Calamity's Child

Воскресное утро. Часы показывают десять-пятнадцать. На диване Эдди Мансона сидит Стив. Если точнее: на диване Эдди Мансона сидит Стив, одетый в одни свободные боксеры и помятую явно со сна футболку, точит хлопья прямо из коробки и, медленно моргая, залипает в телек, по которому крутят рестлинг. Такого гнезда у него на голове Дастин не помнит со времен их самых ожесточенных схваток с тварями с той стороны. Самого Эдди нигде не видно. — Какого черта ты тут делаешь? — требовательно спрашивает Дастин, бросая рюкзак около двери. — И тебе доброе утро, — бормочет Стив. Он вываливает горсть шоколадных хлопьев прямо в рот, еще пару раз смаргивает, и наконец фокусирует взгляд на Дастине, как будто бы только сейчас как следует его разглядел. Дастин знает, что Стив совсем не ранняя пташка, еще с тех пор, когда они вместе ездили в школу. Он тогда делал Стиву быстрорастворимый кофе, а Стив вечно из-за этого ныл, но мама Дастина не пьет кофе, а он сам избегает его с тех пор, как узнал о его негативном влиянии на рост. А еще после того, как он однажды начал клевать носом и чуть не пропустил знак «стоп», у него обострился инстинкт самосохранения. Так что общая заторможенность Стива и его непрекрекращающиеся зевки Дастина не сильно удивляют. Но то, что Стив сидит на диване Эдди, еще и без штанов, ест еду Эдди и вообще выглядит так, будто хозяин тут он? Очень даже. — Я еще раз повторю: что ты тут забыл? Эдди об этом хотя бы знает? — Нет, я просто вломился к нему в дом, потому что мне хлопьев захотелось. Ты, придурок, сам как думаешь? В этот момент Дастин замечает на кофейном столике стеклянную трубку, лежащую рядом с потрепанной зажигалкой и стопкой кассет. Наверху стопки — альбом группы Chicago. Такая вещь никак не может принадлежать Эдди. Конечно, может быть, это кассета его дяди — но проще всего предположить, что ее принес сюда Стив, потому что захотел послушать, а Эдди по какой-то необъяснимой причине не выкинул в окно ни кассету, ни его самого. О, и еще: почерневший осадок на стенках трубки совсем не похож на табачный. Когда Стив ерзает на диване, до Дастина доносится резкий запах, въевшийся в изношенные подушки и одежду. — Вы тут вдвоем дурь курили что ли? — Полегче, Нэнси Рейган, — говорит Стив, и это, пожалуй, самая оскорбительная вещь, которую Дастин когда-либо слышал в свой адрес — а выбрать уж точно есть из чего. Внутри тут же поднимается гнев, но прежде чем он успевает открыть рот, чтобы выплеснуть его на Стива, в дальней стороне трейлера слышится грохот, а затем — приглушенные ругательства. Скрипит дверь, и из коридора, щурясь в утреннем свете, выныривает Эдди. Ну, хотя бы он в штанах. — Услышал мелодичный хендерсоновский голосок, — он зевает себе в плечо. — Ты чего забыл в этом районе, чувак? Тебя тут грабанут. — Утром воскресенья? — Зло не ждет удобного момента, — нараспев скандирует Эдди. Затем зевает еще раз. — Я где-то оставил свой учебник по биологии, подумал, может он в итоге каким-то образом оказался у тебя. Майк и Лукас его не видели, — Дастин всплескивает рукой в направлении дивана. — Почему у тебя в гостиной Стив? — Хлопья заветрились, кстати, — встревает тот, потряхивая поднятой коробкой. — Так на кой хер ты их тогда жрешь? Я же сказал, что приготовлю что-нибудь. — Успел проголодаться, пока ты дрых. — В следующий раз можешь просто разбудить. Стив фыркает так выразительно, как будто бы Эдди только что сказал