дураки дурачатся
25 марта 2026 г., 19:51
утро у Димы началось не с энергетика, а с очередного громкого бормотания его соседа по комнате. его сосед - просто псих: лунатик, говорит во сне, когда просыпается рано утром - включает какие-то непонятные видео почти на всю громкость. Диму это достало. сегодня же пойдет к Марине Степановне, смотрителю общежития, и попросит его переселить. только сначала проснется…
– ну неужели так трудно, Марин Степановна? — уже который раз спрашивал Дима. — я разве так много прошу?
– Димочка, — пытается его успокоить коменда, — свободное место есть только у Душнова и еще нескольких ребят. договаривайся с ними, если они не будут против - я закрою глаза на твой переезд. — закончила Марина Степановна, ожидая, что Диму это успокоит.
но Диму это не успокоило. выбора было мало: либо жить с главной заучкой института, либо с кем-то непонятным, который может тоже оказаться придурком. и где ему по всей общаге искать этого Душно-…
Олегсей только что прошел мимо Димы. он шел на выход из общежития, видимо, на прогулку. он был занят телефоном в руках, что-то в нем печатал. Дима, недолго думая, последовал за ним.
– подожди, — сказал Дима так, чтобы Олегсей точно услышал.
Олежа остановился. он обернулся к источнику звука и увидел Диму. они общались последний раз…да бог знает когда.
– что? — неуверенно спросил Олежа. он даже вообразить себе не смог бы, что может понадобиться Побрацкому от него.
Дима думал, надо как-то аккуратно подойти, не спугнуть, а то о Олегсее только и говорили, что он забитый весь.
– слушай, ты же один живешь? — «аккуратно, блин» - проклинал себя Дима. ситуация хуже некуда.
– ну, да, — насторожился Олегсей, — а что?
Олежа посмотрел на Марину Степановну, затем на Диму, который неловко улыбался.
– да тут такое дело, — протянул Дмитрий, — мой сосед по комнате слегка…не в себе последнее время, — Дима старался подобрать слова, чтобы не потерять его единственный шанс нормально пожить, — кукуха у него бесоёбит, короче, — и тут же проваливает задание, которое сам себе дал.
Олежа удивленно смотрит на Диму, анализируя его слова и ситуацию.
– ты хочешь переехать ко мне? — догадался Олежа.
– да, — обрадовался Дима, что ему не пришлось предлагать это самому. и еще тому, что Олегсей, вроде как, не придал значения тому, как выразился Побрацкий о своем соседе. — можно? — Дима смотрел на Олегсея «щенячьими глазками». — ну пожалуйста!
Олежа опешил. ему не очень нравилось, что если он согласится, то будет жить не один и заниматься какими-то своими делами без лишних ушей и глаз будет трудно, но если он откажет, то пиши пропало - он потеряет шанс подружиться хоть с кем-то в институте, даже если этот кто-то - Дмитрий Побрацкий. иллюзия выбора, получается.
– да, — тихо вздыхает Олежа.
– да? — радостно переспрашивает Дима, чтобы убедиться, что ему не послышалось.
– да. — уже увереннее ответил Олежа.
внутри него был ураган из мыслей: в основном, тревожных, голова переполнена переживаниями и страхами. но ураган быстро успокоился, когда Олегсей увидел счастливое лицо Побрацкого. может, все не так уж и плохо и он зря переживает?
. . .
прошло несколько часов, как Дима заселился. пока что Олежа ничего не заметил за Димой странного. сосед как сосед, обычный Побрацкий: лежит на кровати, что-то делает в телефоне, иногда смеется, иногда встает попить чаю и все снова по кругу. уже обед. Олежа все думал, что приготовить. ему пришла одна мысль, и он собирался пойти в магазин, чтобы купить недостающие ингредиенты для его кулинарного шедевра. Олегсей сидел за столом, что-то задумчиво записывая на бумажку. – че делаешь? — спросил Дима, наклонившись к Олегсею и заглядывая в его бумажку. — это че, список? – список, — подтвердил Олежа, — собираюсь пойти за продуктами. – список-пиписок, — Дима выпрямился, потянулся и снова наклонился, чтобы посмотреть Олегсею в глаза, — а с тобой можно? Олежа повернулся к Диме. посмотрел на него несколько секунд, подумав, пришёл к решению проигнорировать его выражение и кивнул. – что, устал лежать на кровати? — улыбнулся Олегсей. Дима закатил глаза. – мы идём? — спросил Дима, уже весь готовый выходить. Олежа молча встал, накинул куртку, взял телефон, банковскую карту, ключи и свой список, положил в карман и, кивнув Диме, вышел из комнаты. когда второй вышел за ним, закрыл дверь на ключ. до магазина идти всего ничего, поэтому Олежа с Димой быстро дошли. первый взял корзинку, чтобы складывать продукты и достал свой список. – так, яйца… — пробубнел Олегсей, осматривая магазин в поисках нужного им отдела. – что ты вообще собрался готовить? омлет? — поинтересовался Дима, заглянув в список Олегсея. в нем были яйца, лепёшки, помидоры…ничего интересного. – нет, — ответил Олежа, открывая коробку с яйцами и рассматривая их. – хотя, технически…да, это омлет, но на лепёшке с всякими добавками. — Олежа положил яйца в корзинку. – тебе-то что-нибудь надо? — на всякий случай спросил Олегсей. – у меня, вроде как, пельмени кончились, — пожимает плечами Дима. – если хочешь, я могу и на тебя приготовить, — без задней мысли говорит Олежа. – правда? — у Димы загораются глаза. – ну, да. Олежа берет с полки с хлебом нужные ему лепёшки и кладет в корзинку. заглядывает в список. остались помидоры, сыр и куриное филе. а Дима, как щенок, ходил за ним и наблюдал за всем, что он делает, и никак не мог нарадоваться тому, что Олежа предложил приготовить обед на двоих. напротив них, точнее, ещё нескольких метрах, стоит морозилка с полуфабрикатами. Душнов подходит, рассматривает упаковки. Побрацкий же хватает первую попавшуюся. – подожди! — восклицает Олегсей, будто Дима сейчас наступит на мину. он берёт упаковку пельменей, которую взял Дмитрий и принимается читать состав. Дима закатывает глаза: ну а чего ещё можно ожидать от Душнова? конечно, душноты. – одна химоза, — морщится Олегсей. он кладёт эти пельмени обратно на полку и берёт другие, читает состав. — вот, — он протягивает упаковку Диме. — эти лучше. Дима вопросительно смотрит на Олегсея. удивительно, но за это время он не произнёс ни слова. пора это исправлять. – и че это было? — Дима кладёт пельмени в корзинку. – хочешь есть полуфабрикаты, ешь хотя бы с нормальным составом. — поучает его Олегсей. — знаешь, как легко пищевое отравление заработать? Дима вздыхает, приняв решение промолчать. совсем скоро все нужные продукты оказались в корзинке. Олежа внимательно смотрел, ничего ли он не забыл, сверялся со списком. когда душа его была спокойна, он направился к кассе. недолго подумав, он отдал Диме его пачку пельменей, чтобы он прошёл и купил их первым. Дима так и сделал. затем Олегсей, оплатив, взял уже сложенные в пакет продукты и тяжело вздохнул. он оказался тяжелее, чем Душнов думал. но просить Диму помочь как-то неловко…поэтому он просто нёс какое-то время пакет сам, пока Дима не повернулся уже который раз к Олегсею, чтобы проверить, жив ли он ещё. – давай я понесу, — сказал Дима, забирая у Олежи пакет. — а то ты выглядишь так, будто сейчас рассыпешься. Олежа похлопал глазами, но сопротивляться не стал. он лишь подумал о выражении Димы «будто сейчас рассыпешься», что это вообще такое? впрочем, даже и не скажешь, что он был неправ. – спасибо, — смог выдавить из себя Олегсей. Дима в ответ только кивнул.. . .
