III
28 апреля 2026 г., 06:29
Девятые классы. Что за время! Всякие интрижки, иллюзия чего-то серьёзного под видом подготовки к экзаменам, первый полноценный выпускной. Да, Шастун был не против взять их. Совсем нет. Ребята приятные, да и понимать минимально что-то да должны, если у них преподавала Ирина Сергеевна.
— Как можно не знать, что такое оксиды? Просто как?!
— Дыши глубже, Шаст. — Лида старалась не смеяться, но смотря на возмущающегося Антона, получалось плохо.
Они должны знать, но не обязаны. Это Шастун уже понял.
— Это такая база, что мне страшно представить, что для них представляет из себя кислота. — Парень продолжал нахаживать круги по своему кабинету, озираясь на парты так, словно эти проклятые девятые классы всё ещё были здесь.
— Зато какой год весёлый. Не ты ли мне говорил, что любишь экстрим, Шаст?
— Экстрим вокал в себе подразумевает чуть-чуть другое.
— Придираешься к словам совсем как…
— Да, как Попов, смешно. Не сравнивай жопу с пальцем.
Шастун отвернулся, заглянув в окно. Пока что вечерело не рано, так что за окном всё ещё было светло. Скоро нужно на квартиру, но не хотелось до чертиков.
— В школе ночевать будешь?
— Что? — Парень даже не понял вопроса.
— Вещи собирать не будешь? Уже семь. — Учительница кивнула на настенные часы.
— Да, конечно. На квартиру же. Точно.
* * *
Так тихо. Настолько, что жутко. Шастун вообще не любил тишины, но сейчас выбора не было. За окном глубокая ночь, лампа освещает пустой стол, а сам Антон пялит в стену. Вообще он не знал, зачем. Спать не хотелось совсем, а бесконечный просмотр соцсетей начинал истощать. Так что разглядывание маленьких трещин в бетоне его устраивало. Бо́льшего здесь, к сожалению, не было, ведь квартира была совсем небольшой, что неудивительно для старого двухэтажного здания. Одна комната, кровать, шкаф и стол. Конечно, в первый год Шастун хотел облагородить её и как-то приукрасить, но арендодатель выразил категоричное несогласие. И несмотря на то, что эта пустота жутко давила, вариантов не было, ведь другого жилья Антон не нашёл. Трещины складывались в красивые узоры. Удивительно, что каждый раз картинка была новой. Казалось, это всегда зависело от настроения Антона, и… Зазвонил телефон. Парень даже не взглянул, кто звонил, но вызов принял. — Шаст, код красный. — Ты мне уже чаще матери родной звонишь, Лид. — Антон потянулся, после чего лишь протёр глаза. — Не выдумывай. Дело срочное. — Она там точно на месте прыгала, Шастун уверен. — Удиви. — Короче, сон! Мне приснился сон, вот прямо сейчас, ты обалдеешь, я проснулась и чувствую — не просто так всё, серьёзно. Парень лишь вздохнул. Честно сказать, он ощущал себя в дружбе с Лидой старшим братом, хотя она была старше него лет так на пять. — Почему из нас двоих инфантильным Арсюша считает меня? — Ой, завались и слушай. Сон, сон у меня! Пророческий, говорю тебе. — Верю. — Он не верил. Он вообще не был суеверным, в отличие от подруги. — Я там тебя видела. Ты был такой весь из себя серьёзный, даже грустный, я так бежала к тебе, но не смогла, меня огромный мыльный пузырь не пустил, я прям в нём была. А потом вдруг Попов тут как тут, сам дверь открыл и к тебе пошёл. Ты так вскочил, испугался скорее всего, а он руки вперёд выставил, и вы так застыли прям на месте. — Ага… а потом? — А потом не помню. Мой пузырь лопнул от какого-то мужика, и я очутилась на Азовском мо-оре. Или Чёрном, я уже не скажу точно. — Это весь сон? — Не весь, я тебе рассказала только то, что важно. Или хочешь слушать о том, как Ксения Собчак… — Возьми больничный, я тебя умоляю. Такое снится только при температуре выше сорока. Та лишь цокнула, а потом сбросила. Вот так просто. Что ж, в её стиле. Антон отбросил телефон, а потом упал спиной на кровать, в надежде, что заснёт. Обычно дыхание помогало забыться и провалиться. Дышать по квадрату — всё ведь просто.* * *
