – Альберт, – мягче, чем обычно, сказала она. – Вам лучше сейчас уйти. Он растерянно моргнул. – Но… – Пожалуйста, – добавила она, уже твёрже. – И не возвращайтесь какое-то время. Ни сегодня, ни завтра. Просто… не приходите сюда. Альберт посмотрел на неё, потом на Малека, потом снова на неё. В его взгляде было слишком много вопросов, но он не задал ни одного. – Хорошо, мисс. Он развернулся и ушёл, стараясь не смотреть по сторонам. Чанг, стоявший у стены, проследил за ним взглядом. – Может, стоило бы и от него избавиться, – спокойно бросил он. Малек насилу открыл глаза. – Только тронь моего дворецкого… – едва слышно произнёс он, – и я тебе голову прострелю. Чанг на секунду задержал на нем взгляд, оценивая. Пот, прилипшие к лбу волосы, сбившееся дыхание. Синнер выглядел отвратительно. – Тебе бы самому не откинуться, – сухо заметил он. В этот момент в комнату зашёл один из людей триады. Он быстро сказал что-то на китайском, глядя на босса. Чанг кивнул, ответил коротко на том же языке, затем повернулся к остальным. – Нам пора убираться. Снаружи уже закрывали последние мешки. Дверцы машин хлопали одна за другой. Кассиэль и Рафаил подошли к Малеку. – Вставай, – коротко сказал Кассиэль. – Попробую, – выдохнул тот. Они подхватили его под руки. Малек попытался опереться сам, но почти сразу повис на них, стиснув зубы, чтобы не выдать слабость. Одри шла рядом, внимательно следя за каждым его движением. На улице воздух казался холоднее, чем раньше, но запах крови все ещё стоял в носу. Машины уже ждали. Малека усадили на заднее сиденье, настолько аккуратно, насколько это было возможно. Он откинулся назад, закрыв глаза, и на секунду показалось, что он просто потерял сознание. – Он в порядке? – тихо спросила Одри. – Пока да, – ответил Рафаил. – Но ненадолго. Она кивнула, сжав губы. Когда все начали рассаживаться, Одри задержалась у крыльца. Она неуверенно обернулась. Дом выглядел чужим. Слишком тихим. Слишком чистым после всего, что здесь было. Сад, ещё недавно аккуратный и живой, теперь казался сломанным – примятая трава, разрытая земля, тёмные пятна, которые не до конца удалось скрыть. Она медленно провела взглядом по фасаду. Все это разрушили. И она знала, почему. Одри опустила взгляд, сделала шаг к машине и села внутрь, не смея обернуться больше.

***

Черные внедорожники, двигаясь колонной, держали дистанцию, не выпуская друг друга из поля зрения. Они постепенно уходили все дальше от тихого района с аккуратными домами. Одри сидела у окна и не отрывала взгляда от улицы. Сначала мелькали привычные кварталы – широкие дороги, фонари, редкие прохожие. Но чем дальше они ехали, тем сильнее менялся пейзаж. Дома становились ниже, плотнее, улицы – уже. Вывески, кричащие, с иероглифами, которые она не могла прочитать, мелькали то тут, то там. Узкие улочки с обеих сторон были заставлены лавками, киосками, тележками. Над дорогой висели ряды красных фонариков, натянутые от здания к зданию, и мягкий теплей свет от них ложился на асфальт, смешиваясь с неоном вывесок. Казалось, что здесь всегда сумерки, даже если на улице ещё не наступила ночь. Люди двигались плотным потоком. Кто-то шёл с пакетами, кто-то стоял у прилавков, торгуясь, кто-то что-то выкрикивал, привлекая внимание покупателей. Голоса звучали на разных тональностях – резкие, быстрые, иногда почти поющие. Слова сливались в непрерывный поток, в котором невозможно было уловить смысл, но можно было почувствовать жизнь, кипящую вокруг. С улиц тянуло изобилием ароматов. Где-то жарили мясо, где-то варили супы, и пар поднимался прямо на улицу, смешиваясь с дымом и влажным воздухом. У одной из лавок стояли большие металлические кастрюли, из которых поднимался густой бульон, а рядом мужчина ловко раскладывал лапшу по мискам, не глядя, работая почти на автомате. Одри невольно подалась вперёд, всматриваясь. – Я не понимаю, как тут вообще проезжают машины, – тихо сказала она. – Здесь же нет места. Давид за рулём лишь пожал плечами. Фелония, сидевшая позади Одри, усмехнулась, не отрывая взгляда от улицы. – Просто нужно приловчиться. Она на секунду