Олегсей с Димой зашёл на кухню. второй начал выкладывать продукты из пакета на стол, а первый подошёл, взял филе, пару яиц и лепёшки. – натри сыр, пожалуйста, — Олежа поставил перед Димой тёрку. — если не сложно. – окей, — без всяких сомнений согласился Дима. — только сейчас, — он встал, взял свои пельмени, закинул их в морозилку и, сев обратно за стол, принялся за сыр. Душнов не смог сдержать благодарной улыбки. он до сих пор не мог поверить в то, что за день провёл с Побрацким больше времени, чем за весь год. это так…странно, Олежа всегда думал, что они не сойдутся характерами и даже пяти минут провести вместе не смогут, но, видимо, Дима не так прост, как кажется. Олегсей принялся готовить: нарезал куриное филе, пожарил, отложил, разбил в сковородку два яйца и жарил ( всё это он делал без масла, как заметил Дима ) в этот «без пяти минут омлет» — Дмитрий его так назвал — Душнов добавил помидоры, немного тёртого сыра, курицу, соус и закрыл всё лепёшкой. когда его кулинарный шедевр был готов, он поставил блюдо перед Побрацким. – приятного аппетита, — пожелал Олежа перед тем, как вернуться к готовке, чтобы приготовить обед и для себя. – мужик, ты лучший, — радовался Дима, смотря на еду так, будто не ел уже год. Олегсей обернулся на Дмитрия, улыбаясь, говоря «пожалуйста» без слов — бог знает, как он это сделал, но самое чудное то, что Дима его сразу понял. обедали они молча. иногда Олежа смотрел на Диму, и каждый раз, лицезрев его счастливую улыбку, и каждый раз не мог сдержать своей. – это очень вкусно, — сказал Дима, проглатывая очередной кусок, — где ты так научился? – сам, — смущается Олежа, — когда с отцом жил, пришлось учиться готовить… — он замолкает, словно пытаясь не сболтнуть лишнего. Дима заметил, как его собеседник резко замолк, и решил не продолжать этот диалог. он доел «без пяти минут омлет», встал из-за стола, потянулся, помыл за собой тарелку и постоял на месте несколько секунд. Олежа, недолго думая, сделал то же самое и встал рядом с Димой. – ну, — Дима посмотрел на часы: уже перевалило за два часа дня, — чем собираешься заняться? – мне диплом надо писать, — пожимает плечами Душнов, — а ты? – м-да уж, — зевает Дима, — про закон Архимеда знаешь? Олежа подумал несколько секунд. пытался понять, какой такой «закон Архимеда» мог знать Дима. – на тело, погружённое в жидкость или газ, действует выталкивающая сила, численно равная весу объёма жидкости или газа, вытесненного телом, — уверенно отвечает он. – да-а-а, сложно тебе, наверное, Олеж, — тянет Дима, — вообще-то, — он крутит перед ним пальцем, показывая «нет», — «по закону Архимеда, после плотного обеда нужно плотно покурить», — протараторил Дима, будто он говорит это каждый день. возможно, так и есть. Олегсей задумчиво смотрит Дмитрию прямо в глаза. молчит, думает, что ответить. – понятно, — это единственное, что он смог выдать. — тогда удачи с этим твоим…Архимедом. – ага, — Дима выходит в коридор, направляясь к его новой комнате. — и тебе с твоим…дипломом. Олежа остался на кухне один. но ненадолго: он тоже пошёл в комнату, и Диму там нашёл: стоял, курил у, слава богу, открытого окна, но неприятный запах табака всё равно стоял в комнате. но Душнов промолчал. он просто сел за стол, открыл ноутбук и начал там что-то печатать. вскоре Дима лёг на кровать, открыл телефон и смотрел на нём всякие ролики, иногда смеялся. Олегсея это немного отвлекало, даже раздражало, но сказать что-то он не мог - боялся грубости. не столько со стороны Димы, сколько от себя. поэтому он просто сидел молча и писал свой диплом, стараясь не отвлекаться. Олежа потягивается на стуле. смотрит на время: уже перевалило за четыре часа. он так сильно увлекся своим делом, что даже не заметил, что Димы в комнате нет. он вспомнил, как Побрацкий что-то ему говорил, Душнов ответил, мол, да-да, понял, и всё. о чем он ему говорил? на что он согласился? тревога почти прошла, когда свет в комнате загорелся: Дима вошёл в комнату и положил ключи перед Олежей на стол…стоп, ключи? – что это? — непонимающе спросил Олежа, — ты взял мои ключи? – ты че, альцгеймер? — Дима поднял одну бровь, — ты сам их дал, я ходил дубликат делать, — и показал ключ от теперь их комнаты. вот оно что. Олежа, немного подумав, решил промолчать: не говорить же Диме, что он был так занят, что даже не слушал, что ему говорит сосед, так ведь? он лишь забрал ключи со стола, положил в карман и отвернулся к экрану ноутбука. – тебе бы это, вздремнуть полчасика, — предложил Дима, почесав затылок. — ты на призрака похож. Олежа вздыхает. он действительно немного устал. – ты прав, — он почти закрывает ноутбук, — но… Дима цокает. он берёт Олегсея за запястье, почувствовав, как может полтора раза одной рукой обхватить руку душнилы, отодвигает её от крышки ноута и закрывает до конца. Олежа лишь молча смотрит и уставшим и грустным видом. Дима отпускает запястье этого мальчика-с-пальчик, ожидая, что Олежа пойдёт и упадёт на кровать, но он просто сидел, опустив голову. – ну, — Дима скрещивает руки на груди, — че ты не идёшь? – да не хочу я, — отмахивается Олегсей, — ночью же потом не усну, а завтра в институт. – как у тебя всё сложно, — вздыхает Дмитрий. Олежа прикусывает губу в раздумьях. пытается придумать такой ответ, который устроит Диму и он не продолжал этот диалог. – жрать хочешь? — нарушает тишину Дима. Олегсей смотрит на него несколько секунд, вспоминает, что ничего не ел с момента, как сел за диплом, а это, получается, около трёх часов. – нет, не особо, — пожимает плечами Душнов, — я же почти ничего не делал, тем более, я недавно ел, — он посмотрел на Диму сверху вниз, — и ты тоже. Дима закатывает глаза. – ну и что? у меня, может, метаболизм быстрый. — Дима вспомнил это слово на ходу, — и вообще, я вроде не об этом спросил. Олежа был удивлен, что Дима так сильно настаивает. в целом, это было ожидаемо, ему всегда говорили, мол, худой какой, поесть надо. он понимал, что Дима, скорее всего, от него не отстанет, поэтому ничего больше не оставалось, кроме как согласиться. – разве что немного, — неуверенно ответил Олежа, вжав голову в плечи. уже через пару минут Олежа сидел на кухне с Димой, который варил пельмени. он, засмотревшись, не заметил, как прошло время и Дмитрий поставил перед ним тарелку с пельменями. – ты какой-то вообще потерянный, — это было первое, что нормально услышал Олежа, — ты меня слышишь? – что? — переспросил Олегсей, — ты что-то говорил? – потерянный ты, говорю, — повторил Дима, — ешь, остынет. он подвинул тарелку с пельменями поближе к Олеже. тот неуверенно взял вилку и начал есть. – спасибо, — сказал Душнов, прожевав несколько штук, — вкусно. – не за что, — ответил Побрацкий с набитым ртом. пельмени съедены, посуда помыта, на кухне чистота и тишина. она опустела: Олежа с Димой лежали на своих кроватях в комнате, каждый занимался своими делами – Олегсей читал книгу, Дмитрий опять смотрел какие-то ролики в телефоне. ночь наступила незаметно, комната полностью погрузилась в тишину: оба соседа уснули. насыщенный получился день…***
