Секрет на двоих

Гарри никогда не считал это чем-то важным. Тем, что могло бы быть достойно чужого внимания. Всего лишь способ для эмоциональной разрядки, возможность выпустить гнев. Но это было до тех пор, пока он случайно не увидел чужие порезы. Драко, как обычно по вечерам, вышел из душа. Гарри сидел и писал несчастное эссе по зельеварению. Тот решил ему помочь, сел рядом, но сначала захотел собрать слегка отросшие, благодаря настоянию соседа, волосы в хвост, чтобы не мешались. Только вот рукава у рубашки застегнуты не были – и тут один на правой руке сполз вниз, обнажая испещрённую красными линиями кожу. Драко не понял сначала, чего это Гарри так на него пялится, но стоило проследить за его взглядом, как в серых глазах тут же появился явный испуг. Гарри же просто не знал, что ему делать. Сам он десятки раз видел на своей коже подобные раны, но впервые при их виде испытывал настоящий страх. Странно было, что Драко делал это. Гарри всегда казалось, что это не могло быть присуще такому, как он. Что слизеринский принц не спустился бы до самоповреждения, не использовал бы такой (как казалось Гарри) "маггловский" метод, не захотел бы создавать очередные для себя неудобства. Но, по видимому, он нехило ошибался. — Драко... – негромко позвал Гарри нервным голосом, но, открыв рот для следующей фразы, не смог придумать её продолжение. Он облизал губы и отвернулся, одергивая рукав. — Думаю, ты сам можешь с этим справиться. Я лучше пойду, – и Драко правда подрывается с места и идет к выходу из комнаты. Недолго, правда, ведь при первом слове второго он тут же останавливается. — Постой, – восклицает Гарри и подскакивает со стула, забывая о домашнем задании. Впрочем, это даже не вполовину важно его цели сейчас. — Ты это... сам? Драко усмехается. Без злости, просто с той усталостью, когда кто-то задаёт до безумия тупой и очевидный вопрос, на который отвечать не хочется совсем. — Нет, просто кое-кто поиздевался над моими руками, – он фыркнул и развернулся лицом к собеседнику. — Ты же не идиот, Поттер. Гарри бы никогда не желал такого кому-либо. И от одной мысли о том, как Драко мог бы стоять в душевой и резать свои руки чем бы то ни было с удовлетворённой улыбкой или со слезами на лице – не столь важно – сердце просто разрывалось на куски. Возможно, будь они не так близки, было бы немного спокойнее об этом узнавать. Но это... Это очень страшно. Если вдруг когда-нибудь Драко в голову взбредёт мысль о том, чтобы вскрыть себе вены? А если уже, просто он никак не решится? — Дай мне руку, – просит Гарри, подходя ближе и протягивая свою. — И что тебе от этого будет? — Просто дай. И Драко даёт. Пусть неуверенно, с неохотой, но всё же. Гарри дрожащей кистью задирает его рукав. Запястье аристократично чистое, нетронутое – как он и увидел. Зато немного дальше, ближе к локтю, порезов было не счесть – длинные, не слишком широкие и глубокие, но настолько их много, что аж места свободного почти не было. Один на другом. Гарри, взглянув, осторожно провёл большим пальцем по ним – не так, как делал себе – чересчур нежно, но чтобы почувствовать ребристость. — На второй тоже есть? – спросил, не поднимая глаз, дабы не ставить в ещё более неловкое положение, хотя уже некуда. Драко, задохнувшись возмущением от напущенного спокойствия, попытался вырвать руку, но Гарри достаточно настойчиво схватил его за запястье, чтобы тот больше не пытался вырваться. — Зачем тебе это? – спрашивает надломленно, горько. — Ну да, я же не хочу знать, в каком состоянии находится близкий мне человек, – Гарри от такого вопроса мигом берёт раздражение, потому что со стороны это выглядит так, будто Драко ни во что не ставит то, что сейчас между ними двумя. Только вот Гарри знает, что это не так, и он просто пытается защититься. — Возможно, я буду наглым, если попрошу тебя снять рубашку. Ты уж прости, но будь добр. И, возможно, это слова о своей значимости для Гарри действуют на Драко так, или же ему просто не хочется больше сопротивляться, но он действительно расстёгивает пуговицы слегка трясущимися от стресса руками и снимает шёлковую ткань. Конечно, первым делом в глаза бросились шрамы от Сектумсемпры, раскинувшиеся чуть ли не через всю