Арсений был готов завалиться спать прямо на учительском столе. День выдался слишком долгим. Из плюсов было лишь то, что за всё время он не разговаривал ни с кем из коллектива. Дети всегда были куда приятнее… остальных. Мужчина вновь разбирал объяснительные. Без этого год никак не начинался. Зелёный чай был заварен с целью взбодрить, но, читая этот ученический бред, который никому, в целом, не нужен, всё действие кофеина пропадало. — Что на этот раз? Арсений вздрогнул от неожиданности. Элла Леонидовна отчего-то никогда не считала нужным постучать или хотя бы поздороваться, входя в педагогический штаб. — Девочке из седьмого класса мяч на уроке в затылок прилетел, с сотрясением лежит. — Попов аккуратно подал учительнице записки. Завуч точно знал, что их переписывали раз пять, вырывая новые листы из середин общих тетрадей. — Как вы это читаете вообще? — Женщина сморщилась при виде почерков детей. — Привык. — Попов прикрыл рот, стараясь сдержать зевок. Вдруг телефон зазвонил. Арс хотел было поднять трубку, но это был не вызов, а будильник, который напоминал о родительском собрании вечером. Честно сказать, Арсений не понимал, зачем устраивать их в начале года, но как только увидел предварительные списки с выбором ЕГЭ у одиннадцатого «А», все вопросы отпали. Попов вёл у них с первого дня своего прихода, так что дети относились к нему как к учителю, который прошёл с ними огонь и воду. Да и сам завуч относился к ученикам именно так. Но несмотря на то, что он их любил, а выбор химии и биологии должен был заботить другого его коллегу, Попов всё равно присутствовал. Итоговое сочинение, проекты и экзамен по русскому всё ещё лежали на его плечах. — Вы не считаете нужным потребовать переписать? Это же нечитаемо. — Элла Леонидовна положила объяснительные Арсению под нос, указывая на почерк. — Вообще не думаю. Всё очень даже понятно. — Другим понятно не будет. Займитесь этим вопросом, Арсений Сергеевич. — И даже не постаравшись получить от Попова ответ, она вышла из помещения. Видно, захотела так показать Арсению, кого ему стоит слушать, или что-то в таком духе. Завуч вздохнул. Вылавливать семиклассников точно было бесполезным. Придётся заниматься его «любимым» занятием — не своей работой. Но зато с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше повторять чужие почерки. Ну а чуть-чуть поправить корректором и сделать буквы понятнее было не очень-то сложно. Так всем будет проще.* * *
Входя в кабинет, Арсений вспомнил, почему ненавидел людей. Не прям ненавидел, конечно нет. Просто находиться вместе с таким большим количеством людей, которые будут смотреть на тебя с желанием убить за своё дитятко, Попов не очень-то любил. Вообще ему было сложно представить, чтобы это нравилось хоть кому-то. За партами сидели мамы, за учительским столом — классная руководительница одиннадцатого «А», Кристина Сергеевна, а рядом с ней ютился милейший поцелованный солнцем оболтус. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. — Учительница истории даже поднялась с места, словно приветствуя. Попов ей лишь кивнул, наблюдая, как женщина выходит вперёд. Завуч же отошёл, садясь на свободный стул. К сожалению, на тот, который был слишком близко к Шастуну. Пока Кристина Сергеевна что-то рассказывала, не относящееся к приглашённым учителям, Антон с сосредоточенным лицом играл в какую-то игру на телефоне, переставляя цветные фигурки. Арсений про себя отметил, что Лидии Афанасьевны не было. Это казалось ему очень странным: Васильева наверняка была в той же степени возмущена выбором учеников, что и Шастун. — Арсений Сергеевич, может, скажете что-нибудь? Завуч поднял голову, не понимая, что успел пропустить. Не мог же он задуматься настолько. — Простите? — Школа не может просто взять и запретить сдавать экзамен! — С ним разговаривала чья-то мама. — Выбор был оговорён несколько раз, но его отговаривают. — Да потому что он даже на проходные баллы не сдаст! — Шастун смотрел остро, точно со злостью. Завуч даже не заметил, что парень уже