Дима проснулся от какого-то шума. он с трудом открыл глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит. Олегсей сидел за столом перед ноутбуком, но что он смотрел, Дима так понять и не смог. – который час? — спрашивает Дима, сонно потирая глаза. – о, — Олежа поставил на паузу своё видео и резко обернулся, — извини, я разбудил? – сколько времени, господи? — нервно переспрашивает Дима. – половина девятого, как раз пора собираться на пару, — Душнов закрыл ноутбук. — только позавтракать ты не успеешь. — с грустным видом добавил он. Дима только нервно улыбнулся, встал и переоделся. Олежа удивился, как Побрацкий сделал это за несколько секунд, ещё и успел закинуть какие-то вещи в свою сумку. – пошли тогда, — зевает Дима, закидывая сумку на плечо. Олежа кивает, хватает свой рюкзак и выходит за Димой, закрывая дверь на ключ. день прошёл как обычно. метро, институт, учёба, но было одно но: Душнов, который, зараза, везде ходил рядом, потому что им постоянно было по пути. и в общагу они тоже ездили вместе. такой резкий переход был немного нервирующим для Побрацкого, и Олежа это заметил, даже пытался что-то сделать, но ничего так и не получилось. он не раз извинялся перед Димой за это, а тот отмахивался, мол, ты же не виноват, и всё такое. так продолжалось несколько недель. каждый день был как день сурка, пока не настало время защиты диплома у Олежи. он все уши прожужжал Диме про то, что у него плохое предчувствие, и второй всегда думал, что его сосед просто боялся не сдать, и успокаивал, мол, да всё получится, ты же так старался, но Олегсея это вообще не успокаивало. но Дима оказался прав — Олежа действительно блестяще защитил диплом. теперь осталось чуть больше двух недель до выпуска, и Дима даже ощущал некую грусть, ведь будет жить один, а он уже привязался к этому душниле… они теперь живут втроём: Дима, Олежа и плохое предчувствие, которое ушло от Олежи к Диме. с каждым днём оно усиливалось. стоило Диме только посмотреть на Олежу, как сразу его будто током било: страх, что скоро что-то произойдёт его не отпускал ни на секунду. – ты какой-то бледный, всё нормально? — с беспокойством спросил Олежа, уже готовый мерить температуру или вызывать скорую. – да, — отмахивается Дима, — всё окей. – ты уверен? Дима вздыхает. – просто…ты скоро выпустишься, — начал Побрацкий, — я один тут буду, и хрен мы еще встретимся. – а ты хочешь? — удивленно спросил Олежа. – встречаться? — без задней мысли спросил Дима, но когда увидел немного покрасневшее и удивленное лицо Душнова, то тут же опешил. — то есть, видеться…я хотел сказать… – я понял, — хихикнул Олежа. – ну да, было бы прикольно там…гулять иногда, — Дима потёр шею, делая вид, что ничего такого не сказал пару секунд назад, — а ты…хотел бы? – да, — без раздумий ответил Олежа. ему действительно хотелось бы видеться с Димой, когда он выпустится. они успели неплохо подружиться за это время, привязались друг к другу. Дима улыбнулся. – слушай, а я же могу на твою церемонию попасть? – ну, в принципе…почему нет? — пожимает плечами Олежа. – супер! — радуется Дима, — тогда я приду, а после неё сходим, отпразднуем. – ага, — кивнул Олежа. сегодня день выпуска Олежи. что-то определённо произойдёт сегодня — Дима это чувствует. сам Дшунов не мог сидеть на месте: ходил туда-сюда, радовался, потом грустил, и всё это слушал Дима. точнее, слушать ему было трудно — страх сковал, уши заложило. единственное, что он слышал, это звон в ушах и приглушённый голос Олегсея. – ты меня не слышишь? — Олежа привёл Диму в чувства одним прикосновением: положил руку на плечо. — что случилось? – Олеж, — Дима пытался скрыть этот страх, но получилось с трудом. — у меня ужасное предчувствие. Олежа расстроенно смотрел на Диму. он, немного подумав, обнял Побрацкого, стараясь успокоить. Дима обнял его в ответ. ему хотелось просидеть так весь день: чтобы Олежа остался с ним, не уходил и ничего с ним не случится, жаль, что не выйдет. Диму попросили помочь с какими-то вещами. тот старался откосить, чтобы не оставлять Душнова одного, но не вышло. Олежа не сильно вникал, он был занят своими делами: гладил одежду. на дворе июль, стало невыносимо жарко, и тот принял решение приоткрыть окно. он подумал, что если оставит утюг включённым на пару секунд, то ничего не случится. он потянулся, открыл окно, но так, чтобы не было сквозняка, а на проветривание окно не открывалось. Олежа вернулся к гладильной доске, погладил ленту, чтобы завязать бабочку, потом ленту выпускника и наконец закончил. он облегчённо выдохнул, поставил утюг на доску и присел на подоконник, рассматривая свою комнату в последний раз. он хотел опереться спиной о стекло, думая, что вторая половина окна закрыта, но это оказалось не так. точнее, так, просто оно плохо держалось, а Олежа об этом не знал. в следующую секунду всё, что он видел — его открытое нараспашку окно. в следующую чувствовал, как падает вниз, вытянув руку вперёд, отчаянно надеясь, что это ему поможет, в третью услышал крики студентов, в четвертую хруст своих костей, как внутри него всё перемешивалось, ломалось. затем он услышал звуки скорой, крики врачей: «давление падает!», и последнее, что он слышит — противный, протяжный звук, который издавал аппарат, оповещая, кажется всех на свете, что его сердце остановилось.. . .
