Розовый секрет

«Может, тебя интересует не Джулиан, а то, что я не достанусь тебе?». Тиффани не могла выбросить из головы слова Райли, высеченные из дерзкой самоуверенности. Перед глазами встаёт облик ухмыляющейся девушки, закусывающей нижнюю губу, и в ней начинает эманировать дикое раздражение. И вместе с тем внизу живота появляется какой-то тугой комок, посылающий вибрацию между ног. Романо крепко зажмуривает глаза, сжимая напряжённые бёдра. Даже сквозь тьму закрытых век прорывается лицо Пирс и её чёртовых пухлых губ, которые она хищно прикусывает. Совершенно непривычное выражение лица для чинной мышки, которой она была в шестнадцать лет. И ей, к сожалению, идёт эта гримаса. Тиффани фыркает и встаёт со стула, нервно шагая по гостевой комнате. Она убеждает себя, что странная реакция на браваду Райли была вызвана из-за глубокого возмущения. Никто не смеет идти против неё — Тиффани Романо, имеющей богатства, влияние и августейшее очарование. Это Тиффани уверенно шагала по чужим головам, позволяя соперникам довольствоваться её торжествующей ухмылкой; никто не имел право усомниться в этом и даже попытаться оспорить её авторитет. Особенно Райли Пирс — блеклая тень мятженой и популярной Лили Фэрчайлд, которая обеспечила ей место среди сливок общества с помощью своих связей. Тиффани думает, что никто бы в здравом уме не обратил внимание на тихоню, и даже её кукольное лицо не стало бы пропуском в компанию высокопоставленных личностей. Романо тут же протестует: нет, у Райли не кукольное лицо. У неё самая заурядная внешность. Но мужчины лишены утончённого вкуса, поэтому непритязательно возводили её в ранг редкостных красавиц. Она была такой же, как и все, просто вокруг было полно глупцов, цепляющихся за её простоту. Блондинка снова видит её искушающе самодовольный лик. Тиффани морщится и вертит головой. Это дьявольское наваждение преследует её только потому, что Райли унизила её. Тиффани вспомнила, что о ней и Лили ходили какое-то время дурные слухи. Фэрчайлд не знала границ со своей подругой и упорно притягивала к себе внимание публики, и однажды в их тесную компанию просочилась тихая сплетня о том, что между ней и Райли слишком тесная дружба. Райли «розовая» — это отличная новость для прессы и для семейки Фэрчайлд, которая абсурдно опекает эту девицу. Весь её статус рассыпется в прах из-за этого громкого скандала. Тиффани изображает гримасу отвращения при мысли о двух целующихся девушках. И кто придумал называть их «розовыми», оскорбив её любимый цвет? Райли не розовая, а больная. Она извращенка, которая наверняка будет счастлива зажать в углу абсолютно любую девицу. Тиффани почему-то злит эта мысль. И рисовать её вместе с Лили совершенно не получается — воображение мгновенно зачёркивает их совместные портреты ядовито алыми крестиками. Наверное, это было слишком отвратительно для неё, чтобы порочить свои фантазии. Райли и её тёмные увлечения — просто грязь, в которой она должна утонуть. Романо лукаво улыбнулась самой себе. В её голове созрел идеальный план, который испортит репутацию этой выскочки.

