Секс-машина от VoxTek или старая сделка медиа-оверлордов.

— Аластор… пожалуйста, позволь помочь тебе… — он сглотнул кровь, но большая её часть всё же вытекла, медленно скатилась по губам и капнула на пол. — Я сделаю что угодно, прошу… позволь мне… коснуться. Аластор недовольно цокнул. По радиобашне прошёлся треск помех, словно само пространство отозвалось на его раздражение. Он скрестил копытца плотнее, чувствуя, как смазка медленно стекает по его бёдрам, оставляя липкие, тягучие следы. Винсент дрожал всем телом. Избитый, он стоял на коленях перед ним, не сводя взгляда с его тела, буквально пожирая Аластора глазами. Антенны на его голове беспрерывно искрились, срываясь короткими вспышками, а сердце стучало так громко, что этот звук невозможно было скрыть даже от чужого слуха. — Всё что угодно? — хитро протянул он. — У тебя нет ничего, что было бы мне нужно, Винсент. Теледемон прикусил губу. Его глаза метались из стороны в сторону — должен быть способ. Должно быть что-то. Ему так отчаянно хотелось взять Аластора прямо здесь и сейчас, он был готов буквально на всё… только бы тот позволил. Хотя бы немного. — Моё молчание, — внезапно сказал он. — Ты получишь моё молчание, Аластор. Радиодемон нахмурился, не веря собственным ушам. В следующую секунду копытце Аластора с глухим ударом вдавило его прямо сверху — не просто прижало, а буквально припечатало к полу, как бесполезную вещь. Экран Винсента резко хрустнул под давлением, и по стеклу мгновенно поползли трещины — тонкие, рваные, расходящиеся во все стороны, словно паутина. Аластор надавил сильнее. Его вес ощущался невыносимо — давящий, холодный, безжалостный. Копытце медленно прокрутилось, втирая трещины глубже, заставляя стекло скрипеть и ломаться с отвратительным, режущим слух звуком. Экран дёрнулся. Помехи вспыхнули, лицо Винсента исказилось, пиксели срывались. Теледемон закричал — резко, надломленно, звук сорвался в помехи и треск, будто его голос тоже ломался вместе с экраном. Его тело дёрнулось под давлением, пальцы вцепились в края чужих брюк, но он не мог ни вырваться, ни даже отстраниться. И всё же… Стоило его второму глазу уловить открывшийся ракурс — как крик захлебнулся. Боль осталась, жгучая, разрывающая, но отступила куда-то на второй план. Он замер. А затем медленно, почти болезненно, облизнулся. Треснувший экран мерцал, но красный глаз, всё ещё живой, всё ещё голодный, уставился вверх — на влажную ткань брюк Аластора, на то, как она прилипает к телу, как темнеет, пропитываясь. Жадность вернулась мгновенно. Даже сильнее, чем была. Он тяжело выдохнул, сквозь помехи, почти срываясь в хрип, и не отрывал взгляда — будто боялся, что если моргнёт, то потеряет это зрелище. — Только подумай, Ал! — не унимался он. — Ты и так слишком красив для демона… а если ад узнает, что ты течёшь как сучка, то все перестанут тебя бояться… — наигранно весело протянул он. — И начнут желать, как шлюху. Аластор вдавил копытце сильнее, под довольный смех теледемона. — Просто отдайся мне! И я клянусь… — он облизнул разбитые губы, ощущая вкус собственной крови на языке, — я клянусь, что никому не расскажу. По телу Радиодемона прокатилась новая волна возбуждения. Его копытца предательски подкосились, и он тенью вернулся в кресло, сжимая бёдра, пытаясь отвлечься от сокращающегося ануса. Винсент со стоном