– здрасте, — неуверенно поздоровался Дима, подходя ближе, — вы…мама Оле…гсея, да? – да, — тихо ответила женщина, — а вы кто? – я его друг, мы…в одной комнате в общаге жили, — Дима смотрит через окно в палату Олежи. он лежит в коме уже вторую неделю. его смогли реанимировать, но врачи гарантий никаких не дают. — мне очень жаль. — мялся Дима. – привет, мам, — к женщине подошла молодая девушка с пурпурными волосами, — как он тут? – врачи ничего не говорят, — вздыхает женщина, — ничего не ясно. – он обязательно проснётся! — восклицает Дима, — он не может вот так просто сдаться, я знаю! девушка с женщиной смотрели на Диму вопросительно, затем обе улыбнулись. – ты прав, — ответила пурпурная, — он не из тех, кто просто сдастся. Дима повернулся к Олеже, посмотрев на него через стекло. голова перевязана бинтами, весь бледный, в гипсе, под капельницей. пульс стабильный, всё в норме, но никак не может проснуться. к нему в палату не пускают — одно неверное движение может его убить. – я ему прогулку после церемонии обещал, — сам себе напомнил Дима, даже не заметив, что сказал это вслух. женщина начала плакать, а девушка, которая, судя по всему, была сестрой Олежи, начала её успокаивать. прошло пару дней. врачи наконец объявили, что состояние Душнова улучшилось, и он очнулся, но потерял память о том, что с ним случилось. Дима, только узнав об этом, сразу подорвался, наплевал на все планы, на институт и на всё, что только можно, и побежал к Олеже в больницу. – Олежа! — Дима забежал в палату к больному, даже не заметив сидящую рядом пурпурную. — живой! – Дима! — хриплым голосом ответил Олежа. он был готов подорваться, встать с койки, чтобы обнять Диму, но только он шевельнулся - тут же зашипел от боли. пурпурная же его успокоила, поправляла одеяло и подушку. тут-то Дима её и заметил, но не обратил особого внимания. – осторожнее ты! — приказывала пурпурная, — сказали же, не двигаться! – у меня все затекло, — ныл Олежа, — не могу я так лежать, Оль. Дима смотрел на Олежу и понимал, что он сейчас действительно счастлив. он не мог не смотреть на Олежу без улыбки до ушей, а в данный момент - без слёз радости. он сел рядом с больным, из глаз рекой лились слёзы. Олежа тоже улыбался, положил свою руку на руку Димы, пытаясь показать, что всё в порядке. – ну Дим, не плачь, всё же нормально, — успокаивал его Олежа, — я жив, всё будет отлично. – если бы я тогда не ушёл… — сквозь слёзы пытался сказать Дима, — если бы не оставил тебя одного, может ничего бы не… – Дима. — Олежа перебивает его, не позволяя дальше винить себя, — не знаю, что произошло, но я тебя точно не виню. пурпурная, которую, оказывается, зовут Оля, только наблюдала за этими двумя. она выглядела расстроенной, когда Олежа упомянул, что ничего не помнит. – не делай поспешных выводов, — злилась Оля, — вдруг это из-за него… – Оля, нет. — отрезал Олежа, — он же сказал, что его не было в комнате. Оля вздыхает. легче спилить огромное дерево голой рукой, чем убедить Олежу в том, что он не прав. так пурпурная всегда думала. прошёл месяц. у Олежи было всё больше и больше осложнений, часто начиналось внутреннее кровотечение. травмы не давали о себе забыть ни на секунду, постоянно всё болело, но Олежа понимал, что это говорит о восстановительных процессах, поэтому старался терпеть. прошла неделя. Дима каждый день навещал Олежу в больнице, иногда пересекался с его мамой и Олей. один раз даже встретился с отцом, и Диму приняли довольно хорошо: заметили, как он об Олеже печётся, трясётся над ним и ухаживает.***
только что врач передал им очень неприятные новости: Олегсей может остаться инвалидом. мама Олежи и Оли застыла, как и Оля с Димой. Дима не мог в это поверить. конечно, ему это дружить с Олежей не помешает, и он готов ему помогать, но он думал не об этом, а о том, что подумает сам Олежа. он переживал, что это его сломает морально, а не только физически. – надо ему сказать, — предложила Оля. – да зачем сразу? он же сказал, что это только вероятно, а не точно, — переубеждал её Дима. Оля поджала губы. думала. в этот момент Дима точно заметил, как они с Олежей похожи: оба губы поджимают или прикусывают, когда думают, что ответить. – ты прав, но- – вот и всё! — Дима не дал Оле договорить, — скажем ему, только если будет точно известно. Оля выглядела недовольной. и вот опять Дима заметил схожесть с Олежей: тот же недовольный взгляд. и оба всегда были адресованы Диме.. . .