***

Тиффани не составило труда установить свой телефон в незаметное место; комната Лили была захламлена вычурным убранством, и коралловый чехол идеально сливался с обоями, изрисованными пастельными розами, и музыкальной шкатулкой в форме раковины. Осталось подставить Пирс, включив свои лучшие лицедейские приёмы невинной жертвы, и наслаждаться представлением с высоко поднятой головой. Райли сейчас слишком занята болтовнёй с остальными гостями. Времени достаточно. Но это почему-то ужасно раздражает. Тиффани наверняка просто хочется поскорее закончить этот спектакль, уронив занавес-гильотину на шею сопернице. Романо включает камеру, когда слышит приближающиеся шаги. Райли заходит по плану в комнату, но Тиффани по неизвестной причине ощутила волнение. Не понимая природу своей нервозности, она с усилием выровняла своё лицо, встретив Пирс холодной и бритвенной ухмылкой. — Что ты здесь делаешь? — девушка с рыжими волосами справляется с растерянностью и недоверчиво хмурит брови. Тиффани смерила её презрительным взглядом. Она часто задумывалась, специально ли Пирс перекрасила волосы, чтобы подражать Лили? Или так она хранила память о ней? От этих мыслей стало тошно. Лили и Райли. Их было слишком много. Фэрчайлд больше нет и, несмотря на их деловое приятельство, Романо стало спокойнее дышать без неё. — Пришла убедиться, что с тобой всё в порядке. Мне кажется, что ты всё ещё не отошла от аварии, кто-то должен следить за твоим состоянием, — елейным тоном пролепетала блондинка. — Ты опять за своё, Тиффани? — Райли закатила глаза. — Здесь же нет публики, воды или ямы, чтобы ты толкнула меня всем на потеху. Романо хмурится. Снова та самая дерзкая Пирс, как из её навязчивых фантасмагорий. Когда эта серая мышка успела выбраться из своего чахлого бутона? Когда она успела заставить Тиффани нервничать и гадать, сколько девушек она уже перебрала? Романо поджала губы и сделала шаг, возвышаясь над Райли. Гордо вздёрнутый подбородок иллюстрировал её чувство превосходства над ней. — Мы не договорили с тобой, Пирс. Райли чувствует угрозу, но отвечает достойно: расправляет плечи, бросает вызов взглядом и ухмыляется так, как это было сделано в прошлом разговоре о Джулиане. Ухмыляется чертовски соблазнительно. — Хочешь обсудить свою нездоровую одержимость мною? — она скрещивает руки на груди, создавая слишком видимую ложбинку в своём открытом платье. «Когда ты начала носить такие вещи, Пирс?», — задалась вопросом напряжённая Тиффани, мимолётно скользя взглядом по чужим изгибам. Раньше эта девчонка всегда выбирала что-нибудь в стиле «Дочки маминой подруги». Романо старалась сухо оценивать фигуры других девушек по двум причинам. Первая: это удел деформированных «розовых». Вторая: её тело всегда было и будет лучшим. Новый образ Райли сбил с толку. Тиффани не могла признать, что её соперница была ипостасью богини. Тогда… «Бред!», — крик в голове, состоящий из агонии, не дал развиться пугающим и тошнотворным мыслям. — Ты несёшь вздор обо мне, — взяв себя в руки, Тиффани натянула на себя ледяную маску. — А вот у тебя явно имеется интерес к моей персоне. — Ты хочешь так думать? — Райли скептично подняла бровь. И всё же их взгляды, встретившись, слабо смягчились, словно оценивая и анализируя. Тиффани ощутила жар на щеках. Она гадала: это страх перед будущей неизбежностью или глубокое отвращение? Её взгляд опустился на губы Райли. Тиффани пытается думать, скольких девушек она уже перецеловала и заразилась ли она чем-нибудь о них. В следующую секунду эти размышления кажутся абсурдными. Романо невольно примеряет на себя роль той, кого целуют, и ей становится больно от мысли, что её посчитают заражённой. От этих картин в ней почему-то рождается какая-то странная и дикая уязвимость, словно вскрывшийся гнойник. — Я всё знаю, Райли, — продолжает спокойно Тиффани. Говорить уверенно уже не получается. — Вижу, как ты пялишься на меня. Хотя у тебя, наверное, нездоровый интерес ко всем представительницам женского пола. Не зря о тебе и Лили ходили… интересные слухи. Райли едва