что-то совершенно, невообразимо нелепое. Дастин переводит взгляд с одного на другого. — …в следующий раз? — уточняет он. Эдди издает звук, похожий одновременно на раздраженный смешок и на что-то другое. Ужасно странно видеть его таким: в пижамных штанах, с растрепанной после сна гривой, без колец. Он идет на кухню, подбирает со стола пачку сигарет, рассеянно вертит ее в ладони, пока вынимает кофейник из шкафчика, а затем засовывает сигарету между губами и начинает похлопывать себя по карманам. — Держи, — Стив смахивает зажигалку с кофейного столика и бросает Эдди. Тот ловит ее с удивительной сноровкой, благодарно хмыкает, поджигает сигарету и принимается за приготовление кофе. В пыльном воздухе туманом расползаются тонкие клубочки дыма. Наверное, поэтому все стены здесь покрыты легким слоем желтого никотинового налета. Мерзко, но какая-то диковинка определенно есть: мама Дастина не курит, а если бы и курила, то уж точно не внутри. В любом случае — он явно стал случайным свидетелем уже устаканившейся рутины. — Вот так вот, да? Вы без меня теперь тусуетесь, парни? — никто из них не отвечает, но он и без этого все понял. В животе закипает возмущение. — Да, так и есть. Что за хрень? — Ты злишься что ли? — Эдди открывает холодильник, достает пакет с молоком, задумчиво принюхивается. Морщится и откладывает в сторону. — Да я в бешенстве! Вы бы друг друга даже не знали, если бы не я, а теперь я вдруг внезапно оказываюсь не при делах, как… как будто я… — Чел, перестань, — Стив соскребает себя с дивана, все еще зажимая в руке коробку хлопьев. Проходит мимо Дастина на кухню, ставит ее на стол. — Без обид, просто иногда хочется, ну… понимаешь… — Чего, травки покурить? — огрызается Дастин. — Да я бы тоже мог! Если б давали! Он знает, что его обсмеют, едва слова вылетят у него изо рта. Но вместо этого (что даже хуже) лицо Стива принимает то самое выражение, с которым он обычно строит из себя няньку. — Нет. Даже думать не смей. Он оборачивается и предупреждающе тычет пальцем в Эдди. Тот вскидывает вверх руки. Хотя выглядит он при этом больше забавляющимся, чем испуганным. — Эй! И в мыслях не было толкать ребенку травку. — Толкать?! Ты бы меня еще и платить заставил? — Тебе и просто так не перепадет. Но через пару лет можешь еще разок попробовать. — А Стив тебе платит? Они обмениваются между собой раздражающими нечитаемыми взглядами. Эдди пожимает плечами и поворачивается обратно к холодильнику. — Со Стивом другая ситуация. Яичницу будете? — Может, лучше французские тосты? — с надеждой спрашивает Дастин. — Молоко сдохло, — Эдди протягивает пакет к носу Стива. Тот кривится: — Отврат. — Поэтому — яичница. Хендерсон? — Ладно, — вздыхает Дастин. — Спасибо. — Я твой душ займу ненадолго, — обращается Стив к Эдди. — И от шмоток бы не отказался, если ты не против. — Конечно, чувак, где что лежит — знаешь, — рассеянно откликается он, вытаскивая с нижней полки сковородку. Стив коротко похлопывает его по плечу, взъерошивает Дастину волосы, когда проходит мимо, и исчезает за дверью. Через несколько минут слышится шипение воды. Дастин садится за стол, кладет локти на слегка липкую поверхность и пристально смотрит Эдди в затылок, пока тот, затягиваясь сигаретой, возится за кухонной стойкой. До ушей доносятся неразборчивые отрывки песни, которую он еле слышно напевает себе под нос. Когда попытка разговорить Эдди с помощью прожигания его затылка взглядом с треском