убрал телефон. — Для вашего Журавлёва разницы между щёлочью и осадком нет, а вы говорите о поступлении в какое-то серьёзное учреждение. Он просто потеряет год, поймите, год! — Да подготовится он, угомонитесь. Времени до июня достаточно. — Вы себе представляете, что такое ЕГЭ? — Притормозите. — Арсений проговорил это шёпотом, в надежде, что Антон послушает. Очень странным решением было так полагать. — Да как тут тормозить, если мне затирают… — Но парень смолк, громко вздохнув. Удивительно, что он не закончил. Хорошо, что он сказал это достаточно тихо. — Если ваш сын так хочет сдавать, то пишите заявление об отказе от претензий к школе в случае не желаемого результата. — Попов поднял на женщину взгляд, надеясь тем самым показать своё спокойствие. Шастун тем временем как-то слишком довольно ухмылялся. Выражение лица родительницы сменилось, как только с ней заговорил Попов, и Антона это забавляло. — Вот и чудненько. — Кристина Сергеевна словно не видела всей сложившейся картины, продолжая с милой улыбкой стоять у доски. — Давайте перейдём к другому — думаю, стоит уже сейчас решить, как провести выпускной. «Видно, меня позвали только чтобы поругаться. Чудесно». — Шастун закатил глаза и вновь открыл игру. Всё равно за учительским столом никому, кроме Арсения, не было видно, чем он занимается. А Попова бояться не стоило: он никогда бы не сделал ему ни выговора, ни чего похуже. В школе и без того не хватало учителей химии, так что увольнять кого-то было бы безумием. И Шастун это понимал как никто, так что изредка позволял себе больше, чем следовало. А Арс продолжал дуться и стараться что-то исправить. Что ж, флаг ему в руки. Около получаса учителя сидели без дела. Так думал Арсений, по крайней мере. Шастун же считал, что побить свой рекорд было очень даже важно, так что как только собрание закончилось, даже расстроился. Попов же вылетел из кабинета пулей, как только появилась такая возможность. Этой его способности Антон всегда поражался: так искусно сбегать без свидетелей и претензий нужно уметь. Шастун даже не знал, куда себя деть. Он никогда не торопился в квартиру и обычно ещё около часа проводил в школе вместе с Лидой или кем-то ещё. Но сейчас все те, кто не считал его странным, уже давно ушли. Пришлось импровизировать, или, вернее сказать, выдумывать новые причины идти помедленнее. Насколько он помнил, дома у него не хватало чая, а то, что он его не то чтобы пил, было вопросом второстепенным. Парень накинул рюкзак и почти полетел в сторону выхода. Хорошо, что в начале сентября до сих пор было тепло. Всё было прекрасно, и, по счастливым обстоятельствам, химик не мог не столкнуться с этим бараном. Закон жанра, не иначе. Завуч стоял у дверей, наверное, настраивая себе музыку. Как будто он слушал что-то нормальное, вот серьёзно. Сейчас Арсений вообще был похож на мертвеца, которого насильно воскресили — иначе объяснить его сонные глаза Шастун не мог. — Че, Арсюш, делаешь вид, что слушаешь не Чайковского? — Антон даже остановился рядом. Попов же лишь поднял взгляд от экрана, с вопросом смотря на химика. — Я Прокофьева больше люблю. — Он сказал это… так спокойно и искренне? Попов в моменте забылся, кто к нему обратился. Этот тон пропал после скорейшего осознания. Не стоило показывать свою более чувствительную часть этому клоуну. — И не называйте меня так. — Как «так»? — Не стройте из себя… хотя кому я говорю. — Попов встряхнул головой и резко открыл дверь, намереваясь выйти из школы как можно быстрее. — Да ладно, тебе же нравится. — Парень не намеревался отставать, идя прямо за завучем. — Даже спрашивать не буду, как вы к этому пришли. — Ну знаешь, когда в постели девушке говорят, что она… — Смолкните. — Завуч ускорил шаг, опустив взгляд. Всё в надежде, что Шастун отвяжется. И действительно. Больше голос парня он не слышал. Арсений только и ждал, что Шастун не угомонится, тем более после просьбы, но шаги стихли. Везение ли?