прошло два месяца с момента, как Олежа очнулся. он всё это время торчал в больнице, даже из палаты выйти не позволяли: переломы таза, ног, рук…ещё и поставили геморрагический диатез. это были очень трудные времена для Душнова: ни книгу почитать, ни полежать нормально, ни поесть самостоятельно не может - не разрешают, только с присмотром врача. зато Дима заходил каждый день: и книжки ему читал, и апельсины приносил, потом помогал их есть, и новости рассказывал…в общем, когда приходил Дима - слово "скука" напрочь уходило из лексикона Олегсея. – Дима, — неуверенно начал Олежа. Дима посмотрел на Олежу. когда второй убедился, что его слушают, он продолжил. – что со мной случилось? повисла тишина. Дима думал, что ответить: с одной стороны, нужно рассказать правду, с другой…а что с другой? почему Дима вообще сомневается? чего тут бояться? если Олежа спрашивает сам, то он, скорее всего, готов, поэтому ему можно и нужно рассказать, что он… – ты из окна выпал, — тихо ответил Дима. снова тишина. слышно было только тиканье часов. противное такое, давящее. — все думают, что ты сам…ну…сиганул, но я уверен, что это не так. Олежа молчит. в голове ураган из мыслей, в основном, тревожных. – ну не мог же я сам прыгнуть, да? — нервно смеётся Олежа, — не мог ведь… он же ничего не помнит. так что мысль о том, что Олежа сделал это сам, действительно имела место быть, но Дима, сам переполненный такими мыслями, положил руку на руку Олежи. – не мог. я это знаю, — Дима улыбается. Олежа улыбается в ответ. вдруг в палату заходит Оля, и она, увидев происходящее, лишь понимающе посмотрела на Олежу, затем на Диму. второй тут же отодвинулся, освобождая для Оли место, чтобы она могла сесть. – как ты тут? — поинтересовалась Оля, достав из пакета коробочку, — зашла по дороге в пекарню, увидела это чудо, решила тебе взять, ты же такое любишь, — и достала лягушку, сделанную из хлеба, — там внутри вареная сгущёнка. – всё хорошо, — Олежа широко улыбнулся. — спасибо большое. – давай я помогу, — Дима потянулся, чтобы взять эту коробочку с хлебной лягушкой, но Оля отдернула руку, в которой её держала. Дима выглядел расстроенным, даже раздраженным, когда Оля не подпускала его к Олеже, если они находились втроём в одной комнате. у самого Олежи появились мысли, что они соперничают. – ему нельзя самому есть, — поясняет Дима. – я в курсе, — недовольно отвечает Оля, — я собиралась ему помочь съесть, если он захочет. – ребят… — Олежа пытался прекратить этот беспорядок, но тщетно. они его не слышали. спор продолжался. они не кричали, а пассивно-агрессивно отвечали друг другу, бросали недовольные взгляды, но когда оба смотрели на Олежу - взгляд сразу менялся, становился мягким и нежным. Диме нужно было идти. он рассказывал, что сестра приезжает сюда со своей малышней и ей надо помочь, поэтому он, хоть и нехотя, но оставил Олежу наедине с Олей. он боялся, что Оля все расскажет Олеже: о том, что он может стать инвалидом, что у него будет много заболеваний и каждый день борьба за следующий, что уже вряд ли что-то будет хорошо…Дима просто надеялся, что Оля не нарушит их договорённость и не скажет ему ничего. – Олеж, — аккуратно начала Оля, — тебе не говорили, когда тебя выпишут? – нет, — Олежа выглядел расстроенным, — мне вообще ничего не говорят. я только сегодня от Димы узнал, что со мной случилось. – от Димы?! — недовольно воскликнула Оля. — сам уговаривал ничего тебе не говорить, а сам… — она пробубнила себе под нос, но Олежа всё равно услышал. – не говорить ничего? вы что-то скрываете? — испуганно спрашивает Олежа в надежде на отрицательный ответ. Оля замолкает. проклинает себя, мол, лучше бы язык за зубами держала, но нет, ей надо было это сказать и всё испортить. – мы пока не знаем точно, — замялась пурпурная, — прогнозы….не очень, но врачи говорят, что это все может не случиться, так что!… но Олежа дальше не слушал. точнее, не слышал. в ушах зазвенело, от страха заложило уши. что значит «прогнозы не очень»? – я умру? — очень напуганно, дрожащим голосом спрашивал Олежа, всё также надеясь на отрицательный ответ. и не зря: – нет, конечно нет, Олежа… — успокаивала его Оля, — просто…много осложнений, которые могут приносить проблемы, — она старалась говорить аккуратно, подбирать слова. — но мы будем рядом, так что не переживай! у Олежи потекла слеза. лучше бы его ждала смерть, а не стать калекой и обузой. – Олеж… — Оля осторожно обняла брата, стараясь не причинить ему боль, — всё будет хорошо, мы же рядом, — пурпурная села, взяв брата за руку. и они сидели в тишине. тишине, которую нарушали лишь тиканье часов и тихие всхлипы Олежи, который никак не мог успокоиться и смириться с тем, что его ждёт. он действительно думал о том, что лучше умереть, но тут же отбрасывал эти мысли: не может же он оставить Диму одного с Олей, иначе они друг друга перегрызут. наступил следующий день. Дима как всегда зашёл в палату к Олеже с прекрасным, солнечным настроением, но как только увидел поникшего Олежу, тут же насторожился. он догадывался, что случилось: Оля всё же не смогла сохранить тайну. – ты знал? — как отрезал спросил Олежа. – знал что? — настороженно спрашивает Дима. – ты знаешь, о чём я, Дим. Дима молчит пару секунд. садится рядом с Олежей и смотрит ему прямо в глаза: пустые, голубые глаза. – знал. – почему ты не сказал? – а то ты не знаешь! ты вон, весь поникший сидишь, потому что Оля тебе рассказала, да? я просто не хотел, чтобы тебе ещё хуже стало! Олежа молчит. он готов снова расплакаться. – прости, — виновато опускает голову Дима. — занесло. – нет, — Олежа тоже опускает голову, — ты извини, ты ведь хотел как лучше… у Олежи снова начинают бежать слёзы. Дима двигается к Олеже, кладёт ему руку на плечо и смотрит в глаза: теперь уже не такие пустые, ибо наполнены слезами, стеклянные и голубые, как июльское небо. Дима, недолго думая, осторожно обнимает Олежу, стараясь ничего ему там не доломать и хуже не сделать. – представь, что я тебя обнял, — сквозь слёзы и всхлипы сказал Олежа, — а то я не могу. – гениально, Олеж, очень гениально.***
наступил октябрь. Олежа пошёл на поправку: осложнений стало меньше, кости срослись, но всё-таки опасения врачей оказались правдой – Олеже придётся какое-то время провести в инвалидной коляске, но он надеялся, что не будет навсегда к ней прикованным. родители Олежи решили сделать сыну подарок в виде квартиры. небольшая, но с ремонтом. на первом этаже, даже подсуетились и поставили пандус в подъезде. у Олежи как раз скоро день рождения, да и с выпуском они его толком не поздравили, а тут ещё и выписка! такой подарок был как раз кстати. когда он рассказал об этом Диме, он был, мягко говоря, шокирован, как и сам Олежа.. . .
сегодня Олежу выписывают. больница предоставила инвалидную коляску, его пересадили и отправили в долгий путь с рецептом таблеток. Дима забрал Олежу, везде его катал. сам Олежа не знал, рад он на самом деле или нет. с одной стороны - больше никакого гипса, наконец он не прикован к койке и может большую часть дел делать сам, но всё равно без Димы или Оли ему не обойтись. они с Олей иногда менялись, когда Диме нужно было на учёбу или ещё куда, иногда даже мама сидела с Олежей. он был им всем безумно благодарен и не скрывал этого, и все трое как один твердили, мол, нам не трудно и это меньшее, что они могут сделать.пн., 26 окт. чат с «Та пурпурная»:
от: Дима
слушай а ты не знаешь, какие Олежа там шоколадки, цветы любит?
от: та пурпурная Если думаешь, что подарить ему на др, то выбирай что угодно, ему всё нравится. От тебя тем более.от: Дима
че это значит?
дальнейшего ответа не последовало. Дима вздохнул, стоя посреди магазина. до дня рождения Олежи оставалось несколько дней, и Дима терялся в выборе - что ему подарить, чтобы ему понравилось. он думал о том, что написала Оля. что она хотела этим сказать - он понять не мог. что Олежа его ценит и ему главное внимание? к этому варианту Дима склонялся больше, потому что на Олежу это было в целом похоже. – вам помочь? — взявшаяся из неоткуда консультантка заставила Диму вздрогнуть. – а…да я другу подарок выбираю, — замялся Дима. – вы не знаете, что он любит? Дима подумал. Олежа ведь ему говорил, что ему что-то нравится, вспоминал слова Оли, когда она покупала что-то, что её брату нравится. хлебная жаба та, но это как-то мало для подарка…вдруг он увидел какой-то диетический шоколад, и ему пришло озарение: он посчитал, что это будет просто идеальным подарком. недолго думая, он взял её, рассмотрел и решил взять. – спасибо! — бросил он на прощание консультантке.. . .
