keep distance

Звук часов раздавался эхом в голове, не давая сомкнуть глаза, каждое тиканье больно ударялось об уши. Запах пота. Запах секса. — Хорошая девочка, — с едкой ухмылкой шепчет на ухо Дженни. За похвалой следует звонкий удар по красным бёдрам Розэ, потом ещё один, сделанный с ещё более выраженной жестокостью. Дженни всегда любила власть. Блядская садистка. Любовь — это не то, что было между ними. Даже не дружба. Днём — они коллеги, которые выкладывают видео посвященные друг другу в социальных сетях, счастливо прыгают на концерте под крики фанатов. А ночью они удовлетворяют самые грязные желания, потаенные в глубоких и отдаленных отделах своего истинного нутра, гадкого. Они никогда не обсуждают это. Они боятся разрушить эту тонкую идиллию, сложившуюся за долгие годы совместной карьеры. Вероятно, каждая из них не желает брать ответственность, не хочет углубляться и даже допустить мысль о более высоких чувствах, чем просто секс. Из глаз Пак ручьем катятся слёзы, но она не издает не звука, потому что Дженни запретила ей, а маленькая Рози не посмеет ослушаться. Аккуратные пальцы Дженни проталкиваются всё глубже, движения их ускоряются, не давая Розэ привыкнуть и подстроиться под них. Подчинение придавало Розэ особое возбуждение. Она чувствовала себя в безопасности, когда кто-то мог забрать у неё контроль, мог решить за неё. На сцене она была уверенной, хладнокровной и профессиональной. Идеальный внешний вид, поддержка уверенного в себе образа. Написание всей музыки проходило строго под её руководством, она никому не доверяла свою работу. Но здесь она была просто Рози. Никчемной, незначительной, глупой маленькой Рози, позволяющей Дженни смотреть на себя со снисходительным пренебрежением. Ей не нужно было думать, она не имела на это права. Это было особенно сладкое чувство. Унижение сладкой негой разливалось по организму, отравляя затуманенный разум. Она чувствовала себя дома. Она сама выгибается, чтобы облегчить Дженни её работу. Звук удара с последующим вскриком разносится по комнате. На горячих бедрах расцветает новый розовый след, повторяющий контуры руки Дженни. Пак сжимает зубы, стараясь сдержать лишние звуки, ведь Дженни не любит жалких и слабых девочек. Одни из её отношений оставили слишком глубокий след на психике. Слишком больно. Она посвятила этому целый альбом, чтобы попытаться прожить это, открыть себя для всего мира и поделиться своими чувствами с людьми. На всех интервью она бесконечно говорила одно и тоже: о том, как же её это ранило, как ей было плохо, как тяжело ей было справиться, но музыка и поддержка аудитории помогает ей пережить эту травму. Это была ложь. На самом деле, она больше никогда не вступала в отношения после тех, о которых выпустила альбом. Ей было до боли противно думать о том, что ей снова придется доверять кому-то себя. Но человеческая потребность в тепле преобладала над принципами. Поэтому она здесь, прямо под Дженни. — Ты отвратительна, — наклоняется Дженни и шепчет с едкой улыбкой прямо в ухо, опаляя нежную кожу горячим дыханием. — Чем я грубее, тем больше ты течешь. — Плевать. Просто заткнись. Ещё один удар по бёдрам. Розэ дергается и вскрикивает высоким голосом. — Ты забываешься. Не стоило злить её. Дженни грубо хватает Розэ за подборок и через секунду их губы сталкиваются в грубом поцелуе. Она посасывает нижнюю губу, переодически прикусывая. Власть — инструмент, способный подчинять других людей себе, управлять ими в различных целях. Для кого-то — это способ самоутвердиться. Для Дженни Ким же — это развлечение. Опьяняющее удовольствие, которое она испытывала при виде того, как Розэ на неё смотрит, как пресмыкается перед ней, заставляло желать этого снова и снова. Её садистские наклонности не заметны для непосвященных смертных, но Розэ всегда видела каждую мелочь. Именно это и стало ключевым моментом для того, чтобы этот странный союз зародился. Почти невесомо она проводит пальцами по влажным складкам, едва касаясь клитора. Розэ выгибается под ней и стонет, не зная, какое чувство овладевает ее телом больше: боль или возбуждение. Её пальцы ногтями проводят по оголенной спине, оставляя красные полосы. За этим следует грубый толчок, снова указывая забывшейся Розэ её место. Болезненный всхлип заставляет Дженни улыбаться, и она не может это контролировать. В порыве эмоций она кусает тонкую шею партнерши, отчего та дергается, инстинктивно пытаясь уклониться от источника дискомфортных ощущений. Розэ словно идёт по тонкой линии между тем, чтоб остановить весь процесс, будучи не в силах выдержать так много, и тем, чтобы