заметно напрягается. Больше из-за самомнения Романо, потому что она не собиралась вестись на шарм первоклассной стервы — это бы стало позорным клеймом для неё. Тиффани не заслуживает её чувств. Её не заботило, что окружающие подумают о её ориентации. Лили, идущая наперекор правилам ради своих желаний, научила её жить. Будет неприятно и удручающе, но вечный смак свободы на устах станет наградой за никчёмные осуждения окружающих. В конце концов первые слухи появились именно из-за дружбы с Фэрчайлд, но все в компании смирились с этим. Все, кроме Тиффани. В подростковом периоде было лестно и даже злорадно думать, что она давится желчью из-за тайной ревности. Может быть, если бы у неё не был такой омерзительный характер, Райли позволила бы себе риск, подразумевающий отказ от подавления симпатии к ней. — В отличие от тебя я не страдаю неуверенностью в себе, поэтому могу трезво оценить женскую красоту, Романо. — Так ты считаешь меня красивой? — провокационно спросила блондинка. — А ты всё-таки не уверена в себе, раз спрашиваешь моё мнение? — Мне просто любопытно. Женская дружба едва ли существует; девушки вечно борются между собой за мужчин, завидуют друг другу и собирают сплетни за спиной. Если ты считаешь себя не такой, как другие, тогда ответь на мой вопрос. Райли раздражённо вздохнула. Она не понимала, что за игру ведёт Романо, но решила принять вызов. Её взгляд, скользящий по ней, невольно блеснул, но сказала она с бесстрастной нотой: — Ты красивая. И была бы ещё краше, если бы не твой ужасный характер. Романо чувствует тошнотворное тепло в груди. — А тебе нравится кто-то мягче, вроде Луны, верно? — Тиффани выдавила из себя едкую улыбку. Она не знала, почему данный вопрос сорвался с её губ. Это должно было стать частью плана, но Тиффани не смогла найти причину. У неё просто нарисовался перед глазами раздражающий образ Луны, беззастенчиво флиртующей с Райли, которая так же бесстыдно млела от её внимания. Тиффани думает, что ей всего лишь противно от их взаимодействий. Что может быть хуже розового тандема? Романо поздно ловит себя на мысли, что ей неприятно видеть Райли и в паре с любым мужчиной. «Это всего лишь соперничество. Пирс не заслуживает Джулиана или Ксавье, да кого угодно в этом мире», — убеждает себя Романо с мрачным чувством собственничества. — Для себя интересуешься? — Райли пытается парировать сарказмом, но выходит не так идеально, как ей хочется. Тиффани сделала шаг. Её решительность начала панически таять. Она коротко взглянула на свой телефон с включенной камерой, напомнив себе о своих планах. Ей кажется, что она уже подготовила почву, и теперь осталось совершить рывок. Она не понимает, дрожит она от неприятия или страха. Но пути назад нет. Ей прекрасно известно, что в мире нужно идти на ухищрения и даже против себя, чтобы достичь результата, который компенсирует прошлые страдания. Тиффани втянула раскалённый воздух и нервно выдохнула. — Может быть. Она заключает лицо Райли в свои ладони и резко, точно боясь передумать, притягивает его к своему, пытаясь пренебрегать отвращением. Но Романо обнаруживает, что внутри неё нет той яростной борьбы, которую она вырисовывала себе в кошмарах, когда её дыхание смешалось с Райли. Её губы не жжёт из-за отторжения, но в грудной клетке извивается инфернальный огонь. Пальцами она впивается в затылок обескураженной Пирс с намерением удержать её, воплотив свой план. Но правда заключалась в том, что её ватные ноги подкашиваются из-за головокружительной истомы. Вкушая губы Райли, Тиффани закрывает свой скрытый гештальт. Если она отпустит, то рухнет в пугающую бездну, где её заживо поглотит калейдоскоп противоречивых чувств. Ей было страшно оставаться наедине с собой. Наедине с неизведанной частью своей личности. Когда Райли сдаётся, позволяя своему запертому подростковому влечению прорвать титановые прутья, у Романо перехватывает дыхание. Пирс осторожно, будто спрашивая разрешение, приобнимает её стан. Тело блондинки изменнически податливо, как мартовский лёд под солнечными прикосновениями