приподнялся. На его разбитом экране заиграла довольная ухмылка — он смог зацепить Аластора. В груди Радиодемона уже поднималась паника. Она медленно, вязко растекалась по телу. Нужно было выйти из этой ситуации… но как? Он уже сотню раз пожалел, что подпустил другого демона так близко. Аластор проклинал себя, свою глупую, животную природу и всю эту нелепую ситуацию. И вдруг — идея. Холодная. Расчётливая. Он раздвинул ноги, открывая теледемону полный обзор на влажные от смазки брюки. Тот сразу начал подползать ближе, почти срываясь в безумии, но теневые руки резко схватили его за запястья, удерживая, словно тугие верёвки. Они оттянули его руки назад, не давая приблизиться, но Винсент всё равно тянулся вперёд, отчаянно, безумно — он чувствовал, что сойдёт с ума, если не попробует Аластора на вкус. — Так сильно хочешь меня… — насмешливо протянул он, медленно скользя ладонью по своему телу, через тонкую ткань рубашки, опускаясь ниже… к ремню брюк. — Тогда давай заключим сделку. — Сделку? — глухо переспросил он. — Какую сделку, Ал? — Я позволю тебе взять меня… а ты замолчишь навеки? — он склонил голову набок, с весёлым блеском в глазах. — Что думаешь? Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Винсент медленно покачал головой, с едкой усмешкой на губах. Радиодемон досадливо сощурился. — У меня есть сделка получше, — по экрану Винсента прошла волна серых помех. — Ты обещаешь удовлетворять себя каждый раз, когда в тебе проснётся желание — только мной. — Pardon? — Радиодемон на секунду растерялся от его тона. — Да, ты правильно услышал, — он маниакально улыбнулся, игнорируя боль в потресканном экране. — Ты будешь скакать только на моём члене, куколка! И только тогда я обещаю сохранить твою тайну! — он дёрнулся вперёд в скованных руках. — Более того, я обещаю, что не дам другим распространить эту информацию! Аластор зло сощурился. — Пригрел на своей груди змею… — процедил он сквозь зубы. Он недовольно цокнул, перекинул ногу на ногу, словно взвешивая ситуацию. — Что ж… я оказался в невыгодном положении. Боюсь, у меня нет других вариантов, кроме как согласиться. Он протянул руку. Теневые путы отпустили Винсента, и тот тут же подполз ближе. Он взял изящную руку Аластора в свои крупные ладони и начал осыпать её поцелуями — пальцы, ладони, запястья… — Спасибо, Аластор… спасибо… — шептал он между поцелуями. — Клянусь, ты не пожалеешь… я буду нежным, обещаю… Они пожали руки, скрепляя сделку. И в ту же секунду Аластор рассмеялся — громко, резко, зло. Демон оттолкнул Винсента ногой, связал его теневыми отростками и, входя в свою демоническую форму, вырвал его член голыми руками. Всё вокруг залила кровь. Экран теледемона заискрил, его лицо начало сбоить сильнее. — Какого блять хрена?! — выкрикнул он, с яростью глядя, как тот вертит в руках его возбуждённый орган. — Всего лишь соблюдаю наше маленькое соглашение, — спокойно ответил Аластор, поднося его к губам. — Удовлетворять себя твоим членом. Винсент сходил с ума — от боли и желания одновременно. Он тихо выругался, тяжело вздохнул и устало посмотрел на него. — Сделай с ним уже хоть что-нибудь… Радиодемон высунул язык и медленно провёл по нему, с интересом наблюдая, как теледемон прикусил губу и закатил глаза от удовольствия. Надо же… Он всё ещё чувствует. Это было… по-настоящему интересно.