грудь, но сейчас не до этого было. На обоих предплечьях были порезы, как Гарри и предполагал. На левом – метка, уже слегка потускневшая, в некоторых местах покрытая шрамами, нанесенными уже после её получения. Да и до, кажется, они там были – её пигмент не во всех местах был равномерным. Свежих ран было довольно мало, по сравнению с частями рук ниже локтя – видно, там место кончилось окончательно, и постепенно Драко переходил всё ниже, всё-таки давая порезам заживать. — Доволен? – едко выплёвывает слизеринец спустя некоторое время молчания, разводя руками в стороны. — Не сказал бы, – Гарри покачал головой. — Ещё бы, кому захочется смотреть на такую отвратную картину, – в голосе появляется истеричная нотка, будто до слез и срыва недалеко. — Я не осуждаю. Мы в одной лодке, – на выдохе признается Гарри, не зная, как ещё успокоить Драко. Он тут же теряет остроту во взгляде, смотрит с недоумением, не до конца понимая. — Что? — Мы в одной лодке, Драко, – повторяет снова, не отводя глаз от чужого лица. Он все ещё смотрит. Спустя пару секунд осознаёт, и смятение сменяется на тревогу. — Покажи мне, – почти шепчет, надеясь, что это просто глупая шутка или недопонимание. И Гарри даже не помедлил. Сам же признался, так чего скрывать? Он снял толстовку, под которой ничего не было. Драко подошёл ближе и, не стесняясь, начал изучать следы на теле, как пару мгновений делал это сам Гарри. Порезов было меньше, чем у Драко, но были они настолько глубокими, что голова кружилась от одного взгляда на них. Тронуты были только плечи и самая верхняя часть предплечья – остальное всё чистое. Были как и шрамы – местами до сантиметра в ширину, фиолетовые, впуклые и выпуклые, так и свежие раны – абсолютно такие же глубокие и иногда рваные. Помимо порезов были круглые метки, как от ожогов. Их происхождения Драко предположить не мог. И полосы от ногтей, на руках, где раньше, по всей видимости, бывала содрана кожа. — Это от чего? – он коснулся круглого шрама так же нежно, как до этого касались чужие пальцы. — Сигареты, – просто ответил Гарри. — Но ты не пробуй. — Ты куришь этот маггловский яд? – спросил Драко, сведя брови к переносице и не обратив внимание на вторую часть фразы. — Да, я знаю, что это вредно и вся остальная чушь, – безразлично ответил Гарри. Вот некому из них двоих кого-то поучать. — Я слышал, они могут вызвать рак, – проговорил он рассеянно, проводя подушечками по чужим плечам, ощущая каждую неровность. — Это правда. Но вылечить его в волшебном мире намного проще, чем у магглов. — Тебе стоит бросить хотя бы сигареты, – Драко поднимает глаза на чужое лицо и обнаруживает, что тот всё это время смотрел на него. — Ничего не обещаю, – пожимает плечами. Они оба замолкают. Странная ситуация до жути – двое парней, оба гребанные мазохисты, стоят друг напротив друга без верха и разговаривают. Впрочем, никого тут больше нет, так что и всё равно. — Прости заранее за тупой вопрос... — Я уже не хочу на него отвечать, – закатывает глаза Драко, представляя множество вариантов диалога в своей голове. — ...Зачем ты это делаешь? – спрашивает Гарри, не надеясь на честный ответ. — Это ты сейчас в душе моей покопаться решил? – парирует с вызовом и претензией. — Не совсем. Интересно... так ли сильно мы похожи, – без капли стыда, смотря прямо в чужие глаза, отвечает Гарри. Разумеется, он просто взял полуправду: на самом деле важно было узнать, что творится в чужой голове, чтобы быть готовым ко всяким неприятностям. Драко отводит взгляд и некоторое время молчит, раздумывая о том, что сказать. — Ну, знаешь... Это просто стало привычкой. В последнее время, по крайней мере. И больше он не продолжил. — А раньше? — Да пошёл ты со своими расспросами, это личное, — Драко закатывает глаза, не побоявшись грубой речи. — Если так уж хочется узнать, расскажи о себе, а я, так уж и быть, подумаю. Гарри подавил раздражение, и, раз уж начал сам, то отступать уже не хотелось. — Ладно, если ты такой упрямый. Я так вымещал свою злость, – прямо, не стесняясь, выпаливает в лицо. — Ну, знаешь, чтобы не сорваться на других. Одно время я изрядно мучал Рона с Гермионой и других гриффиндорцев своими скандалами, – он слегка виновато отвёл взгляд, явно