Ониксовые львы.

Утро следующего дня пришло не с солнечным светом, а с тяжелым, серым туманом, который вползал в окна спальни Гриффиндора, как само предательство Дамблдора. Джеймс Поттер не спал ни минуты. Он сидел на кровати, полностью одетый, и смотрел на Карту Мародёров, расстеленную на коленях. Его пальцы, привыкшие ловить золотой снитч на безумной скорости, теперь были неподвижны. Он наблюдал за маленькой точкой с надписью «Северус Снейп», которая медленно перемещалась по подземельям Слизерина. Раньше это было для Джеймса охотой. Теперь это было наблюдением за собратом по несчастью. За еще одним узником, которого директор Хогвартса запер в клетке из ненависти и обстоятельств. — Ты выглядишь ужасно, Сохатый, — Сириус стоял у окна, застегивая манжеты своей рубашки. Его движения были резкими, почти агрессивными. — Как будто ты сам превратился в один из этих аналитических отчетов. — Я просто думаю, — тихо отозвался Джеймс. — О том, сколько раз мы делали именно то, чего он от нас ждал. Помнишь пятый курс? Тот случай у озера? Дамблдор тогда даже не вызвал нас на серьезный разговор. Он просто улыбнулся своими глазами-половинками и сказал, что «молодость иногда бывает излишне пылкой». А Снейп... он смотрел на нас так, будто хотел испепелить мир. — И у него были на то причины, — Римус Люпин стоял у зеркала, пытаясь застегнуть галстук, но руки его дрожали. — Мы были идеальными инструментами. Харизматичные, популярные, богатые гриффиндорцы против мрачного, бедного слизеринца. Мы создавали идеальный контраст. Директор не просто позволял нам травить его, он создавал вакуум вокруг Снейпа. Он отрезал его от любой возможности искупления здесь, чтобы тот искал его там... у Пожирателей. Сириус ударил кулаком по стене. — Хватит. Мы идем за ним сегодня. После уроков Зелий. — Это будет непросто, — Питер, который всю ночь шуршал пергаментами, высунулся из-под одеяла. — Снейп теперь не ходит один. Он постоянно с Эйвери или Мальсибером. Они как стая гиен вокруг него. Джеймс сложил карту. — Значит, мы выманим его. Но не так, как раньше. Никаких заклинаний-подножек. Никакого публичного унижения. Мы заманим его в Выручай-комнату.

***

Уроки Зелий всегда были для Мародёров временем триумфа Снейпа и их раздражения. Но сегодня всё было иначе. Профессор Слизнорт разливался соловьем, расхваливая идеальный «Напиток Живой Смерти», приготовленный Северусом. Джеймс сидел за соседним столом и не спускал глаз со Снейпа. Он видел то, чего не замечал раньше. Грязные волосы — потому что у него не было времени или сил на себя. Сгорбленные плечи — вечная поза защиты. И эти глаза... черные, глубокие, в которых плескалось не только зло, но и колоссальное, изнуряющее одиночество. Снейп почувствовал взгляд. Он резко обернулся, его губы скривились в привычной усмешке. — Поттер, — прошипел он, — если ты надеешься, что твое тупое разглядывание поможет твоему зелью перестать вонять тухлыми яйцами, то ты ошибаешься. Сириус уже открыл рот, чтобы ответить в своем обычном стиле — остро и больно, — но Джеймс внезапно положил руку ему на плечо. Сириус замер. — Ты прав, Снейп, — спокойно сказал Джеймс. — Мое зелье — мусор. Тишина в классе стала почти физической. Слизнорт уронил черпак. Слизеринцы замерли. Снейп сузил глаза, ища подвох. В его мире Поттер никогда не признавал ошибок. Поттер всегда смеялся. — Что это за новая игра? — подозрительно спросил Северус. — Решил прикинуться скромным, чтобы привлечь внимание Эванс? Лили, сидевшая через два стола, тоже обернулась. Её зеленые глаза выражали крайнюю степень недоумения. — Нет, — ответил Джеймс, глядя прямо в глаза Снейпу. — Просто иногда нужно называть вещи своими именами. Встретимся в восемь вечера на седьмом этаже. Напротив гобелена с Варнавой Вредоносным. — И зачем мне это? Чтобы вы вчетвером напали на меня в темном коридоре? — Снейп сплюнул в котел. — Я не так глуп. — Приходи один, — подал голос Римус. — Мы будем без палочек. Мы положим их на пол перед входом. У нас есть кое-что... что принадлежит не нам. И не тебе. Но касается нас всех. Это касается Дамблдора, Северус. При упоминании имени директора Снейп вздрогнул. Мало кто называл Дамблдора просто по фамилии, и еще меньше людей произносили его имя с такой интонацией, с какой это сделал Римус — с интонацией человека, обнаружившего ядовитую змею в своей постели. — Восемь вечера, — повторил Джеймс и отвернулся к своему зелью.