«Отель Хазбин»

Тёплый свет люстр мягко растекался по холлу, отражаясь в лакированных поверхностях и витражах, создавая иллюзию уюта, которого на самом деле не существовало. Где-то скрипнули половицы, воздух был пропитан сладким запахом конфет, пылью и чем-то едва уловимо горелым. Посреди всего этого стояла Принцесса Ада — дочь первых грешников, Чарли Морнингстар. За её спиной возвышалась доска, обклеенная плакатами, вырезками и криво нарисованными сердечками. — Итак! — она хлопнула в ладоши, и звук эхом разошёлся по залу. — Я подумала, что нам нужно больше… позитивного подкрепления! Видите? — она указала на плакаты. — Это напоминания! Мы можем стать лучше, если будем больше времени проводить друг с другом и делиться своей позитивной энергией! В комнате повисла тяжёлая тишина. Она бросила растерянный взгляд на ребят, задерживаясь на Аласторе. Тот, заметив это, лениво поднял большой палец вверх, изображая поддержку, но в его улыбке читалась насмешка. Чарли вымученно улыбнулась в ответ. — Давайте, ребята… я верю, что у нас всё получится, если мы будем вместе! — искренне говорила она. — Знаете… я думаю, это отличный момент для совместной песни… Все недовольно застонали. Этот звук прокатился по комнате почти синхронно. Это вызвало у Радиодемона тихий, едва слышный смех. По комнате прошёлся резкий неприятный звук. Все замерли, растерянно озираясь по сторонам в поисках его источника. На мгновение повисло напряжённое, почти звенящее молчание. Звук исходил от старого телевизора в углу. По экрану пробежал ряд серых помех — быстрых, рваных, словно сам сигнал с трудом пробивался сквозь пространство. Из динамиков вырвался треск, заполняя зал, заставляя невольно морщиться. И через несколько секунд изображение резко стабилизировалось показывая довольное лицо Вокса. Аластор закатил глаза. С тех пор как он вернулся из своего вынужденного отпуска, лицо его старого знакомого выскакивало из каждого экрана. А экранов, казалось, в Аду стало несоизмеримо больше, чем раньше. Он чувствовал чужой взгляд каждый раз, выходя на улицу. Замечал, как камеры медленно поворачиваются в его сторону. Как дроны зависают рядом с ним, следуя за каждым шагом. Это внимание, конечно, было лестным… первые несколько дней. Но теперь — это начинало раздражать. Неужели у Вокса нет других занятий? — Приветствую вас, кольцо гордыни! — с широкой улыбкой произнёс он, растягивая слова. — Сегодня специально для вас — спецвыпуск: почему телевидение лучше, чем радио! Гости отеля почти синхронно повернули головы в сторону стоящего рядом Аластора, ожидая его реакции. Тот лишь недовольно сощурился. Его улыбка осталась на месте — безупречная, застывшая — но взгляд стал холоднее. Он демонстративно отвернулся, делая вид, что происходящее его абсолютно не касается. — Первая причина — это, конечно же… я! — Вокс деловито поправил свой бант, чуть наклонив голову. — Радио ещё могло бы держаться на плаву, если бы было в моей команде медиа-оверлордов… но без меня? Ха! — он рассмеялся. — Никто не слушает радио! Это же полнейшее старьё! По залу прошла неловкая пауза. Чарли осторожно сделала шаг вперёд, переминаясь с ноги на ногу. — Эм… Аластор… — она нервно улыбнулась. — Никто так на самом деле не думает… — Ха, говори за себя, шлюшка, — лениво протянул Энджел Даст, уже направляясь к барной стойке, словно происходящее его вообще не касалось. — Ох? — голос Аластора прозвучал почти сразу. Он возник перед Энджелом из тени, с угрожающей улыбкой на лице и пугающе красными глазами. — А что же ты тогда скажешь от себя? Он наклонился чуть ближе, с явным интересом разглядывая его лицо. Вокруг Энджела начали медленно сгущаться тени, вытягиваясь по полу, словно живые. Демон-паук резко сделал шаг назад. — Я думаю… — он нервно сглотнул, быстро соображая, — что Вокс ошибается вдвойне! Он натянуто улыбнулся. — Радио… намного страшнее. То есть… — он запнулся, — радио определённо лучше. — Отличный ответ, мой дорогой, — Аластор мягко похлопал его по плечу. — И почему все вокруг говорят, что ты глупый? Это же определённо не так. Он развернулся и так же спокойно отошёл, словно ничего не произошло. Тени вокруг Энджела медленно рассеялись и только тогда тот выдохнул. Энджел проводил уходящую спину Радиодемона растерянным взглядом. — Это кто, блядь, пиздит, что я тупой?