проваливается, Дастин подает голос: — Вот так оно теперь, м? Ты и Стив. Наслаждаетесь компанией друг друга. — И какому только мудрецу могла присниться настолько неведомая херня. — Не надо издеваться над Шекспиром, на вопрос отвечай. Эдди оглядывается из-за плеча. — Понял ты верно. Мы… иногда зависаем вместе, — ровным тоном произносит он. Что-то неясное, непроницаемое скользит в его бесстрастном выражении лица, и это здорово беспокоит. — То есть вы теперь, типа, друзья. Вы со Стивом. — Знаешь, Хендерсон, ты мне больше нравился, когда шарахался от меня. Дастин насмешливо хмыкает. — Не такой уж ты и страшный. На этот раз Эдди оборачивается с острой, но довольной ухмылкой. — Все относительно, как оказалось? — Ага, — более сдержанно отзывается Дастин. — Да, точно. В Хоукинсе водятся штуки пострашнее Эдди Мансона. Водились, по крайней мере. Дастин надеется, что теперь прошлое и в самом деле останется прошлым. Шум воды прекращается. Стив чем-то шуршит в ванной, открывает дверь и проходит по коридору к другой — эта, судя по всему, ведет в комнату Эдди. За ней слышно, как он копошится в вещах. Эдди выливает смесь из взбитых яиц в сковороду и достает со шкафчика три несочетающиеся между собой кружки. — Кофе? — Я из-за него не вырасту, — говорит Дастин. — Как хочешь. — Ладно-ладно. Да, кофе буду. А сахар есть? — Я по-твоему варвар какой-то? — Эдди наливает кофе в кружку с нарисованной на ней картой Айдахо, ставит перед Дастином вместе с сахарницей. — Прошу, ваше величество. — Спасибо. Дастин принимается зачерпывать сахар, а Эдди возвращается к плите, чтобы перемешать яйца. На вкус кофе все такой же отвратительный, но теперь он хотя бы убедился наверняка. Он цедит его, стараясь не сильно кривиться, пока Эдди готовит яичницу и поджаривает хлеб. То, как ловко он, оказывается, управляется с готовкой, не должно удивлять, хотя удивляет все равно. Как и Стив, в мире Дастина Эдди занимает странное, зыбкое место на самом его краю. Почти такое же, какое занимают взрослые. Хотя, полагает он, технически они оба и есть взрослые. Эдди окончил школу. Стив скоро сможет законно пить алкоголь. Не то чтобы он уже этого не делал, конечно, но в присутствии Дастина — обычно нет. Прокрутив в голове случившееся, он вдруг осознает, как много приличий, должно быть, Эдди и Стиву приходится соблюдать перед ним и остальными ребятами. И он не может определиться, трогает это его или обижает. Дастин до сих погружен в размышления, когда возвращается Стив. Он нацепил на себя черные джинсы Эдди и футболку с логотипом Megadeth, а с его волос капает вода — зрелище настолько специфическое, что Дастин тут же забывает все, о чем думал. — О господи. Стив, серьезно? — Либо это, чувак, либо я и дальше буду щеголять в трусах. Я все верну, если что, — говорит он Эдди, и тот небрежно отмахивается. — Да без проблем, чел, конечно. Я в любом случае в курсе, где ты ночи коротаешь. Почему-то ответ заставляет Стива рассмеяться. Дастин пристально наблюдает, как он наливает себе кофе и подходит к столу, чтобы сесть. — А с твоими штанами что случилось? Стив моргает. Делает медленный глоток. — Испачкались кое в чем, — наконец говорит он. Эдди, до сих пор стоящий около плиты, издает странный звук. Дастин вытаращивает глаза сначала на него, потом — на Стива. Но тот спокойно пьет кофе. И в подробности, похоже, вдаваться не собирается совсем. Дастин определенно что-то упускает. Он ненавидит это чувство.

