Кукловод

Утро выдалось странным. Голова гудела от непрошеных воспоминаний и мыслей о вчерашнем вечере. Гермиона, потянувшись, села на кровати и запустила руку в волосы. А потом, громко выругавшись, прикрыла ладонями лицо. Осознание накатывало медленно и слишком приятно покалывало внизу живота. Она так и не поняла, что это вчера было. Чем вчерашний вечер помог им в расследовании, если они занимались всем чем угодно кроме него. Никакой новой информации они так и не узнали. Разве только брать в учёт то, что и она и Малфой чуть больше узнали о предпочтениях друг друга. Стыд прошиб насквозь, когда она вспоминала, что он с ней вытворял… Обиднее стало, когда она поняла, что он даже не позволил к себе прикоснуться. Чем было вызвано его решение - было непонятно. Гермиона ощущала сразу несколько чувств. И они вообще никак не сочетались между собой. Уныло вздохнув, она встала с кровати и пошла собираться. К сожалению, работу никто не отменял. И ей придётся так или иначе столкнуться со всеми последствиями ночного безумия лицом к лицу. Проходя к камину, её взгляд уперся в скомканные чулки, которые она бросила у двери, как только переступила порог своего дома. К сожалению, к её величающему сожалению, именно так она себе подтвердила: всё произошедшее действительно не было сном. И сейчас доказательство смотрело на неё прямо с паркета. Память подбрасывала картинки того, как он смотрел на неё, пока стягивал с неё этот капрон и задирал кружево. Малфой запоминал каждую деталь и заставил её стать своей соучастницей. Она вспомнила, как хрипло он произносил её имя. - Господи… - простонала она, зажмурившись. Она подлетела к двери и подняла чулки с пола, отшвырнув их куда-то в сторону кресла. Как будто это могло исправить непоправимое. Собственное тело предавало её и помнило каждое его прикосновение в мельчайших деталях. Его дрожащие руки и тело, когда он прижимался к ней, и вдавливал её бедра в свой твердый член. Он сам не мог остановиться и это было хуже всего. Лучше бы он просто её трахнул. Всё выглядело так, будто он вовсе этого не хотел. Лучше бы получил своё и ушел довольный, вместо того, чтобы она сейчас испытывала чувство непонимания от ситуации. Драко Малфой, которого она знала раньше, не целовал бы её так. Не стоял бы молча, уткнувшись лбом ей в плечо. Не смотрел бы на неё с таким видом, как будто сам не понимал, что с ним происходит и как он тут оказался. Гермиона тяжело сглотнула и подошла к зеркалу. Чары на шее скрывали следы его губ и зубов, но от этого она не теряла ощущения того, как они обжигали её. Она коснулась пальцами своей кожи и внизу живота снова сладко потянуло. Отвратительно. Она ведёт себя как безмозглая девушка, потерявшая голову из-за мужчины, который наконец-то обратил на неё своё внимание. Обратил ли? - ядовито пропел голосок в её голове. Она не знала ответа и не была уверенна, что готова к нему. Ей хотелось обвинить во всём его. Его соблазнительный голос и такие властные руки. Он одурманил её. Постоянно напоминал о чувствах к нему и манипулировал её слабостью. Смотрел так, что она готова была застонать только от одного его взгляда. Это было бы легко. Но она знала, проблема была не только в нём. Она сама отвечала ему весьма охотно и провоцировала, идя на поводу у своих желаний. Застонав, она ощутила, что её первая любовь, её первые чувства, снова разбили ей сердце. Возвращая ей ощущение неуверенности в себе. Встряхнув головой, она собралась. Нужно было сосредоточиться на расследовании, а не вести себя как идиотка, которой до сих пор кружит голову парень, который её отшил. Впрочем, вчера Малфой поступил ничем не лучше. Он просто развернулся и ушёл. И вдруг Гермиона вспомнила. Её трусики. Она застонала. Этот подонок засунул их себе в карман. Драко сидел в своём кабинете, пил третью чашку черного кофе за утро и курил. Это было отвратительное утро, которое ничего не могло скрасить. Всю ночь он не спал, разбирая отчеты и сверяя улики. Ничего из обнаруженного его не радовало. Всё, на что его хватило, это получасовой бег перед работой и горячая ванна с расслабляющими маслами, которую ему приготовила Пифи. Только тогда он смог прикрыть глаза. Но вместо спасительного сна, на который у него было минут сорок, перед глазами возникло её лицо в минуту наивысшего наслаждения. Это сводило с ума и выбивало почву из-под ног. Даже сейчас, сидя в своём кабинете, в котором до сих пор был приглушён свет, Драко смотрел в стену. Он должен был вчера просто увести их. Но она была так желанна, так близко к нему… Он просто не мог её отпустить. Всё эти долгие годы он сходил с ума. Думал только о том, насколько она была нежна и отзывалась на его прикосновения. Он жаждал снова ощутить свои руки на её нежной коже. Каждый раз, прилетая в Лондон, всё, что он хотел - пойти к ней и извиниться. Объяснить ей, что он полный придурок. Что он просто не хотел втягивать её в свою жизнь, когда она висела на волоске. Не хотел рисковать. Струсил. Испугался. Не хотел, чтобы она потом жалела об этом всю жизнь… Каждый стон бесчисленных девушек, с которыми он потом был, он сравнивал с её стонами. Словно искал потерянный бриллиант. Он слышал множество признаний в любви, но помнил только одно. Чистое и невинное. В дверь постучались, Драко взмахнул рукой, напрягаясь и сдавливая переносицу. Как же ему не хотелось это делать. Он своими руками уничтожал то, что и так было уничтожено. И если у Малфоя в жизни, возможно, еще и был шанс, то он растаптывал его прямо сейчас. В кабинет стремительно прошел Поттер. Он выглядел помятым. Волосы были влажные, после душа. А темные круги выдавали такую же бессонную ночь. В руках он сжимал кожаную папку с инициалами Драко. Гарри подошел к столу и резко швырнул её на стол, садясь напротив. Малфой молча подал ему новую чашку с кофе. Гарри посмотрел с благодарностью и молча отпил. Минут пять или десять они молчали, смотря в разные стороны. - Я все перепроверил еще раз, - тихо сказал Поттер, отпивая кофе и ставя чашку на блюдце. Потом, откинувшись на кресле и положив руки на подлокотники, более отчётливо произнёс, уводя глаза. - Ты оказался прав. Пьюси действительно делал это… - пальцы Гарри вцепились в ткань. Драко глубоко вздохнул. - Но ты ведь знал… Мерлин, Малфой, ты знал, что её это убьёт. Это просто сломает её. Драко даже не вздрогнул. Он не знал, что еще мог сделать, и, переведя взгляд с папки на Поттера, побледнел. