Эпигоны

      Хенджин вернулся с перевязки в больничную палату. Правая рука, которой он, видимо, пытался удержаться на разваливающейся лестнице, была неприятно обожжена, но осложнений не предвиделось. Все-таки им с Феликсом чертовски повезло остаться целыми и невредимыми и отделаться только испугом, подпаленными волосами и забитыми всякой хренью легкими. Но и это было излечимо со временем.       Бюро оформило им больничный, а Кристофер был слишком перепуган, чтобы выписывать официальные штрафы. Бинни подключился к процессу расследования в том ключе, что прикрыл задницы Хенджина и Феликса. К счастью, знание о раздвоении личности Брауна и о том, что одна из них была поджигателем, помогло задержать его в тот же момент, когда дом начал обваливаться. Поджигатели никогда не упускали возможности посмотреть на устроенный ими пожар, поэтому Браун остался в толпе. Парни Бинни задержали беднягу, а сам он в отчете указал ловлю на живца при участии специальных агентов.       Дурацкую бумажную волокиту взял на себя Кристофер, пообещав разобраться с бюрократией. Хенджин в ответ дал обещание, что больше они так поступать не станут.       Хватит.       Сначала думать, потом делать.       Это было очень глупо с их стороны — едва не погибнуть во время дела, которое им официально даже не принадлежало.       Хенджин стянул с себя верхнюю часть больничной пижамы, когда дверь приоткрылась и в нее прошмыгнул Феликс. Он даже вопрос задать не успел, был ли Феликс на осмотре, как тот уже оказался вплотную, прижимаясь улыбающимся ртом ко рту Хенджина. Пузырчатое волнительное счастье заставило Хенджина рассмеяться и, прихватив Феликса за талию, оторвать его от пола, приподнимая. Феликс лучился удовольствием, прикрывая глаза и игриво пропихивая язык Хенджину в рот — напоминал подростка, дорвавшегося до возможности целоваться, пока родители не видят. Хенджина это до умиления смешило: они не обсуждали необходимость скрываться, но все равно старались не светиться перед медицинским персоналом. Прятались за скрытым жалюзи окном, ведущим в коридор больницы, а еще ночевали в палате Хенджина вдвоем. Феликс пробирался тайком, когда ночная дежурная медсестра уходила на обход в другое крыло, и оставался до самого утра.       Кошмары его, на удивление, не мучали.       Ни о пожаре, ни о дедушке, с которым они созвонились на следующий же день после происшествия, потому что репортаж о пожаре попал в новостные сводки. К счастью, ни Хенджин, ни Феликс, ни их поцелуй не засветились в кадре (или Ян постарался, Хенджин не обсуждал с командой этот момент), но Альберт был достаточно умен, чтобы срастить дважды два и озаботиться безопасностью внука. Феликс сообщил дедушке, что Хенджин спас ему жизнь, умолчав обо всем остальном.       Теодора тоже навестила их. Она принесла два букета и после общения с Феликсом осталась один на один с Хенджином, не сказав ничего, кроме пропитанного уважением «Спасибо», и лишь пожелала скорейшего выздоровления.       — Чувствую себя влюбленным школьником, — отстранившись и сложив руки на плечи Хенджину, заверил Феликс. Он так смотрел распахнутыми медовыми глазами снизу вверх, что Хенджину приходилось сдерживаться, чтобы не повалить его на койку. Такого доверчивого Феликса хотелось подмять под себя и обнимать, не отпуская никуда, миллион часов.       Хенджин огладил его по бокам, стараясь не забираться пальцами под невесомую больничную одежду, и поймал с поличным то, как Феликс опустил взгляд вниз, оглядывая торс Хенджина — он так и не успел одеться.       — Видишь то, что нравится? — протянул Хенджин.       Феликс цокнул, дернул бровями и взгляд его сделался хитрым.       — Вижу то, что давно хочу поцеловать.       Ох.       Он произнес это так легко и без тени смущения, что Хенджин был первым, чьи щеки заалели от визуализации — ему ничего не стоило представить, как Феликс, не сводя с него взгляда, прижимается губами к его шее, ключице, а потом целует ниже, доходя до сосков. Хенджин длинно выдохнул сквозь зубы, призывая себя к спокойствию. Вернувшееся в норму либидо — это прекрасно, но Хенджин не мог дрочить обожженной рукой.       Феликс, падла такая, не стеснялся Хенджина читать. Его губы оказались на груди Хенджина, когда он медленно и показательно склонился, прижавшись на пару мгновений в сухом поцелуе. Целовал он в том месте, где у Хенджина заполошно колотилось сердце.       Это напомнило Хенджину морок его подсознания. Тот Феликс тоже так делал. А еще Хенджину надоело делить их на два разных человека, поэтому он мягко отстранил Феликса от себя и поймал взглядом его переменившееся лицо. В складке между бровей промелькнуло волнение.       — Что? — обеспокоенно спросил Феликс, выпрямившись. — Если я наглею, скажи.       — Нет, — спешно заверил его Хенджин и с улыбкой прихватил за ладонь. — Иди сюда, нам надо поговорить. И не смотри на меня так, никакой страшной тайны я тебе не открою.       — Выглядит так, словно ты собираешься начать разговор аля «дело не в тебе, а во мне». Я не дам тебе себя бросить, пока мы даже не начали встречаться, понял? — протараторил нервно Феликс, усаживаясь на койку рядом с Хенджином, чтобы было удобно смотреть друг на друга. Он подтянул ноги, усаживаясь по-турецки, и позволил Хенджину положить перебинтованную ладонь на свое острое колено. Волнение скрылось в нервном жесте, когда он заправил светлую прядь волос за ухо. В больничной бирюзовой пижаме Феликс выглядел моложе, лет на двадцать от силы.       Хенджин, когда Феликс вцепился в его не травмированную ладонь пальцами, фыркнул.       — А мы все еще не встречаемся по-твоему? — подтрунил он.       — Технически, — ответил Феликс, ткнув в Хенджина пальцем, — ты не предлагал мне встречаться.       — Технически, — передразнил его Хенджин, — мы три дня после пожара только и делаем, что зажимаемся по углам, малыш. Мне кажется это аргумент. И почему, если тебя это волнует, ты не предложил встречаться сам, м?       Феликс отвел взгляд, и Хенджин понял.       Он прихватил Феликса за подбородок и заставил посмотреть на себя.       — Пока ты не сделал дурацких выводов… — начал Феликс.       Хенджин его перебил:       — Ты думаешь, что после расставания с Кристофером единственная роль, которую я хочу играть — это актив во всех смыслах?       — Да, — тут же признался Феликс, не став отпираться, — я не собираюсь давить на твое эго. — Он вздохнул, обиженно сложив руки на груди, — было проще, когда я единственный все вокруг понимал, а ты не был таким умным.       — Я всегда был умным, — заспорил Хенджин, — просто ты не такой скрытный, как думаешь.       Феликс надулся, но обида его длилась ровно до того момента, пока Хенджин не сказал:       — Помнишь дело пропавшего Микки, когда меня шарахнули по голове бейсбольной битой? Я признался тебе, что провалился в подсознание, потому что мой мозг решил перед возможной смертью показать мне мой идеальный мир? Я много чего увидел, включая маму и Рози, — не дав Феликсу заговорить и перебить себя, Хенджин продолжил: — но самым запоминающимся было то, что мы с тобой были вместе. Ты был моим партнером не по работе. И я видел, как мы с тобой занимались любовью. Феликс, меня куда больше волновало, что ты работал не агентом ФБР, а куратором художественных выставок, чем то, в какой из позиций мы выбрали заниматься сексом. Я с одинаковым восторгом фантазировал и о тебе в пассивной роли, и о себе. Это все, что тебе нужно знать. Наши отношения с Крисом и их завершение ни на что сейчас не влияют. И точно не должны влиять на тебя и твое ко мне отношение. Не надо под меня подстраиваться, я взрослый мальчик, и найду, где и когда проявить себя как мужчина. Меня не ущемит твоя защита или забота. И мне будет приятно, если ты сам предложишь мне встречаться.       Феликс пораженно распахнул рот, бегая взглядом по лицу Хенджина, а потом так широко улыбнулся, что глаза превратились в щелки.       — Будешь моим папиком? — выпалил он.       Хенджин закатил глаза и, дотянувшись до подушки, швырнул Феликсу в лицо. Тот расхохотался, падая спиной на койку, но Хенджин поспешил подложить руку ему под голову, подавшись вперед, чтобы Феликс не шарахнулся затылком о перемычку внизу. Оказавшись нависшим сверху, чувствуя мягкость волос Феликса под пальцами, Хенджин убрал подушку, которую тот прижимал к себе, и уставился на него: счастливого, чуть покрасневшего и совершенно умилительного.       Феликс раздвинул согнутые в коленях ноги и Хенджин оказался между ними. Он медленно, давая Феликсу возможность остановить себя, опустился сверху. Когда бедра коснулись бедер, лицо Феликса перестало быть таким непринужденно-веселым. Дышать он начал сквозь распахнутые губы, глядя на Хенджина темнеющим взглядом.       — Будешь со мной встречаться? — попробовал Феликс еще раз.       — Буду, малыш, — ответил ему Хенджин и склонился еще ниже, чтобы увлечь Феликса в нежный и неторопливый поцелуй.

***

      Хан осмотрел собранные пакеты и коробки.       — Боже, когда я успел обрасти барахлом?       — Когда просил привезти тебе «вон тот пушистый свитер, дружище, я без него вообще не могу», — передразнил Феликс, помогая Хану упихать оставшиеся вещи в чемодан.       Где-то подобное душное ворчание Хан уже слышал. От одного конкретного человека. Его позабавило, что и у Феликса начали прорезаться эти черты — тесное общение с Джином не прошло даром.       Хан закатил глаза и весело отозвался:       — Не могу же я ходить в одном и том же! — в конце концов, пушистые уютные вещи — это святое.       — Ходить — слишком громкое слово для того, как ты передвигался на костылях.       Хан попытался обидеться, но, заметив веселый взгляд Феликса, не выдержал и расхохотался. Он и вправду скучал в выделенном ему под комнату кабинете так сильно, что даже несмотря на работу, которой по мере его выздоровления становилось все больше, окружал себя домашними вещами в попытке создать хоть какую-то видимость комфорта.       — Когда будешь переезжать? — спросил вдруг Феликс.       Хан, моргнув, призадумался.       — Наверное, завтра? Хочу Джина попросить докинуть на машине хотя бы часть. Или Кристофера, если наберусь смелости подойти с таким к шефу.       Феликс окинул взглядом коробки.       — Тут скорее придется обоих просить… У тебя еще комп. Но я не об этом переезде.       Хан ошарашенно приоткрыл рот, переводя на Феликса взгляд. Он хотел было спросить «Какого черта?» но потом осекся, тяжело вздохнув.       — Точно. Роговицы-рентгены.       Можно было не удивляться, откуда Феликс в курсе сомнений Хана, а стоит ли вообще возвращаться в свою квартирку в Адамс Морган. Тот, впрочем, вдруг серьезно уточнил:       — Хочешь, не буду тебя читать?       Хан, подумав, помотал головой. У него больше не было секретов, которые вгоняли его в тревогу, и потому скрывать было нечего. Его не напрягали способности Феликса. Пугали до усрачки порой — да, но это не могло задеть их дружбу.       — Это даже удобно, знаешь. Можно представить, что ты бро, предназначенный мне судьбой, и понимаешь меня с полуслова.       Феликс фыркнул и плюхнулся на диван. Он снял кепку, пригладил выбившиеся пряди, а потом водрузил ее обратно, внимательно глядя из-под козырька. Хан бы точно не заметил подмены — кепка была новая, украденная Джином у админов с первого этажа, где хранился упакованный мерч для студентов, но была точной копией предыдущей. То, что прежняя кепка потерялась, Хан узнал от самого Феликса, когда тот вышел с больничного с пустой (в прямом смысле слова) головой и ходил до обеда, немного ненавидя всех вокруг: без привычных шор он цеплял настроения окружающих и становился редкостной сукой. Хорошо, что Джин быстро решил проблему.       — То, что Кристофер разрешил передвигаться, как раньше, не значит, что тебе не стоит быть осторожным, Хани, — мягко сказал Феликс.       Хан поджал губы. Он все понимал. То, что расследование по поводу нападения Акмаля застопорилось на несколько месяцев, совершенно не радовало. Почему-то, учитывая, как быстро они раскалывали попадающие к ним дела, Хан был уверен, что и в этот раз пометку «закрыто» получат достаточно резво. Но больше никто не нападал. И, кажется, даже не следил. У бюро не было больше зацепок. Акмаль покончил с собой, не успев обвинить семью Хана.       В итоге наступил конец марта, а дело ушло в висяк.       Хан малодушно надеялся, что его семья нашла настоящую крысу, поняв, что он никого не сдавал. Он хотел оставаться вне семейного бизнеса и то, что эти разборки коснулись его команды, угнетало, хотя все они, равно как и штатный психиатр, в голос уверяли, что вины Хана в случившемся нет.       Возвращаться в квартиру, около которой его подстрелили, не хотелось. Хан был в подвешенном состоянии, потому что жизнь в стенах штаба его порядком достала, но и собственная квартира теперь не казалась безопасным островком. Хан любил район, в котором жил. Шумный, молодежный и туристический, он не давал скучать даже по утрам, когда Хан спешил на работу. На улочках всегда были толпы, и Хан легко мог затеряться в мегабайтах людей, спешащих по своим делам. Но воспоминания так просто его не отпустят, Хан это понимал. Он боялся того, как будет спать в квартире, но должен был съехать из штаба, потому что сходил с ума. И от невозможности хоть как-то разделить домашнее и рабочее пространство, и от… Минхо, совместный просмотр сериалов с которым стал их постоянным досугом.       Хан не понимал, как ему себя вести. Минхо дружил с ним. Вот прямо брал и дружил! Приносил сладости, кофе, когда диета стала совсем уж условной, нашел матрац, который спас спину Хана, и болтал с ним до глубокой ночи, порой оставаясь ночевать. Больше они не просыпались в обнимку, Хан предусмотрительно укладывал свою подушку между ними, но… Хан не знал, что делать дальше. Он боялся давать себе еще одну надежду, ведь Минхо мог вести себя так, потому что воспринимал Хана как пациента, которому нужен присмотр. Не хотелось снова строить воздушные замки, Хан не был уверен в том, что переживет еще одно разочарование в своей безответной влюбленности.       А спросить напрямую не хватало решимости. Хан не представлял, как должен завести диалог из разряда «а кто мы друг другу?» и при этом не сгореть от стыда.       Джин прервал размышления Хана, когда зашел в комнату-кабинет, оглядывая собранные вещи.       — Ого, — присвистнул он, — много накопилось. Тебе помочь перевезти все домой?       Джин был лучшим мужчиной на свете, и, возможно, когда-нибудь Хан поставит ему памятник. Или хотя бы напечатает его фигурку на три-дэ принтере и водрузит на рабочий стол, чтобы любоваться.       Хан, все еще стоя посреди комнаты, оглядел ее на предмет всяческой мелочевки, которую мог забыть.       — Сам хотел об этом попросить, но ты тоже читаешь мои мысли прямо как Феликс. Осталось только комп упаковать.       — Без проблем. Вечером тогда дождись меня, я все унесу. Не вздумай таскать коробки, тебе еще нельзя, — Джин попытался глянуть построже, но не то, чтоб Хан сильно горел желанием таскать тяжести. Поняв, что зря переживал, Джин поглядел в сторону дивана.       Феликс тут же встрял:       — Мне не нравится идея, что Хан будет жить один в квартире, около которой его подстрелили.       Хану тоже не нравилось, но какие были варианты?       — Да я тут с ума сходить начинаю! — проныл он в надежде, что Джин прислушается.       Феликс закатил глаза и глянул на Джина заискивающе.       — Может, мы можем втроем пожить в моем особняке? Мне так спокойнее будет, — он поглядел на растерянного произнесенным Хана. — Просто подумай. Пока не найдешь другую квартиру. И если ты не против.       Последнее, на удивление, было сказано Джину. Тот пожал плечами.       — Жить в особняке с приглашенным поваром? Не представляю, как переживу это, — поймав улыбку Феликса, он тоже улыбнулся. — Ты кофе будешь?       Феликс кивнул, не скрывая мягко-идиотского выражения лица. Хан прищурился, убивая в зародыше мысль спросить про это прямо сейчас.       — Хани, ты? — Джин отвлекся от Феликса, и Хану показалось, что с большим трудом. — Кофе, булочку?       Хан запахнул на себе белый пушистый кардиган.       — Категоричное «да» на все. С корицей. И то, и другое.       Джин еще раз улыбнулся и вышел, напоследок обернувшись в дверях на Феликса. Стоило ему скрыться, как Хан вперился в друга взглядом.       — Кажется, я вижу над тобой, — он провел руками в воздухе, — радугу. Сердечки, это вот все.       Феликс натянул кепку пониже, а значит точно собирался, падла такая, слиться с разговора.       — Не, — Хан плюхнулся рядом, притираясь плечом, — не-не-не! Феликс, мне же интересно! Вы так друг на друга смотрите!       Феликс простонал, но сдался, пихнув нарушившего его личное пространство Хана локтем. Аккуратно, надо отдать должное, пихнул, чтобы не задеть живот.       — Как это мы с Джином друг на друга смотрим? — уточнил он, обернувшись.       — Влюбленно, — Хан устроил голову на спинке дивана, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я же прав? Я прав. Скажи, что прав. Ну скажи!       Он осекся, подумав вдруг, что лезет не в свое дело. Хан обожал Джина как старшего брата. С родным отношения не сложились, а Джин незаметно и плотно занял его место, всегда давая понять, что поможет в сложной ситуации. А Феликс стал другом, которого у Хана никогда не было, и… А что, если Хан просто надумал себе всю их близость? Может, он был просто гиперактивным аналитиком, к которому Феликс хорошо относился, но пускать ближе к своему сердцу не хотел?..       — Пока ты не начал паниковать, — усмехнулся Феликс, — позволь тебя успокоить. Ты прав касательно нас с Джином. Просто… Я просто не особо люблю говорить о личном.       Он выдавил из себя виноватую улыбку, но для Хана это была, пожалуй, не новость. Феликс ведь даже не сказал ему, что интересуется парнями, хотя в контексте влюбленности самого Хана это была бы весьма уместная информация. Однако, заверения, что дело не в самом Хане, а просто в привычке Феликса не трепаться о личном, заставили облегченно выдохнуть.       Феликс, оглянувшись на входную дверь, проговорил:       — Мы встречаемся. Только пожалуйста, не делай это достоянием всего отдела, Джин взялся сам поставить Кристофера в известность, — он предусмотрительно прикрыл Хану рот ладонью. — Ори в себя.       Хан активно закивал, сдерживаясь, чтобы не захлопать в ладоши.       Феликс и Джин.       Феликс и Джин, которые сначала рычали и злились от перспективы совместной работы, а потом начали понимать друг друга без слов, сработавшись. Боже-боже-боже, история их любви развернулась прямо у Хана перед носом, с ума сойти!       — Вы же живете до сих пор вместе? Как вы вообще пришли к признанию? — приосанился Хан, но потом понял, что у него еще миллион вопросов крутилось в голове. Как поняли, что это взаимные чувства? Кто первым признался? Джин в курсе про мальчиков на одну ночь, которых искал Феликс в дэйтингах?       — Ну, мы очевидно оба чуть не сгорели в начале месяца, а это подталкивает к откровениям, — Феликс задумчиво постучал пальцем по губам, а потом все-таки мягко улыбнулся, глянув на Хана. — Да, живем все еще вместе. Смотрим фильмы, иногда гуляем. У Джина куча специализированной литературы по криминалистике и психиатрии, так что он частенько докупает учебники, чтобы почитать вечерами. Занимаемся его машиной перед летним периодом, а еще ездим к маме Джина. Наши будни куда обычнее, чем может показаться, учитывая, что оба мучились от отравления угарным газом. Джин лечился от бронхоспазма, он все еще иногда дает о себе знать.       То, с какой легкостью Феликс упомянул пожар в доме Пита Брауна, который страдал раздвоением личности, Хана поразило. Они чуть не сгорели. Оба.       Хан с ужасом думал о перспективе, что из-за такой мелочи, как консультация полицейского управления, они чуть не потеряли и Феликса, и Джина. Ян сообщил Хану о происшествии, и Хан не помнил, чтобы испугался так сильно даже за самого себя — истекающего кровью на лестничной клетке. Он даже навестить их обоих не мог! Джин задержался в больнице дольше, чем Феликс, потому что больше времени провел в дыму и, к тому же, умудрился получить несколько неприятных ожогов. Сейчас он уже не пользовался бинтами на правой руке, но на работу поначалу приходил в перевязке. Хан звонил ему по видеосвязи в больницу, чтобы быть уверенным, что Джин в порядке, и Феликс всегда находился рядом, взяв отпуск, чтобы ухаживать за Джином и не оставлять в одиночестве.       Заметив, что из всего перечисленного заставило Феликса нахмуриться, Хан аккуратно спросил:       — А что с мамой?       Феликс повел плечом и оглянулся на дверь, проверяя отсутствие лишних ушей и Джина в частности.       — Она в клинике. Извини, не буду посвящать в детали, ведь если Джин не сказал тебе, то…       — Я понимаю, — Хан сел ровно и выставил вперед ладони, — никаких обид. Есть информация, которую озвучивать должен только тот, кого она касается. Но в любом случае мне жаль.       Феликс кивнул, благодарно похлопав Хана по плечу. А потом прищурился, пуская своим сканирующим взглядом мурашки по позвоночнику.       — Че? — покосился Хан.       — Как дела с Минхо?       — Нет, Феликс, — Хан даже отсел подальше, — никаких Минхо.       — Почему это? — Феликс развернулся к Хану всем корпусом, подгибая под себя ногу. — Ты, значит, про нас с Джином в курсе, а я про вас не буду? Так не работает.       — Нет? — с надеждой переспросил Хан.       Феликс помотал головой. Это заставило Хана трагично простонать и откинуться затылком на спинку дивана. Он еще и постучался головой пару раз.       — Я не знаю, что тебе сказать. Минхо приходит, мы разговариваем. Я до сих пор с этого, мать его, в шоке. Минхо интересный, ты в курсе? — Хан всплеснул руками. — Он так много всего знает. Он умеет шутить, прикинь?       — Не может быть, — Феликс картинно прикрыл рот ладонью, — Минхо обычный человек?       Хан расхохотался.       — Феликс, блин! Он мне матрац принес.       — Ну это вообще с ума сойти.       — Я сейчас ничего рассказывать не буду, — Хан скрестил руки на груди, заставляя Феликса рассмеяться, — он котов любит! Котиков, представляешь?       — Слабо, если честно.       — Он всегда хотел котов. Но наша работа, сам понимаешь. Нет времени ухаживать за животными, — Хан похлопал себя ладонями по щекам, — а в один из вечеров он меня обнял за плечи, пока мы смотрели кино, а потом сказал, что я мягкий!       — Ты и правда мягкий, — Феликс ткнул пальцем в пушистый кардиган, — плюшевый.       Хан поморщился.       — Из твоих уст это звучит кринжово, — впрочем, учитывая, что это Феликс, почти все, что вылетало из его рта, именно так и звучало. — А я тогда чуть с дивана не стек!       Феликс рассмеялся в голос, запрокидывая голову. Хан, скривившись, смотрел на его веселье, понимая, что звучит как идиот. Но он ничего не мог с собой поделать!       Джин тактично постучал прежде, чем войти.       — Доставка кофе, — озвучил он, — и булок.       — О, ты быстро, — Феликс тут же поднялся, принимая из его рук подставку с двумя стаканчиками и пакет с выпечкой, — спасибо.       Хан попытался сдержаться, видя, как эти двое смотрят друг на друга, но не сумел.       — Можете поцеловать невесту, — расплывшись в широкой улыбке, махнул он рукой, — тут все равно кроме меня никого нет, а я друг вашей семьи, поэтому я в курсе.       Джин поглядел на Феликса, приподняв бровь, на что тот спокойно пожал плечами. Джин фыркнул и, придержав Феликса ладонью за лицо, быстро коснулся его губ. Хан еще никогда не видел столько нежности в Джине разом.       — Чувствую запах сплетен, — он провел костяшками пальцев по щеке довольного Феликса. — Оставлю вас наедине, чтобы вы могли и дальше перемывать мне кости.       — А сам куда? — Хан протянул руки, забирая у подошедшего Феликса свой кофе.       — К Минхо.       — Обсудить сплетни с ним? — предположил весело Феликс, глянув на него через плечо.       Джин махнул им рукой, а потом, задержавшись в дверях, ответил:       — Именно. И решите вопрос, куда повезем вещи!       — Окей, босс, — крикнул ему в ответ Хан, отсалютовав пальцами от виска.       Хенджин спустился в морг, с закатыванием глаз оглядев валяющегося как на шезлонге Минхо — тот развалился на металлическом столе, ближайшем к рабочему месту с компьютером, и кидал попрыгунчик в стену, ловя обратно. Мыслями был явно не в работе, поэтому Хенджин подошел ближе, щелкнул пальцами у него перед лицом и перехватил попрыгунчик, отскочивший от стены.       — Чего надо? — добродушно встретил Минхо, отмерев.       — Хоть бы нормально поприветствовал меня в царстве мертвых.       — Тебя туда не пустили, — напомнил со смешком Минхо, кивнув на ладонь Хенджина. Шрамов от ожогов, к счастью, не осталось, но кожа все еще была белесой в тех местах, где пламя подобралось слишком близко.       Хенджин протянул Минхо попрыгунчик и облокотился задницей на его стол, сложив руки на груди. Ну, может и к счастью, что не пустили. Рановато ему еще.       — Кто о твоей маме позаботится в случае чего? — напомнил Минхо, который знал об Альцгеймере вскользь. Хенджину было достаточно, что в болезнь его матери посвящены Уолш и Кристофер, поэтому не грузил Минхо этой проблемой.       —  Кристофер, — ответил серьезно Хенджин. Минхо поглядел на него, подбросив попрыгунчик вверх и ловя налету. Хенджин на его вопросительный взгляд добавил: — он в моем завещании вписан как ближайший человек, который может распоряжаться моим имуществом и заниматься вопросами лечения матери.       Минхо приподнял брови.       Хенджин вздохнул.       — Он наш шеф, помнишь? Не тебя же мне было вписывать.       Минхо согласился:       — Не меня.       В конце концов, этот ебантяй даже не заметил за четыре года, что между Кристофером и Хенджином были отношения. Именно по этой причине в этот раз Хенджин решил уведомить его самостоятельно:       — Мы с Феликсом встречаемся, — когда Минхо вновь обернулся, растерянно глядя на Хенджина, тот фыркнул. — Феликс — это мой напарник. Блондин. В кепке.       Минхо рассмеялся.       — Да брось, я помню, кто такой Феликс, я же не идиот, — это было спорное заявление, но Хенджину оказалось лень собачиться. Он поймал брошенный попрыгунчик и заставил его пару раз отскочить от пола. — Это типа тайна или что?       — Нет, просто я решил, что не хочу скрывать ничего от команды. Феликс позволил мне самостоятельно принять это решение. Был с утра у Кристофера с Яном. Ян собирался расплакаться.       — От счастья?       — О, не, — усмехнулся Хенджин, — он почему-то думает, что мы с Феликсом начнем приносить в два раза больше проблем, раз уж стали парой.       Они могли оставить это в секрете. Хенджин уже делал так — скрывал от ОПА факт, что спит и встречается с Кристофером. Но причиной было не желание сохранить это лишь между друг другом, Хенджин боялся осуждения, что всех заслуг добился лишь через постель. Он болезненно реагировал на упреки коллег из бюро, и отношения со старшим наставником могли пагубно сказаться на репутации. В особенности, когда Кристофер стал юнит-шефом. Сейчас же сам Хенджин находился в положении старшего для Феликса, но Феликсу… было плевать. Он ни с кем не собирался спорить, а уж кому-то что-то доказывать тем более. В конце концов, в его жизни были куда более черные пятна, чем отношения с Хенджином. Чего только стоил дедуля-психопат.       — Кристофер сказал пока не ходить в отдел кадров, — поделился с Минхо Хенджин, — говорит, что с этим можно повременить.       — Думает, вы быстро расстанетесь?       — Скорее хочет посмотреть, насколько изменится наша совместная работа. Мол, если все будет пучком, то нет смысла уведомлять верхушку бюро о служебном романе. Попросил просто не трахаться в душевых тренажерки.       Минхо трагично вздохнул.       — Надеюсь, ты справишься.       Хенджин отправил попрыгунчик ему в лоб, и тот, отскочив, был пойман ловким захватом Минхо.       — Поверь, я афигенно держу себя в руках на работе, — так и подмывало добавить, что у Хенджина имеется четырехлетний опыт беспалевно встречаться с коллегой, но все-таки эта тайна принадлежала не только Хенджину. Да и в целом думать о прежних отношениях не имело смысла даже в контексте сравнений. Хенджин не был прежним собой, а Феликс и близко не был Крисом.       Чтобы перевести тему на более интригующую, Хенджин протянул:       — Ита-а-ак… Ты и Хани.       Минхо моргнул.       Хенджин напомнил:       — Ну, парень-аналитик с простреленным животом.       — Да господи, я запомнил, кто такой Хан! Серьезно, вы с Феликсом прекратите меня дрочить или мне тебе скальпель промеж ребер пихнуть, чтобы ты успокоился? — разозленной булкой поинтересовался Минхо, кивая на столик, где в обезораживающей хрени валялись его инструменты.       Хенджин на всякий случай вскинул ладони вверх, показывая безоружность. А потом вскинул и брови, ожидая ответа. Минхо завалился на спину, сложив руки на груди так, словно собирался усопнуть прямо здесь и сейчас.       — Я и Хани, — задумчиво протянул он, а потом повернул голову к Хенджину. — А что, собственно, я и Хани?       Как же с ним тяжело, господи Иисусе.       Хенджин длинно и протяжно вздохнул.       — Ну, ты вроде как обхаживал его последние месяца, пока он восстанавливался, поэтому я хочу знать, как все выглядит в твоей голове, чтобы потом не успокаивать рыдающего Хана.       — А почему он собрался рыдать? — Минхо резво сел, обеспокоенно мотнув головой, чтобы челка не мешалась.       — Потому что ты, возможно, сейчас дашь ему ложную надежду на взаимную симпатию и отношения, а потом сделаешь вид, что ничего не было, ведь ты социальное бревнище, Минхо, — с нажимом произнес Хенджин. К сожалению, его нравоучения прервал звонок телефона, поэтому пришлось вытащить мобильный из кармана. Звонил Ян.       Хенджин чертыхнулся и приосанился, отвечая на звонок.       — Что случилось? — они виделись перед обедом, так что звонить Ян мог только по срочному делу.       Ян не стал церемониться:       — Команду зовут срочно приехать в Лос-Анджелес на расследование. Мы с Кристофером не можем поехать, а ты теперь за старшего. Так что бери ребят, включая Хана, и собирайтесь. Самолет через два часа.       — Даже Хана? — удивленно моргнул Хенджин, уставившись на спрыгнувшего со стола Минхо. — Это что там за дело такое?       — Ох-х, — странно вздохнул Ян, — возможно, это подарок Минхо на прошедшее рождество и будущий день рождения. Поверь, он будет в полнейшем восторге.       А, значит, их ждал чертов пиздец.       