«Радиобашня»

Радиобашня Аластора не подчинялась логике. Снаружи — узкая, вытянутая вверх конструкция, прорезающая алое небо Ада, с антеннами, уходящими в бесконечность. Но стоило переступить порог как пространство ломалось. Коридоры тянулись слишком далеко. Стены изгибались под странными углами. Потолок иногда исчезал вовсе, растворяясь в тёмном, шипящем мареве, будто сама башня продолжала расти изнутри. Повсюду стояли старые радиоприёмники — десятки, сотни. Они тихо потрескивали, шептали, ловили частоты, которых не должно было существовать. Чужие голоса, крики и шепот накладывались друг на друга, превращаясь в бесконечный живой фон. За одной из стен, которая на первый взгляд казалась обычной пространствобуквально рвалось. Там не было чёткого перехода. Граница дрожала, как разорванная ткань реальности: воздух искажался, свет ломался, линии теряли форму. Его личная комната существовала немного… нестабильно. Пол казался мягче, чем должен быть, словно слегка пружинил под ногами. Стены уходили в темноту, растворяясь, не имея конца. Иногда они будто сдвигались ближе, иногда — отступали, расширяя пространство. В центре стояла кровать. Тёмное дерево, аккуратные линии, идеально натянутое покрывало. Он остановился на границе пространства, на секунду задержался, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем сделал шаг. Ещё один. И медленно опустился на край кровати. Матрас со скрипом прогнулся под ним. Рука сразу легла на живот, сжимая ткань рубашки, будто этого было достаточно, чтобы удержать себя в границах. Дыхание стало неровным — глубже, тяжелее, с едва заметными сбоями между вдохами. Он закрыл глаза. И попытался взять контроль. Но тело уже жило своей жизнью. Это не было болью. Скорее — нарастающее, вязкое напряжение, которое не уходило, а только усиливалось. Оно начиналось где-то глубже, чем просто мышцы — как будто сам организм переключался в другой режим, игнорируя разум. Мышцы ануса сокращались сами по себе, короткими, непроизвольными импульсами. Тепло распространялось по телу, концентрируясь ниже, заставляя напрягаться сильнее. Он стиснул зубы. Его спина чуть выгнулась, пальцы сжали ткань сильнее. Он попытался выровнять дыхание — медленно, размеренно, как всегда. Аластор чувствовал, как теряет контроль. Эта животная часть его адской сущности — живая, навязчивая — поднималась изнутри, мешала, раздражала, отказывалась подчиняться. Он ненавидел её. Тени у его ног зашевелились. Сначала едва заметно — как рябь по воде. Затем сильнее. Они вытягивались по полу, тянулись к нему, ломаясь и переплетаясь, словно отражая каждую волну напряжения, проходящую через его тело. Теневые лица смотрели на него с жалостью. И Аластор не мог скрыться от их взора — он не мог убежать от частей своей души так же, как не мог убежать сам от себя. Это было… унизительно. Одна из теней отделилась от остальных. Она двигалась медленно и осторожно — не из страха, а потому что чувствовала его состояние: его похоть, его стыд, его раздражение. Она подстраивалась под каждое его движение, под каждый сбившийся вдох, помогая ему избавиться от одежды. Её прикосновение было холодным, но не неприятным — наоборот, странно успокаивающим. Пальцы скользнули по ткани его плаща, начиная расстёгивать его мягко, без спешки, без давления. Аластор недовольно цокнул, резко выдыхая. Но в этом звуке больше не было той острой, колкой злости. Скорее — усталость. Сколько бы времени ни прошло — ничего не менялось. Каждый раз одно и то же. Это проклятое состояние. Этот навязчивый отклик тела. Аластор обнял себя руками, словно пытаясь удержать собственное тело в границах, морально готовясь к тому, что ему предстояло пережить ближайшие два дня. Он медленно встал с кровати. Прошёл мимо большого зеркала во всю длину, бросив на него быстрый, почти раздражённый взгляд. Аластор становился непривычно чувствительным во время своей течки — и это раздражало его не меньше, чем само состояние. Его демоническое тело… оно ему не нравилось. Кожа на первый взгляд выглядела гладкой, но под светом проявлялась иначе. Её поверхность была покрыта тонким, почти незаметным слоем короткого оленьего меха — мягкого, приглушённого, с лёгким красновато-коричневым оттенком. Он не скрывал форму