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он не хотел отвечать и оттягивал время, но Поттер выжидающе смотрел. - Знаю, - глухо, но ровно ответил Малфой. Он откинулся на спинку кресла, откидывая голову и смотря в потолок. Руки сжались в кулаки, но он снова расправил ладони. - У нас не было выбора, Поттер. На кону расследование. - Он поднялся. Гарри встал следом. - Забирай бумаги и иди к Кингсли. Я подойду позже. Поттер с сожалением смотрел на него, но Малфою не нужна была жалость. Он выпрямил спину и ровно смотрел на аврора. Тот молча взял папку и вышел за дверь. Дождавшись, когда закроется дверь, Драко провел ладонью по лицу и прикурил еще одну. Победа была горькой. Придя на работу, Гермиона увязла в отчётах. Всё ради того, чтобы не было ни свободной минуты на мысли. Ни Малфоя, ни Поттера она так и не встретила. Её секретарь передала ей, что никто её не спрашивал, и она, чуть расслабившись, погрузилась в работу. Последние недели она бросала все свои силы на дело о Кукловоде, и теперь у неё было очень много отчётов от авроров, сроки которых поджимали. Время шло к обеду, а эта огромная стопка вообще не уменьшалась. Она пропустила обед, позволив себе отвлечься лишь на чашку чая, которую ей заботливо предложила её секретарь. После двух часов дня к ней в кабинет вошла Мисс Эванс, оповещая о том, что Министр срочно вызывает её в кабинет. Гермиона наспех расправила своё твидовое, розовое платье, которое она придирчиво отбирала утром. Мысли разбегались, и она снова пыталась настроиться на рабочую волну. Проходя мимо зеркала, она окинула себя взглядом, убеждаясь, что чары всё еще хранили её тайны. Бежевые лодочки застучали по коридору. Её тошнило от неопределённости, и она ужасно боялась столкнуться с Драко прямо в коридоре. Её должность требовала собранности и сосредоточенности. Гермиона не могла показаться на глаза Кингсли такой разобранной и опустошённой. Постучавшись и открыв дверь в кабинет Министра, она увидела, что он был не один. Сбоку от него сидел Гарри, а Малфой чуть поодаль. Он был собран, одет с иголочки и держал руки в карманах. - Добрый день, Министр, - сделала она шаг в кабинет, стараясь держать спину ровно и не смотреть в сторону, туда, где стоял Драко. - Здравствуй, Гермиона, - она приподняла бровь, Кингсли был явно не настроен на профессиональную этику. - В чем дело, Кингсли? - спокойно спросила она, переводя взгляд с министра на авроров. Оба молчали и не смотрели на неё. - У нас есть какие-то новости по расследованию? Вам нужны какие-либо отчеты от меня? Кингсли выдохнул, и его лицо приняло то же самое выражение, как в годы после войны и победы. Гермиона нахмурилась. Она заметила, как он пытается быть дружелюбным и мягким. Обычно таким тоном он сообщал крайне неприятные новости. - Присаживайся, Гермиона, - слишком мягко произнёс Министр, указывая на кресло. - Я бы хотел задать тебе кое-какие вопросы, если ты не против. Гермиона прошла к креслу и, придерживая края платья, медленно, с неким изяществом села. Опустив взгляд вниз, во избежание любых казусов, она аккуратно расправила подол и сложила руки. В какой-то момент дрожь и паника даже затихли от того, что перевес ушел в сторону любопытства. Не мог же Кингсли узнать о ней и Драко? И даже если узнал, они же не в школе, чтобы их отчитывали. - Конечно, Кингсли. Я слушаю. - Гермиона краем глаза заметила, как неуютно чувствует себя Гарри. Друг сидел, опустив голову и плечи. Он выглядел очень подавленным. Гарри действительно в этот момент мечтал провалиться сквозь землю. Он не смел смотреть ей в глаза и не знал, за что переживать больше. Простит ли его подруга после того, как узнает, что он был в курсе. Гарри утешал её, найдя в слезах, потом утешал, когда Малфой исчез из замка. Потом утешал еще много раз, когда она плакала из-за него. Он думал, что когда встретит Малфоя, просто его убьёт. Но в действительности, пару лет назад, когда они столкнулись с ним из-за одного общего дела между двумя министерствами, Гарри увидел, как Драко изменился. Между ними был самый странный мужской разговор, о котором он никогда не рассказывал подруге. Как и вообще о том, что общается с её первой любовью. Ему не хотелось ворошить старые раны и давать ей надежду, потому что казалось, что Малфой никогда не вернётся. - Расскажи мне о Эдриане Пьюси, - ровным голосом попросил Кингсли. - Какие у вас с ним отношения? Гермиона вздрогнула, и на секунду ей показалось, что она надумала себе услышанное. Но, видя серьёзное лицо Кингсли, лишилась дара речи, понимая, что её действительно спрашивают об этом. На её щеках проступил едва заметный румянец. - Что, простите? - переспросила она, хмурясь. Можно было ожидать что угодно. Даже то, что она совершила ошибку или перепутала улики, но не такого. Садясь, она думала, ей скажут имена подозреваемых, новые адреса, новые убийства… Да что угодно! Но не это! - Гермиона, мне нужно знать, насколько близко вы общались, - терпеливо повторил Министр. - Но я не понимаю… - начала она, однако министр перебил её, теряя терпение. - Гермиона, ответь на вопрос! - чуть более громко и резко спросил он. Гермиона резко встала с кресла. Да, Кингсли за столько лет стал её другом, её близким человеком, но спрашивать такое. Да еще и прилюдно… Гордость пошатнулась, и у неё возникло желание защищаться. Что за личные вопросы в присутствии двух мужчин, один из которых появился на их пороге буквально день назад. К тому же, она не могла сдержать своей тревоги… Ей что нужно раскрывать душу перед тем, кто вывернул её наизнанку и даже не поздоровался?! - Я не собираюсь отвечать на эти вопросы, Кингсли! - повысив голос, отрезала она. - Какое отношение ко всему этому имеет моя личная жизнь? Я не стану в этом участвовать! Мы здесь делом занимаемся или… - Грейнджер! Малфой отделился от стены и, выпрямившись, подошел к столу. Резкий и холодный голос заставил её вскинуть на него взгляд. Она пылала яростью и её, в данный момент, критически злило, что ей приходится смотреть на него снизу вверх. Драко перегнулся и навис над ней, его мощная фигура накрыла её. Ей хотелось сжаться и отодвинуться, но она лишь гордо держала подбородок выше. Кристально ледяные глаза смотрели на неё. Пустые и безэмоциональные. - Немедленно заканчивай это представление и соберись. - он был резок. Она приоткрыла рот, чтобы ответить ему. - Нет, достаточно. Если не закончишь этот цирк, придется задавать тебе вопросы, предъявив протокол. Его слова были грубыми, ни капли тепла и понимания. "Не уводить взгляд," - звенело в её голове. - Не хотелось бы к этому прибегать. Поэтому сядь и четко отвечай на то, что у тебя спрашивают. - он одернул свои манжеты, снова выпрямляясь. - Веди себя как профессионал, - чуть тише добавил он. Слова и тон Малфоя вынесли её. Она закусила губу, чувствуя, как те дрожат. Растерянно заморгав, она схватилась за стол, больно сжимая края. Человек, который вчера шептал ей на ухо грязные фантазии и был с ней открыт, сейчас