***

Лили Эванс была не просто умной ведьмой — она была интуитом. Она видела, как за обедом Мародёры не смеялись. Она видела, как Сириус Блэк отказался от добавки пудинга, а Питер Петтигрю выглядел так, будто его сейчас стошнит. И самое главное — она видела записку, которую Джеймс передал Римусу. Там не было схемы очередной шутки. Там были слова: «Оникс не отражает свет». Когда наступило восемь вечера, Лили накинула свою лучшую мантию и, стараясь быть незаметной, последовала за четверкой гриффиндорцев. Она видела, как они подошли к стене на седьмом этаже. Она видела, как они — к её полному шоку — действительно выложили свои палочки на подоконник. А затем появился Снейп. Он шел как тень, прижимаясь к стенам, его палочка была наготове. — Вы пришли, — сказал он, выходя на свет факелов. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Четверо безоружных гриффиндорцев. Это либо самая тупая ловушка в истории школы, либо вы окончательно сошли с ума от близости экзаменов. — Входи, Северус, — Джеймс указал на внезапно появившуюся дверь Выручай-комнаты. — И ты тоже, Лили. Мы знаем, что ты там, за доспехами. Лили вздрогнула и вышла из тени. Снейп резко обернулся, его лицо исказилось. — Лили? Ты тоже в этом замешана? — Я сама по себе, — отрезала она, хотя сердце её колотилось. — Джеймс, что происходит? Выглядит так, будто вы собираетесь совершить массовое самоубийство. — Почти, — горько усмехнулся Сириус. — Мы собираемся убить наше прошлое. Входите. Выручай-комната сегодня выглядела странно. Это не был уютный зал для тренировок или склад забытых вещей. Это был строгий кабинет, напоминающий штаб-квартиру: большой круглый стол в центре, удобные кресла и отсутствие каких-либо украшений. На столе лежала та самая папка. Снейп вошел последним, не опуская палочки. Он окинул взглядом комнату и остановился на документах. — Что это? Очередные поддельные письма от моего отца? Или вы нашли мой дневник и решили почитать его вслух? Джеймс молча пододвинул папку к краю стола. — Читай, Северус. С третьей страницы. Там, где заголовок «Анализ психологического износа». Снейп смерил Джеймса взглядом, полным глубочайшего презрения, но всё же подошел. Лили встала рядом с ним. Первые несколько секунд в комнате было слышно только дыхание. Затем — резкий вздох Лили. — О боже... — прошептала она, закрывая рот рукой. — «Стимулировать конфликт для закрепления темных наклонностей»... Это не может быть правдой. Это подделка! Джеймс, скажи, что это ваша идиотская шутка! Джеймс покачал головой: — Посмотри на водяные знаки, Лили. Это личная канцелярия директора. Хвост выкрал это из его секретного сейфа. Снейп читал молча. Его лицо, обычно бледное, стало прозрачным, как пергамент. Он дошел до места, где описывалось, как Дамблдор намеренно не пресекал издевательства над ним, чтобы Снейп «нашел убежище в кругу Люциуса Малфоя, тем самым обеспечив нам доступ к планам Риддла через 3-5 лет». Пальцы Северуса впились в край стола с такой силой, что костяшки побелели. Он дочитал до конца, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Снейп медленно поднял голову. В его глазах не было слез. Там была такая пустота, что Сириус невольно отступил на шаг. — Значит... — голос Снейпа был едва слышным шепотом. — Каждое проклятие, которое вы на меня накладывали... Каждая секунда моего унижения... Всё это было одобрено? Просчитано? — Мы были молотом, Снейп, — тихо сказал Джеймс. — А он был кузнецом. Он бил нами по тебе, чтобы выковать что-то, что ему нужно. Ему плевать, что молот затупится, а железо может треснуть. — Вы делали это с радостью! — вдруг вскричал Снейп, швыряя папку в лицо Джеймсу. — Не смей сваливать всё на старика! Тебе нравилось видеть меня в грязи, Поттер! Тебе нравилось, когда Лили смотрела на меня с жалостью! — Да! — рявкнул в ответ Джеймс. — Мне нравилось! Потому что я был идиотом! Потому что мне внушили, что ты — будущий Пожиратель Смерти, враг всего живого, и что сражаться с тобой — это доблесть! Мне было пятнадцать, Снейп! А ему сто пятьдесят! Кто из нас должен был быть умнее?! Снейп замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он перевел взгляд на Лили. — Ты знала? — Нет, Северус, клянусь, — Лили плакала, не скрываясь. — Я всегда думала... я думала, он просто не справляется с вами. Я не знала, что он... он так с нами играет. С тобой. О боже, Сев, он же просто ломал твою жизнь. — Он уже сломал её, — Снейп опустился в кресло, словно из него выдернули стержень. — У меня нет будущего. В Слизерине меня ждут Мальсибер и Беллатриса с их метками. Здесь меня ждете вы с вашими шутками. А наверху сидит добрый дедушка, который ждет, когда я стану достаточно ненавистным, чтобы продать свою душу. — Есть третий вариант, — Сириус подошел к столу. — Мы больше не играем по его правилам. Гриффиндор и Слизерин — это просто названия на шарфах. Мы предлагаем союз. Снейп поднял на него тяжелый взгляд. — Союз? С вами? С предателем крови, оборотнем, тупицей и... — он запнулся на Джеймсе. — И тобой? — Ониксовые львы, — сказал Римус. — Старое братство. Те, кто служит не директору, не министерству и не Темному Лорду. Те, кто служит друг другу. — Вы сумасшедшие, — Снейп закрыл глаза. — Он раздавит нас. Дамблдор видит всё. — Он видит то, что мы ему показываем, — Джеймс вытащил из кармана нож с рукояткой из черного дерева. — Мы начнем учиться у тебя, Северус. Скрывать мысли. Окклюменция. Темные искусства, которые защищают, а не убивают. А мы научим тебя... — Джеймс замялся. — Мы дадим тебе ресурсы. Моя семья богата. Сириус знает все тайны Блэков. Мы вытащим тебя из этого болота. Снейп долго молчал. Лили подошла к нему и положила руку на его плечо. Он не отстранился. — Если мы это сделаем, — сказал Снейп, открывая глаза, — я буду главным в том, что касается стратегии и магии теней. Вы — солдаты. Я — мозг. Сириус фыркнул, но Джеймс быстро кивнул: — Идет. Ты умнее нас в этом, Снейп. Мы признаем это. — И Лили, — Снейп посмотрел на неё. — Ты не должна в этом участвовать. Это опасно. Это... это путь во тьму. — О, замолчи, Северус, — Лили вытерла слезы и решительно встала в круг. — Если вы думаете, что я оставлю вас одних с этой мужской гордостью и папками Дамблдора, то вы ошибаетесь. Если львы становятся ониксовыми, то и лилии могут стать черными. Джеймс протянул нож. — Нам нужна клятва. Не та, которую можно нарушить. Нам нужна кровь. Они встали в круг. Шестеро подростков, чьи судьбы только что были сожжены дотла одной желтой папкой. Джеймс надрезал ладонь и передал нож Сириусу. Затем Римусу, Питеру, Лили... И наконец, Снейпу. Когда их руки сомкнулись в центре, кровь смешалась, стекая на поверхность стола. Римус начал читать заклинание на древней латыни — слова, которые он нашел в запретной секции еще на третьем курсе, когда искал способ излечиться. Комната наполнилась гулом. Воздух стал плотным, как смола. Символ льва, окутанного черным пламенем, вспыхнул над их головами и распался на шесть искр, которые вошли в грудь каждого. — С этого момента, — голос Джеймса звучал странно глубоко, — мы — Ониксовые Львы. Если один лжет остальным — он теряет магию. Если один предает — он умирает. Мы — единое целое. Снейп почувствовал, как холодная тяжесть в груди сменилась странным, пугающим теплом. Впервые за много лет он не чувствовал себя одиноким. Он чувствовал ярость Сириуса, решимость Джеймса и тихую печаль Лили. — А теперь, — Снейп вытер окровавленную руку о мантию, — давайте сожжем эти бумаги. И напишем свой собственный сценарий. Первым делом, нам нужно сделать так, чтобы завтра за завтраком мы по-прежнему выглядели врагами. Дамблдор должен верить, что всё идет по плану. Джеймс улыбнулся — впервые за этот долгий день. — О, Северус, в этом мы мастера. Мы устроим такую драку в коридоре, что даже портреты поверят.