сожалея и своих срывах, о которых предпочитал не вспоминать. — И только ради этого? Похоже, те вспышки гнева, которые я успел повидать, были нередкими, – Драко фыркнул настолько непринуждённо, насколько это могло быть в тот момент. — Знаешь, можно было не напоминать, – отвечает Гарри с недовольством. — Ну и? Расскажешь? — Ну, я... В общем, ладно, – подумав, что навряд ли это будет использовано против него, он глубоко вздыхает, прежде чем начать. — Ты знаешь, я не хотел становиться ПСом, когда узнал, чем они действительно занимаются. Но меня, думаешь, кто-то спросил? Тяжело было скрывать вину перед родителями из-за своих настоящих мыслей насчёт Тёмного... – он запнулся, и поправил сам себя, сморщившись: — ...Волан-де-Морта. Я пытался подавить все нежелательное, лишь бы перестать чувствовать, – Драко замолчал на некоторое время. — Как и у тебя, все сходится к подавлению чувств. Ничего важного. Гарри был удивлён признанием, пусть и не таким подробным, как хотелось бы, но больше он бы не посмел требовать. Конечно, он об этом всём знал, но лишнего подтверждения никогда не бывает. И было правда приятно знать, что ему доверяют такие вещи, однако то, как Драко рассказывал об этом, умалчивая практически всё, звучало максимальным обесцениванием собственных проблем. Он будто рассказывал о подробном алгоритме приготовления Амортенции во всех ее тонкостях. — Спасибо, что поделился, – искренне поблагодарил Гарри, легко улыбнувшись. — Но, знаешь, ты прозвучал так, будто все это не имеет значения. Тот пожал плечами. — Так и есть. Я не должен зацикливаться на прошлом. — О, ну да, и именно поэтому ты всё еще режешь себя, – нервно усмехнулся Гарри, явно выводя на ещё большую откровенность. — Говоришь так, будто сам мысленно не на войне, – не последовав ожиданиям второго, парирует Драко. — Я с первого курса готовился к ней. Это было целью моего существования. Не думать о ней совсем не так просто, – нахмурившись, отвечает Гарри, недовольный тем, в какую сторону ушёл разговор. — И тем не менее, ты смеешь упрекать меня за то, что я не могу отпустить прошлое, – он закатывает глаза. — Справедливо. — Заткнись, – раздражённо отвечает, параллельно накидывая на себя рубашку. Драко ухмыляется, повторяя за ним. Никчему уже было оставаться без верха. — Ты кому-то рассказывал? – как бы между делом интересуется Гарри. — Об... – он запнулся, поняв, что не знает, как обозвать это занятие. — ...этом? – получив лёгкий кивок в ответ, Драко ответил: — Никому. А ты? — Я тоже, – хмыкнув, сказал Гарри. — Подумают ещё, что я псих или что-то типа того. — Мне бы точно не хотелось лежать в отделении для психбольных Святого Мунго, – он легонько улыбнулся, слегка расслабившись. — Но, мне кажется, твои друзья бы не отнеслись к этому так, как думаешь ты. — Правда? — Да. Они очень тебе преданы, и, думаю, даже если до Уизли не дойдет, то Грейнджер ему всё предельно ясно объяснит. Не в их интересах бросать тебя наедине со своими проблемами, не после того, через что вы прошли вместе, – вполне легко пояснил Драко, поправляя рукав рубашки. — Я... Никогда так не думал, – честно признался Гарри слегка задумчиво. — Это имеет смысл... Спасибо за помощь. — Всего лишь констатация факта, – он пожал плечами. — Возможно, тебе стоит им это рассказать. Ответ следует не сразу. Это слишком навязчиво, так, будто требует чужого внимания и утешения, хочет, чтобы его пожалели. Так Гарри думал. У них итак своих забот и переживаний хватает, особенно в послевоенное время. — Я не собираюсь, – он поморщился. — По крайней мере, пока что. Знаешь, я бы лучше предпочёл, чтобы это осталось нашим общим секретом. Драко вскинул брови. — С чего ты взял, что я не собираюсь сплетничать об этом с другими за твоей спиной? – слишком серьёзно спросил он. Гарри уже который раз за этот вечер закатил глаза. — Я бы поставил всё своё состояние на то, что ты бы этого не сделал. — Опрометчиво, Поттер. Но ладно, идет. Теперь это наш общий секрет, – Драко повторил то же словосочетание с таким акцентом, будто это было что-то грандиозное. Подтверждением же стало только чужое фырканье и насмешливое «придурок». С этого момента они, похоже, станут заботиться друг о друге чуточку больше.