ударил её своим поведением наотмашь. Она чуть пошатнулась и медленно опустилась обратно в кресло. Гарри посмотрел на Гермиону. Он был так же бледен, как и она. Гермиона сидела перед ним и напоминала ему сломанную куклу. Он уже видел её такой, но сейчас всё, что он мог, это придвинуть к ней стакан воды. Она проследила за движением его руки. Но не взяла стакан и не отреагировала на заботу. Кингсли выжидающе прочистил горло. - У меня не было никаких серьёзных отношений с Пьюси, - тихо заговорила Гермиона. Она была тверда в своих словах. Говоря это, она крутила браслет на руке. Потом еще тише продолжила. - Он просто за мной ухаживал. Если вы что-то и слышали, это просто слухи. - Малфой вскинул голову, смотря на неё. - Мы пару раз вместе ужинали. - она, игнорируя Гарри и Малфоя, посмотрела на министра. - Кингсли, почему вообще ты это спрашиваешь? Это личные вопросы. Какое отношение это имеет к делу? Ты же не хочешь сказать, что наш маньяк - Пьюси? - Нет, Гермиона, - Кингсли помрачнел и аккуратно придвинул к ней папку. - Сам он не Кукловод. Однако, он с ним связан. Гермиона, нахмурившись, придвинула её к себе. Раскрыла и перебрала пергаменты. Глаза быстро бежали по строчкам. Списки посещений закрытых заведений. Строчка за строчкой. Дата за датой. - Откуда это у вас? - Гермиона перевела потрясенный взгляд на Гарри. - Мы достали это вчера, Гермиона. - Поттер тяжело вздохнул, поправляя очки и взъерошивая волосы. - Как это вы достали это вчера?! - спросила она с недоумением. - Ты выкрал это? Как пробрался внутрь этих кабинетов? Твоё лицо слишком приметное, тебя бы узнал любой. - она мысленно пыталась разобрать по полочкам любые варианты, но всё было безуспешно. - Ну... на самом деле, мы использовали Оборотное, - глухо ответил Гарри, избегая смотреть ей в глаза. - Как это возможно? - Гермиона нахмурилась, вспоминая детали их вчерашнего вечера. - Они проверяют на входе! Никакие зелья туда пронести было невозможно, это запрещено правилами! - Зелья вообще-то туда действительно не допускались, - ответил Гарри, а Малфой молчал. В какой-то момент она даже увидела на его лице тень высокомерия. Она хотела снова ударить его, так же как и в школе. Его спокойствие злило, как он мог быть таким мудаком… - Это были не зелья, Гермиона, - продолжил Поттер, бросив короткий взгляд на напарника. - Это была его разработка. В сухом виде. - И вы знали заранее и подготовились, - глухо сказала она, не вопросом, а утверждением. Она почувствовала себя полной идиоткой. Конечно, они знали. Она перевела взгляд на Драко. Внутри всё болезненно сжималось. - Ты… ты варишь зелья? В сухом виде? Малфой лениво повернул к ней голову, довольно усмехнувшись уголком губ. В этой усмешке сквозило привычное превосходство. Он снова напомнил ей того, кого она ненавидела. В глазах защипало. Она вздохнула и больно сжала свою ногу ногтями. - Если ты не знала, Грейнджер, у меня вообще-то свои лаборатории. И да, это моя личная разработка. Сухой порошок. На входе ищут жидкости и флаконы. Сухая прессованная субстанция не обнаруживается. Она активируется при контакте с обычной водой. Ну или любой другой жидкостью. Гермиона кивнула и опустила глаза на документы. Пазл в её голове окончательно сложился. Руки, держащие пергамент, задрожали, но она лишь сильнее прижала их к столу, не желая выдавать своё истинное состояние. Вчерашний вечер… Его поведение. Его требование пойти с ним. Всё это было лишь игрой. Для него. Всегда всё было игрой. Она снова в упор посмотрела на Малфоя. Прямо в глаза. В её карих глазах плескалась бездонная боль. Но лицо скривилось в презрении. - А я тебе нужна была для отвода глаз. Да? Малфой не отвел взгляда. Он смотрел на неё прямо. Она не могла понять, о чём он думает. Ни глаза, ни лицо не выказывали ни единого чувства. - Да, Грейнджер. Я слишком заметная фигура в этих кругах. Если бы я просто зашел в клуб и начал крутиться возле кабинетов управления, охрана не спускала бы с меня глаз. Мне нужно было сделать вид, что я просто пришел расслабиться и перевести всё внимание на себя. Эти люди любят собирать компромат. Ну а Пьюси был заинтересован вдвойне. У нас получилось отвести внимание на себя. Поттер и остальные получили время и спокойно работали. - Понятно, - выдохнула Гермиона. Воздуха в кабинете было катастрофически мало. Внутри Гермионы окончательно всё разрушилось. Врать себе не получалось. Она правда надеялась на то, что Малфой был искренен. Вчера она ему поверила. Она была готова… она уже закрыла глаза на то, как он поступил с ней в прошлом. Но казалось, сейчас все было намного хуже. Её гордость была полностью уничтожена. Чувства к этому человеку измучили её. А он снова добивал её, растаптывая и отшвыривая за ненадобностью. Конечно, он использовал её как куклу. Как грязную девочку, коей он её всегда считал, для отвода глаз. Вызывая в своём обществе фурор и переманивая всё внимание на себя. Казалось бы, в этот момент должна была начаться истерика. Она ожидала её. Но с удивлением обнаружила, что слезы не лились. Обморока не наступило. Произошло то, чего мужчины в кабинете не ожидали. Гермиона Грейнджер заставила себя собраться. Она выпрямилась и внезапно стала холодной и непроницаемой. Дрожь исчезла, а вместе с ней и боль. Только ноющее чувство в левой стороне грудной клетки, которое тянулось и не желало отпускать её. Каждый раз, когда он касался её поля зрения, словно что-то кололо её. Глубоко вздохнув, она расправила плечи и, сев ровно, посмотрела на Кингсли. - Задавайте ваши вопросы, Министр, - спокойно произнесла она. Её голос больше не дрожал, но почему-то казался неживым. Кингсли прочистил горло и выглядел удивленным такой переменой. Он чуть привстал и снова сел, указывая Драко на кресло. Подождав, пока Малфой тоже сядет, он продолжил: - Когда вы ужинали с Пьюси, он спрашивал тебя о расследовании? - Думаю, да, - задумавшись, ответила Гермиона, а чуть погодя уже более уверенно. - Да, спрашивал. Обсуждал, что писали в газетах, - без запинки ответила Гермиона, глядя перед собой. - Еще Эдриан несколько раз интересовался, над чем именно сейчас работает мой департамент. Интересовался моим мнением по поводу того, как скоро найдут убийцу. - она вернула руки на стол. Прямо перед собой. - Но вы прекрасно знаете, что я бы никогда ничего ему не сказала. Мои отчеты всегда были засекречены. Гарри быстро делал пометки в блокноте, стараясь не поднимать глаз. Она видела, что ему стыдно. Кингсли кивнул и переглянулся с Малфоем. Тот ему в ответ тоже едва заметно качнул головой. - Гермиона, - осторожно продолжил Кингсли, подбирая слова. - Нам нужно исключить все варианты. Могло ли быть такое, что он тебя чем-то