тела, а наоборот подчёркивал её, повторяя каждую линию. На плечах и вдоль спины мех становился плотнее, чуть темнее, ложился более выраженно, особенно там, где мышцы напрягались. Шея оставалась изящной, вытянутой, с тонкими линиями сухих мышц, которые плавно двигались под кожей. Руки — длинные, с тонкими пальцами. Ниже линии тела становились более животными. Бёдра и ноги сохраняли стройность, но уже не казались полностью человеческими. Мех здесь был чуть заметнее — мягкий, бархатистый, аккуратно ложащийся по форме, особенно по внешней стороне бедра и вдоль голени. Ноги заканчивались копытцами. Гладкими, чёрными, с глянцевым отблеском, будто отполированными до идеала. Они не выглядели тяжёлыми — наоборот, в них чувствовалась точность и баланс, почти бесшумная устойчивость. Сзади — короткий олений хвост, он выдавал больше, чем всё остальное: едва заметно напрягался, замирал или дёргался, реагируя на то, что он сам пытался игнорировать. Аластор отвёл взгляд от зеркала и медленно выдохнул. Задерживаться здесь не имело смысла. Стоило ему сделать шаг — пространство вокруг едва заметно дрогнуло. Коридор вытянулся, стены словно отступили, подстраиваясь под его движение. Радиопомехи тихо зашипели в глубине. Копытца мягко касались пола, издавая короткий, сухой звук, который эхом уходил вперёд, вглубь башни. Проход сузился, затем резко расширился, открывая взору небольшую тёмную комнату, в центре которой стояла достаточно массивная конструкция. Гладкий тёмный металл, отполированные поверхности, геометрически точные линии. В основании — тяжёлая платформа с встроенными стабилизаторами, словно рассчитанная на удержание баланса. По бокам — регулируемые модули, закреплённые на подвижных направляющих. Механизмы были многосоставными: шарниры, фиксаторы, плавные приводы, рассчитанные на точную настройку положения. На длинной вытянутой металлической конструкции был закреплён синий член — контрастный, почти вызывающе выделяющийся на фоне холодного металла. Также конструкция была оснащена встроенными мягкими опорами и подушками, расположенными так, чтобы фиксировать и поддерживать тело в нужном положении, обеспечивая максимальную устойчивость и комфорт. Это было одним из подарков Вокса, который вполне можно было использовать. Как бы ужасно ни было это признавать, Радиодемон становился слабее во время течек, и было более чем приемлемо просто лечь и позволить этой машине делать свою работу. Тем более, что таким образом у Аластора всё ещё оставался контроль. Радиодемон подошел к конструкции в очередной раз за день проклиная свою природу. Он коротко выдохнул, затем перекинул копытце через конструкцию. Подушки мягко приняли его вес, фиксируя, удерживая в нужном положении. Аластор стиснул зубы, уткнувшись лицом в поверхность. Тени вокруг него зашевелились. Сгущались ближе, кружили рядом, не касаясь, но не отступая — беспокойные, настороженные. Аластор расслабился, устраивая колени на мягких опорах, его спина выгнулась, ягодицы торчали немного вверх, а хвостик напряжённо стоял, выдавая его беспокойство. Аластор жалобно всхлипнул, когда мышцы ануса особенно сильно сократились, и по его бёдрам сильнее потекла смазка, пачкая его мех. Он глубоко вздохнул и, зажмурив глаза, отдался во власть теневых рук, которые, почувствовав, как тот сдаётся, ни секунды не медля, потянулись его ласкать. Они гладили его по короткому меху на спине, ласкали у ушек, руки нежно гладили его хвост и дрожащие от нетерпения бёдра. Машина зашумела, несколько огоньков загорелись, давая понять, что она включилась. Радиодемон сильнее впился когтями в мягкие подушечки, испытывая дискомфорт от осознания того, что сейчас произойдёт. Теневые руки легли на его ягодицы, начиная массировать их и раздвигать в стороны, открывая взгляд на влажный от смазки вход Аластора. Он почувствовал, как в него медленно входят сначала два пальца, потом, не чувствуя сопротивления, три… когда их стало четыре, Радиодемон начал тяжело дышать сквозь сомкнутые губы. Тень медленно растягивала его, нежно проходясь подушечками пальцев по чувствительной простате. Другие руки осторожно гладили его дрожащие копытца, оставляли лёгкие поцелуи на спине и ягодицах. Машина начала работать, член медленно приближался