***

— Раз ты подружился с Эдди, значит, наконец-то присоединишься к нам в ДнД? — спрашивает Дастин, когда позже Стив подвозит его до дома. Его велик торчит из багажника машины, по радио тихо играет «Alive and Kicking». На кассете, которая играла, когда он садился, гитары визжали вперемешку с бешеным барабанным ритмом — Стив в жизни бы такое слушать не стал. Он вынул ее без каких-либо комментариев, поэтому в поездке их теперь сопровождают Simple Minds. Дастин не может однозначно сказать, что хуже. — Чего? — Стив хмурит брови. — Нет! Иисусе… я тебе вроде уже миллион раз сказал, что не хочу иметь никакого отношения к вашему задротскому кружку. У него такое же слегка возмущенное выражение лица, как и всякий раз, когда Дастин предлагает ему сыграть. Досадно. С другой стороны, вид Стива — неуложенные волосы, безвольно повисшие вокруг лица, потертые гранжевые шмотки Эдди — приобрел хотя бы какой-то элемент нормальности. — Точно? Потому что еще ты когда-то говорил, что лучше будешь есть стекло, чем общаться с фриком Эдди Мансоном, но вот мы здесь. — Так, во-первых, я по-другому выражался. А во-вторых… — Стив умолкает. Затем пожимает плечами, не отводя взгляда от дороги: — Это было до того, как мы вместе надрали монстрам зад. Эдди классный. Дастин расплывается в самодовольной ухмылке. — А я говорил. — Да-да, Хендерсон, по головке себя погладить не забудь.

***

Учебник он так и не находит. Зато выясняет, что никто, кроме Макс, — и то только потому, что она живет буквально через дорогу от Мансонов — не знал о том, что Эдди и Стив теперь тусуются друг с другом. И, что бесит еще больше, все плевать хотели. — Ну, они ведь уже оба, типа, выпустились, — веско заключает Лукас. — Может, им хочется проводить больше времени с людьми своего возраста? — Как будто после выпуска они перестали быть недоразвитыми придурками что в умственном плане, что в эмоциональном, — шипит Дастин. Да и дело-то вообще не в этом! — Я другого не понимаю. Почему я не знал о том, что они стали вместе зависать? — Наверное, потому, что ты не центр вселенной, — высказывает Макс свое предположение. — Как грубо. Майк, глубоко вздохнув, трясет кассетами. — Слушайте, может уже просто выберем фильм и пойдем? Оди должна прийти как раз к нашему возвращению, и… — О, а как дела у Оди, кстати? — невинным тоном спрашивает Макс. Майк — и внезапно Уилл — бросают на нее грозные взгляды. — Так, ладно, — более сдержанно продолжает Майк. — «Лабиринт» или «Легенда»? — Еще можем взять «Бесконечную историю», — в глазах Лукаса плещется ехидная смешинка. Только этого не хватало. — Да причем здесь… — Обернись, взгляни, что ты видишь ты-ы-ы, — заводит Макс, крепко прижав ладони к груди. — В ее лице — отражение мечты-ы-ы… Она смеется, когда Дастин сверлит ее взглядом, лукаво переглядывается с Лукасом. Приятно видеть ее улыбающейся. Еще приятнее было бы, будь это не за его счет. — А у Сьюзи как дела? — Все отлично, — гордо отвечает ей Дастин. — Голосую за «Легенду». — Скукотища, — отзывается Макс. — Я за Дэвида Боуи. Майк снова тяжело вздыхает. — Здесь по вторникам акция, так что давайте возьмем обе и пойдем уже? — предлагает он, и после получения всеобщего ворчливого согласия они подходят к стойке. Сегодня на смене Робин — без Стива, а это значит, что она упорно игнорирует их с момента, как они переступили порог видеопроката. Майк кладет кассеты на прилавок и пару раз стучит по настольному звонку, но она даже не отрывается от журнала, лежащего у нее на коленях. — Эй, ты вообще работаешь или… Робин