опаивал? Возможно, подливал зелья? Чтобы ты была более откровенной. - Нет, - твердо ответила она. - Гермиона, понимаешь, ты не можешь этого точно знать. - Кингсли потер переносицу и снова неуверенно посмотрел на неё. На лице отразилась мука. - Понимаешь, возможно, ты не заметила ну… когда… понимаешь, когда вы… находились в более интимной обстановке? У тебя дома? Или у него? Она закипела в возмущении, но виду не подала. Это было унизительно. Уничтожающе. Гермиона повернула голову и посмотрела прямо в глаза Драко Малфою. Её взгляд был наполнен злобой. Холодной и колючей. Она могла бы в этот момент заморозить любое бушующее пламя. - Между мной и Эдрианом Пьюси ничего не было, - раздельно, выделяя каждое слово, произнесла она, не отрывая взгляда от глаз Малфоя. - У нас не было никаких интимных отношений, если вы об этом, Министр. Он никогда не был у меня дома. И я в его доме тоже никогда не бывала. Наше общение ограничивалось публичными ресторанами, в которых он не мог бы мне что-либо подлить, ведь я с ним не пила. И вообще… я собиралась прекратить все эти ухаживания в самое ближайшее время. Она сделала паузу, и уголок её губ дрогнул в уничтожающей усмешке, адресованной исключительно Драко. Такой же, какой он одаривал её. Развернувшись к министру, она четко и на тон громче произнесла. - Ты ведь знаешь, Кингсли… Я терпеть не могу чистокровных ублюдков. После этих слов, брошенных с презрением и нескрываемой ненавистью, в кабинете стало тихо. Малфой сидел неподвижно, сцепив челюсти и зубы до боли. Он нервно моргнул. Пальцы вцепились в ткань брюк. Он смотрел, как Гермиона поднимается со своего места. Она положила открыто и уверенно ладони на стол и слегка наклонилась вперед. - Надеюсь, я утолила любопытство всех в этой комнате. Если это всё, Министр, то я пойду. У меня много работы. Кингсли тяжело вздохнул, скривился и кивнул. - Да, Гермиона. Извини, что пришлось пройти через это… К сожалению, мне пришлось подписать приказ о твоём снятии с этого дела. Мне очень жаль. - Да, конечно. Я всё понимаю, - без тени эмоций ответила она. Гермиона выпрямилась. Не глядя ни на Гарри, ни на Драко, словно их вообще не существовало, она развернулась. Гордая, неприступная, с высоко поднятой головой, она проделала шаги до двери. Открыв её, она вышла из кабинета, даже не обернувшись. Она не хлопнула дверью. Гермиона дошла до своего кабинета. Пройдя мимо секретаря, и проигнорировав её заботливый вопрос о том, всё ли нормально, она попросила никого к ней не пускать и закрыла дверь. Обычно такой родной кабинет, сейчас казался ей чужим и полным опасностей. Её били мелкие спазмы, на которые она не обращала внимание. Сил размышлять не было, она сделает это потом. Когда окажется дома. Одна. И сможет дать волю чувствам. Смахнув слезы и сильно зажмурив несколько раз глаза, она провела кончиками пальцев по нижним ресничкам. Она тихо прошла к своему столу и села в кресло. Придвинув к себе стопку бумаг, над которым она работала с самого утра, она вновь погрузилась в работу. В голове было пусто, первоначальный шок еще не отошёл. Обида скребла когтями изнутри, но она не поддавалась этим чувствам. Не прошло и десяти минут, как она услышала шум за дверью. Голос её секретаря звучал громче обычного, но Гермиона даже не подняла головы. Если бы сейчас всё министерство кипело в котле и каждый визжал бы неистово, она бы даже не повела бровью. Дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену. Даже не поворачивая головы, еще до того как он вошел, она почувствовала его. Его запах мускус и амбер, которым она и так вся пропахла вчера, летяще шел впереди него. Понадобилась вся выдержка, чтобы не рухнуть и не растечься лужей у его ног. Она крепче сжала пергамент в руках. Читая одно предложение раз за разом уже несколько минут, она так и не поняла в нём ни слова. - Мистер Малфой, покиньте мой кабинет. - Гермиона… - начал он. Она подняла руку, не удостоив его и взглядом. Не отрываясь от бумаг, сказала: - Кажется, я не позволяла вам нарушать субординацию. Если у вас нет ничего срочного, выйдите из моего кабинета и не мешайте работать. Драко в два шага оказался у её стола. Его ладони ударились о её стол, бумаги разлетелись в стороны. Гермиона даже бровью не повела. - Ты, блядь, выслушаешь меня, поняла? - грубо, почти срываясь, выпалил Драко. Потом, выпрямляясь, одернул полы своей рубашки. - В конце концов, ты работаешь на меня, Грейнджер. Гермиона медленно подняла голову. Её глаза были покрасневшими, и на секунду, его мертвое сердце пропустило удар. Он подумал, что ему жаль. Жаль, что он снова поступил так. Она оставалась спокойной, будто выпила умиротворяющего бальзама. Литр, не меньше. Он знал, что это фарс. Знал, что как только она выйдет отсюда и окажется дома, вся её бравада рухнет. Он хотел быть в этот момент рядом. Но именно он и был виноват в её состоянии. Она вальяжно откинулась на спинку и закинула ногу на ногу, совершенно не смущаясь задранного платья. Ей словно было совсем плевать. Он перевел взгляд на её ноги, на ней снова были чулки. Блядские, охренеть какие красивые чулки с белым кружевом. "Возможно, утром, надевая их, она думала обо мне", - пронеслась мимолётная мысль. Малфой свистяще выдохнул. Но сейчас было не до этого. Не было ни грамма прежней искры. Ни секунды. И ей было так же плевать. - Поздравляю вас с повышением, Мистер Малфой, - скучающе и безэмоционально выдала Гермиона. Чёрт, её хотелось встряхнуть. Схватить за плечи и затрясти. Чтобы увидеть хоть что-то. Хоть одну правдивую эмоцию. Ярость, гнев, отрицание или хотя бы ненависть. Лучше бы она его ударила, но не вела себя так. - Что ж, интересно, - протянула она, крутя в пальцах ручку… - Еще никогда я не была так близка к увольнению. - Ты не посмеешь, - он отшатнулся. Она блефовала. Она ни за что бы не уволилась. Не пожертвовала карьерой. Гермиона медленно встала. Он добился желаемого, она смотрела на него с отвращением, и это были самые искренние эмоции, что он видел. - Проверь, - просто ответила она. - Если ты сейчас же не покинешь мой кабинет, заявление окажется у тебя на столе через тридцать минут. Она плавно опустилась в своё кресло, возвращаясь к бумагам. Он сжал кулаки и молча простоял у её стола еще какое-то время, она так и не сказала ни слова. Продолжая игнорировать его, Гермиона демонстративно занималась своими делами. Отпила остывший чай, перевернула лист отчёта, отломила краешек печенья, а потом отложила его обратно на блюдце, даже не донеся до губ. Он наблюдал за ней, и в груди жгло. Потому что, как бы Гермиона не старалась выглядеть равнодушной и сильной, как бы не сдерживалась, он видел как дрожала её рука. Когда она опускала чашку на блюдце. Когда