Хан никогда не был в Лос-Анджелесе. Он видел этот шумный прибрежный город только в фильмах, и там всегда участвовали тусовки, полураздетые красивые девушки, а еще модные, круто выглядящие копы. Хан как-то не мог взять в толк, что теперь он и сам мог бы назваться крутым копом, но это все равно было не то. У Лос-Анджелеса была особая романтика и даже весной погода стояла летняя и приятная, сгоняющая туристов со всего света — тех, кому хотелось оказаться нос к носу с Голливудом и его славой.       Добраться быстро у них не вышло. Даже срочность дела не смогла подогнать технический отдел. Самолету требовался осмотр и подготовка, поэтому проволочка ждала их до самого вечера. Управление в Лос-Анджелесе заверило ОПА и лично Кристофера, что ничего страшного нет — место преступления дождется команду в первозданном виде. Вылететь получилось только в десять вечера, и по прилету в Лос-Анджелес они первым же делом отправились в отель, в забронированные для них номера. У Хана не было сил, поспать в самолете нормально у него не вышло, так что его вообще не смутила перспектива ночевать с Минхо в двухместном номере люкс. Последнее, о чем он думал, заваливаясь спать на оставшиеся шесть часов до будильника — это смущение от того, что они проведут ночь на расстоянии вытянутой руки.       Утром Джин отдал распоряжение ехать на место преступления сразу после завтрака. Пробки тоже не помогали перемещаться быстро, а ведь им нужно было добраться до самого Холмби-Хиллз. Однако, все эти злоключения не помешали Хану наслаждаться видом из окна предоставленной им машины. Сержант, встретивший их у отеля на просторном внедорожнике, извинился, что управление не дало две машины, но Хан не чувствовал себя ущемленным, сидя третьим пассажиром на заднем сидении между Феликсом и Минхо в обнимку со своим ноутбуком.       Из динамиков автомобиля играл заглавный саундтрек из «Плохих парней», и эта мелочь показалась Хану самой типичной для Лос-Анджелеса, которую только можно было представить.       — Точно удобно? — обернувшись на мгновение, поинтересовался сержант. Его улыбка казалась бриллиантово-белоснежной из-за контраста с темной, почти как эспрессо, кожей. — Простите, у нас тут начало тусовочного сезона, так что много патрульных автомобилей занято.       — Если кому-то тесно, могут сесть ко мне на колени, — фыркнул Джин с переднего пассажирского места, поглядев искоса на Феликса. Тот заулыбался, но ничего не ответил.       Сержант на это рассмеялся.       — Ничего, обещаю, в управлении будет просторнее. Вам выделили конференц-зал в управлении и три кабинета.       — Три? — переспросили Хан, Минхо и Феликс в один голос.       Сержант не понял их удивления.       — Ну, у вас же технический аналитик, судмедэксперт и два профайлера. Простите, на профайлеров один кабинет…       Хан моргнул.       — Мы что, в какое-то зазеркалье попали?       Феликс хохотнул и нетерпеливо приосанился, пихнув Хана задницей, чтобы выглянуть между передними сидениями.       — Можете рассказать, почему нас позвали?       Сержант, уверенно делая крюк вокруг Университета Калифорния, вырулил на дорогу, ведущую к элитному району Холмби-Хиллз. Хан едва сдержался, чтобы не присвистнуть от видов. Он, конечно, загуглил, что тут будет роскошно, но не ожидал, что настолько.       — Потому что, — сержант глянул на Феликса, — не слишком типичный для нас способ убийства. Поймите правильно, мы тут либо разбираемся с перестрелками между местными бандами, либо отлавливаем торгашей наркотиками на закрытых вечеринках. С такой хренью мы еще не сталкивались.       — Кто нашел труп? — спросил Джин. — Район закрытый, тут каждый второй — миллионер и звезда, верно? Прислуга?       — Неа, сосед, — ответил сержант. — Не переживайте, я попросил свидетеля подойти. Скажу одно — мы столкнулись с бальзамированием, — покривился он.       Минхо скучающе вздохнул.       — Опять?       Хан покосился на него и трагично произнес:       — Меня пугает, что бальзамирование для тебя — чертова обыденность.       Феликс рассмеялся, сев ровно, а Минхо, не предвкушая, видимо, ничего интересного, развалился на просторном заднем сидении, из-за чего прижался бедром к бедру Хана. Хан мысленно вздохнул. Близость Минхо не помогала ему избавиться от ложных надежд и переживаний. Он надеялся, что разрешенный Кристофером переезд из штаба поможет меньше контактировать с Минхо, но субъекты, видимо, так не считали.       — Странно, кстати, — заметил сержант, — что вы не стали сразу заезжать в управление. Техническому аналитику же удобнее было бы сразу подключиться к серверам.       От одного предположения, что Хан остался бы один в чужом городе и управлении, по спине пробежали мурашки. Он притиснул сумку с ноутбуком посильнее. После нахождения в бюро это был первый раз, когда Хан мог бы остаться наедине с самим собой, да еще и в компании посторонних людей. То, что все в участке были полицейскими, успокаивало мало, Хан все еще их не знал. Он одернул сам себя, заставляя оставаться невозмутимым — команда находилась в рабочей командировке и последнее, что им было нужно, это капризы Хана.       — Нам не хотелось делать лишний крюк, — легко ответил Феликс. — Даже с учетом бальзамирования мы можем потерять лишние улики, если начнем тянуть время. Если вы дадите пароли, то он сможет поработать прямо на месте.       Джин снова повернулся с переднего кресла. Хан увидел его приподнятые в удивлении брови, когда тот посмотрел на Феликса. Феликс скосил глаза на Хана так, словно давал какой-то ответ. Мало было того, что Феликс умел влезать в голову, так он теперь еще и с Джином почти телепатически общался, давая знать, что к чему. Джин приободряюще улыбнулся Хану и отвернулся.       Хан выдохнул, когда увидел, что сержант согласно кивнул и прибавил скорость. Хан смог расслабиться только спустя некоторое время, погружаясь в себя в попытке понять, что именно его пугает. Он находился даже не в том городе, где его подстрелили, и вероятность нападения посреди расследования, объективно, крайне мала. Хан мало помнил о методах работы собственной семьи, но понимал, что подсылать к нему киллера из-за постоянного нахождения рядом других агентов не было смысла. Чувство страха Хан контролировать не мог, и это заставляло ощущать себя неполноценным. Может, стоило попросить психиатра увеличить ему дозировку противотревожных?       — Ты в порядке? — шепнул Феликс, когда они свернули на подъездную дорожку одного из особняков. — Хани?       — Все ок, — коротко ответил Хан, садясь ровно.       Он краем глаза глянул на Минхо, но тот смотрел в окно, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Возможно, Минхо уже был головой и руками в трупе, который ожидал их внутри, кто знает. А может, Хан снова придумал себе их общение, которое закончилось в момент, когда Кристофер разрешил съехать из бюро.       — Что насчет камер на посту охраны? — спросил Джин у сержанта, стоило им выйти из машины.       — Я запросил все записи, они на нашем сервере, — ответил тот, — пропуска электронные, их выдают всем, от гостей до приходящих чистильщиков бассейнов и постоянной прислуги.       Джин кивнул.       — Уже легче. Насколько велика вероятность проникновения постороннего?       — В идеале нулевая, но на деле нет. Из-за большого количества живущих тут знаменитостей, фанатов, нелегально пролезающих на территорию, отлавливают регулярно.       — Таких сразу будет видно, — сказал Феликс, — они вряд ли ведут себя естественно, как бы ни пытались.       Сержанта его высказывание повеселило.       — Это точно. Проходите, — он приподнял ленту, огораживающую участок как место преступления. — Из плюсов — все СМИ за границей жилого района, им сюда нет допуска.       — Это и минус в том числе, — протянул Феликс, — субъекты часто остаются посмотреть на расследование, а стоять около въезда на территорию глупо, ничего не видно.       Хан обернулся, замечая вдалеке пост охраны, который они проехали на служебном автомобиле. За ним действительно стояло несколько репортерских фургонов с ожидающими около них журналистами с камерами наготове.       — Я дам комментарии попозже, — Джин прошел под лентой, — вам лучше не отвечать на их вопросы.       Хан глянул на сержанта, ожидая резкого ответа. Обычно полицейские злились, когда сотрудники ФБР просили их поменьше отсвечивать перед камерами. Многие любили быть в центре внимания, рассказывая о том, насколько они круты. Но сержант в очередной раз удивил, понимающе кивая.       — Я только рад. Этим стервятникам лишь бы кусок мяса побольнее откусить. Только и ждут, чтобы задать неудобный вопрос.       — Неудобные вопросы — мой конек, — хохотнул Джин. — Сосед, который обнаружил труп, скоро будет здесь?       — Я схожу за ним, а вы пока осмотритесь.       Джин кивнул и открыл дверь, пропуская команду вперед. Хан скользнул следом за Феликсом и Минхо, не сдержав интереса и осматриваясь по сторонам. Он давно не бывал в настолько богатых особняках. С тех самых пор, как свалил из отчего дома, прихватив немного денег.       Огромный холл был рассчитан на прием множества гостей. Или на проведение балов, подумалось Хану, пока он шел следом за Феликсом, ступая по светлому паркету. Его конверсы смотрелись инородными на натертом лаком полу, казалось даже, что он оставляет за собой пыльные пятна следов. Хан обернулся, но наткнулся лишь на ободряющий взгляд Джина, который шел последним.       — Труп в гостиной, вон там, — к ним подошел полицейский, который с коллегами находился тут на случай проникновения СМИ или других нежелательных гостей, охраняя место преступления. — Он в кресле. Смерть наступила около двух суток назад.       — Спасибо. Можете пока быть свободны, — Джин пожал руку молодому парнишке. — Рады сотрудничать.       Хан улыбнулся, видя, как полицейские расходятся по просторному холлу, давая им место для работы. В центре гостиной был установлен камин, выложенный каменной кладкой на декоративной стене, а напротив, на пушистом и раритетном ковре стоял диван, парочка кресел и небольшой столик, на который Джин и указал Хану.       — Можешь пока сесть туда и включить ноут. Возможно, нам сразу же понадобится информация. Когда сержант вернется с соседом нашей жертвы, уточни у него пароль от базы данных.       Хан кивнул и постарался не смотреть в сторону кресел, на подлокотнике одного из которых виднелась бледная кисть руки. Туда сразу же направился Минхо, давая понять, что в ближайшее время из его рта вывалится много подробностей, которые Хан не хотел бы знать.       Аккуратно присев на оказавшийся очень мягким диван, Хан открыл ноут и сразу же прогрузил программы, готовясь к работе.       — Сколько, говорите, времени прошло?       Хан поднял глаза и увидел Минхо, который стоял, склонившись над трупом мужчины, который (Хана передернуло) меньше всего напоминал труп.       — Двое суток.       Минхо воодушевленно хлопнул в ладони, меняясь в лице со скуки до полного восторга.       — Это потрясающе! — выдохнул он, поворачивая кресло так, чтобы стоящие рядом Феликс и Джин рассмотрели жертву получше. — Идеальная работа. Он выглядит так, словно умер пять минут назад. Если его не трогать, можно подумать, что он просто спит.       Хан скривился.       — Хани.       Хан сразу же посмотрел на позвавшего его Джина, стараясь игнорировать пугающе живую жертву, сидящую в кресле.       — Что там в отчете? Тебе же его выслали?       — Ага, Ян отправил все данные, — Хан открыл нужный файл, — мужчина, зовут Найт Хантер, — Хан усмехнулся, — прямо как название песни. В общем, сорок восемь лет, детей нет. Есть парочка племянников, их уже вызвали в город, пообещали прибыть завтра-послезавтра. Хантер владелец крупного агентства недвижимости. Настолько крупного, что продавал половину домов в этом районе. Я так понимаю, отсюда и его личное элитное жилье. Денег гора и даже больше, племянники занимаются семейным бизнесом, развивая филиалы в других крупных городах, хотя, кстати, бизнес Найт начал вести не так уж давно и с нуля.       — Оппортунист? — предположил Феликс. — Раз сумел быстро раскрутить деньги в деле.       — Врагов, я так понимаю, такая же гора, как и денег, — хмыкнул Джин.       Хан просматривал строчки отчета.       — Скорее всего. Взлома дома не было, охранная система не срабатывала. Судя по времени убийства, прислуга тоже была на отдыхе, их рабочий день заканчивается в восемь вечера, но… — Хан пролистал отчет, — прислуга все равно может зайти в особняк. Да в целом как будто куча народу может зайти в особняк, если учесть, что к нему приперся сосед поболтать.       — Куча народу не способна провести такую идеальную бальзамацию тела, — отметил Минхо, — субъект явно знал, что делает. И делал это не впервые.       — Тренировки на животных? — Феликс подошел ближе, склоняясь над креслом.       — Таксидермист? — Минхо с сомнением покосился на него. — Да, навыки могут быть, но люди — это все-таки другое. В таксидермии иной порядок работы.       Феликс задумчиво осмотрел труп.       — Сделано с любовью. Аккуратно, не торопясь. Каждый момент важен, потому что все должно быть идеально.       — И у субъекта это получилось! — Минхо с горящими глазами присел около ног трупа. — Безупречная работа. Я бы сам не сделал лучше.       Хан с сомнением покосился на Минхо.       Феликс же чуть склонил голову, рассматривая жертву.       — Не злость или ярость, это… поклонение? Нет, — он пощелкал пальцами, — другое. Не то.       Хан застонал, переводя на Джина взгляд. Радовало, что хотя бы на его лице не читался тот же восторг, что у Феликса с Минхо.       — Меня сейчас притошнит, — предупредил Хан. — Сколько я буду должен, если заблюю ковер?       — Что-нибудь придумаем, — усмехнулся Джин. Потом он перевел на Феликса взгляд, — считаешь, что в данном случае убийство — это проявление симпатии?       Хана скукожило. Мерзость какая.       — Да, — Феликс слегка подпрыгнул на месте, словно нашел разгадку. — Дело даже не в самом убийстве. Тут весь секрет в том, что было после смерти этого человека. Убийца потратил на все это время, силы, вовлеченность. Вы представляете, какой это уровень подготовки? Он никуда не торопился, чтобы потом что-то произошло. А еще для этого должно быть очень много близкого физического контакта с трупом. Значит это…       Нет. Хан не хочет этого, нахрен, слышать.       — Не произноси это слово!       — Некрофилия!       Кажется, Феликс сказал это одновременно с Минхо, вырывая из Хана полный отчаяния стон.       — Да я же не про секс! — тут же попытался оправдаться Феликс. — Это про великое чувство. Про попытку сделать любовь бессмертной. Вы не понимаете сам смысл некрофилии.       — И слава богу? — предположил Джин.       Феликс цокнул.       — Да дослушай ты. Тяга некрофила к мертвому телу может обосновываться страхом быть отвергнутым, — пояснил он, — на фоне глубокой и очень понятной жажды близости. Уж это точно знакомо каждому человеку? Быть рядом с кем-то, сидеть вместе на диване. Разговаривать и общаться, быть услышанным и замеченным в конце концов. А еще желать, чтобы это длилось вечно.       Хан замер.       Все, что озвучил Феликс, было понятно ему как никому другому. Он против воли покосился на увлеченного работой Минхо, и почувствовал, как спазмом свело живот.       Безответная любовь и на такое способна?       — Это прекрасная работа. Жаль, я на диплом не додумался сделать подобное, — Минхо стянул одноразовые перчатки, оставляя их на спинке кресла, — меня бы точно не стали валить дебильными вопросами.       — Ты еще пару уроков попроси у субъекта, когда мы его найдем, — Джин закатил глаза, — поумерьте свои восторги, мальчики, а то мы точно лишимся хорошего расположения сержанта.       — Можно подумать по нам и так не заметно, что мы не в себе, — Хан закутался в блестящий свитер.       В доме было прохладно, кондиционеры работали на полную. Может, поэтому тело и пролежало так долго в идеальном состоянии. Хан мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Ему следовало сосредоточиться на своей работе, а не смотреть на тихо переговаривающихся Феликса и Минхо. Они там автограф хотят попросить у субъекта или что? Слишком уж вдохновленными оба выглядели.       Хан вздрогнул от гулкого хлопка двери и обернулся, выглядывая из-за спинки дивана. Уже знакомый ему сержант шел в их сторону, а за ним модельной походкой продефилировал…       — Ох, вау! — Хан подскочил с места, едва не роняя со стола ноутбук. — Реально?       Судя по растерянным взглядам Джина, Феликса и Минхо высоченный молодой мужчина с длинными подвитыми волосами, выкрашенными в блонд, не показался им знаком. А вот Хан сразу узнал его лицо, пусть и слегка округлившееся со времен своего прайма. Хан, правда, помнил его совсем юнцом с торчащими кверху темными волосами. И смоки айс, конечно же.       Заметив на себе пристальный взгляд изменившегося, но все равно узнаваемого Билла Каулитца, Хан смутился, проводя вспотевшими ладонями по джинсам.       — Простите, — пролепетал он, — извините.       — О, не стоит, — ответил Билл с заметным немецким акцентом и ослепительно улыбнулся винирами, — я рад видеть своих фанатов. А уж тем более таких миленьких, — он протянул Хану руку, — хоть и в такой ужасной ситуации.       Хан сделал вид, что его не ужаснули длиннющие цветные ногти, которые Минхо при желании смог бы использовать вместо скальпеля, и моргнул, пожимая горячую ладонь. В годы пубертатной молодости Хану казался симпатичным фронтмен группы Токио Отель, но слушать их музыку не давали гувернантки, так что Хан вернулся к увлечению уже после побега, заслушивая по дороге до подработок и института несложные мотивы. Он даже представить не мог, что однажды будет здороваться за руку с Биллом, хотя в большей степени должно удивлять, что он оказался свидетелем по их делу.       Вау!       Джин подошел ближе и представился.       — Я руководитель группы, — проговорил он, — присаживайтесь. У нас будет несколько вопросов. Вы готовы к разговору?       Билл прищурился, когда оглядел Джина с ног до головы, и улыбнулся, садясь рядом с опустившимся на диван Ханом. Хан закусил нижнюю губу, стараясь коленом не касаться ноги Билла, что было сложно, учитывая, что Билл лип, а март посчитал отличным месяцем для лакированных мини-шорт. Впрочем, майка-сетка тоже оставляла мало места для воображения.       Джин принес стул, ставя напротив и садясь так, чтобы быть лицом к свидетелю. Минхо, не видя проблемы, плюхнулся рядом с жертвой в соседнее кресло, а Феликс остался стоять за спиной Джина, неприветливо щурясь. Хан списал его нервозность на готовность прочесть свидетеля, если показания покажутся ему недостоверными, но Феликс в итоге спрятался под козырьком кепки.       — Расскажите, в каких вы были отношениях с жертвой?       Билл дернул плечом, кокетливо откидывая волосы с плеча. При том количестве бисексуалов и геев, что существовали в жизни Хана, Билл определенно был эталонным представителем ЛГБТ-сообщества. На секунду Хан задумался, считывалось ли в его жестах столько манерности, учитывая ориентацию, или это просто Биллу нравилось быть карикатурным представителем комьюнити, учитывая, что всю молодость пиарщики заставляли его разыгрывать натурала-девственника, ищущего настоящую любовь.       — В соседских? Мы не были друзьями, но могли порой выпить вместе и поболтать. Найт ближе с моим братом, потому что они с женой буквально неделю назад завершили сделку по покупке нового дома для их старшей дочери. Выкупили дом самой Джей Ло, прикиньте? — присвистнул Билл. — Журналисты нас чуть не сожрали, пока обсасывали эту сделку.       — А ваш брат с супругой сейчас у вас дома?       — Нет, они уехали на съемки еще неделю назад.       — Расскажите подробнее о том дне, когда вы обнаружили труп, пожалуйста.       — Для вас что угодно.       Хан моргнул. Он сейчас реально услышал… флирт? Билл заигрывал с Джином? Да быть не может.       Хан глянул на Феликса и увидел плотно сжатые губы. Что ж. Видимо, ему не показалось.       — Я слушаю, — Джин улыбнулся, из-за чего Билл слегка пообтек на диване, откидываясь на спинку. Он закинул руку так, что она оказалась за спиной у Хана. Хан загривком ощущал присутствие там чужой ладони и попытался слегка отодвинуться, чтобы ненароком не коснуться Билла лишний раз. Почему-то стало неловко.       — За день до того, как я нашел Найта мертвым, я хотел выпить, а одному это делать как-то совсем грустно, не считаете?       — Возможно. Я не пью, так что не могу судить, — Джин закинул ногу на ногу, не меняясь в тоне и не давая себя сбить.       Билл вздохнул.       — Оу, жаль. В общем, я звонил Найту несколько раз, но он не брал трубку. Я подумал, что он попросту занят, такое уже бывало, но обычно Найт перезванивал если не сразу, то через несколько часов. Когда он не дал о себе знать на следующий день, я решил навестить его. Я видел, что прислуга работает, поэтому знал, что он дома.       — А если его нет, то в дом никто не заходит? — уточнил Джин.       — Не совсем, — Билл заправил за ухо длинную челку, — если Найт улетает надолго, то остается садовник и клининг. Это человека четыре-пять. У нас одна компания нанята. А если он дома, то на участке мелькает куда больше народа, именно поэтому я понял, что он никуда не улетел, и решил зайти.       — Получается, прислуга не заметила его смерти? — вдруг подал голос Минхо.       Билл моргнул так, словно только что его заметил.       — Я Минхо. Судмедэксперт. Вопрос к тому, что несмотря на то, что Найт Хантер выглядит, как живой, заметить его смерть все же можно, если подойти поближе.       — Собственно, со мной так и получилось, — Билл поморщился, теряя вдруг всю свою игривость и представая перед Ханом обычным, отчасти даже уставшим человеком на какое-то мгновение. — Я могу предположить, что прислуга решила, что Найт уснул около камина, и просто не беспокоила его вечером и ночью. Так принято: не отсвечивать, в смысле, если работодатель дома. А утром уже пришел я. Если честно, я сначала тоже подумал, что он просто спит. Но когда коснулся его… это ужасно.       — М-м, — протянул Минхо, поворачивая голову к жертве и теряя к Биллу всякий интерес.       Джин же проговорил:       — Значит, мистер Найт мог быть убит еще раньше. Вы не знаете, приходили ли к нему гости? Может, он кого-то ждал или упоминал в разговоре с вами о встрече?       Билл пожал плечами и вновь вернулся к своему кокетливому образу — видимо, отсутствие в диалоге подробностей про бальзамирование его воодушевило.       — Настолько близко мы с ним не общались. Но точно могу сказать, что к нему приходили партнеры. Порой Найт устраивал вечеринки для совладельцев бизнеса. Особенно, когда его племянники приезжали. Это не было громкой тусовкой, все-таки они не подростки. Скорее это тихий званый вечер. Найт вообще не был публичным человеком. Скучно, — вздохнул он и в попытке перевести тему намекнул: — Могу ли я помочь чем-то еще?       Джин доброжелательно улыбнулся.       — Если что-то вспомните, свяжитесь с сержантом, который привел вас сюда, — он указал рукой назад, туда, где в холле ожидали сотрудники полиции, — он все нам передаст.       — Я бы лучше связался с вами лично, — надавил Билл.       Джин бы, возможно, и дальше из вежливости мягко отказывал, но Феликс вмешался в разговор, перебивая:       — Это противоречит уставу бюро. Все, что вы вспомните помимо того, что уже рассказали, нужно передать именно сержанту.       Билл картинно вздохнул и поднялся.       — Жаль. Проводите меня, мистер специальный агент?       — К сожалению, у меня есть дела на месте преступления, мы с командой еще не все осмотрели, — Джин тоже встал, протягивая Биллу руку, — спасибо за сотрудничество. У меня будет еще одна просьба.       — С удовольствием, — Билл сжал пальцы сильнее.       Хан мог поклясться, что услышал, как у Феликса скрипнули зубы.       — Вас наверняка будут вылавливать СМИ. Я очень прошу не давать никаких комментариев по этому делу. Это не нужно ни вашей репутации, ни нам для расследования.       — Но я не могу совсем ничего не сказать, — растерянно протянул Билл. — Это тоже будет странно.       — Просто скажите, что вас опросили и больше ничего. Не нужно врать, но и вдаваться в детали тоже. Сможете?       — Хорошо. Рад был познакомиться.       Джин махнул рукой, привлекая внимание сержанта, который тут же направился к ним.       — Вас проводят.       — Спасибо, — Билл улыбнулся, — и, надеюсь, до встречи.       — До свидания! — Хан приподнялся с дивана, но Билл совсем не обратил на него внимания, удаляясь вместе с сержантом из дома Найта.       Джин огляделся, удостоверившись, что в дом не вошел больше никто посторонний, а Хан плюхнулся обратно на диван.       — Боже, в молодости он был не таким сладким. Ну у него и парфюм. Думал, задохнусь.       — Тут можно было задохнуться по другому поводу, — проворчал Феликс. — От этого свидетеля толку ноль.       Джин провел ладонью по его спине, ненадолго сжав пальцы на талии, и Феликс фыркнул, сразу же расслабившись, будто не психовал пару мгновений назад из-за ревности.       Хан спросил:       — Какие-то предположения? Что поискать?       — Пока особо нечего, — Джин размял шею, — нужно подумать.       — Я могу поехать в морг? — нетерпеливо спросил Минхо. — Я бы хотел начать вскрытие.       — Как будто… — встрял Феликс, притормозив его пыл, — не стоит торопиться. При таком обожании субъекта к жертве, нам бы не заставить его волноваться, что с телом плохо обращаются. Это может помочь ему выдать себя или же…       — Совершит потом еще одно убийство на психе, — закончил за него Джин. — Феликс прав, сначала обсудим план действий, а потом поедешь в морг.       Минхо закатил глаза.       — Ты стал еще душнее, чем был.       Джин не стал спорить.       — Да, я один раз пропустил этап спокойного обсуждения и влез в пекло. Буквально, — добавил он серьезным тоном, отрезая любые попытки спорить. Глянул потом на Хана. — Проверяй показания прислуги и свяжись с агентством, которое поставляло Найту сотрудников. Сверь списки его сотрудников со списками опрошенных. Хочу знать, не упустили ли полицейские кого-нибудь во время допроса. Потом сверяйся с камерами наблюдения.       Хан отсалютовал, поняв свою задачу. Джин же щелкнул пальцами перед лицом Минхо. Тот присел перед трупом и рассматривал его с интересом истинного исследователя.       — Что ты думаешь по поводу субъекта?       — Он крут, — Минхо дернул плечом и, получив тычок носком челси Джина под задницу, встрепенулся. — Что?       — Половая принадлежность. На основе деталей убийства. Бегом.       Минхо потер лицо ладонями, а потом выдохнул, запрокидывая голову вверх и несколько раз быстро моргая. Пытался прийти в себя, понял Хан. Минхо плохо переносил перелеты, а им еще и поспать не удалось должное время. Минхо, когда сильно хотел спать, часто тер лицо, Хан это запомнил по тем вечерам, которые они коротали за просмотром сериалов. Минхо обычно зевал во весь рот и заваливался в горизонтальное положение, укладывая ноги сидящему Хану на колени и заставляя его паниковать.       Сейчас Минхо почесал веко пальцем и поглядел на Джина.       — Сложно сказать. Это может быть и мужчина, и женщина, если есть под рукой профессиональное оборудование. — Он пояснил, показывая, как раздвинул бы грудную клетку после вскрытия: — Женщине не хватало бы сил без специального оборудования. Наш субъект с образованием врача. Не обязательно профилирующим, вскрытия проходят в общей практике, а остальное, имея обширные познания в медицине, можно изучить самостоятельно.       Феликс, потопав нервно кроссовком по паркету, решил не церемониться и, подхватив с журнального столика салфетку из-под вазы с фруктами, подошел ближе и смазал Найту со лба… плотный слой тональника.       — Это обычный макияж? — спросил Феликс, глянув на Минхо.       Тот мотнул головой.       — Неа, профессиональный грим. Такой делают перед похоронами.       Феликс задумчиво поцокал.       — И даже морщины замазаны. Точно обошлись с особой любовью.       — Но если это профессиональный грим, — махнул ладонью Джин, — и профессиональное оборудование, то мы имеем дело с человеком из ритуальной сферы. Врачи и патологоанатомы вряд ли на досуге увлекаются трупным макияжем. Либо у нас два друга-убийцы.       — Точно мимо, — мотнул головой Феликс, — это слишком интимный момент, чтобы делить его с посторонним человеком. Субъект один.       Хану очень хотелось бы, чтобы Феликс перестал напоминать об этой жуткой стороне некрофилии: секс с трупом в данной ситуации как будто был не таким… пугающим, как приведшая к убийству любовь. Хан поспешил отвлечься от мыслей:       — Тогда я ищу местные ритуальные агентства и связь его сотрудников с Найтом. Может, кто-то покупал у него дом, — по крайней мере, это был шажок в сторону расследования. — Письмо с запросом в агентство тоже отправлю.       Джин облегченно выдохнул и опустился на диван, вытягивая ноги. Он выглядел куда бодрее Минхо. Феликс, убедившись, что полицейские не смотрят в их сторону, присел на подлокотник и позволил Джину привалиться виском к своему боку. Он приобнял Джина и потер ладонью плечо поверх пиджака.       — По крайней мере, мы точно знаем, что это человек с узкой специализацией, — постарался подбодрить Феликс. — А значит и круг подозреваемых супер-узкий.       Джин кивнул, а вот Хан, спешно делая два дела одновременно, приготовился их разочаровать. Он кашлянул, добившись внимания коллег, а потом протянул:       — Ну, в целом вы оба правы. В Лос-Анджелесе не очень много крутых специалистов в сфере ритуальных услуг. — Пока парни не обрадовались, он поспешил добавить: — вот только на этой неделе проходит одна ма-а-аленькая выставка.       Феликс вскинул бровь, а Джин, предвещая, что последующая информация ему не понравится, поменялся в лице.       — Что за выставка?       Хан, состроив извиняющуюся моську, ответил:       — Мировой погребальной культуры.       Судя по анонсу, найденному Ханом в интернете, на протяжении целой недели планировалась обширная программа: от похоронных обрядов древности до специализированного… контента с показом различных органов в формалине и даже нескольких мумий, специально привезенных ради этого. К тому же ритуальным агентствам предлагалось принять участие в рекламе собственных услуг, включая гробы на заказ и прочую жуть.       — Кажется, это слет идеальных друзей для Минхо, — фыркнул Хан, — со всей страны слетелись специалисты по миру загробному, а именно по сфере ритуальных услуг. Ну, судебные медицинские эксперты и просто любители крипоты туда же.       — Всей страны?.. — переспросил мрачно Джин.       Хану очень не хотелось бы его расстраивать, но увы.       — Ага. У нас пара сотен участников, организаторы и просто пришедшие поглазеть. Входные билеты стоят не очень дорого, дороже было бы принимать участие как специалист, то есть представлять услуги своего ритуального агентства.       — То есть это карнавал гробов и урн с прахом, — протянул Феликс. — Класс.       — Ага, — согласился Хан, — а это значит, что наш субъект может быть приезжим.       Джин провел ладонью по лицу и приосанился, перестав лежать головой на Феликсе.       — Сколько будет длиться выставка?       Хан поджал губы.       — Угадай.       Джин простонал и поднялся с дивана, так и не успев нормально отдохнуть.       — Угадаю. Сегодня последний день, а это значит, будь субъект приезжим, мы потеряем его навсегда. Закажи нам с Феликсом билеты, мы едем туда. Отправляйтесь с Минхо в морг. Вскрытие необходимо, возможно после него мы получим новые детали. Дождитесь, пока заберут труп, а потом вас докинут до морга. Он в том же участке, — поняв, что Минхо так и залип, рассматривая труп Найта, Джин повысил тон. — Минхо, алло! Ты помнишь, где морг?       — Помню, — Минхо поднялся, потягиваясь. — Не учи меня делать мою работу.       Джин закатил глаза.       — Господи, какой ты мерзкий, когда не высыпаешься.       Минхо фыркнул и пошел в сторону ожидающих в холле полицейских, чтобы поторопить их. Джин провел ладонью по спине Феликса, поторапливая на выход и его.       Хенджин не подозревал, что смерть может быть популярна, но похоронные костюмы прошлого века доказывали ему обратное. Несколько павильонов арендованного центра было выделено под выставку, каждый из которых был оборудован под определенный период и тип похоронной тематики, поэтому потребовалось время, чтобы найти зал с выставкой ритуальных агентств страны. Хенджин замер на несколько секунд, потерявшись в обилии похоронных венков, примеров памятников, крестов и даже макетов склепов, которые предлагали детально рассмотреть представители ритуальных фирм, чьи логотипы и рекламные объявления на штендерах и баннерах терялись в общей мрачности выставочных экспонатов.       Хенджин поморщился. Он понимал необходимость таких выставок и сложность их организации, просто в контексте его собственной жизни видеть подобное было… тяжело.       Феликс взял его за руку, чуть сжимая пальцы.       — В порядке?       Хенджин не был в порядке, понимая, что однажды ему придется взять в руки все эти рекламные каталоги и выбрать для матери гроб. Впрочем, ему просто нужно было сосредоточиться на деле, потому что у них было мало времени, а Хенджин не собирался работать с горячей головой. В конце концов, это просто венки. Он может абстрагироваться от собственных ощущений и быть профессионалом.       — Да, нормально, — ответил в итоге Хенджин, не заставляя Феликса читать себя и тратить на это силы. Еще не хватало, чтобы мандражировал и он.       — Я знаешь в чем сомневаюсь? — уточнил Феликс, доверительно глянув на Хенджина. — Как будто для любви маловато времени, если субъект приехал из другого штата, например. Неделя выставки. Отнимаем предположение, что Найт погиб два дня назад. Пять дней маловато для великой любви, разве нет?       Хенджин задумчиво потер подбородок. Логика в этом была.       — Ты прав. Единственный вариант, если Найт сталкивался с субъектом раньше. Бывшая или бывший, например.       Феликс с сожалением согласился, понимая, что его предположение неидеально и не дает им возможности отмести лишние варианты.       — Кто-то из его окружения… — задумчиво протянул он. — У нас не получится ведь пробежаться по всему кругу знакомых Найта, учитывая его бизнес, чтобы вычислить тех, кто имеет отношение к погребальной сфере.       Да, такое за пару часов точно не провернуть.       Оставался еще один вариант.       — Подумай, — глянул он на Феликса, отойдя чуть в сторону, — если субъект — давний воздыхатель Найта, то что могло его стриггерить?       Феликс нахмурился и уставился себе под ноги, чтобы абстрагироваться от общего шума. На удивление, выставка компаний не напоминала балаган, на фоне играла умиротворяющая музыка, а гости и участники переговаривались спокойно и негромко, держась подчеркнуто вежливо.       В какой-то момент быстро бегающий по желтым кроссовкам взгляд Феликса остановился — он поймал нужного таракана и посмотрел на Хенджина.       — Возможность привезти оборудование. Вот, что могло быть триггером. Если субъект давно планировал совершить убийство, чтобы остаться с Найтом наедине после его смерти, совершить весь этот акт уединения, — надо отдать Феликсу должное, он успешно избегал слов о некрофилии, находясь посреди ритуальной выставки, — то у него появился законный повод привезти в Лос-Анджелес все, что связано с бальзамированием. И, опять же, повод остаться незамеченным. Это ответ на вопрос любого патрульного на дороге, если будет профилактический обыск машины или что-то в этом роде.       Когда он закончил, Хенджин огляделся по сторонам — толпа давала понять, что у них огромное поле работы.       — И все еще нельзя списывать со счетов местных.       Феликс кивнул без особого энтузиазма, а вот Хенджина озарило. Он обернулся и спросил, глядя Феликсу в глаза:       — А что, если мы неправильно задали Хану цель? Мы просим его найти конкретного человека, связанного с похоронной сферой, из окружения Найта, но это сложная и растяжимая задача, учитывая круг его покупателей и партнеров.       — Думаешь, нужно идти от обратного?       Хенджин улыбнулся.       — Может, нам просто стоит поискать, как Найт может быть связан с ритуальными услугами и специалистами по бальзамированию?       — Бинго, ребят! — задорно ответил Хан.       Хенджин и Феликс притерлись поближе, чтобы лучше видеть его лицо на экране мобильного. На заднем плане Минхо ковырялся в трупе и это заставило Хенджина покривиться. Для того, чтобы окружающие не слушали их разговор, пришлось надеть наушники, разделив их с Феликсом.       — Серьезно? — воодушевленно переспросил Феликс. — Что у тебя?       — До того, как открыть свою контору по продаже недвижимости и продвинуться в этой сфере, у Найта был другой бизнес. Угадаете?       — Ритуальные услуги, — в один голос ответили они с Феликсом.       Черт возьми, что мешало им сразу подумать в эту сторону?       Хан быстро продолжил:       — Это был небольшой, но перспективный проект. Найт работал с несколькими партнерами. По факту Найт отвечал за бабки, раз уж его имя мелькает в числе финансовых операций.       — Прибыльность бизнеса — вот, что его интересовало, — понял Хенджин. — Мы не копали в эту сторону, потому что приняли факт наличия у него бизнеса по продаже недвижимости. Но Найту было плевать, какой бизнес вести. Люди всегда будут умирать, и Найт знал, что на этом можно делать большие деньги. Его целью никогда не была продажа домов или искусство погребения, — он с трудом подобрал нужное определение под мысли, что крутились в голове. — Ему важна была прибыль.       — Похоже на правду, мистер специалист по жертвам, — весело ответил Хан. — Вот только бизнес этот прогорел. В прямом смысле. Случился пожар в похоронном бюро, и находящиеся там трупы кремировались без уведомления скорбящих родственников. Предлагаю посмотреть список трупов и тех, кому это могло не понравиться. Близкие родственники, все такое.       Феликс поспешил перебить его неверную мысль:       — Забываешь, что наш убийца профессионально бальзамирует.       — Пардон, — вздохнул Хан, — мне до тебя далеко, гений профайлинга.       Хенджин улыбнулся, а Феликс пропустил комплимент мимо ушей.       — Есть фотографии его бывших партнеров?       Почти сразу пришло уведомление о присланных в рабочий мессенджер ориентировках. Открыв их, Хенджин глянул на мужчину и женщину.       — Оба до сих пор крутятся в бизнесе, — сказал Хан, и Хенджин увидел, как резко он заклацал по клавиатуре ноутбука. — Мужчина у нас — специалист по гриму, дает мастер-класс сегодня на выставке, а женщина открыла свое бюро, и она тоже где-то у вас под носом. Ищите, думаю, эта лучшая зацепка, что у нас есть.       Хенджин сбросил звонок и переглянулся с Феликсом.       — Не знаю, кто из них был влюблен в Найта, но надо найти обоих и задать вопросы.       Хан вздрогнул, когда Минхо уверенным движением вскрыл грудную клетку мистера Найта. Он провел идеальные ровные линии скальпелем и взялся за расширитель. Хан отвернулся, впериваясь взглядом в ноутбук и радуясь, что в морге была прекрасная вытяжная система, благодаря которой он не ощущал никаких запахов, кроме антисептиков.       В этом морге холодильные камеры находились в другом зале, а стол для вскрытый стоял отдельно. Хан хотел устроиться там, подальше, но Минхо резонно заметил, что ему не с руки будет кричать Хану, пытаясь доораться до другого зала, если он что-то обнаружит и нужно будет срочно связаться с Джином и Феликсом.       Хану в принципе хотелось позвонить кому-то из них, чтобы отвлечься от лицезрения Минхо, по локоть закопавшегося в труп, но он понимал, что звонком отвлечет ребят от работы, а у них только-только появилась дельная зацепка.       — Удивительно, — протянул Минхо.       Хан обернулся и тут же зажал ладонью рот, потому что Минхо держал в руках, кажется… селезенку? Или печень. Хан не хотел этого знать.       — Чувак!       — А, — Минхо моргнул, будто только сейчас осознавая, что находится не один, — точно. Отвернись.       — Ты сам позвал!       — Я не звал, — резонно отметил Минхо, — я восхитился.       — Ну зашибись, — пробубнил Хан. — Так чем ты восхитился? — уточнил он, загружая на ноуте игрушку «три в ряд».       Хоть что-то же должно его отвлечь.       — Органы на месте, субъект не вскрывал жертву так, как я думал изначально. Значит, моя теория по поводу того, что это может быть мужчина, неверна. Скорее всего это женщина.       — Почему? — Хан нахмурился, выбивая восемь кубиков в ряду.       — Потому что жертве был введен раствор, который останавливает разложение органов. Это можно сделать в виде капельницы. Изначально я рассчитывал на полостное бальзамирование, оно быстрее и проще, но тут, — Минхо, судя по звукам, снова залез куда-то внутрь тела по локоть, — субъект постарался, используя современный способ.       — Напишу Джину и Феликсу, — Хан тут же настрочил сообщение, — что-то еще?       — Погоди-ка.       Хан снова обернулся и снова пожалел — Минхо вытаскивал органы, раскладывая их на столе рядом. Выглядел он при этом таким увлеченным, будто разбирал под елкой рождественские подарки. Хан даже головой помотал, отгоняя неуместные ассоциации.       — Я возьму анализы, но почти уверен, что увижу на результатах. Такое бальзамирование максимально сохраняет тело, введение раствора возможно на фоне приема большой дозы снотворного. На это тоже возьму анализ, — Минхо ловко перевернул труп.       Хан застонал и уронил голову на стол. Он по движениям рук Минхо видел, на что тот смотрел.       — Насилия не было, — оповестил Минхо, — но если мы говорим о любви, то…       — Да какая любовь, — пробормотал Хан. — Я даже думать не хочу о том, что кто-то мог, — его передернуло, — ласкать труп? Фу, боже. Феликс, конечно, сказал, что ничего такого между субъектом и жертвой не было, но субъект же попытался разыграть сцену их… взаимодействия.       — Любовь разная бывает, — философски отметил Минхо. Он перевернул труп обратно на спину и достал пробирки, — кто-то любит людей своего пола, кто-то противоположного. Кто-то практикует БДСМ, а кто-то вот, — он обвел рукой в перчатке вскрытое им тело, — создает что-то идеальное для себя, потому что живая версия субъекта явно не устроила по каким-то причинам.       Хан поморщился. Джин не отвечал на его сообщение, а значит занимался опросом партнеров Найта, поэтому он был вынужден вернуться к разговору с Минхо. Правда, ничего дельного ему в ответ не пришло, кроме:       — Какая-то дичь.       — Ну, — Минхо дернул плечом, — тебе дичь. Кому-то нет.       — Это как с БДСМ и любовью, понял, — хмыкнул Хан. — Тоже самое, только кто-то мертвый.       Минхо сгреб вытащенные им органы в пластиковый пакет.       — Было у нас одно дело про любовь. В БДСМ-клубе как раз.       — Давно? — Хан приподнял брови, не припоминая подобного.       — Ага, — Минхо хмыкнул, — тогда мы с Джином только устроились в бюро и нам попалось дело, где субъект убивал мужчин, состоящих в элитном БДСМ-клубе. Они практиковали общие сессии.       — Например? — Хан не был уверен, что ему нужна эта информация, но все-таки разговор был лучше молчания, так он меньше концентрировался на руках Минхо и том, что он делал. — Спали друг с другом?       — Это были свингеры, — поправил Минхо. — Общая сессия — это когда доминант и его сабмиссив показывают представление на сцене, а желающие наблюдают. Могут потом принять участие в качестве сабмиссива, если доминант им понравится. В том деле субъект убивал мужчин, которые, как он думал, могли угрожать его паре и выбирали ее в качества сабмиссива.       — Погоди, — Хан потер пальцами виски, — субъект ходил со своей девушкой…       — С женой, — поправил Минхо.       — С женой, не суть, — отмахнулся Хан, — в БДСМ-клуб, где она хотела попробовать нового партнера. А когда тот соглашался, ее муж потом убивал его?       Минхо кивнул.       — Типа того.       — Так а смысл? Не проще ли не ходить?       — Он любил ее, потакал желаниям, а потом не мог справиться с собой. Триггером стала ее беременность. Субъект был бесплоден, и когда его жена решила оставить ребенка, это стало причиной для убийства ее партнеров.       — Бред какой, — Хан откинул со лба челку, — как его поймали?       — На приманку, — Минхо глянул на Хана, — отвернись. Я полезу ему в голову, — после чего достал пилу.       — Блять, — Хан резво повернулся к стене, потому что второе предупреждение в таких вещах ему не было нужно.       После того, как звуки пилы стихли, а сам Хан переждал тошноту от запаха жженой кости, он снова заговорил, потому что в нем зудел интерес несмотря на всю ситуацию.       — А что за приманка?       — Вечеринка пет-плей, — ответил Минхо. — Кристофер пошел туда как доминант, а я и Джин вырядились его питомцами.       Хан развернулся к Минхо так резко, что едва не упал со стула, и слишком поздно понял, что Минхо держит в руках мозги.       — Мать твою, чувак!       — А я говорил тебе отвернуться.       Хан снова уставился в стену, стараясь сдержать тошноту.       Окей, какой-то-там-плей и Минхо с Джином в качестве питомцев. Это тоже было так себе темой, но все еще лучше, чем сблевануть под ноги Минхо в чужом морге.       — И кем вы были?       — Котами. Кристофер привел нас на вечеринку, сразу же заинтересовав многих, потому что доминант с двумя сабмиссивами привлекает внимание. А когда к нему подошла нужная пара, дело было за малым — вывести девушку на симпатию и высказать желание провести с ней сессию. Субъект уже был в стадии ярости и потому попытался напасть на Кристофера почти сразу же, стоило только нам выйти из клуба. Кристофер тогда демонстративно сдал меня и Джина подставному сотруднику для якобы личной сессии, оставаясь в одиночестве.       — Звучит, как полный бред и ужас… — поделился мыслями Хан.       Минхо хохотнул.       — Да ладно, было весело. Только жопа в кожаных штанах вспрела, а Джину сиськи портупеей натерло. Кристофер потом отругал меня за то, что постоянно поправляю яйца. Я предложил ему меня отшлепать за провинности.       