поднимает голову, мило улыбаясь: — Если в отношении к обслуживающему персоналу ты берешь пример со своего отца, готовься к тому, что до конца жизни в каждом ресторане, который ты посетишь, официант будет плевать тебе в блюдо. Дастин невольно поеживается: Робин реально его пугает. Но Майк в ответ просто закатывает глаза: — Так работаешь или нет? — Работаю, — она с обиженным видом откладывает журнал и встает, отпинывая в сторону кресло на колесиках. — Две в честь Двойного вторника, правильно понимаю? — Ага. Пожалуйста, — Майк протягивает через прилавок мамину скидочную карту. Робин со скепсисом смотрит на него, но молча берет карточку и помятые купюры, которые он достал из кармана. — Возврат до пятницы. Перемотай их на начало, прежде чем сдать, иначе я возьму мясницкий нож, проберусь к тебе домой по канализации и засяду под твоей кроватью. — Кит знает, что ты так разговариваешь с покупателями? — спрашивает Дастин прежде, чем успевает как следует подумать. — Кит меня любит, — пренебрежительно хмыкает Робин. Что, к сожалению, чистая правда. — Да и вы, маленькие шкодники, особый случай. Считай это своеобразной компенсацией за то, как с вами носится Стив. — Кстати о Стиве… — Да харош уже! — стонет Макс. — Кстати о Стиве, — громче повторяет Дастин. — Ты не знаешь, что у него происходит с Эдди? Похоже, они много времени проводят вместе. И без нас. Он не говорит «без меня», иначе звучало бы совсем жалко. И ситуация в любом случае касается всех, даже если этим всем плевать. — А еще в воскресенье, когда я с ними виделся, они вели себя, эм… супер-странно. Робин секунду смотрит на него, а потом так сильно выпучивает глаза, что начинает немного походить на умалишенную. — Видимо, они решили основать еще одну секту! — Что? Да нет же, сколько можно повторять, Адский клуб не… — он замолкает на полуслове. — Ты прикалываешься надо мной. — Ага, — сочувственно отвечает она. — Ну так что? Ты знаешь, с чего они вдруг так спелись? — Понятия не имею, — Робин запихивает кассеты в пакет и передает Майку вместе с карточкой миссис Уилер. — Как смотришь на то, чтобы заняться своей жизнью? — Я ему так же сказала, — тут же встревает Макс, потому что когда дело касается Робин, Макс превращается в невероятного уровня подлизу. Ну да, Робин — сильная женщина, с нее хочется брать пример, оно все понятно. Но необязательно же сразу вдвоем на него набрасываться. — Вот видишь? — говорит Робин, указывая на нее пальцем. На лице Макс появляется широкая улыбка. — Хороший совет. Прислушайся к нему. — Мне просто кажется, что держать что-то в секрете — так себе идея для любого из нас. Особенно после всего, что мы пережили! Робин отвечает не сразу. Она кладет локти на стойку и смотрит на Дастина — так строго, как он никогда раньше не видел. От ее взгляда становится почти так же не по себе, как и в моменты, когда Стив строит свое фирменное мамочкино лицо. Интересно, Робин тоже курит с ними травку? Раз уж у тех, на кого он старается равняться, обнаружились подобные интересы, о которых он до недавнего времени и не подозревал. Но, наверное, было бы неправильно спрашивать ее о таком, пока она на работе. — Слушай сюда, засранец, — елейно произносит она. — Если они захотят тебе что-то рассказать, они расскажут. А до тех пор не суй никуда свой любопытный нос. Я серьезно. — Быть не может, — выдыхает Уилл за спиной. Дастин оборачивается. У Уилла на лице странное задумчивое выражение, но больше он ничего не говорит. — Может, — отвечает Робин. — А теперь свалите. Хорошего киновечера, детишки.