выводила свою размашистую, но очень аккуратную, подпись на листе с отчётом. Малфой молча развернулся и вышел. Прикрыв за собой дверь, он бессильно прислонился к ней спиной, больно ударяясь макушкой о дерево. Он спиной почувствовал как на дверной проём накладывается магия. Прошлась вибрирующая волна - запирающиеся чары. И прежде чем сработало второе - заглушающиеся заклятие, он услышал всхлип, от которого содрогнулся. Повисла тишина. Оттолкнувшись от двери, он молча направился в свой кабинет. Гермиона вернулась домой раньше обычного. Скинув туфли, она повернулась к камину и закрыла доступ для всех. На дверь наложила заглушающие чары. Ей не хотелось никого видеть. Особенно Гарри. Малфой знал её адрес, но она за это не волновалась. Представить то, что он явится к ней на порог… Смешно. Она даже не могла такое вообразить в самых отчаянных снах, которые к ней иногда наведывались. В те редкие случаи простуды при высокой температуре. Скорее, сам Мерлин постучится к ней в окно, чем гадкий и высокомерный урод. Ладно, уродом его было сложно называть, - рассуждала она, однако это не отменяло того, что он так же отвратителен внутри, как красив снаружи. Находу стягивая с себя одежду она пошла прямо в ванную. Усевшись на бортик, Гермиона открыла кран и опустив пробку, заткнула слив. Потянув руку к пене для ванной, она обратила внимание на баночки. Чёртов шампунь так и не куплен, - уныло подумала она. Скинув бельё и чулки, она опустила ноги в горячую воду. В тишине раздался первый оглушительный всхлип. Погрузившись в ванную, она обхватила руками согнутые ноги в коленях и прижала к груди. Уткнув подбородок в них, она наконец-то дала волю чувствам. Гермиона долго сидела ванной, прошло больше часа, когда она, задыхаясь и шатаясь от изнеможения, выбралась из уже остывшей воды. Халат валялся на полу, потому что она так и не прибила крючок на место. Нагнувшись и почувствовав головокружение, ей не осталось ничего кроме того, чтобы осесть и на полу натянуть на себя теплую ткань. Но тепла это не принесло. Проходя мимо зеркала она заметила как ужасно выглядит, но, не останавливаясь, пошла дальше. Её потряхивало от озноба и, еле плетясь, она пошла в сторону гардероба, чтобы найти свою пушистую флисовую пижаму, которую надевала всегда, когда ей было особенно тоскливо. Жизнь Гермионы Грейнджер была полна ритуалов и расписаний и она не собиралась их нарушать. Лёжа в кровати, она долго не могла уснуть. Она ненавидела это чувство. Ненавидела то, как тело на него реагировало, несмотря на всё то, что он сделал. Её кожа всё еще горела там, где он её касался, там, где оставил следы своих рук и губ. Унизительно. Несправедливо. Гермиона натянула одеяло повыше, желая спрятаться от самой себя. От тишины звенело в ушах. Обычно в это время она всё еще работала, проверяла отчеты и подготавливала документы на утренние заседания, составляла расписание или делала заметки. Всё в её жизни было разложено по полочкам, у всего было своё место. Но он влетел в неё ураганом, и порядок рухнул. Было слишком рано для сна, но она понимала, что ничего сделать сегодня не сможет. Тяжело выдохнув, Гермиона потянулась к палочке и одним движением погасила свет в спальне. Комнату накрыл полумрак, и только огни Лондона пробивались сквозь щели между шторами. Как только она закрыла глаза, сразу же увидела его глаза в отражении зеркала и его руку в себе. - Ненавижу тебя, - хрипло прошептала она и горько заплакала. Враньё всегда давалось ей нелегко. Драко вернулся домой поздно. Оказавшись в холле, первым делом он стащил с себя галстук и расстегнул пуговицы на рубашке. Пифи встретила его у порога и пропищала о том, что мать ждёт его на ужин. Он отмахнулся, аппетита не было. Пройдя прямо в кабинет, он налил себе виски и сел на диван. Он сидел так до тех пор, пока не стало душно. Встав, снял пиджак и швырнул на спинку кресла. Было невыносимо просто сидеть, зная, что она, скорее всего, прямо сейчас плачет в одиночестве. Он знал, что так будет, в ту самую секунду, смотря на неё в кабинете Кингсли. То самое выражение на её лице, которое он уже видел однажды. Он оставил её тогда и ушёл. Сейчас он сделал почти так же. Разница была только в том, что тогда он был трусом, боясь осуждений. Сейчас же он был трусом по-привычке. Драко облокотился на свой стол и скрестил ноги. Он смотрел в темноту за окном. Чёрт, она стала его слабостью. Она была такой нежной. Он вспомнил её обнажённой. Только от воспоминаний ему стало невыносимо жарко. Да, Грейнджер. Он сказал это ей, глядя в глаза. Это была правда. Его лучшая защита, которая в этот раз сработала против него - всегда недоговаривать. Он использовал её как прикрытие. Но одновременно с этим, он хотел именно её каждую секунду того вечера. Который, нахуй, всё испортил. Он мог бы позвать любую. У него было полно тех, с кем он мог провести этот вечер, но ему нужна была именно она. Эти два факта существовали одновременно, но не отменяли друг друга. Он не успел ей даже ничего объяснить. Она ему не позволила. Выгнала из своего кабинета, как какого-то мальчишку. Обыграла его. Драко сжал переносицу и глубоко вздохнул. Гермиона звучала до жути правдоподобно. Он правда поверил в то, что она способна пойти на это. Женщин со сломанной гордостью стоило бояться. И он боялся. Больше всего боялся потерять её окончательно. Он вернулся на диван и взял бокал, к которому так и не прикоснулся. Выпил залпом, даже не чувствуя горечи, от того насколько уже было горько от сказанных им слов ранее. По кабинету разнёсся громкий звук звякнувшего стекла о деревянную поверхность. Нарцисса заглянула к нему перед тем, как отправиться спать. Она застала его в разваленном состоянии. Пустая бутылка, смятый пиджак и он - в раскрытой рубашке, лохматый и помятый, с пустым взглядом. - Тебя не было на ужине, - говоря это, она оглядывалась по сторонам в поисках ответов. - Я не голоден. Он надеялся, что она уйдёт, но мать лишь молча прошла и села рядом. Они просто сидели так, в тишине. Нарцисса никогда не лезла к нему в душу, если он того не хотел. Её метод поддержки был иным. Она просто всегда была рядом. Он всегда ценил это в ней. Никогда не говорил, но ценил. - Мама, - сказал он наконец, не оборачиваясь. - Несколько лет назад я сделал кое-что. И сегодня это повторилось. - Одно и то же? - Да. Нарцисса помолчала, кладя свою ладонь на его колено. Чуть погодя она задала ему вопрос, который очень сильно его удивил. - Это связано с ней? Он вскинул бровь в удивлении, поворачиваясь и глядя на мать. Она не увела взгляда, смотрела прямо в его глаза. Он молчал, и она лишь кивнула. Словно отмечая для себя что-то, что ей и так было понятно. Его молчание само по себе