Возвращайся, сделав круг

В тренерской электризовался воздух, мои глаза метали молнии. Всему виной разговор, который я веду. —Чего она хочет?! — кричу я в трубку Горшкову — пусть даже не думает, забыли? Я - не прощаю никого, она ушла,  ее возвращения я не жду.  —Этери Георгиевна! — раздается в трубке — Решение не обсуждается, Евгения Медведева возвращается на тренировки в «Хрустальный», хочешь ты того или нет. Завтра она принесет тебе бумаги на стол, будь добра — давит голосом — подпиши и постарайся не убить ее, всё!  Раздаются гудки. Я кладу телефон на стол, хотя была бы рада кинуть его в стену. Два года я возводила стену, два года в голове крутилось: «Поздравляю, у вас есть олимпийская чемпионка <…> вы сделали все, чтобы Алина выиграла и в короткой, и в произвольной», два года заголовки «Медведева в Канаде», «Евгения Медведева» были помечены кнопкой «Неинтересно», два года я не хотела знать этого человека. А теперь, когда я смогла хотя бы немного  притупить эту боль, она возвращается, зачем, для чего? И снова все втихую, снова через федерацию. «Не меняетесь вы, Евгения Армановна» — проносится в голове. Я издала гортанный стон и опустила голову на руки. Утра вечера мудренее, решим все завтра, а сегодня нужно просто пережить.  Утро началось хорошо: медленное, наполненное ароматом кофе и щебетом птиц. «Черт, Медведева..» — настроение стремительно летело вниз, как бы не хотелось, но нужно собраться, думать о предстоящей тренировке, а не о бывших беглянках.  Я приехала на каток. Старшая группа уже на льду. У Дуда на удочке Алина пытается прыгнуть четверной флип — плохо, не выходит. Делаю ей пару замечаний и прохожу к тренерскому столу, быстро здороваюсь с Даней и выскакивают на лед, нахожу жертву виде Щербаковой. «Аннушка, дорожку пошли отрабатывать!» — так я немного выдыхаю и отпускаю ситуацию. Через полтора часа, Медведева и ее триумфальное возвращение совсем забылись, я полностью доработала дорожку со спортсменкой и была довольна. Все это прервал Даня.  —Этери…Там…Это…Ну…Приехал кое-кто — лицо у Дани было многозначительным, даже не понятно какие эмоции он испытывал.  —Блин, Женя… — вспоминаю я и жмурюсь, как от боли — молодец, Анют, свободна.  Надеваю чехлы на коньки и поднимаюсь к своему кабинету. Сердце пропускает удар, у двери стоит брюнетка — родная и чужая одновременно. Я делаю максимально безразличное лицо и подхожу.  —Добрый день, вы принесли бумаги? — сухо бросаю я.  —Так официально…Здравствуйте — Женя протягивает мне папку, ее голос отзвучивает в душе.  —Угу, я подпишу.  —А вы не изменились - все та же непробиваемая сталь, непреклонность и жесткость — девушка качает головой и грустно улыбается. Я делаю вид, что внимательно читаю документ.  —Ну что вы, Евгения Армановна, какая жесткость? Это не я убежала, никому не сказав, за океан — выплевываю я. Женя меняется в лице.  —Вы знаете, что так было правильно!  —Нет, не знаю — говорю спокойно, вижу, что Женя начинает злиться. —Я получила другие тренировки, другой подход, научилась новому, разве плохо? — улыбается она, продолжает игру, я поднимаю на нее пустой взгляд.  —Новому? А ну, вперед — я аккуратно подталкиваю ее — докажешь, чему ты там научилась.  —Я не… — начала Женя  —Вперед, я сказала!  Мы вышли на каток, Даня заканчивал тренировку старшей группы. Заметив нас, он вопросительно посмотрел на меня, я не ответила.  —Даниил Маркович, вы закончили?  —Почти, еще минут 10… — неуверенно пробормотал он.  —Девочки! Тренировка закончена! Даниил Маркович, можете нас оставить?  Девочки, с недоумением на лице, покинули лед. Даня, примерно с таким же, тоже. Я сходила в инвентарную, нашла старые коньки Жени, которые слегка поцарапались, но для катания были пригодны и кинула перед ней.  —Прошу — сказала я и ушла к бортику.  Женя опасливо поглядывая на лед, надела их и подошла к выходу на лед.  —Чего стоим? Вперед!  —Сейчас, сейчас… — дыхание девушки слегка сбилось, зрачки расширились. —Ну? — протянула я — до вечера стоять тут будем?  —Сейчас…— все также шептала Женя.  Она занесла ногу, готовясь к шагу, но не сделала его, просто замерла. —Ты издеваешься надо мной, нервы испытываешь? Что происходит? Ау! Если не хочешь, так и скажи, чего комедию ломаешь? Я увидела, что ее глаза заблестели от слез. Да что случилось?!  —Ты боишься? Женя! Хватит молчать я говорю!  Мне стало страшно, с чего спортсменка, которая буквально живет на льду, боится?  —Так, ладно, давай по-другому — я обошла ее и сделала шаг на лед — ничего страшного, лед не кусается. Ну? — Женя подняла на меня свои большие карие глаза, влажные от слез. Тогда я поняла - это животный страх. Откуда он?  —Я сейчас, сейчас… — мне это надоело, я протянула ей руку.  —Давай? — в голове вспыхнуло воспоминание…  Жене 6 лет, она сломала ногу и два месяца была в гипсе. Наверное, как и для любого другого человека, лед стал триггером, даже смотреть на него ей было страшно. Тогда я была почти не знакома с ней - я пришла, когда она ушла на больничный. У выхода на лед я замечаю маленькую девчушку с двумя хвостиками, которая не может сделать шаг на лед. Медленно я подъехала к ней.  —Привет, ты Женя? — тихо спросила я, девочка оглядела меня с ног до головы.  —Здравствуйте, да… — прозвучал тихий детский голос.  —Боишься? — она быстро закивала.  —Давай? — я протянула ей руку, в которую маленькая Женя недоверчиво вложила свою ладошку. После этого 11 лет я не выпускала ее из своей руки.   Кажется, Женя тоже вспомнила наше знакомство. Иначе нельзя объяснить перемену на ее лице. Она, как и в детстве, медленно протянула мне руку. Я крепко схватила ее.  —Делай шаг! — с небольшой строгостью процедила я.  —Не могу… — выдохнула она.  —Можешь! Давай! — я слегка потянула ее и девушка оказалась на льду, дыхание близилось к удушению — тихо, вдох и выдох, медленно! Вот так, еще раз! Ее дыхание стало реже, но мне казалось, что даже на расстоянии, я слышу ее сердце. Я потянула ее за руку, но Женя впилась зубцами в лед.  —Нет! Нет! Пожалуйста, нет…  —Что случилось? Я прошу тебя всего лишь сделать шаг — в ее глазах снова собираются слезы, она отрицательно мотает головой — ладно — выдыхаю я — помнишь игру «Мама и утенок»?  Жене 10. Перелом. Снова гипс и заново учиться ходить. Сегодня она пришла на первую тренировку на льду. Я вижу, что она снова стоит у бортика и не может сделать ни шагу.  —Кто к нам пришел! Женечка, привет! — я подъезжаю к ней и прижимаю к своему боку — боишься? —Ага, в 6 было страшно, а теперь вообще — отвечает она.  —Давай сыграем в игру? — нахожу я выход, вижу, что карие глаза загораются. —Какую?  — «Мама и утенок», мама гуляет, а утенок всегда рядом. Мама не отпускает крылышко утенка, играем? — Женя кивает, я беру ее за руку и медленно прокатываюсь так круг, постепенно я отпускаю ее руку и она едет сама.  —Помню — заикается Женя  —Давай, медленно — я аккуратно веду ее за собой. Мы доехали почти до середины, я постепенно стала отпускать девушку.  —Нет, пожалуйста! Не отпускайте, я боюсь! — она схватила меня так, что наверняка останутся синяки. Из ее груди стали вырываться всхлипы, она часто задрожала и закрыла рот ладонью.  Боль, обида сползли с сердца. Я резко притянула ее к себе, крепко обняла. Женя спрятала лицо, уткнувшись в мою шею, ее слезы стекали по ключицам.  —Тише, тише, я не отпускаю, видишь, я тебя держу — я гладила ее по спине — что случилось в Канаде? Почему ты боишься? — Женя отрицательно замотала головой, не переставая рыдать — Женечка, милая, родная, как мне тебе помочь, если я не знаю, что случилось? — Женя сделала судорожный вдох.  —Они там…там…кровь по всему льду, я…я…  Из-за заикания я не понимала, что именно она говорит.  —Какая кровь, Жень?! Твоя кровь!? Что там произошло!? — я отстранилась и встрясла ее за плечи, она сильнее заплакала и снова уткнулась в шею, схватила мою жилетку в кулаки  —Не отпускайте… — она повторяла это, как мантру. Больше я не могла это вынести и поехала вперед, закрывая лицо девушки. Я вытолкнула ее на скамейку, где она понемногу стала приходить в себя.  —Вот такая я вернулась, Этери Георгиевна, простите — задыхаясь от истерики произнесла она.  —Не извиняйся, иди сюда — я притянула ее к себе и положила голову ей на макушку.  —Он сказал, что я теперь не выйду на лед, никогда — продолжила она. —Глупости! Выйдешь, все будет хорошо — поцелуй в макушку, как раньше.  —Я сейчас ничто, от фигуристки ничего не осталось — слезы стекали по моим рукам — я никому больше не нужна  —Нет, Женечка, ты нужна. Ты мне нужна, слышишь?  —Вы ненавидите меня.  —Было бы это так, я бы сейчас не успокаивала тебя. Я скучала — призналась я  —Я тоже  —Не смей сдаваться, слышишь!? Мы все восстановим, как раньше, мы же команда, помнишь? Я тебя не оставлю — Женя закивала и горячо выдохнула  —Ты вернулась. Это уже огромный шаг, я буду рядом, все будет хорошо — не знаю кого я уговаривала себя или Женю — расскажешь, что там случилось?  Женя начала рассказ, я видела перед собой не взрослую спортсменку, а мою маленькую Женьку. Уже тогда я знала, что помогу ей не смотря ни на что, она выйдет на лед и будет радовать болельщиков еще многие годы. Мы составим план. И я, и Даня, и Дудаков рады ее возвращению, хоть и не можем показать это сейчас, мы сделаем это. Но это будет потом. Сейчас я внимательно слушаю, что же случилось в Канаде и почему моя девочка боится льда…