уже сегодня день рождения Олежи, который они решили праздновать в ресторане. Дима купил самые красивые цветы, которые смог найти. привезла именинника Оля - Дима попросил. сам Дима сидел за столом в неловком молчании, иногда переглядываясь с мамой и папой Олежи и Оли - они выглядели сурово, несмотря на то, что недавно были готовы принять Диму в их семью. видимо, их смутило, что, казалось бы, лучший друг Олежи покупает ему цветы. он понимал, что это немного странно, но ничего лучше он придумать не смог. – а вот и мы! — радостно воскликнула Оля, подходя к столу, где уже все кроме брата с сестрой собрались. – привет, — Дима поднялся с места, чтобы встретить Олежу. и Олю, конечно. – привет, — не менее радостно поздоровался Олежа с Димой. и с остальными, конечно. Дима протянул ему цветы и шоколадку, что заставило Олежу ещё шире улыбнуться. день рождения проходил хорошо: никто не ссорился, все мирно общались. Олежа с Димой сидели, почти соприкасаясь плечами. отец Олежи, Михаил, за ними наблюдал. будто высматривал, можно ли начать беспокоиться. – ну, — начал Михаил, — Дима, не устал от нашего Лёш… Олежи? – что? — непонимающе посмотрел на отца Олежа. – эм…нет, — Дима посмотрел сначала на Михаила, затем на Олежу. – а почему он должен… – понятно, — перебил сына отец, — вы такие разные. Михаил сверлил Диму взглядом. будто намекал, что он Олеже не пара, но у самого Димы и мыслей таких не было. – пап, — окликнула отца Оля, — не надо. Михаил замолкает. в ход пошла Аполлинария, мама Олежи. – он у нас хороший, правда? — улыбнулась мать. – ну мам, — смущался Олежа, — хватит. – это правда! — радостно воскликнул Дима, но заметив смущённое лицо Олежи, сразу прокашлялся. Аполлинария улыбнулась Диме, как бы показывая, что она ему всегда рада, в отличие от Михаила. начался шум. мама с отцом обменивались колкими, пассивно-агрессивными фразами и суровыми взглядами. всё это напрягало Олежу, ведь он не хотел, чтобы в его день рождения все как обычно перессорились. Дима всеми силами пытался успокаивать Олежу без слов - смотрел, улыбался ему, помогал что-то достать со стола. это ему действительно помогало - напряжение уходило. как вдруг он услышал от отца сквозь весь этот шум слова, которые застали его врасплох: – может, если бы ты меньше на него давила, ничего бы не было, — обратился он к Аполлинарии. весь стол замолчал. Олежа непонимающе посмотрел сначалана Диму, затем на отца, затем на мать. – что? — переспросил Олежа, надеясь, что ему послышалось. но ответа не последовало. мать с отцом лишь с грустным видом ковырялись в своих тарелках. – мам? — Олежа как смог наклонился к Аполлинарии, чтобы разглядеть её лицо, — что это значит? никто не ответил Олеже. мать с отцом обменялись грустными и недовольными, мол, «это ты виноват/а», взглядами. Олежа недовольно сел обратно, больше он не смотрел ни на кого из членов семьи, только иногда на Диму. вечер был испорчен. принесли торт. Олежа задул свечи, все поели, посидели ещё немного и разошлись. Дима с Олежей ехали домой. точнее, ехал Олежа, а Дима его вёз, так как до квартиры Олегсея тут недалеко. – как ты думаешь, что папа имел в виду? — тихо спросил Олежа. – что именно? – то, что если бы на меня не давили, этого бы не случилось. Дима помолчал, подумал, что сказать. – ты ж понимаешь, что дело не в них? ну, они не виноваты в том, что случилось. – я знаю, — вздыхает Олежа, — но мы не можем быть уверены, пока ко мне память не вернётся, если вернётся вообще. – Олеж, — Дима остановился, встал перед Душновым и присел на корточки, — обязательно вернётся. да и ты сам ж сказал, что не прыгнул бы сам, да? – да, но… – вот! не переживай ты так, — Дима похлопал Олежу по плечу. – кто знает, о чём я думал в тот момент? повисла тишина. слова Олежи сели в голове Димы: а ведь и правда, бог знает, что в его голове могло происходить. – ты этого не делал, — успокаивал Дима. Олежа вздыхает. ему хотелось верить, что это действительно так. – поехали домой, — Дима встал и вернулся к месту, начиная везти Олежу, — о, а знаешь че? – что? – мы буквально выражение «пошло-поехало», понял? — посмеялся Дима. Олежа тоже начал смеяться. вот Дима додумался, конечно. свет в квартире загорелся. Дима с Олежей зашли, первый разулся, и вот тут он точно заметил, насколько поникший был Олежа. – ты чего? — Дима присел, чтобы помочь другу разуться и снять куртку. – а то ты не знаешь, — отвернулся Олежа. – так, — Дима, сняв с Олежи обувь, встал перед собеседником, — значит вот что мы сделаем: завтра, после моих пар, сходим куда-нибудь вдвоём, может, с Олей, если ты хочешь, куда ты захочешь и поедим чего твоя душа желает. согласен? Олежа посмотрел на Диму, затем опустил голову и посмотрел на свои руки. он вздохнул и улыбнулся. – хорошо, — сдался Олежа, — сходим вдвоём. – супер! — обрадовался Дима, — а сейчас спать. Дима помог Олеже лечь на кровать, сам он ложился на диван. утром Димы уже не было - уехал в институт, оставив Олеже завтрак у кровати и записку. возле квартиры Олежи, у подъезда, Дима неожиданно встретил Олю. – че ты тут делаешь? — Дима старался не звучать грубо. – я к Олеже пришла, я думала ты с ним, а никто не открывает, — напуганно говорила Оля, а Дима еле сдерживал смех. – как, по-твоему, он тебе откроет? — посмеялся Дима, — могла бы мне или ему написать сначала, что придёшь. – а что такое? я вам мешаю? — ехидно улыбнулась Оля, будто на что-то намекая. – вообще-то да, — фыркнул Дима, — у нас были планы, и я его спрашивал, хочет ли он тебя позвать, и он сказал, что нет. — хвастался Побрацкий, будто он выиграл лотерею, а Оля - нет. – я просто хотела ему занести продуктов, — Оля подняла авоську в руке, в которой были некоторые продукты, которые недавно у Олежи дома закончились. — я потом сразу уйду. – ладно, — Дима закатывает глаза. он открывает дверь подъезда и держит её, чтобы Оля прошла первой. та кивнула и зашла, а за ней и Дима. он открыл входную дверь, и его как всегда встретил звук всяких документалок, которые Олежа постоянно смотрит. – Олеж, я пришёл! — осведомляет Дима. ответа не последовало. внутри Димы что-то неприятно сжалось. сразу скрутило желудок, страх за