было ответом на вопрос. - Драко, - её ладонь легла на его щеку, совсем как в детстве. Она ласково погладила его, и он потянулся за этой материнской лаской. Накрыл своей рукой, удерживая этот момент близости. - Ты сумел восстановить нашу репутацию, потратил столько лет, чтобы вернуть нам имя, - она помолчала, грустно улыбнувшись. - Но ты никогда и не выбирал себя. Нарцисса убрала руку. Качнула головой в сожалении. Встав, она расправила своё платье и направилась к двери. Только у порога она остановилась, снова глядя на него. - Письма от отца ты тоже не читаешь, - Драко смотрел прямо перед собой. - Возможно, пришло время отпустить прошлое, сын? Пришло время простить себя. Молчание никогда не было хорошим выходом из ситуации. Не дожидаясь ответа, Нарцисса вышла за дверь и направилась в свои покои. Он ещё долго сидел не двигаясь. Потом встал и направился к столу. Рука коснулась стопки писем от отца. Он провёл пальцем по ним и достал самое нижнее. То, что было написано в самом начале. Оно пожелтело. Драко сел в кресло и положил его перед собой, рука отбивала нетерпеливый ритм пальцами по столу. Нарцисса была права. Он никогда не выбирал себя. Но сейчас, впервые, подумал, что, возможно, выбрать себя — это означало, что он может позволить себе выбрать её. Лишь на рассвете он вошёл в свою спальню в надежде поспать оставшиеся пару часов. О тренировке сегодня можно было забыть. Всю следующую неделю Министерство Магии было для Гермионы самым проклятым местом на земле. Приказ о её отстранении от оперативной части дела «Кукловода» вступил в силу немедленно. Она понимала это. Её до ужаса бесило это унижение, но изменить этого она не могла. Единственное, что ей оставалось - принять это с достоинством. Кингсли, пряча виноватый взгляд, подписал отмену её допуска и обещал, что причины не будут раскрыты. Однако, избежать косых взглядов всё же не удалось. Чувство, что она дура, да и только - не давало ей покоя и она отчаянно делала вид, что справляется со всем происходящим на отлично. Когда её завалили отчетами, что означало, что она будет просто замурована в своём кабинете - она не стала протестовать. Не проронила ни слова. Не устроила скандал и вообще была безучастна. Молча взяла список дел, которые должна была разобрать и ушла в свой кабинет. Она пугала этим Гарри, и он всё время косил взгляд на Малфоя, который озвучивал то, над чем она должна была работать. Сами же они продолжали раскрывать дело шаг за шагом и Гарри сгорал от чувства стыда, потому что даже не мог рассказать ей, что именно они узнали. Поттер несколько раз пытался прорваться к ней, топтался у порога, просил передать секретарю, что ждёт на обед и ожидал после работы у её двери. Гермиона лишь каждый раз вежливо находила все новые отмазки. Много работы, не успевает поесть или же, что у неё срочная встреча после работы и ей надо бежать. Он пытался попасть к ней, но камин был закрыт. Он знал её слишком хорошо. Да она обиделась, но Гермиона не просто была обижена. Она решила просто абстрагироваться от всего. Он видел её такой и это было плохо. Сама же она чувствовала себя обессиленной. Работать с Малфоем оказалось для неё невозможным. Как можно работать с тем, кто вчера оттрахал тебя пальцами, а сегодня смотрит как ни в чём не бывало? Или с тем, кто снится тебе каждую ночь в самых непристойных снах? Как она и предполагала, это было выше её сил. Ей постоянно хотелось послать его к чёрту, треснуть по лицу отчетами и просто послать их всех. Каждую ночь она совершала одно и тоже преступление - закрывала глаза и оказывалась в той зеркальной комнате, в его руках. И этот невменяемый козел снова и снова вжимал её в свои бедра. Она просыпалась в поту и тяжело дыша, к сожалению, совсем не от страха. Шелковые шортики её пижамы были мокрыми, липкими и горячими. Она сгорала со стыда и безумно злилась. Больше всего ей хотелось, чтобы это было просто долбанное физическое влечение. Но она со стоном валилась на подушки понимая, что это жуткая ложь. Больше всего её злило осознание того, что Малфой умудрился просчитать всё и использовать её как развратно стонущую из-за него приманку для отвода глаз и при этом подчинить её и обладать ею до умопомрачения. А потом, утром стоять в кабинете Кингсли холодной и чужой статуей. Будто не он несколько часов назад неистово целовал её, не в силах остановиться. Чистокровный, расчетливый ублюдок. Первый букет появился на её рабочем столе во вторник утром. Огромный и вульгарный. Когда она, злая и невыспавшаяся из-за очередного “кошмара” - так она называла эти сны, утром зашла в свою приёмную, секретарша с сияющей улыбкой встретила её и слишком уж радостно расспрашивала о том, как она провела вчерашний вечер. Пройдя в свой кабинет, она увидела на столе большую вазу и эти цветы. Весь кабинет был наполнен ароматом роз. Никакой записки. Но ей она и не нужна была, чтобы понять от кого они. Только один человек мог выставлять себя так напоказ. Самодовольный козёл. Она взревела от злости. Остановившись у стола и швырнув свою сумочку на кресло, она несколько минут молча смотрела на цветы. Отрицать их красоту было бы верхом идиотизма. Большие бутоны темно-алых роз были свежими. Слишком дорого и интимно… Букет не был ни попыткой извиниться, ни каким-то романтичным жестом. Малфой никогда не извинялся. Каждый бутон был напоминанием о том, что несмотря на всю злость и слезы, несмотря на то, что она не разговаривала с ним - она принадлежала ему. В его собственном больном сознании. “Ненавидь сколько хочешь, но я навсегда останусь у тебя в голове!” - подумала она. Букет, который у любой другой вызвал бы восторг, дарил ей совершенно иные чувства. Но среди этого раздражения, она почувствовала предательский трепет. Чертовски красивые розы, как и сам Малфой. Человек, который причинял ей боль, но который вторгался в её жизнь так уверенно, будто имел на это право. Она смотрела на цветы и внутри неё разгорался гнев. Кончики пальцев закололо, бушующая злость перетекала в агрессию. По хорошему нужно было позвать секретаря и попросить выкинуть их, но гнев затуманил разум. Вытащив палочку, она чуть ли не с криком произнесла Инсендио. Пламя моментально стало сжирать алые бутоны. И через минуту перед ней осталась стоять лишь ваза с пеплом вокруг. Гермиона взмахом руки очистила поверхность и села за работу. Малфой дважды вызывал её в свой кабинет. Каждый раз она брала с собой на подмогу секретаря, под предлогом, что некоторые отчёты заполняла она. Она думала, что если он и в третий раз заставит её бегать к нему, как девочку на побегушках и объяснять наитупейшее дело, которое он и сам понимал лучше неё, то к концу дня она вцепится ему в его наглое