замолчала, будто что-то вспоминая. Затем чуть откинулась назад, сложив руки на коленях. – У моих родителей был ресторан в одном из таких районов, – сказала она уже тише. – Небольшой такой, на углу. Машина с поставками постоянно умудрялась туда заезжать. Я до сих пор не понимаю как. Она усмехнулась краем губ, вспоминая тёплые моменты прошлого. – Водитель был просто ас. Его бы на гонки отправить – он бы всех там разнёс. Фелония смотрела в окно, и в отражении стекла её лицо казалось мягче, чем обычно. Без привычной жёсткости и недоверчивости. – У отца был лучший Даньхуатан в округе, – продолжила она. – Он варил его с тех пор, как переехал в Штаты. Люди приходили специально за этим супом. Одри чуть улыбнулась. – Я бы хотела попробовать. Фелония не ответила сразу. Несколько секунд она просто смотрела вперёд, а затем тихо сказала: – Нету больше ресторанчика. И родителей…тоже нет. В машине повисла тишина. Даже звуки улицы будто стали глуше. – Приехали, – сказала Фелония, резко меняя тон. Перед ними возвышалось здание. Оно больше напоминало смесь склада и клуба – грубые стены, усиленные конструкции, минимум окон. У входа находились тяжёлые бронированные двери и несколько человек в черной одежде. Кассиэль и Рафаил первыми вышли из машины. Они обошли её и открыли заднюю дверь. – Аккуратно, – сказал Рафаил. Малек едва реагировал. Его вытаскивали осторожно, но даже этого было достаточно, чтобы он стиснул зубы и резко выдохнул. Его кожа была бледной, почти серой, а лоб блестел от пота. Одри сразу оказалась рядом. Коснулась его руки, затем лба. – Ему хуже, – тихо сказала она. – Знаю, – ответил Кассиэль. Чанг подошёл ближе, скользнул взглядом по Малеку. – Я скажу врачам принять его сейчас же. Он коротко бросил пару слов на китайском охране. Те кивнули и отступили, открывая проход. – Я отведу парней и этого аристократа в медпункт, – сказал Чанг, уже двигаясь к двери. – А ты, Фел, веди остальных к боссу. Фелония закатила глаза. – Бросаешь меня на растерзание, – но спорить она не стала. – Пошли. Они вошли внутрь. Внутри помещение оправдывало вид снаружи: высокие потолки, металлические балки, тусклый свет ламп. Вдоль стен стояли коробки – одни запечатанные, другие открытые, из которых выглядывали упаковки с неизвестным содержимым. Люди сновали туда-сюда, перетаскивая груз, переговариваясь на китайском, иногда повышая голос. Местами мелькали девушки – в яркой одежде, с аккуратным макияжем. Они не участвовали в работе, скорее просто были частью общей картины, создавая ощущение, что это место живёт не только делами. Фелония шла уверенно, не оглядываясь. Поворот направо, ещё раз направо, затем налево. Перед ними оказалась огромная стальная дверь. По обе стороны стояли двое охранников. Они молча посмотрели на Фелонию, затем перевели взгляд на Микаэля, Одри и Давида за её спиной. Фелония сказала что-то на китайском. Но охранник не сдвинулся ни на сантиметр. Она выдохнула, явно теряя терпение. – Ты глухой? – уже на английском бросила она. – Открывай. Охранник не ответил. Просто взял рацию и сказал короткую фразу. Через пару секунд раздался щелчок. Дверь начала открываться. Комната за дверью резко контрастировала с тем, что осталось позади. Если снаружи все было грубым, шумным и функциональным, то здесь пространство выглядело продуманным до мелочей. Черно-красная гамма давила, но одновременно задавала тон – дорогой, холодный, с намёком на демонстративную роскошь. На стене висел огромный телевизор, на котором шли новости. Кадры сменяли друг друга, освещая главные события мира. И перестрелки в загородном поместье там явно не значилось. На кожаном красном диване вальяжно развалился парень. Он выглядел слишком молодо для того, чтобы сидеть в центре подобного места. В одной руке он крутил бокал с вином, в другой – держал телефон, на который бросал ленивые взгляды. С двух сторон к нему прижимались молоденькие китаянки. Они что-то шептали, касались плеч, пытаясь привлечь внимание. Парень поднял взгляд, когда дверь открылась. Он негромко сказал что-то на китайском, даже не повернув головы к девушкам. Они сразу