Олежу был всегда сильнее самого Димы. он прошёл в квартиру, заглянул в комнату, где, предположительно, сидел Олежа. тот просто спал: с включенным ноутбуком, который Дима всегда оставлял рядом с Олежей, чтобы ему не было тухло, когда сожителя нет дома и пустой тарелкой, в которой Дима оставил Олеже завтрак. – он такой милый, когда спит, — заметила Оля. – ага, — отстранённо ответил Дима, с улыбкой засмотревшись на Олежу. но он тут же очнулся, когда Оля толкнула его локтем в плечо, понимающе улыбаясь. – ты же в курсе, что вы палитесь? — сказала Оля, направляясь на кухню, чтобы разложить продукты. – че? в смысле? – а ты не видел, как вчера родители на тебя с Олежей смотрели? – ну, видел, — мялся Дима. – всем известно, что вы с Олежей- – да ниче мы с Олежей не…ничего у нас нет! – ну да, — улыбается Оля. повисла тишина. Оля разложила продукты и, положив авоську, в которой всё это добро принесла себе в карман, ушла, оставив Диму наедине с мыслями. и спящим Олежей. – Дима, ты тут? — раздалось из спальни. Дима тут же опешил. он забежал в комнату, и, убедившись, что на вид с Олежей всё хорошо, выдохнул. – я слышал Олю, — Олежа поднимается на локтях, — она приходила? – да, продукты принесла, — Дима садится рядом с Олежей на кровать, — ну че, готов к приключениям? Олежа кивнул, и весь следующий день они провели вдвоём: ходили в кино, потом по магазинам в торговом центре, везде где можно прошли, точнее, прошёл Дима, а Олежа проехал, затем в продуктовый, потому что оба пришли к выводу, что будет очень классно купить ингредиенты и приготовить пиццу вместе. весь этот день Дима никак не мог перестать думать о словах Оли. о том, что они, якобы, «палятся». а что палятся-то? возможно, Дима просто не хотел понимать. – слушай, Дим, — Олежа держал в руках кусочек пиццы, никак не решаясь съесть, — я тут подумал… Диму тут же сковало: вдруг Оля и ему наговорила этого бреда, и теперь он не захочет общаться с Димой? – да? — неуверенно спросил Дима, надеясь на лучшее. – может, будешь жить со мной? — Олежа посмотрел на Диму исподлобья, — ну, просто, я подумал, тебе за общагу дорого платить, да и до института минут десять ходьбы, — пояснял Олежа. — да и вместе будет удобнее, как "Бостонский брак", знаешь? Диме было уже трудно его слушать: он был не столько напуган, сколько счастлив. странно, он бы не подумал, что будет так рад жить с Олежей. видимо, он скучал по временам, когда они были соседями. – да, конечно! я буду только рад! — без раздумий согласился Дима, не в силах скрывать своё счастье. Олежа улыбнулся: он тоже не мог сдержать радости. в свою последнюю ночь в общаге Дима не мог уснуть: был слишком рад. он, конечно, полностью доверял Олеже и каждому его слову, но решил всё же загуглить, что такое этот его "Бостонский брак". Дима на следующий день приехал со своими вещами. они ужились быстро и легко, кто бы сомневался. в один день, когда Дима что-то готовил на кухне, а Олежа сидел в коляске рядом, Дима что-то чуть не уронил и обжёгся сковородкой. "аккуратность - второе имя" - матерился про себя Дима, но и наружу вышли некоторые слова. – осторожно! — закричал Олежа, выскочив из коляски, чтобы потянуться к Диме. он не сразу понял, что случилось. – да всё норм, — шипел Дима, — стой… – да какое нормально, Дима?! – Олежа! – что?! внезапно Олежа понимает: он стоит на ногах. взял и встал! просто так! – какого хрена, Олеж?! — воскликнул Дима, подбежав к соседу и подхватив его, чтобы тот не упал. – вот действительно…какого хрена? – это же…да это…как? ты, блин, — Дима не знал, какие подобрать слова, — да это же ахуй полнейший! пиздец, надо к врачу сходить будет, и… – Дима! — Олежа выводит Диму из мыслей, упав ему в руки, крепко обнимая. он положил голову ему на плечо, полностью опираясь на него. Дима обнял его в ответ. они простояли так пару минут, прежде чем Олежа не зашипел от боли: ноги больше не держат. Дима посадил Олежу обратно в коляску. – нормально всё? — обеспокоено спросил Дима. – да, — хриплым голосом ответил Олежа. они посмотрели друг на друга - оба счастливы, будто выиграли дом на Бали и миллион долларов.. . .
после того дня, когда Олежа смог впервые встать на ноги, прошло несколько недель. ходили к врачу, который был очень удивлен, и сказал, что это чудо. Оля с Димой смогли найти общий язык и поладить, что очень радовало Олежу. их сплотило общее дело - научить Олежу ходить. и у них получалось неплохо работать в команде, хоть Дима и не хочет признавать. есть ещё кое-что, в чем Дима не хочет признаваться - он осознал свои чувства к Олеже. точнее, ему помогла Оля. он давно догадывался сам, но Оля ему действительно помогла. – всё получится! давай! — поддерживала Оля. – ребята, я не уверен, что… — опасался Олежа. – давай, Олеж, ты сможешь! — подбадривал Дима. у Олежи уже получалось пару раз ходить, но каждый раз это заканчивалось адскими болями в ногах. каждый раз было страшно, что одно неверное движение - и он потеряет возможность ходить навсегда. Олежа сделал шаг, второй, третий, хватается за запястья Димы. Дима отходит на пару шагов назад, заставляя Олежу его отпустить и пройти ещё пару шагов. и о чудо, у него получается! сегодня даже не болят ноги. – лучший! я же говорил, получится! — Дима подхватил Олежу, а Оля поставила сзади коляску, чтобы Олежа мог сесть. — успех! шесть шагов за сегодня! – ты огромный молодец, — Оля потрепала волосы брата, — видать, скоро бегать начнёшь. – это вряд ли, — пытался отдышаться Олежа. Дима смотрел на него с гордой, счастливой улыбкой. – завтра последний раз к врачу идём, — осведомляет Дима, — мне на прошлом приёме сказали, что Олежа на костыли перейдет. – это же отлично! — обрадовалась Оля, — ты завтра пойдешь с ним? — Оля улыбнулась, словно на что-то намекая. – а… — Дима не понял, на что она намекает, — у меня завтра пары во время приёма, придётся тебе. Олежа и Оля синхронно вздыхают. Олежа - потому, что Оле, наверняка, будет трудно помогать Олеже, а Оля - потому, что Дима такой тугодум. – ладно, — пожимает плечами Оля, — мы справимся, да, братишка? — пурпурная наклоняется к Олеже сзади, положив руки ему на плечи. – ага, — кивает Олежа.. . .