самодовольное лицо. Он ничего ей не говорил, увидев её не одну, сразу же сел за свой стол и вёл себя вполне профессионально. Подбирал слова и был предельно мягок. На всю её грубость он продолжал вести себя ровно, и лишь в конце дня, когда он зашел в её приёмную и увидел пустую вазу на столе перед выходом, нахмурился и, так ей ничего не сказав, вышел. На следующий день он встретил её в коридоре на их этаже, держа в руках два стаканчика кофе из неоправданно дорогой кофейни за углом. Гарри стоял рядом с ним. Собираясь игнорировать обоих, она решила пройти прямо в свой кабинет. Когда она поравнялась с ним, смотря строго перед собой, он её окликнул. - Грейнджер. Она развернулась на каблуках, бордовая ткань юбки взметнулась вверх и он сразу же опустил взгляд на её ноги. Гермиона заметила это, от его голодного взгляда у неё перехватило дыхание и она молилась, чтобы он не заметил её румянца. Одернув ткань, она решила, что всегда может списать румянец на злость. - Будут какие-то поручения, Мистер Малфой? - спросила она, поджимая губы. Он выглядел растерянным на один короткий миг. Но Гермиона отказывалась верить в его искренность. Да и Драко уже в следующий секунду был предельно собран и, лишь сухо протянув ей стаканчик с кофе, кивнул на Гарри, который выглядел крайне виноватым. - Мы решили взять кофе и тебе, Грейнджер. - сухо сказал он. Гермиона посмотрела на протянутый напиток. Протянув руку, она взяла его. Пальцы почувствовали тепло и до неё донёсся аромат кофе, он явно было вкусным. Открыть крышку, сделать маленький глоток, смакуя, и выплеснуть его прямо на него. На его белоснежную рубашку, чтобы он перестал выглядеть так идеально. Наблюдать, как оно будет растекаться и впитываться в ткань. Усмехнуться и уйти. - Грейнджер? Его голос вырвал её из мыслей и она обнаружила, что так и стоит перед ним с этим грёбаным кофе в руках. Ничего не ответив, она развернулась и сделала пару шагов вперед. Потом увидела то, что искала и остановилась. Развернувшись к Малфою, который всё еще смотрел ей в след и нацепив самую гадкую из своих улыбок, что только нашла в своём арсенале она сказала: - Спасибо, Мистер Малфой, - она вытянула руку и, разжав пальцы, выпустила стакан прямо в мусорное ведро, - Как жаль, оказывается, с сегодняшнего дня у меня аллергия на кофе. Развернулась и вскинув подбородок, зашагала в свой кабинет. За спиной она лишь услышала удовлетворённый хмык. Вечером того же дня он созвал собрание Авроров. Гермиона тихо прошла в кабинет и села в дальнем углу. Она выбрала самое незаметное место в комнате. Подальше от него. Желательно так, чтобы вообще не видеть его, не вдыхать этот чертов аромат его кожи и сигаретного дыма, не чувствовать, как внутри всё начинает предательски плавиться от одного его присутствия. Эта постоянная борьба внутри себя утомляла. Уткнувшись взглядом в блокнот, Гермиона решила ни за что не поднимать головы, если не обратятся к ней напрямую. Ее одолевало желание превратиться в невидимку. И нет, не потому что она хотела, чтобы он её не замечал, скорее напротив. Все эти дни она специально выбирала такие наряды, чтобы точно быть заметной. Даже некоторые её сотрудники стали оказывать ей больше внимания чем обычно. Но чтобы она там для себя не решила, все полетело к черту сразу после того, как по комнате разнёсся его голос. Он завладел её вниманием, и ей казалось, он обладает каким-то особым даром, что притягивает к себе взгляд всех женщин в этой комнате. Она с раздражением заметила, что не она одна пялится на него. Это её бесило, она почувствовала укол ревности и, одёрнув себя, хотела провалиться сквозь землю. Хотя вряд ли это поможет. Судя по всему, чёртов подонок, собирался найти её и там.  Она отмечала каждое его движение, каждый его глубокий вдох и глаза то и дело, как примагниченные, возвращались к его фигуре.  Он был в отглаженном костюме, который облегал его тело, как вторая кожа. Она бы не удивилась узнав о том, что его шили прям на нём. Даже эта плотная ткань не скрывала, а то и вовсе подчеркивала, рельеф его тела. Гермиона хотела взвыть и, затаив дыхание, прикусила нижнюю губу. Она попыталась вспомнить, видела ли она его когда-нибудь в чем-то обыденном, что носят все другие, обычные, люди? В этих мешковатых мантиях, в поношенных джинсах или простых свитерах, которые так любили Рон и Гарри?  Нет, кажется, Малфой всегда выглядел безупречно. Всегда. Даже в Хогвартсе, разгуливая просто по школьным коридорам, он никогда не надевал ни широких, ни нелепых вещей. Даже его свитера были строгие и по фигуре. Всегда белоснежные сорочки, идеально завязанный галстук Слизерина и мантия из тяжелой дорогой ткани, дороже тех, что носили они.  Аристократический, великолепный урод.  Красивый настолько, что было больно на него просто смотреть. Он раздражал её тогда, потому что игнорировал и раздражал сейчас, потому что… Собственно, что он делал сейчас? Можно ли было считать его действия за извинения и если да, то почему он просто не скажет их своим ртом. Она не заметила как, но вот уже несколько минут без отрывно наблюдала за этим самым ртом. Низ живота заныл, бедра сжались, пока она наблюдала как он говорит о составленном плане на месяц. Внезапно, взгляд Малфоя остановился на ней, его глаза хищно сверкнули и уголок губ пополз наверх. Он остановился и потянулся к стакану с водой, чтобы освежиться. Вокруг раздался гул. Коллеги воспользовались временной паузой и обсуждали между собой услышанное. Но Гермиона все так же наблюдала за ним. Глаза в глаза. Как он подносит стакан к губам, делает глоток и после, облизывает свои губы, проводя зубами по нижней губе. Драко усмехнулся и вскинул бровь. Она, смутившись, опустила голову и снова уткнулась в лист перед собой. Она не записала ни единого слова. Стало жарко…Мерлин, он видел как я на него пялюсь.  