к его дрожащему, растянутому анусу. Теневые руки смочили приближающийся член смазкой, которую собрали, растирая её по всей длине, позволяя ему скользить в их руках. Тем временем Вокс, сидя на одном из рабочих совещаний, подавился своим кофе. Он почувствовал, как что-то узкое и влажное сжимается вокруг его члена, он смутился и бросил чашку в одного из сотрудников, внезапно выгоняя их и закрывая все двери, затемняя окна. Он с нетерпением сел в кресло, и перед ним всплыл частный прямой эфир. Небольшая камера сверху секс-машины, снимала Аластора сверху, показывала его торчащий вверх хвостик, округлые ягодицы и влажные от смазки бёдра. Он голодно облизнулся, вспоминая, какой податливой сукой становится Аластор, если ему хорошо отлизать языком. Вокс не отрывал взгляда от его подрагивающей дырки, в которую теневые руки медленно направляли его член, он входил в него полностью, растягивая его до самого конца, и так же медленно выходил, показывая, как хнычет анус Радиодемона от пустоты. Столько времени прошло, а этот демон до сих пор не разобрался, как пользоваться секс-машиной. Вокс недовольно застонал, когда его член ещё раз медленно вошёл в его узкую дырочку и так же медленно начал выходить. Это было практически больно. Он с силой ударил кулаком об стол, не сводя взгляда с экрана, дождался, когда машина позволила войти до половины и… перехватил контроль. — Да, блять! — он пошло высунул язык и приблизил к себе экран облизывая картинку. — Я выебу тебя как надо, Аластор! В следующую секунду машина начала работать быстрее, выходя из ануса только наполовину и с силой вдалбливаясь снова, под громкие удивлённые стоны Аластора. — Да! Да! Да! — громко кричал теледемон, смотря, как смазка буквально стреляет в стороны. — Я знаю, как тебе нравится! Аластор продолжал громко стонать, давление внутри было невыносимым, чужой член растягивал его стенки, словно становился ещё больше, ещё длиннее и ударял ровно каждый раз по простате. Машина сбивалась в него с такой силой, что теневым рукам пришлось придерживать его на месте. Ещё несколько таких толчков — и Аластор кончил, пачкая живот своей же спермой, но машина продолжала грубо толкать в него член так быстро и сильно, что у демона закружилась голова. Аластор почувствовал Вокса и недовольно скривился, понимая, что тот взял контроль над своей техникой. — Ублюдок, — зло прорычал он сквозь зубы, не в силах сделать ничего большего. Теледемон смотрел на это с безумным выражением. — Где ты, Аластор? — пропел он с ухмылкой на губах. — Не прячься от меня, куколка. Он пытался протолкнуться в это пространство силой, но Радиодемон всё ещё держал контроль и не пропускал его. Попытка отследить по навигации тоже не увенчалась успехом. — Я могу делать это очень долго, Аластор, — уверенно сказал он. Он собирался подождать, пока Радиодемон потеряется в удовольствии настолько сильно, чтобы забыть о своей защите и впустить его наконец-то в свою башню. И там уже начнётся настоящее веселье.

Два дня спустя

Аластор довольно потянулся в кровати. Тело наконец-то снова подчинялось ему полностью — ни лишнего напряжения, ни навязчивых импульсов. Тишина в голове, чёткие мысли, контроль… всё вернулось на свои места. Течка закончилась. Он медленно открыл глаза, позволяя себе редкую роскошь — несколько секунд просто лежать, не думая ни о чём. И только затем повернул голову и увидел спящего рядом Вокса. Теледемон спал, расслабленно раскинувшись на чужой кровати. Его экран тихо мерцал, перебрасываясь едва заметными помехами. Аластор заметил, что половина его руки от локтя отсутствует. Уголок его губ чуть приподнялся. — И это того стоило, старый друг? — насмешливо спросил он. Вокс лениво приоткрыл один глаз. Изображение дёрнулось, затем стабилизировалось, и его ухмылка стала только шире. — Ты стоишь всего, что у меня есть. На секунду повисла тишина. Аластор скользнул взглядом в сторону, почти незаметно закатывая глаза. Он тихо цокнул. И, не давая себе времени передумать, наклонился ближе. Радиодемон накрыл губы Вокса поцелуем и хотел было быстро отстраниться, но теледемон здоровой рукой удержал его за шею, углубляя их поцелуй. «Их отношения — это, конечно, пиздец какой-то, — подумал Вокс, — но другие ему нахрен не нужны».