Хану хотелось и рассмеяться от его слов, и перестать представлять Минхо в коже, потому что от подобных образов у него мог встать член за считанные секунды. Вот теперь думать о чужих мозгах и пиле показалось весьма перспективной идеей. Их Минхо, кстати, судя по звуку, уже куда-то упаковал.       БДСМ-клуб и Джин с Минхо в качестве котов были крутейшей темой для обсуждения с Феликсом. Боже правый, если где-то в бюро остались фотки, Хан непременно их отыщет по всем возможным базам данных.       — Так вот, к чему я, — снова заговорил Минхо, — тот парень. Он безумно любил свою жену. И если бы не его помешательство после ее беременности, они могли бы быть счастливой парой.       — Сомнительно, — протянул Хан.       — Почему? В его картине мира это была любовь.       Хан закусил губу. В морге воцарилась тишина, наверное, Минхо брал какие-то анализы, перестав резать, пилить и что-то доставать из тела. Он делал все точно и быстро.       Хан решился прервать повисшее молчание.       — А в твоей картине мира? — тихо спросил он, жмурясь.       Сердце стучало, как бешеное. Не так Хан хотел начинать какой-либо разговор о чувствах с Минхо, но…       — Что такое любовь в твоей картине мира? — снова спросил он.       — Я могу рассказать.       Когда голос Минхо раздался совсем близко, Хан вздрогнул и резко обернулся, почти утыкаясь носом в нос наклонившегося к нему Минхо. Хан резко отпрянул, возвращая себе личное пространство, а Минхо даже не шелохнулся.       — Как у моих родителей, Хан, — спокойно сказал он.       Кажется, за все время их общения это был первый раз, когда они настолько прямо смотрели друг другу в глаза. Хан увидел, что у Минхо выпала ресница и вовремя одернул себя от того, чтобы ее смахнуть.       — Они понимают друг друга. Никому из них не противно, когда за столом заходит речь о покойниках. Никто из них не считает другого странным, говоря о смерти и о том, что это вполне нормальное явление. Любовь — это возможность найти того, кто понимает тебя.       Хан сглотнул, ощущая пропасть между собой и Минхо как никогда в жизни. Дело было не только в явно огромной разнице в сексуальном опыте и знаниях, которые были у него и Минхо относительно этого. Дело действительно было в тех годах, которые десятком висели между ними. Хан был для Минхо ребенком и, наверное, что бы он ни делал, этого было не изменить. Внезапно все его ранние попытки завладеть вниманием Минхо показались до того идиотскими, что Хан стушевался, первым отводя взгляд. Он гипнотизировал складку на костюме Минхо и не знал, что можно еще сказать.       — Мне казалось, что мы начали понимать друг друга, — выдавил из себя Хан. — Или это просто было твое чувство вины?       — Мое чувство вины не относится к тому, что я заботился о тебе, — спокойно сказал Минхо. Он стянул перчатки, не глядя бросая их в урну, стоящую неподалеку от Хана, а потом оперся одной рукой на стол рядом, а второй на спинку стула, где сидел Хан. — Я делал это потому, что это ты.       — Ты только что сказал, что не видишь любви с тем, кому противна тема трупов.       — А еще я говорил о понимании, — Минхо чуть склонил голову на бок. — Мы сейчас обсуждаем все это абстрактно или о нас с тобой?       Хан не был готов к подобной прямоте, и Минхо это с лихвой прочел в его перепуганных глазах.       — Если ты не хочешь, чтобы я считал тебя ребенком, придется говорить со мной прямо. Я не понимаю намеков.       Хан, не утерпев, хмыкнул.       — Это я заметил, спасибо.       Минхо повел подбородком, но взгляда с лица Хана не убрал, боясь пропустить каждую из возможных реакций.       — Я действительно не знал, что нравлюсь тебе. Пока об этом не сказали Джин и Феликс.       Новость не была приятной, хотя Хан и предполагал, что они его сдали. Хан почувствовал, что щеки ошпарило от стыда.       — Когда они тебе сказали? — севшим голосом переспросил он, словно Минхо мог поменять показания.       — Когда ты валялся в реанимации. Не волнуйся, оба успели мне поесть мозг достаточно, чтобы то самое чувство вины, о котором мы говорили, я успел принять и проработать.       Хан не знал, как относиться к полученной информации. С одной стороны было обидно, что его чувства обсудили без него самого, а с другой… решился бы он сам что-то обсуждать или признаваться?       Теперь хотя бы стало понятно, отчего вдруг Минхо резко начал Хана замечать.       Минхо навис сильнее и спросил:       — Так что, Хан? Чего ты хочешь? Скажи прямо, — это напоминало и давление, и допрос.       Пан или пропал.       — Ты мне нравишься, — выдохнул Хан. Ладони вспотели, и он скрестил руки на груди, ощущая в себе потребность защититься, — если ты ухаживал за мной после ранения просто ради проработки вины или еще чего-то… лучше скажи сразу. Я решил оставить затею привлечь твое внимание, так что сейчас, если я тебе нисколько не нравлюсь, лучше скажи. Я как-нибудь переживу, но больше не давай мне поводов… каких-либо, — Хан под конец фразы совсем сдулся, опуская взгляд на свои джинсы. — У меня не было отношений никогда, и я совершенно не знаю, что делать. Но обещаю отстать от тебя, если ты об этом скажешь.       — Посмотри на меня, — попросил Минхо. Когда Хан поднял взгляд, он продолжил: — У меня нет времени на интрижки и на пробы твоих первых отношений.       — Я не…       — Подожди, — Минхо не дал ему договорить. — Мы в одной команде и наши эмоциональные качели могут сказаться на работе. Если тебе просто интересно, как это — спать с парнем и встречаться с ним, мы закончим все прямо сейчас.       — Если бы я хотел просто с кем-то переспать, я бы пошел на свидание… — Хан осекся, видя приподнятые брови Минхо, — да, хуевый пример. В общем, нет, я даже не думал о таком.       — Это твои первые отношения, — с нажимом напомнил Минхо.       — Они еще не начались на секундочку, — буркнул Хан.       Минхо цокнул.       — Ты понял, что я имею ввиду. Я не хочу размениваться на чьи-то попытки.       Хан кивнул. Отчасти опасения Минхо были понятны — Хан действительно мог восприниматься просто как парень, интересующийся Минхо, потому что у него до этого никого не было. Но Хан нет! Он не мог это нормально объяснить и бесил сам себя. Куда-то делись все слова, которые обычно лились из Хана в избытке.       А еще его зацепила мелочь, которая зудела на подкорке.       — Ты понимаешь, что даешь мне отказ из-за того, что я могу попытаться и потратить твое время, но как я-то пойму, что ты хороший вариант? Как я должен строить отношения без попыток, собственно, и траты твоего времени?       Минхо поспешил огрызнуться:       — Это не был отказ.       — Да, это было предупреждение, — отозвался Хан и поднялся, из-за чего Минхо пришлось отойти и выпустить его из ловушки рук. — Либо я сразу идеальный и в серьезных, подходящих тебе отношениях, либо ничего не будет.       Минхо потер переносицу пальцами.       — Я не так сказал. Не надо передергивать.       Хану требовалось огромных усилий сдержаться и не пошутить про дрочку. Господи правый, пошло все к черту!       — Да пофиг, что ты сказал, — резко ответил он, понимая, что ни к чему общему они не придут такими темпами. Хан дождался, пока Минхо отойдет и только тогда сел обратно.       Минхо вернулся к телу Найта и тоже насупился — между бровей пролегла морщина.       Хан чувствовал разливающуюся в груди горечь, но не знал, что с ней делать. А еще ему эгоистично захотелось взбрыкнуть, не давая Минхо возможности вести себя как взрослый и тем самым пытаться Хана прогнуть. Вообще-то, важны были не только желания Минхо, но и то, что испытывал Хан.       А сейчас его безответные чувства ощущались как никогда остро.       Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Минхо уже без страха.       — Предлагаю больше никогда не вести взрослых разговоров, у нас не получается.       — Ты просто меня не слушаешь! — всплеснул руками Минхо.       Хан не придумал ничего лучше, чем состроить ему безобразную рожу и показать язык.       — Прости, не понимаю мандежа на стариковском!       — Ребенок! — прикрикнул Минхо в ответ.       Хан самодовольно хмыкнул, а Минхо отвернулся, багровея от злости. Ну, и пошел он к черту.       Да, Хан ребенок. Это правда. Это объективно. Он же, блин, младше! У него нет опыта. Хан не может пообещать быть удобным и покладистым, а еще первая любовь, кажется, переломает его в стольких местах, сколько не ломали своих жертв некоторые субъекты.       Минхо проговорил сквозь зубы, прерывая повисшую тишину:       — Мне нужно закончить работу, записать действия на диктофон и зашить труп.       Это он так попытался новый диалог завести?       Хан хмыкнул, чувствуя усталость.       — За тебя обычно все зашивают твои миньоны.       Он зевнул и поглядел в спину работающему Минхо. То ли Хан привык, то ли пригляделся, но вскрытый мистер Найт уже не вызывал той тошноты, которая была. Подкатывало, конечно, но не так сильно.       — Я люблю шить, — вдруг выпалил Минхо.       — М-м, а я вязать, — брякнул в ответ Хан.       Молчание длилось так долго, что Хан успел начать засыпать, хотя стул мало подходил для того, чтобы расслабиться. Когда он собирался погрузиться в дремоту, до слуха донеслось:       — Свяжи мне свитер. Только черный.       Хан сделал вид, что уснул, а потому не ответил.       — Три партнера в лице Найта и его помощников открыли похоронное бюро, потому что Найт верил в идею прибыльности бизнеса. И он оказался прав, потому что помимо денег научился подбирать отличных специалистов.       — И в чем тогда подвох? — потирая глаза, уточнил Хан, глянув искоса на вставшего рядом Минхо, когда звонок Джина перешел на громкую связь.       — Подвох в четвертом человеке, который был с ними в этом бизнесе. Профессионал-танатопрактик.       Хан с Минхо переглянулись.       — Но почему я ничего о нем не нашел? — нахмурился Хан.       Вместо Джина ответил Феликс:       — Потому что работала она неофициально.       — Она? — переспросить вышло в один голос с Минхо.       Значит, их догадки оказались верны.       — У нас есть имя, — довольно ответил Джин. — И информация, что дамочка не прошла психологическое освидетельствование, из-за чего не получила разрешение на работу. Найт был к ней лоялен из-за ее профессионализма, потому что единственное, что его волновало, это деньги. Она умела бальзамировать как никто, и клиенты были полностью довольны, платя сотни долларов за их услуги. Найт оставил беднягу работать, и именно она стала причиной пожара.       — Бывшие партнеры Найта рассказали, — встрял поспешно Феликс, — что именно наша новая подозреваемая из-за дотошности при бальзамировании одного из трупов не уследила за какими-то своими препаратами и устроила пожар. Она могла не спать сутками, выполняя свою работу, чтобы угодить Найту. Так что неудивительно, что однажды просчиталась.       — Партнеры кинули ее в черный список, но Найту она, кажется, продолжала досаждать, пока он не сменил сферу деятельности и не скрылся с радаров. Угадаете, что было дальше?       Хан пораженно моргнул и понял, что понимает, о чем они говорят.       — Дальше у Найта в гору пошел бизнес недвижимости, но он оставался в тени, не отсвечивая, пока СМИ не прознали про его сделку с братом Билла Каулитца. Каулитцы купили через Найта особняк Джей Ло и растрепали об этом всему свету, — ахнул он.       Джин довольно усмехнулся.       — Именно, Хани. Подозреваемая нашла Найта и пришла в который раз извиняться. Найт, возможно, не пустил ее на порог.       — А выставка помогла дамочке привезти оборудование, — дополнил Минхо, моргнув. — Удобно.       — Все так, — согласился Феликс. — Так что мы попросили Яна достать нам ордер, а еще подать официальный запрос в гостиницы Лос-Анджелеса с вопросом, не останавливалась ли подозреваемая у них.       — Значит, мы почти у цели, — облегченно вздохнул Хан. Он покрутил затекшей после сна в неудобной позе шеей. — Напишите, если нужна будет помощь.       Феликс пообещал связаться, как только они получат всю нужную информацию, а потом они сбросили звонок.       Хан застонал, потому что тело не было ему благодарно за сон в спартанских условиях. Ноут тихо гудел в спящем режиме, и Хан залип под привычный звук, ожидая, пока Минхо закончит.       Тот отошел к трупу и снял одноразовый костюм.       — Мне нужно уложить нашего парня в холодильник и убрать за собой инструменты, — голос его был уставшим и медленным. Хан покосился на часы и понял, что время клонилось к вечеру.       Ему вдруг стало жалко Минхо — все-таки тот с трудом переносил джет-лаги, а о хорошем сне они сегодня все могли только мечтать.       — Схожу за кофе. Тебе взять? — смилостивился Хан, проигнорировав удивленный взгляд Минхо.       — Давай, — с сомнением ответил тот, словно ожидал вечного игнора после их ссоры или вероятности плевка в стакан. Хан не стал развеивать его сомнения (какими бы они ни были) чисто мести ради. Считает себя самым умным и взрослым? Вот, пускай гадает теперь, на какую пакость способен ребенок вроде Хана.       Хан потянулся и потопал к выходу из морга, морщась от полумрака, который царил за его пределами. За окнами уже стояла темнота. В ярком свете морга ощущение дня растягивалось, потому что там всегда было светло. Вокруг не было ни души. Хан знал, что в командировках это частая практика, когда команда задерживалась на работе, в то время как рядовые сотрудники расходились по домам. Морг участка был в отдельном здании, внутри располагался только кабинет коронеров и сам морг с камерами для хранения трупов, что было очень неплохо по мнению Хана — наткнуться на тело, которое несли в морг, было практически невозможно.       Вспомнились слова Минхо о том, что его любимый человек должен принимать его работу. Хан, выходя из дверей здания, на мгновение задумался о том, а получилось бы у него?       Хан с удовольствием вдохнул теплый воздух, оказавшись на улице. Он глянул по сторонам, радуясь, что неподалеку нашлась горящая вывеска кофейни. Он быстро перебежал через улицу, шагая в сторону мигающей неоном чашки кофе. Ему все еще было не по себе, особенно на незнакомой улице, но Хан старался не накручивать, понимая, что ему нужно как-то жить дальше. Тем более, несмотря на вечер народу на улице было достаточно, чтобы Хан не ощущал себя в одиночестве. В кофейне и вовсе стоял гвалт, и Хану даже пришлось подождать заказа в небольшой очереди и поразмышлять над висящим над ним дамокловым мячом вопросом.       Получилось бы, понимал Хан.       Он смог бы принять работу Минхо, вопрос был не в этом. Хану просто хотелось, чтобы с его неопытностью и чувствами в целом считались. Он все прекрасно понимал — Минхо тратил на живых меньше времени, чем на мертвых. И размениваться на то, что в итоге может не сложиться, попросту не хотел. А еще не умел нормально доносить свои мысли, вывалив на Хана полную ерунду, похожую на условия сделки.       Хан, придерживая подставку с двумя стаканами кофе, пихнул приоткрытую дверь морга, думая о том, что безответная влюбленность заставила его повзрослеть.       Может, она пошла Хану на пользу.       Может, Хану нужно было принять, что они с Минхо не подходят друг другу, и просто забить.       — Я купил тебе…       — Назад!       