Отвратительная жадность

Стол опустел. Уход Трендера, подхваченного Оффендером, вырвал из вечера его шумную, карнавальную душу. В зале остались лишь они трое — притихшие, уставшие от эмоций. Ингрид, слегка покачиваясь от усталости и, возможно, пары глотков вина, принялась собирать пустые бокалы. Ее движения были плавными, но замедленными. Она подошла к Слендермену. Его бокал был пуст. За весь вечер демон осушил его лишь однажды, но сейчас, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, отпил еще раз, почти до дна. Девушка приблизилась к демону со стороны, где сидел Сплендор. Легкий запах лесных трав и мыла, смешанный с тонким ароматом вина, донесся до Хозяина Леса. Подопечная молча наклонилась, чтобы долить в опустевшую ёмкость. Пальцы коснулись горлышка графина, ее рука прошла в сантиметре от плеча Слендера и мужчина почувствовал исходящее от девушки тепло. Они не обменялись ни словом. За весь вечер оба едва ли говорили друг с другом. И это грызло Слендера изнутри. В обычные дни, в его кабинете, они могли спокойно обсуждать рабочие моменты. Ее умение схватывать суть и ее тихая сосредоточенность были ему приятны. С ней можно было говорить как со взрослой, и демон видел, как девушка ценит это — вероятно, из-за недостатка такого отношения в прошлом. «Этим можно воспользоваться», — пронеслось в голове острое, грязное лезвие мысли, но он тут же отшвырнул его. Нет. Он не Оффендер. Он не пойдет так низко. Но в этот момент, видя, как легко и непринужденно Ингрид улыбается Сплендору, как тот помогает ей собирать тарелки, в душе старшего зашевелилась черная, уродливая зависть. Зависть к простоте. К тому, что младший брат мог подойти и просто поговорить, не будучи скованным грузом власти, ответственности и ледяной маски. Младший демон был для нее другом. А он, Слендермен, был лишь... хозяином. Справедливым, но недосягаемым. Пока старший уходил в себя, тонул в этом омуте, Ингрид, закончив с посудой, вздохнула. — Кажется, почти всё съедено, — тихо сказала она, обращаясь к обоим братьям. — Я уберу остакти в буфет. — Я помогу, — тут же предложил Сплендор, все еще трезвый и собранный. Именно в этот момент Слендермен поднялся. Его движение было резким, почти порывистым: обошел стол и, не глядя Ингрид в глаза, выхватил из ее рук наполовину полную бутылку дорогого вина, которую девушка уже собиралась унести. — Не надо, — голос прозвучал хрипло и отрывисто. — Я продолжу. В кабинете. Еще не настроен на конец. Слендер не стал ждать ответа. Развернувшись, твердыми шагами направился к лестнице, сжимая в руке холодное стекло бутылки. Этот жест был побегом. Побегом от ее недоуменного взгляда, от благодарной улыбки Сплендора, от давящей тишины зала, которая кричала ему о его одиночестве.

_______________________________

Дверь в его кабинет захлопнулась с глухим стуком. Безликий запер ее на замок, отсекая внешний мир. Только здесь, в святая святых, среди стеллажей с контрактами и карт, он позволил плечам опуститься. Поставил бутылку на стол, заново открыл ее и налил вина в тяжелый хрустальный бокал. Затворник не цедил, а почти вылил в горло, чувствуя, как алкоголь обжигающе разливается по жилам, но не принося желанного забвения. Напротив, лишь обострял все. «Была так близко... — его мысли возвращались к тому моменту. — Ее тепло... и этот запах...» Снова налил. И снова. Пытался затопить этим огнем другой, тлеющий внутри. Тот, что разжигали слова Оффендера и его собственные, вырвавшиеся наружу темные фантазии. Тот, что подпитывался завистью к простому человеческому счастью, которое было так близко, в соседней комнате, и так недостижимо. Слендер смотрел на свое отражение в темном стекле окна — высокое, одинокое существо в безупречном сюртуке, с бокалом в руке. А внутри — смятение, зависть и постыдное, неукротимое влечение к хрупкому человеческому созданию, которое разрушало все его барьеры. Демон осушил еще один бокал. Но вместо того чтобы потушить, вино лишь подлило масла в огонь. И Слендермен понимал, что эта ночь будет долгой. Единственным его собеседником в ней будут его собственные демоны, шепчущие ему о бархатных платьях и доверчивых взглядах.