***

Недостающий кусочек пазла встает на место несколько недель спустя, и происходит это по совершенной случайности. На этот раз Дастин не ищет встречи ни со Стивом, ни с Эдди. Он едет от Лукаса, срезая дорогу такими тропами, что его маму хватил бы сердечный приступ, если бы она узнала. Но ему все равно: он встречался лицом к лицу с вещами в сто раз опаснее каких-то сомнительных пьяниц, ошивающихся у местного бара, и выжил. Кроме того, у него в рюкзаке рация и газовая горелка, так что беспокоиться не о чем. Да и на улицах вечером вторника все равно почти никого нет, хотя внутри бара и слышно музыку. Громкую, с тяжело бьющими по ушам басами — Эдди бы такая понравилась. У входа курят несколько человек. А еще — стоит знакомый фургон, который привлекает внимание Дастина. Знакомый фургон — и две знакомые фигуры рядом, почти скрытые отбрасываемой им тенью. Дастин прищуривается. Он слышал, что группа Эдди играет тут время от времени, но Гэри и остальных нигде не видно. И Стив с Эдди так стоят… будто не хотят, чтобы на них обращали лишнее внимание. Он видит, как Эдди что-то передает Стиву, как чиркает крошечный огонек… о, да ради всего святого, они что, решили дунуть в общественном месте?! При том, что дом Стива почти всегда пуст, а дядя Эдди, судя по всему, ничего не имеет против? Их же арестуют! Шериф Пауэлл до сих пор точит на Эдди зуб, даже после снятия всех обвинений — ему только повод дай, и Адскому клубу придется искать нового мастера, а Дастину придется искать кого-то, кто будет подбрасывать его по выходным до аркад вместо Стива. Не говоря уже о том, что такое поведение само по себе абсолютно неприемлемо! Он уже готовится вдарить по педалям, уже придумывает лекцию, которую будет им зачитывать — уж он-то знает толк в хороших лекциях, доводилось бывать у Хоппера дома! — но затормаживает. Передавали они друг другу сигарету — теперь, когда он подъехал ближе, он может разглядеть. Поэтому пусть живут. Но ему до сих пор непонятно, что они забыли у бара в вечер вторника, когда группа Эдди даже не выступает. Разве что это происходит снова. Они проводят время вместе. Вдвоем. Фигура Эдди то выныривает из тени, то опять скрывается в ней. Он крутится туда-сюда, что-то оживленно рассказывает, всплескивая руками и то и дело прерываясь на смешки. Стив облокотился о фургон, засунув руки в карманы. Между ними будто натянута невидимая веревка: Стив — барицентр их маленькой звездной системы, а Эдди по орбите вращается вокруг него. Потом Эдди что-то говорит, и Стив вдруг разражается смехом. Он высвобождает руки, хватает его запястье и тянет к себе. И только по этому порывистому жесту Дастин уже должен был догадаться, что сейчас случится — но он не ожидал этого, совершенно не рассматривал такой вариант, и поэтому у него просто отвисает челюсть, когда Эдди врезается Стиву в грудь, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, Стив подтаскивает его еще ближе, кладет ладонь на щеку и целует. Всего мгновение, и они отстраняются друг от друга, будто ничего и не было. Но Дастин видел. — Да ты бунтарь, Стив Харрингтон! — восклицает Эдди. В тишине ночи восторг в его голосе слышен особенно ясно. Ответа Стива не разобрать, но это почти наверняка какая-то разновидность наполненного теплотой и одновременно раздраженного «завали, чел». — Бунтарка, бунтарка… — напевает Эдди, смеясь. Высекает между зубами звук, напоминающий гитарный рифф. — Эй, детка, какая у тебя классная прическа! Эй, детка, проведи эту ночь со мной… Стив отпихивает его, и теперь уже Эдди вцепляется в его руку и притягивает обратно к себе. На этот раз они не целуются, но замирают так — совсем близко друг к другу. Дастин застывает на секунду-другую с раскинутыми по обе стороны от велика ногами. Моргает. — Хах, — наконец выдыхает он себе под нос. Затем он отталкивается от земли, ставит ноги на педали и мчит домой.

***

— Решил отцепиться от них наконец? — спрашивает Макс позже, после партии в ДнД, когда застает Дастина наблюдающим за попытками Стива и Эдди запихнуть в фургон самодельную картонную модель подземелья. Они ее точно порвут. И на этот раз пусть не рассчитывают, что Дастин будет помогать подклеивать. Они тихо разговаривают о чем-то, смеются. Им комфортно в компании друг друга. Для Дастина это уже не в новинку. Просто теперь все так… странно. Неожиданно. Но он рад за них. Правда рад. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — надменно тянет Дастин в ответ. Он делает вид, что не видит, как Макс закатывает глаза, когда они выходят на улицу под лучи позднего полуденного солнца.