же отстранились, и быстро, без возражений поднялись. Поправив одежду, вышли, не глядя ни на кого. Парень встал, ставя бокал на столик, и не спеша подошёл к Фелонии. – А ты все такая же коротышка, – усмехнулся он. Фелония закатила глаза и цокнула языком. – Заткнись. Но улыбка на её лице все же мелькнула. Они обнялись – коротко, по-дружески. Одри тем временем огляделась внимательнее. Взгляд зацепился за тумбу у стены. Брикеты с содержимым белого цвета, аккуратно сложенные в стопки. Рядом – пачки наличных, перевязанные резинками. Чуть дальше – оружие. Оно просто лежало, как будто это было чем-то обыденным. – Это Антари, – сказала Фелония, оборачиваясь к остальным. – Глава «Нефритового тигра». – В ФБР теперь отбирают по красивому личику? – лениво бросил Антари. Микаэль проигнорировал насмешку главы триады, не показав раздражённость ни единым мускулом. – Спасибо за помощь, – сказал он, натягивая фирменную улыбку. Антари хмыкнул, закатывая глаза. – Я помог не вам, а Фел. – Тем не менее. Фелония сделала шаг вперёд, переводя внимание молодого главы преступности на себя. – Как твой отец? – Под присмотром в хорошем месте, – ответил Антари, усмехаясь. – Мать путешествует. После стольких лет в ресторане… пусть посмотрит мир. Фелония кивнула и слегка похлопала Антари по плечу. – Ты хороший сын. Антари не стал развивать тему. Перевёл взгляд обратно на остальных гостей. – Так что у вас произошло? Я был, знаете, удивлён звонку старой подруги. – На нас напали люди Азраэля. Не было выбора, кроме как открыть огонь, – Микаэль на сей раз не стал утаивать, выложив всё как есть. Антари цокнул языком, покачав головой. – Ох, Азраэль… Так задолбать всех вокруг умеет только он. Его взгляд медленно переместился на Давида, после чего улыбнулся, словно увидел нечто забавное и, может даже, нелепое. – И как тебя ещё не грохнули? – спросил он с неподдельным интересом. – Откуда ты знаешь, что я его сын? – спросил Давид с таким же интересом. Антари улыбнулся шире. – Это элементарно. Весь преступный мир с удовольствием смотрел, как тебя и твоего папашу тащили в зал суда. Признаться, я тогда открыл до ужаса дорогую бутылку вина, – улыбка сошла с лица главы триады. – Но вот ты здесь. Мир и правда до ужаса забавный. – И правда, – тихо ответил Давид. В этот момент на экране телевизора сменился кадр, привлекая к себе всеобщее внимание. – Во время дебатов был убит один из кандидатов в президенты – Барри МакКален. На экране появилось лицо мужчины. Затем – запись. Качество оставляло желать лучшего, однако это не помешало разглядеть момент, как в мужчину за трибуной прилетает пуля. Его симпатичный костюм-тройка цвета капучино мгновенно заливает кровью. Звуки паники и крики резко накрывают толпу. Камера дёргается, а запись – обрывается. – Напоминаем, что в предстоящей гонке на пост участвуют Алек Роган и Дейл Белински… Антари выдохнул, глядя на экран. – Господи, мир катится ко всем чертям. – Не могу не согласиться, – отозвался Давид. Он уже собирался отвернуться, но краем глаза зацепился за Одри. Она стояла неподвижно. Ее лицо было мертвенно бледным, словно она увидела что-то до тошноты ужасающее. Казалось, она даже не дышит. – Одри? – нахмурился Давид. Она не ответила. Давид сделал шаг к ней, взял за плечи, и развернул к себе. – Эй, что с тобой? Но Одри смотрела сквозь него. Он чуть сильнее сжал её плечи и встряхнул. – Одри! Фелония быстро подошла, оттолкнула его руку. – Давид, не трогай её. – Не лезь, – резко бросил Давид. – Этот вопрос уже давно пора закрыть. Он не отрывал взгляда от Одри. – У нас нет времени молчать. Мы и так по уши в дерьме. Одри тихо всхлипнула. Слезы покатились по щекам, оставляя блестящие, мокрые дорожки. – Прости… – прошептала она, не поднимая глаз. Давид замер. – За что? Она не ответила сразу. Только покачала головой, будто сама не могла подобрать слова. Словно отрицая саму суть происходящего. – Одри, – голос Давида сорвался. – За что? За что тебя надо простить? Она медленно подняла на него глаза. в них была такая отрешённость, что Давид на секунду забыл, как дышать. – За то, что я соврала.