это никогда не заканчивалось. Руки Дженни беспощадно разукрашивают кожу новыми ударами. Каждый ощущается все больнее. — Дженни… — почти плача выкрикивает Розэ. — Ты можешь выдержать ещё? — голос Дженни твёрд, но во взгляде таится волнение и страх переборщить. — Я могу остановиться. — Я… — боль крепко держит тощее тело, охватывает и царапает каждый участок кожи. Но удовольствие добирается до мозга и туманит его раньше. — Да, пожалуйста, Дженни… я хочу ещё. Спустя некоторое время толчки становятся быстрее, приближая наступление оргазма. Дженни чувствует, что через несколько мгновений все перейдет к концу. — Ты сегодня так хорошо постаралась для меня, Рози… — ласково мурлычет Дженни, используя похвалу, чтобы довести Розэ до пика за секунду, — самая хорошая девочка. Пак сжимается, слова Дженни эхом разносятся в голове. Она хорошая девочка. Для неё. Только для неё. Розэ издает сдавленный всхлип и кончает. По телу расходится приятная судорога, а в ушах начинает шуметь. Она крепко сжимает плечо Ким, стараясь не совсем раствориться из этого мира. Через несколько секунд её тело обмякает. Она закрывает глаза, глубоко вдыхая тяжелый воздух помещения. Дженни мягко целует её в лоб, приводя в чувства. Она улыбается, немного надменно, но искренне, и с той странной заботой, от которой Розэ хотелось и утонуть в источнике тепла, и одновременно убежать, чтобы не обжечься. Не сгореть. — Как ты себя чувствуешь? — мягко интересуется Дженни. — Хорошо. Просто вымотана, — отвечает Розэ, наконец, улыбнувшись в ответ. Они лежат в тишине около получаса, погрузившись в собственные мысли. Дженни выглядит немного напряженной, будто желает спросить что-то, но никак не может решиться. Розэ не видит этого или настойчиво делает вид. Сейчас ей совсем не хочется вникать в чужие проблемы или думать о чем-то серьезном и важном. Хочется просто лежать. — Может, останешься на ночь? Ты всегда так быстро уходишь, будто сбегаешь. Я не думаю, что это проблема — остаться один раз, — осторожно говорит Дженни, мысленно жалея, что вообще затеяла это. Боязнь разрушить нечто хрупкое и непонятное между ними начинает стискивать ее грудь, отчего сердце быстро заколотилось. Но с каждый разом ей все труднее просто отпускать Розэ, в мучениях дожидаясь следующего раза. — Собака дома одна. К сожалению, я вынуждена отказать, Дженни, — будто заранее заготовленную причину холодно чеканит Розэ, — извини, — добавляет уже тише. Конечно, на самом деле ей хочется остаться, наконец разрешить себе то, о чем она клялась забыть, но пока она не может позволить себе перейти эту черту, которую нарисовала сама. Она боится заходить дальше, чем просто секс. А может Дженни и правда просто предлагает переночевать, но мозг уже чует угрозу, поэтому логика оказывается в заложниках у подступающей тревоги и раздражения. Дженни неловко кивает, прекрасно понимая, что Розэ в очередной раз решает сбежать. И с собакой большую часть времени проводит сестра Пак, поэтому оправдание совершенно не убедительно. Дженни не собирается давить на подругу, а тем более играть в догонялки. Она вздыхает, снова опускает голову на подушку и направляет безразличный взгляд на потолок. — Я могу вызвать тебе водителя и… — Я сама. — Перебивает Розэ, одеваясь, — не волнуйся обо мне, Джендыки, — она пытается сгладить напряжение. Спустя десять минут девушки находятся в прихожей, и Розэ готовится покинуть квартиру подруги. — Ты такая сложная, Чеён, — наконец, честно озвучивает Дженни. — Мне жаль, — смотрит Розэ прямо в глаза каким-то умоляюще-отчаянным взглядом, но через несколько секунд привычный холод наполняет её, стирая это мимолетное проявление. — До встречи, Дженни. Дверь захлопывается. Дженни возвращается в спальню и падает на кровать. Она чувствует себя смешанно: Розэ всегда уходит так быстро, в этом нет ничего необычного, но именно после предложения остаться её реакция и уход были другими. Сон коварно обнимал своими теплыми и большими лапами, отнимая у Дженни всякое желание копаться в своей голове, а тем более в голове Розэ. Это не ее проблемы, и она не собирается непрошено навязывать себя и свою помощь. Она не спасатель. Раздражение и страх, разъедающие Розэ начинают постепенно угасать, сменяясь тоской и виной. Может быть ей стоило в этот раз пересилить себя и остаться, разрешить себя быть немного ближе. Нет. Она не готова. Розэ допускает, что, если продолжит игнорировать это, то однажды убежит слишком далеко, настолько, что никто ее не догонит и не будет даже пытаться. «Дженни, ты рекомендовала мне одного психотерапевта…», — она неуверенно отправляет сообщение.