телефон Димы разрывался от сообщений и звонков от Оли. он, только выйдя с пары, перезвонил ей, надеясь, что ничего плохого не случилось. – у меня пара была, че случилось? – Дима! — раздался недовольный крик Оли из динамика, — где таблетки Олежи?! я битый час найти не могу, Олеже плохо стало, пришлось скорую вызывать! у Димы внутри всё сжалось. он вспомнил, что таблетки остались в его сумке, с которой он сейчас в институте. – ой бля-ять, — болезненно произнёс Дима, — что с Олежей? живой? – живой, — выдохнула Оля, — скажи спасибо, что мне Олежу жалко, так бы я тебя на шашлык пустила. – спасибо, — саркастично ответил Дима. страх за Олежу немного отпустил, но всё равно что-то внутри не давало покоя, — вы в больнице? я ща приеду. – да, как раз скоро Олежу на костыли ставить будут. ждём. Дима тут же подорвался, побежал на автобус до больницы, залетел туда с двух ног и сразу увидел Олежу с Олей: Олежа на костылях, Оля придерживает его сзади. – Дима! — радостно поприветствовал его Олежа. – сказали ходить так, пока не сможет полноценно ходить. — кряхтя сказала Оля. Дима, на пару с Олей, помогали Олеже дойти до квартиры. самым трудным препятствием была лестница - «финальный босс» - как её обозвал Дима. – дошли, — вздохнула Оля. – я считаю, надо отпраздновать этот день, — Дима посадил Олежу на какой-то стульчик, который он сам поставил когда-то давно и забыл убрать, помог ему разуться и встать. — у нас вроде оставался торт. – а откуда у вас торт? — Оля подняла одну бровь. – бабушка испекла, — вздыхает Олежа. – давайте к столу! — Дима пробежал на кухню, а Оля страховала Олежу, чтобы тот дошёл без происшествий. чайник был поставлен, торт на столе, вся троица у стола. сидят и молчат. Олежа иногда переглядывается с Олей и Димой по очереди, затем смотрит на свои ноги. прям сверлит взглядом, будто если будет на них смотреть очень долго, то что-то изменится. чайник вскипел. Дима встал, разлил всем чай, Оля разрезала торт. Олеже что-либо сделать не давали. Дима начал рассказывать про всё на свете - как в институте дела, что все строят теории вокруг Олежи, что самая распространенная — «Олежа продал душу сатане, чтобы выжить» — и кто-то даже говорит, что он в жертву кого-то другого отдал. – Олежа-то кто такой сатана не знает, — шутит Оля, — какое там жертвоприношение? вечно мистику везде пытаются найти. – вот-вот! — сказал Дима с набитым тортом ртом. – я уже ни во что не верю, — вздыхает Олегсей, ковыряясь в своей тарелке. – Олеж, — Дима хлопает друга по плечу, — да не парься ты так, ты че, думаешь, что реально мог кого-то в жертву принести? – нет, но- – вот и всё, Олеж! не думай о плохом, ты жив и это главное. – Дима прав, — соглашается Оля, — не переживай. Олежа только вздыхает и решает смириться. – о, а хотите шутку про альцгеймер? — улыбается Дима, пытаясь разрядить обстановку. Олежа с Олей обмениваются непонимающими взглядами. – допустим, — настороженно отвечает Олежа. Дима, пытаясь не заржать как конь со своей же шутки, закрывает рот кулаком, но успокаивается. – о, а хотите шутку про альцгеймер? — и Дима не сдерживается, начав смеяться, как сумасшедший. Олежа подхватил этот смех, поняв шутку, и тоже начал смеяться. – больные, — сказала Оля перед тем, как тоже заразиться смехом и начать смеяться. они посидели ещё немного. затем Оля ушла домой, и Дима с Олежей остались одни. Оля уже давно подначивала Диму рассказать Олеже о своих чувствах, но он так и не решался. боялся неловкости, если вдруг Олежа не будет чувствовать того же самого, хотя Оля всегда убеждала Диму в обратном. недавно Дима поймал себя на мысли, что любит Олежу больше жизни. но сказать об этом вслух, тем более, самому Олеже, было для него труднее, чем что-либо. – Олеж, — неуверенно начал Дима. – да? Диме теперь непривычно: раньше Олежа был ему по таз, потому что был в инвалидной коляске, а сейчас даже на костылях, сгорбившись ( Дима слышал ворчание Олежи, даже когда он молчал, что в такой позе очень вредно постоянно находиться ), он был выше него. Дима тёр руки, опустив голову, старался избегать зрительного контакта. – я это, поговорить хотел. – что-то случилось? — в глазах Олежи загорелась тревога. Дима долго думал, что сказать. они пересели в спальню, сидели друг напротив друга и иногда переглядывались. – очень интересный разговор, — Олежа шутливо подтолкнул Диму к разговору. Дима поджимает губы. смотрит на Олежу, как щенок. – ты мне нравишься, — резко и громко выдаёт Дима. он смотрит на Олежу, ожидая какой угодно реакции, готовился к худшему, но вместо этого увидел только теплую улыбку. – правда? — спрашивает Олежа. Дима совсем немного краснеет, и только кивает. – как ты думаешь, почему я предложил тебе переехать ко мне? — Олежа двигается, наклоняясь к лицу Димы. Дима замолкает. вдруг пришло озарение: всё это время они намекали друг другу, только вот Олежа - намеренно, а Дима - случайно. только второй приоткрывает рот, как тут же оказывается в объятьях Душнова, который всегда клал голову ему на плечо, когда обнимал. Душнов, которого он даже не замечал год назад. Душнов, на которого он, скорее всего, обратил внимание только после этого несчастного случая, если бы всё сложилось иначе. Душнов, родители которого убьют Диму, если узнают, что он ему не просто очень близкий и хороший друг. Душнов, которого он очень сильно любит.эпилог, который я посвящаю моей любимой Ёмичке,
с которой мы вместе это всё придумали.
Дима уговорил Олежу посмотреть с ним один сериал. выбора у Олежи особо не было, поэтому он согласился. они за день посмотрели первый сезон, что Дима называл однозначным успехом. на следующий день - второй, сидели и смотрели третью серию. – мы как Майк с Уиллом, — Дима говорил так каждый раз на совместные сцены с ними. – да-да, — каждый раз улыбался Олежа. второй сезон позади, теперь третий. половина уже посмотрена. – не, чёт мы не как Майк с Уиллом, — переобулся Дима, — Майк вонючка, я б тебя ни на кого не променял бы. Олежа положил голову на плечо Димы, улыбаясь. – даже на кого-то очевидно лучше меня? – чувак, — Дима осторожно мотает головой, чтобы не задеть и не спугнуть Олежу, — лучше тебя для меня нет никого. Олежа трётся о плечо Димы, усаживаясь поудобнее.теперь точно всё хорошо.