соперницы. Разочарование Тиффани в самой себе тлело, удушая смрадом гнили. Потому что это уже не было похоже на её подлую игру. Она заставляет себя очнуться от сладостно-прелой грёзы. Пользуясь инициативой Райли, Тиффани крепко сжимает лямки на её платье, широко распахивает глаза в подлинном протесте и слабо отстраняется, позволяя камере запечатлеть момент фальшивого принуждения. Получив желаемое, она с мазохизмом прижалась обратно к телу напротив, чтобы иллюзорное пламя между ними облизывало её порочную, — зараженную, — плоть на физическом уровне. Болезненно и сладко. Брезгливо и вожделенно. Скованно и откровенно. Тиффани чувствует, как падает, даже крепко держась за опору. Её привычный механизм гниёт до последней шестерёнки. Она тяжело дышит, отчаянно сжимая хрупкую фигуру Райли, будто добровольно испивая её токсин, обманчиво прячущейся за этикеткой амриты. Ей нужно срочно выбраться из этой разъедающей ловушки. Романо грубо отталкивает Райли. Дрожа, блондинка натянула леденящую улыбку. — Упс, ты опозорилась, Райли. Рыжеволосая болезненно упирается спиной в шкаф, морщась. Издевательский смешок у Тиффани выходит неуклюже, напоминая неловкий кашель. Истина быстро доходит до Райли, причиняя острый укол. Но Тиффани слишком часто ласкала её кнутом, позволив адаптироваться и не терять лицо во время ударов. Оружие против неё тоже было подобрано. Пирс отряхнулась и гордо выпрямилась. — Нет, Романо, это был твой провал. — С чего бы? — Тиффани, терзаемая нервозностью и злостью, скрестила руки на груди. — Если ты думала, что унизишь меня, раскрыв моё влечение к девушкам, то ты ошибаешься. Благодаря своим «особенностям» я хорошо распознаю, когда интерес взаимен. Могу сказать, что тебе тоже нравятся девушки, — Райли задержала на блондинке пронзительный взгляд, в котором уже запомнившиеся черти водили хороводы. — Или нравлюсь именно я. Она дарит ей очередную ухмылку, прикусывая с вызовом влажные губы. У Тиффани встаёт перед глазами картина их поцелуя, вызывающая покалывания в теле. Она почти шипит, проклиная этот момент, и твёрдо шагает к своему телефону, останавливая запись. Её руки дрожат в наркотическом исступлении. Тиффани хочется прочистить желудок от своего бессилия перед ухмылкой, которая не должна принадлежать серой мышке Райли. — Заткнись, — грубо пробормотала она. — Как думаешь, кому из нас поверят больше? — Романо повернулась к ней и показала с гордостью экран своего телефона с заставкой снятого материала. — Я отредактирую это видео и сделаю из него конфетку, только не факт, что тебе понравится её вкус. И я могу быть очень убедительной, знаешь ли. Вивьен будет недовольна, когда узнает, что любимая подруга её дочери, которой она с таким трудом подыскивает золотых женихов, развращает невинных дам. Райли морщится. На её долю свалилось слишком много проблем, и самой большой оказалась Тиффани Романо, как только она позволила своему сердцу потерять осторожность. Но её раздражение притупляется. Она читает Тиффани между строк: видит блеск в её глазах, слышит прерывистое дыхание, замечает дрогнувшую улыбку, в которой больше нет привычного бахвальства. Такой растерянной, собирающей осколки своей стервозной маски, она стала, когда Райли впервые подшутила над её одержимостью. Пирс торжественно ухмыльнулась. — Давай, попробуй, ведь ты уже далеко зашла со своими записками. Но мы обе знаем правду, Тиффани, и от неё тебе никуда не сбежать. Романо часто заморгала, а затем остервенело сжала кулаки. Она подошла почти вплотную к Райли, борясь с жаждой стереть ненавистную ухмылку с её лица. Но сцена с поцелуем, затмевающая взор на реальную панораму, вынудила её фыркнуть и лишь грубо толкнуть плечом рыжеволосую, прежде чем быстро выйти из её комнаты. — Дрянь! — цедит сквозь зубы Тиффани, проклиная каждое мгновение, в котором её сердце отбивает буйный ритм. Дрожащим пальцем она удаляет видео и рычит от безысходности. Райли Пирс — всего лишь больная розовая девчонка. И Тиффани Романо, поцеловавшая её, теперь тоже чертовски больна, к своему глубокому сожалению.