От резкого крика Минхо Хан вздрогнул, испуганно замирая на месте. Хан сглотнул ком, вставший поперек горла, потому что Минхо стоял около стола, подняв вверх ладони, а между ними, направив на Хана пистолет, стояла незнакомая женщина, которая была зареванной, но достаточно серьезной, чтобы у Хана по спине побежал холодный пот.       Пистолет.       Снова.       «Я мечтал об этом весь вечер!»       — Это стажер, — процедил Минхо, стараясь не шевелиться, — он вообще не в курсе дел. Просто принес мне кофе.       — Он свидетель, — пробормотала женщина, находясь на грани истерики, — свидетель!       Кофе, который Хан держал в руках, мелко ходил ходуном. Он слишком хорошо помнил боль от огнестрела, чтобы сейчас оставаться спокойным.       — Ты все испортил, — женщина всхлипнула, поглядев на Минхо, — все испортил!       Хан глянул на упакованный труп Найта и его будто током ударило.       Та самая подозреваемая, о которой говорили Джин и Феликс. Женщина, пытающаяся выслужиться перед Найтом и случайно устроившая пожар, из-за чего все партнеры по бизнесу от нее отвернулись.       Она была уставшей, замученной и посеревшей от иссушавшей ее безответной любви.       Это не Питер.       А у Хана не было пули в животе.       Он не умирал.       И у него был голос.       Хан медленно, держа одну руку поднятой, опустил дрожащую подставку вместе со стаканчиками кофе на пол.       — Стой на месте! — прокричала женщина, тряхнув пистолетом, после чего глянула в сторону Минхо. — Отдай мне его!       — Может быть мы поговорим? — предложил Хан.       В глазах женщины стояли слезы.       — Нет! Нет, я не хочу говорить! Я хочу забрать Найта, и мы уйдем!       В ее голосе было столько боли и мольбы, что у Хана сжалось сердце.       Она любила его.       Любила Найта до такой степени, что не смогла отпустить, когда он, попользовавшись ее навыками, не сумел простить глобальной ошибки. Она любила его и испытывала огромное чувство вины, что развалила выстроенный им бизнес.       Она хотела извиниться, но Найт ее отверг.       Вместе с ее чувствами, где в безумный разрушительный коктейль смешались любовь, вина и обреченность. Хан понимал ее как никто другой. Глупо было сравнивать, но кому еще было рассуждать о безответных чувствах, если не ему?       — Как вас зовут? — мягко спросил Хан.       Женщина, попытавшись двинуться ближе к Найту и переводя пистолет с Хана на Минхо и обратно — резко и беспорядочно, подозрительно прищурилась. Ей загораживали обзор горькие слезы.       — Сьюзи.       — А меня Питер, — Хан показал безоружные ладони, мягко улыбнувшись. Ему не хотелось, чтобы Сьюзи нервничала.       Хватит с нее.       Она и так не справлялась.       — Я просто хочу забрать Найта! — прокричала она.       Хан прикрыл на мгновение глаза, а потом кивнул.       — Я понимаю.       Сьюзи помотала головой, потому что не верила.       А Хан вообще-то не врал.       — Я понимаю вас, — повторил он, пожав плечами. — Все эти отношения… Они порой бывают чертовски болезненными. Мало того, что в мире мало достойных людей, и ты никогда не знаешь, кто скрывается за профилем на сайте знакомств, так еще и, найдя свою любовь, чувства могут оказаться безответны, — когда Сьюзи обернулась, перестав отворачиваться к Минхо, Хан моргнул, потому что ему глаза резануло от боли на ее лице. — И так ужасно хочется, чтобы тебя заметили, а еще — чтобы услышали. Чтобы не быть, блин, пустым местом для человека, в которого ты влюблен. Хочется, чтобы дали шанс доказать, что ты на что-то способен. Возлюбленные видят все наши недостатки, тыкают нас в них, как котят, но при этом не замечают своих собственных.       Пистолет в руке Сьюзи дрогнул, а дуло опустилось, но всего на пару сантиметров. Она не держала оружие крепкой рукой.       — Я просто хотела, чтобы Найт меня выслушал, — сквозь рыдания проговорила Сьюзи. Свободной рукой она утерла слезы с покрасневшего лица.       — У вас получилось?       Сьюзи растерялась от вопроса, а потом нервно, почти незаметно кивнула.       — Да. Да, мне удалось так много ему сказать… Я извинилась. Я очень хотела извиниться, но Найт не хотел меня слушать.       Хан осторожно улыбнулся, чувствуя, что не сумел сдержать слез.       — Я бы тоже этого хотел. Чтобы меня выслушали и приняли неидеальным, таким, какой я есть. Но в моем случае я смогу это сделать только если вы опустите пистолет. Я не смогу говорить, если умру. А человек, которого я люблю, не сможет слушать, если вы выстрелите и в него.       Сьюзи растерянно глянула в сторону замершего с поднятыми руками Минхо. Глаза его были распахнуты, он смотрел на Хана, словно привидение увидел.       А потом Сьюзи опустила пистолет и обернулась к Хану, заплакав. Пистолет выпал у нее из рук, а сама она закрыла лицо руками, давая себе выплакаться. Хан облегченно выдохнул, а сердце отмерло и забилось, словно сумасшедшее. Боже, как же ему было ее жаль!       Он сделал шаг вперед, чтобы оказаться рядом со Сьюзи и поддержать, но не успел. Минхо молниеносно схватил со стола закрытый ноутбук Хана и ударил Сьюзи по затылку. Хан даже дернуться не успел, как Сьюзи повалилась на пол, а Минхо, тяжело дыша, отопнул пистолет подальше в угол.       Хан моргнул, приходя в себя, и уставился на взмыленного Минхо, сдувшего растрепанную челку со лба.       — Что? — рявкнул перепугано он. — Вы собирались обняться после этого сеанса психоанализа или что?!       Хан с ужасом утер слезы с щеки и понял вдруг, что чувства исчезли.       Вся та тяжесть неразделенных чувств Сьюзи пропала, когда она перестала стоять напротив.       — О боже мой… — ошарашенно пролепетал Хан, подняв глаза на Минхо, — я был Феликсом.       Все сравнения, что копились в его голове с самого начала, как он попал на место преступления, выстроили эмпатичный мост между субъектом и самим Ханом. Поняв, что он сопереживал убийце, Хан с ужасом подхватил с пола стаканчик с кофе и осушил до дна в несколько больших глотков, но и этого показалось мало, поэтому и второй кофе пошел в расход.       Минхо обиженно поинтересовался:       — Ты только что выпил мой кофе?       Хан, сглотнув остатки капучинки с ванильным сиропом, истерично хохотнул.       — То есть вся остальная произошедшая хуйня тебя не смутила?       — Смутила?! — вдруг заорал Минхо. — Придурок, я в ужасе! Она могла тебя грохнуть!       Он злобным зверем двинулся к Хану, по очереди отобрал оба пустых стаканчика и выкинул куда-то в сторону, уставившись на Хана и разъяренно дыша. Хан едва сдержался, чтобы не прыснуть от вида раздувающихся ноздрей Минхо, потому что тот выглядел непривычно живым.       — Вообще-то я спас твою задницу, трупный мальчик, — ответил Хан.       Минхо сцепил зубы, обернулся, проверяя, не пришла ли Сьюзи в чувства, а потом вернул взгляд к лицу Хана. Тот не смог сдержать самодовольной улыбки.       — Если надумаешь поблагодарить, ну, знаешь, есть такое слово «спасибо» в мире живых и адекватных людей, то я принимаю деньгами.       Хан собирался пройти мимо инсталляции разъяренной гаргульи, чтобы взять свой телефон и позвонить дежурному полицейскому, которому следовало бы забрать Сьюзи и, возможно, вызвать ей врача, но вместо этого решил сначала отвоевать из рук Минхо свой ноутбук. Тот вцепился в него как в спасательный круг. Того и гляди техника развалится — с такой силой Минхо вжал пальцы в корпус. Хан дернул ноут на себя, но Минхо его не выпустил.       Возмутиться Хан не успел, потому что Минхо выпалил:       — Я не эгоист, я просто неверно сформулировал свои мысли.       — И иди с ними в жопу, — посоветовал Хан. — Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать! Я позвоню Феликсу и все обсужу с ним, потому что у него нет проблем с эмпатией, словарным запасом, и он хотя бы безобидно стебется.       — Вот уж хрен! Феликс — злобный сукин сын, который меня уже порядком достал.       Они как два идиота дергали ноутбук каждый на себя, туда-сюда.       — Ты это заслужил!       — Да, ты прав! — сдался Минхо. — Что еще ты хочешь услышать?       Хан вскинул брови.       — Если принимаются любые пожелания, то слова благодарности, что мы оба тут не умерли! — у Хана наконец получилось отвоевать ноутбук. Он гордо вскинул подбородок и собирался пройти мимо, как щеку вдруг обожгло теплыми губами.       Минхо так молниеносно поцеловал его, что Хан подумал, будто ему показалось. Он схватился за сердце, из-за чего бедный ноутбук с грохотом спикировал на пол. Минхо уставился вниз, когда под его ноги попало несколько осколков поврежденного падением пластика.       — Если ты хотел его разбить, сразу бы так и сказал.       Хан моргнул.       Посмотрел вниз на пошедший трещиной ноутбук с отломанным фрагментом угла.       Посмотрел вверх на озадаченно почесавшего голову Минхо.       — Окей, дружище, с тебя новый ноут, — вздохнул Хан. — И, пока мое сердце не остановилось, заодно поясни, что это было.       Он указал на собственную щеку, куда пришелся поцелуй. Минхо пожал плечами.       — Ну, я подумал, что потратить время не так уж и плохо.       О.       Оу.       Что ж.       — Потратить время на меня.       — Ага.       — И на наши отношения.       — Именно.       — Потратить кучу времени на то, чтобы поумерить свое сраное эго, извиниться передо мной и попытаться понять, что не ты один можешь потратить месяцы, а то и годы жизни на отношения, которые не приведут к свадьбе, а потом записать себе в напоминалки каждое утро говорить: «Хани, ты самый смелый человек на свете, потому что спас нам обоим жизнь».       — А ты не перегибаешь?       — Минхо.       — Окей. Я готов потратить кучу времени на то, чтобы попытаться построить отношения, которые могут не привести к свадьбе, но ничего в напоминалки записывать не буду, потому что ты борзеешь.       — Я справедлив. И очарователен. И умен. И все остальные парни из нашей команды считают меня лучшим!       Минхо сложил руки на груди и насупился.       — Они ничего не говорят тебе против, потому что ты милый и симпатичный.       Хан не сдержал широкой улыбки, чувствуя, что начинает краснеть.       — Считаешь меня милым и симпатичным?       Минхо простонал и всплеснул руками.       — О, заткнись, я вообще не об этом! — он перешагнул через лежащую без сознания Сьюзи и схватил свой телефон, чтобы злобно потыкать по экрану. Минхо связался с дежурным полицейским, чтобы тот спустился в морг вместе с наручниками и, избегая внимательного и веселого взгляда Хана, принялся звонить Джину.       Хан же потянулся и, забив на ноутбук, смачно зевнул.       Что ж, возможно, у Минхо найдутся какие-нибудь наркотические лекарства, чтобы успокоить колотящееся, словно в безумии, сердце. Впрочем, Хан был уверен, что сегодня будет спать как младенец и без этого.       Хенджин поднял взгляд, когда Феликс вышел из душа, заправляя край полотенца так, чтобы оно плотнее держалось на бедрах.       — Мы хотим начать переживать из-за того, что Хани превратился в настоящего профайлера?       Феликс тряхнул влажными волосами и пробежался взглядом по сидящему на большой двуспальной кровати Хенджину — посмотреть ему было на что, учитывая, что Хенджин сходил в душ перед ним, но так и не сменил полотенце на бедрах даже на белье. От улыбки Феликса в груди все потеплело. Тот подошел к комоду, куда вчера сложил свои вещи из сумки, и принялся копаться в выдвинутом ящике.       — Стоит больше переживать за то, что они с Минхо ночуют в одном номере, а у них явно не то душевный разлад, не то точка самого тесного соприкосновения.       Хенджин тихо рассмеялся и не смог отказать себе в том, чтобы проследить линию позвоночника Феликса от шеи до самого копчика. Талия у него была крышесносно точеной. Хенджин не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы ухватиться за нее и прижать Феликса к себе. Он всегда после ванной был теплым и покладистым, как разогретый пластилин.       Хенджин удивился собственным желаниям — во время больничного он много времени проводил с Феликсом, но они никогда не доходили до интима. Хенджин хотел физически оклематься для начала, чтобы не случилось никакого конфуза. Порой сложные дела и их тяготы пагубно сказывались на либидо, и рисковать он не хотел. Феликс давненько дал понять, что они могут переместиться в горизонтальную плоскость, когда Хенджин будет готов.       Хенджин готов не был.       Не во время больничного после пожара.       — Да уж, номера что надо… — Хенджин словно только сейчас понял, что они заселились в люкс с шикарной кроватью и компетентным обслуживанием. Тянуло на пять звезд.       Феликс обернулся через плечо и выразительно попытался взглядом дать понять, что Хенджин идиот.       — Это я снял нам отель.       Хенджин удивленно нахмурился. Есть же командировочные.       — Ты?       — То есть джакузи в номере тебя не смутил?       Хенджин приоткрыл рот, а потом закрыл. Не смутил, а порадовал. Впрочем, Хенджин до него не добрался, потому что ему было в падлу разбираться, как включать этого банного монстра. Феликс, прыснув с его выражения лица, бросил что-то на кровать, ближе к подушкам.       — Да, — протянул Хенджин, — пожалуй, мне следовало догадаться, что Ян вряд ли любит нас настолько сильно.       Феликс подошел ближе и присел на корточки перед Хенджином. Он выглядел взволнованным и робким, что было редкостью для такого самоуверенного засранца, как Феликс.       — Я просто хотел хорошо провести эту поездку, — вдруг серьезно сказал он, глядя в глаза. — Сменить локацию. Мы долго были в больнице, а дома продолжали ждать нападения. Прости, если озвучу то, что не должен был, но мне казалось, что стены на тебя давили.       Конечно же, Феликс был прав.       После пожара Хенджин плоховато спал, а дома находиться было сложно.       — Как всегда, знаешь, что мне нужно, лучше меня самого.       Феликс игриво прикусил губу и кивнул на кровать.       — Надеюсь, я угадал.       Хенджин покосился на подушки. Рядом с ними лежал небольшой тюбик смазки и презервативы.       — А.       От одной только мысли о том, что Феликс увез его в шикарный номер гостиницы, чтобы помочь расслабиться, заставляло член заинтересованно приподняться.       Вау.       — Ты определенно угадал, — выпалил Хенджин.       Феликс рассмеялся и поднялся, чтобы пересесть на кровать рядом с Хенджином. Они подались вперед для поцелуя одновременно, жадно и пылко. Хенджин понял вдруг, что номер отеля огромен. У него высокие потолки и стены, которые не сдавливают. Феликс выбрал апартаменты, в которых так много воздуха, что Хенджину хватало даже при зудящих мыслях о маме, о пожаре, о том, что едва не потерял Феликса и не погиб сам.       Хенджин мог здесь дышать.       И мог достаточно расслабиться, чтобы распахнуть полотенце, оставшись обнаженным перед Феликсом. Феликс целовал его в шею, ластился, касался пальцами груди и взгляд его неминуемо сполз ниже. Он присвистнул, после чего облизал губы и игриво прищурился.       — То есть вот тут твои корейские корни решили отлучиться на перекур?       Хенджин недоуменно нахмурился, но быстрой работе мозга не способствовало разгорающееся возбуждение.       — Ты о чем?       Феликс прыснул и, подавшись вперед, коротко, но напористо поцеловал.       — Размер члена, Джин. Это комплимент, — прошептал он Хенджину в губы.       Черт побери, кто мог знать, что Хенджина способна смутить эта хитрая и насмешливая улыбка Феликса. Какой же он красивый, с ума сойти!.. Хенджин ошарашено почувствовал румянец на собственных щеках. Из горла Феликса вырвался счастливый смешок, он обхватил ладонями лицо Хенджина и снова поцеловал. И еще, и еще.       Хенджин подался ближе, проталкивая язык сквозь приоткрытые зубы Феликса, чтобы поцеловать глубже и настойчивее. Кажется, Феликс не собирался прекращать — он вплелся пальцами в волосы Хенджина, прижимая его голову ближе, заставляя склониться к себе, прижаться сильнее.       Вот, чего не хватало Хенджину.       Их близости.       Секса, что они отодвинули в сторону, чтобы спокойно пережить стресс после происшествия и дождаться полного выздоровления Хенджина. У него теперь даже рука не болела. Он мог сжимать в ладони бок Феликса, сминая его нежную кожу, и фантазировать, как этой же рукой потом обхватит его член, чтобы сделать приятно.       Когда Феликс оторвался от его губ, чтобы поцеловать в плечо, Хенджин осторожно спросил:       — Как давно у тебя был секс?       Феликс отстранился и недоуменно оглядел его. Ответа, очевидно, в чертах лица Хенджина найти не смог.       — А ты интересуешься с какой целью?       — С той целью, чтобы понимать, куда мы зайдем, — спокойно пояснил Хенджин. Была большая разница между тем, чтобы спать с человеком, который на постоянной основе практикует секс с проникновением, и с тем, сколько времени на подготовку нужно, если опыт небольшой и нечастый. Хенджин не хотел делать Феликсу больно: анальный секс — это не только осторожность в физическом плане, но и в ментальном. — Не из ревности, хотя твоя реакция на флирт свидетеля мне польстила.       Феликс, поджав губы, кивнул, а потом заправил прядь влажных волос за ухо, отсаживаясь немного, чтобы было пространство для диалога. Ему потребовалось время, чтобы подобрать подходящий ответ.       — В ноябре. Может за неделю или две до нападения на Хана, — сказал он в итоге и тут же добавил, протараторив: — Я хочу быть честным, даже если ты не узнал бы об этом. Я спал с несколькими парнями после нашего знакомства. Я знакомлюсь с ними в Гриндере. Я не ветренный, просто… Поверь, я пытался строить отношения, но из-за моих особенностей ничего никогда не складывается. Никто не хочет быть лягушкой на уроке по препарированию. Я бросил затею завести постоянные отношения, поэтому партнеры на один раз — мой потолок. И, Джин… — сбился с уверенного тона Феликс, с сожалением глянув Хенджину в глаза, — последний мой секс был уже после того, как я понял, что люблю тебя. Прости.       Что ж… Хенджин мог лишь сказать ему спасибо за честность. Феликс мог оставить подробности в секрете, но не стал. Хенджин решил отплатить той же монетой.       — Дело Ферта. Мы с Крисом целовались после него. Это была разовая акция, скорее процесс успокоения, чем чувства. Ну, или точка в наших с ним отношениях. Но это произошло после того, как я заверил тебя, что между мной и Кристофером ничего нет.       Феликс потер лицо, на мгновение спрятавшись от Хенджина. И это тоже был ответ — Феликс ревновал к Кристоферу, Хенджину следовало это учесть.       — Ну, — протянул он, запахивая полотенце обратно, чтобы прикрыть стояк, — думаю, секс мы перенесем.       Феликс отмер, ухватив Хенджина за руку.       — Нет. Я… — он спешно зашарил взглядом по лицу Хенджина, — если ты не против, то я не хочу ничего переносить или отменять. Пофиг на Кристофера. Я верю, что между вами ничего нет. Прости, что я не был честен с самим собой и лег в кровать с первым встречным. Я не думал, что у нас с тобой есть шанс, поэтому хотел немного… забыться.       Последнее прозвучало так обреченно, что Хенджину стало Феликса жаль: он понимал, как возникло их недопонимание, и точно знал, что раньше не смог бы признаться Феликсу в чувствах, занятый трауром и прислушивающийся к новой влюбленности с испуганной осторожностью.       Хенджин подсел ближе, касаясь щеки Феликса, и шепнул:       — Твои прошлые партнеры — твое личное дело. Я ни в чем не собираюсь тебя обвинять. Единственное, что я тебе скажу, — заглянул он Феликсу в глаза и улыбнулся, — спасибо, что позволил мне одному из всех втянуть тебя в отношения. Я рад, что ты выбрал меня, чтобы попробовать.       Феликс от этого фыркнул, и лицо его посветлело. Он приосанился, сел удобнее и подался вперед, чтобы прижаться ко рту Хенджина. Поцелуй вышел кокетливым, почти шутливым. Феликс чмокал в губы, нос и щеки, пока Хенджин не поймал его голову руками, чтобы замер на месте, и не поцеловал, проникая языком между зубами. Его рот пах мятной пастой, а кожа — гелем для душа. Феликс выпутался из влажного полотенца, оголяя бедра, и снял полотенце с Хенджина, чтобы скинуть на журнальный столик рядом. Поцелуя он при этом не разорвал.       Хенджин ласкал языком рот Феликса и был готов целоваться с ним всю ночь, но Феликс был нетерпеливее — его пальцы осторожно коснулись бедер Хенджина и поползли выше, к паху, оглаживая. Он царапнул ногтями край коротко остриженных волос на лобке, а потом обхватил и без того вставший член пальцами. Хенджин охнул ему в губы, поймав в ответ мягкую улыбку. Феликс обольстительно провел языком по губам, когда отсел чуть подальше.       — Надеюсь, ты не против минета.       Прозвучало так по-дурацки, что Хенджин рассмеялся, позволяя Феликсу наклониться над собственным пахом.       — Не знаю даже, что тебе на это ответить.       Феликс вскинул взгляд, когда его лицо оказалось близко к головке члена Хенджина.       — Желательно не «Фу, Феликс, брысь!».       Смеяться Хенджину расхотелось, когда член обволокло плотным жаром рта. Он простонал, не став сдерживаться, и едва сумел удержаться на месте, чтобы не податься бедрами выше, глубже в рот Феликсу. В паху все горело, но больше всего крышу сносила мысль, кто именно хотел доставить ему удовольствие.       Это Феликс сейчас проводил языком по стволу, придерживая член у основания.       Феликс прикрывал глаза, словно и сам кайфовал от мыслей, что отсасывает Хенджину.       Феликс втягивал щеки, насаживаясь ртом до середины.       Он выпустил член изо рта, чтобы поласкать языком, а потом вернулся к головке, посасывая нежно, без перегибов. Феликс не пытался заглатывать до основания, потому что не умел или не мог, и из-за этого не давился. Он даже не пытался довести до оргазма — удовольствие поднималось медленно, волнами, не торопясь подталкивать Хенджина к краю.       Минет в исполнении Феликса был похож на ухаживание.       Хенджин почти уверен, что мог бы провести так пару часов — смакуя наслаждение и то, каким красивым был Феликс, перекидывающий длинные волосы с одного плеча на другое, чтобы они не закрывали Хенджину обзор. Феликс не стеснялся, он показывал себя, давая рассмотреть каждую мелочь. И как же, черт побери, восхитительно смотрелись его губы на члене Хенджина. Его током прошибло, когда Феликс широким жестом языка принялся слизывать собственную слюну с головки.       — Малыш, иди ко мне, — позвал Хенджин, прихватывая Феликса за шею. Тот улыбнулся, спешно выпрямляясь. Слюна блестела в уголках губ, и это было самое сексуальное зрелище в жизни Хенджина.       Когда Хенджин утер ему лицо, Феликс поймал ртом его пальцы, насаживаясь и тут же выпуская изо рта. Этого хватило, чтобы Хенджин ухватил его за бока, подтягивая выше на кровать и валя на спину. Феликс словно только этого и ждал — раскинул ноги в стороны и хитро поглядел снизу вверх.       — Я могу все сделать сам, ты же знаешь, я могу все считать в процессе… Тебе понравится, — протараторил он. У него крепко стояло, а на головке выступила капля предэякулята. Хенджин смазал ее кончиком пальца и сунул в рот, слизывая.       — Не сомневаюсь, но не надо, — ответил он, глядя на тяжело дышащего от возбуждения Феликса. — Малыш, ты не обслуживающий персонал, чтобы задумываться только о моем удовольствии. Поверь, для меня будет приятным все, что здесь происходит, — проговорил Хенджин, а потом, дождавшись кивка, попросил: — расскажи, как ты любишь?       Феликс поджал губы, оглядел Хенджина с ног до головы, задержавшись взглядом ниже пояса, и вытянул руки, чтобы провести ладонями по груди и животу. Он огладил соски, а потом вцепился пальцами в бока Хенджина, словно хотел потянуть на себя.       — Мне много как нравится. Я люблю секс. С тобой хочу попробовать сзади, — севшим голосом ответил Феликс. Он приподнял небольшой тюбик смазки, приготовленный у подушки, и двинул ближе к Хенджину. — Я тебе доверяю.       …в отличие от парней из Гриндера, с которыми не мог расслабиться на все сто процентов. Хенджина вдруг придушила нежность от мысли, что они были достаточно близки, чтобы Феликс не просто встал в коленно-локтевую, а проговорил свои желания вслух. Это вдруг стало таким важным — знать каждую мелочь, способную доставить ему удовольствие. Хотелось окутать его заботой, чтобы Феликс не боялся ничего. Чтобы открыто говорил о желаниях и предпочтениях, ведь с рандомными парнями из дэйтингов держал черту, не позволяя себе заниматься сексом так, как хотелось на сто процентов. Феликс боялся поворачиваться спиной к незнакомцам, но был готов довериться Хенджину.       — Тогда перевернись.       Феликс перекатился на живот — текуче, как кот. Приподнял бедра, открываясь, и Хенджин огладил его ладонью по ягодице, склоняясь, чтобы оставить на светлой коже поцелуй. Феликс вздрогнул и улегся грудью на подушку, обнимая ее. Обернулся через плечо и поймал взглядом взгляд Хенджина.       — Малыш, расставь колени чуть шире, — хрипло попросил Хенджин, выдавливая смазку на пальцы.       — Не добавляй очень много, — Феликс порозовел щеками, но не отвернулся. — Я… Мне нравится чувствовать медленное растяжение.       Это было очень откровенно. Весь Феликс был открыт ему, стоя в доверительной позе. Хенджин провел чистой рукой по его пояснице, успокаивающе поглаживая, а большим пальцем второй руки провел между ягодиц. Феликс закатил глаза от давления на мышцы, когда Хенджин протолкнул внутрь него большой палец, осторожно оглаживая. У Хенджина были партнеры, которые такое любили: им мало удовольствия приносила стимуляция простаты, но сносило голову от растяжки или чувства заполненности. Хенджин был счастливчиком — он любил все и сразу. Феликс переставил колени, прогибаясь в пояснице под удобный для себя угол проникновения, и это заставило Хенджина возвысится над ним, склоняясь, чтобы поцеловать в усыпанные веснушками плечи.       Хенджин не торопился, разогревая и разминая мышцы. Он не столько растягивал, сколько пытался помочь Феликсу расслабиться: и физически, и морально от мысли, что собирается взять его сзади. Догги-стайл многими воспринимался как подавление. Хенджин порой встречал в головах парней мусор касательно принимающей стороны в этой позе: подчинение, открытость и доверие смущали, вызывая неверные ассоциации. При этом проникновение в таком положении могло быть одним из самых приятных.       Хенджин вытащил палец, наслаждаясь тихим вздохом Феликса от этого движения, а потом протолкнул сразу два: на этот раз указательный и средний. Феликс низко простонал в подушку, выгибаясь.       — Чуть медленнее, — просипел он, и Хенджин послушался, двигая пальцами в том темпе, что приносил Феликсу больше всего удовольствия.       Он размякал в руках Хенджина, доверительно открывался, разводя колени пошире, прогибал поясницу, не стеснялся собственных стонов и не боялся просить, показывая, как ему нравится. Никто еще не был таким откровенным в постели — не указывал, что Хенджину делать, и не наслаждался так искренне.       — Ты невероятно красив, — прошептал Хенджин, целуя его вниз по позвонкам, — ты не представляешь, как я хочу тебя.       Феликс тут же приподнялся на локтях.       — Тогда можешь…       Собирался предложить остановить фингеринг с растяжкой и войти, Хенджин был уверен. Он с легким смешком куснул Феликса в плечо и медленно добавил третий палец, проталкивая до казанков. Это заставило Феликса протяжно простонать, уткнуться на мгновение лицом в подушку и очаровательно просеменить коленями.       — И лишить тебя вот этого? — переспросил Хенджин, целуя Феликса в розовое, тоже покрытое веснушками ушко. — Нет уж, мы вроде бы не торопимся.       Хенджин до одури хотел оказаться внутри него: потереться головкой члена между ягодиц, быть окруженным жаром тела Феликса, сжатым его мышцами, но, черт возьми, еще сильнее Хенджин мечтал продлить этот акт чувственности, где не было места стеснению. Он присел, глядя на движение собственных пальцев внутри Феликса, прижался ртом к его мягкой ягодице, свободной рукой помассировал место за яйцами, прислушиваясь к сбившемуся дыханию и стонам Феликса, а после провел ладонью по внутренней стороне бедра, подталкивая ладонь под живот. Мышцы пресса дрогнули от прикосновения, Хенджин задел головку его члена, но не хотел к нему прикасаться, чтобы не приближать оргазм.       Он с умилением заметил, как, вторя несдержанному стону, пальцы на ногах Феликса поджались от удовольствия. Хенджин никогда не обращал внимание, какая крохотная у него стопа — под стать элегантным ладоням.       Феликс не выдержал.       — Давай же, у меня так скоро колени начнут трястись, — попросил он, приподнявшись на руках, чтобы дотянуться до упаковки с презервативами и вскрыть один зубами, — если ты меня не трахнешь, я расплачусь.       Хенджин рассмеялся, отнимая руки от тела Феликса, чтобы принять из его пальцев презерватив и раскатать по собственному, очень требующему внимания члену. Он прикрыл глаза, когда от прикосновений захотелось остервенело себе отдрочить. Хенджин пару раз провел по члену рукой, размазывая смазку по презервативу — Феликсу явно нравилось жжение от растяжки, но для проникновения Хенджин меньшим количеством смазки рисковать не стал.       Феликс перевернулся на спину, закинув руку за голову, и отдыхал. На лице читалось блаженное удовольствие и возбуждение. Он тяжело дышал, щеки пылали, на лбу выступила испарина, и Хенджину очень хотелось узнать, сильно ли он потел во время секса, потому что ему чертовски нравился природный запах Феликса. А еще был бы не против отсосать ему. Феликс лежал, лениво поглаживая свой член — не дрочил, просто ласкал, и Хенджина от его уверенных движений прошило новой волной возбуждения. Он с легкостью мог представить, как этот член окажется внутри него. Возможно, не сегодня, но ему очень хотелось однажды поменяться местами.       Взгляд Феликса был тяжелым и темным, когда он проговорил:       — Сразу, как только захочешь.       Хенджин спешно подался вперед, прихватывая Феликса за загривок, чтобы прижаться к его рту своим, сразу глубоко целуя. Лишь оторвавшись от восхитительных губ Феликса, он ответил:       — Мне нравится, что ты умеешь читать мои мысли.       — Тебе одному и нравится, — Феликс тихо рассмеялся, обеими ладонями зачесывая волосы Хенджина на затылок. Он выглядел таким счастливым, игривым, флиртующим от одной только мысли, что Хенджин не против остаться честным во всем и всегда.       — О чем я сейчас думаю? — спросил его Хенджин, глядя в глаза.       Феликс сглотнул и не сдержал широкой улыбки.       — Что ты меня любишь.       Да, да, черт возьми, да.       — Я люблю тебя, — проговорил Хенджин, а потом боднул Феликса лбом в лоб. — Перевернись, малыш, я очень хочу довести тебя до оргазма и проверить, как скоро ты будешь готов на второй раунд, чтобы мы поменялись местами.