Он продолжил вести бриффинг, но она все равно не смогла сосредоточиться ни на одном слове. Его голос звучал как мелодия. И теперь, не смея поднять глаза выше, она нашла себе увлечение в том, чтобы разглядывать его руки. Всё, о чем она думала, пока он читал отчет работника из её же департамента это то, насколько его руки выглядят сексуальными. Она чуть ли не пожирала их взглядом. Его ладони лежали на полированной поверхности стола. Длинные пальцы с идеально подстриженными ногтями. Гермиона сглотнула, чувствуя, как внутри разливается удушливый жар. Разум словно издевался над ней, подкидывая ей картинки того, как эти ладони скользят по её бедрам, сжимают и подминают её тело под себя. Как он оттягивает её волосы назад, а другой ладонью сжимает ей горло. Она настолько разгорячилась, что хотела его прямо здесь и сейчас. На этом столе. Его уверенность в себе и то, как он общался - пугала и в тоже время манила. Честно говоря, она и сама себе не могла объяснить, как именно она влюбилась в него. Как вообще вышло так, что её как ненормальную тянуло именно к Малфою? В школе он был заносчивым мальчишкой, прятал свой страх и пользовался отцовским влиянием. Позже был разбит, она видела это в нем, потому как наблюдала за ним долгое время. Но, вероятно, в нем всегда это было - желание быть властным и значимым. И сейчас, когда он больше не нуждался в одобрении, он возмужал и прекрасно осознавал свою силу и то как ею пользоваться. Он даже не прикладывал особых усилий, от его грации веяло легкой ленью и скукой. Но его собственное знание того, как он влияет на людей - сквозило в каждом его взгляде. Гермиона сжала вспотевшие ладони и слегка обтёрла их об юбку. Волнение и страх окутали её. Оно было и из-за него, но еще и от того, что её тело будто жило своей жизнью. Не слушаясь разума, оно требовало подчиниться его порочной силе. В кабинете заголосили и повсюду разносился звук отодвигающих стульев, Гермиона моментально вскочила и направилась к двери. Ей нужно было отдышаться. Где-нибудь в другом месте, без его парфюма и двусмысленного взгляда. Сердце колотилось как ненормальное, а разбушевавшаяся фантазия отчаянно требовала уединения. Тело изнывало от желания и она очень жалела, что конец этого рабочего дня наступит не скоро. Ей безумно хотелось сбросить это напряжение, поддаться фантазиям и унести себя в бескрайнее наслаждение.  Влетев в свою приёмную, она столкнулась с секретарём. Лицо девушки выражало крайнюю заинтересованность и любопытство. Она протянула Гермионе огромный букет белых роз. Они были очень красивы, но как только Гермиона обратила внимание на ленту, которой они были перевязаны, ей вскружило голову. Черное кружево. Этот мерзавец не оставлял ей ни единого шанса. Ей хотелось одновременно его трахнуть и убить. Можно ли было затрахать Драко Малфоя до смерти?!  Да он издевается над ней!   Так прямо и грязно намекать, заявлять права на её тело. Да еще и в самом министерстве.  - От кого они? - хрипло, почти шепотом выдавила она, стараясь унять дрожь в руках. Секретарша захлопала ресницами, передавая ей плотную карточку и желая заглянуть хотя бы одним глазком, чтобы узнать, что там написано.  - Курьер сказал передать лично в руки. Хм, карточка… она пустая. - Понятно, - ледяным тоном бросила Гермиона. Конечно Малфой продумал и это. Она развернулась и коснулась своей палочкой  карточки. «Сохрани ленту. Она еще понадобится.» Жар прошёлся по всему её телу. Она подняла глаза на девушку напротив, которая так и держала букет в руках. Она не отреагировала, лишь удивлённо смотрела на всё еще белую бумагу. Гермиона резко выхватила букет у неё из рук и с силой швырнула его на стойку. Внутри бушевал обжигающий горло коктейль чувств. Злость и дикая похоть. Ей и правда хотелось стянуть эту ленту и спрятать на дно своей сумочки. Но она не дала первому порыву решить всё за неё. Взмахнув палочкой, она направила её в самый центр этой роскошной композиции. - Инсендио! - сорвалось с губ. Она была обессилена, грудь тяжело вздымалась и ей казалось, что её тонкий кружевной и невесомый бюстгальтер сдавливает её грудь так, что она не может дышать.  Яркое пламя охватило бутоны роз. Нежные белоснежные лепестки чернели и скручивались в огне. Гермиона завороженно смотрела на этот инквизиторский костер. Лента осыпалась пепелом и она почувствовала укол жалости. За спиной послышался наигранный кашель. Гермиона резко обернулась, едва не выронив палочку из дрожащих пальцев. В дверном проеме, прислонившись плечом к деревянному косяку, стоял Малфой. Он смотрел на нее, ухмыляясь своей фирменной улыбкой. Его серые глаза с явным удовольствием скользнули по кучке пепла, а затем поднялись к её, теперь уже, пылающему лицу. - Принес вам документы на подпись, - протянул он лениво, его бархатный голос вибрировал в тишине приёмной. Он медленно оттолкнулся от проема, делая шаг вперед. Каждое его движение было наполнено грацией. Он подошел почти вплотную, и ей пришлось попятиться назад, упираясь в стойку. Еще шаг и он прижался бы своими бедрами, от этой мысли она задрожала как пушинка на ветру. Малфой опустил взгляд на кучку серой грязи и покачал головой, изображая наигранное сожаление:  - Кажется, вашему поклоннику сегодня чертовски не повезло. Какая жалость. Он бросил кожаную папку на стойку, прямо рядом с кучкой пепла, который взлетел вверх. Его пальцы коснулись её руки, медленно, скользяще задерживаясь на кончиках пальцев. Когда он отстранился, её рука дернулась и она плотно прижала её к бедру. Смотря, как Драко, как ни в чём ни бывало, развернулся и направился к выходу. Кожу ладони жгло, а она сама, лишь приоткрыв рот, стояла, поражено смотря ему в след. Её окутал его запах. Парфюм и табак. И ей хотелось не снимать эту одежду примерно - никогда. На следующий день его не было в Министерстве. Она ощущала его отсутствие как лихорадку. И казалось бы, вот её молитвы услышаны, но в действительности, теперь она металась по коридорам, делая вид, что ей нужно то в архив, то проверить документы у того или иного работника. Но даже после обеда его кабинет пустовал. Кажется, её поведение было весьма показательным, потому что Гарри наконец-то смог прорваться к ней. Он долго ходил вокруг да около, а потом просто позвал её на ужин. Чтобы отвлечь и посидеть, как они обычно собирались. Она отказала ему, резко и грубо, хотя не планировала делать это так. Выдавливать сейчас фальшивую улыбку не было сил. Изображать веселье и то, что она его простила - тоже. Всё еще было больно от того, что друг ничего ей не рассказал. Вечер прошел уныло. Сырость за окном идеально отображала её пустоту и тоску внутри. Закрывая глаза, она сразу же вспоминала горячие губы на своей шее и слышала его вкрадчивую хрипотцу в голосе: “Тебе идет быть блядски распутной…” . Была ли она такой? Она уже не знала кем является. Всё так закрутилось, и она тонула в этой воронке, отчаянно пытаясь грести вверх, хотя знала, что нужно плыть по течению… В пятницу она пришла на работу более собранной. Она выглядела свежей. По крайней мере, Гермиона отчаянно пыталась в это верить. Но, переступив порог приёмной, снова получила удар под дых от злодейки судьбы. Хотя злодей был тут только один и имя ему было - Малфой. Очередной букет, еще более роскошный чем предыдущие. Гермиона возвела глаза к потолку, не в силах справиться с эмоциями. Не открывая послания, она разорвала его. Выдержка улетела далеко в ад, к самому дьяволу, как только она заметила ту же ленту на стеблях. - Да чтоб ты провалился, Малфой... - прошипела она, и чуть громче добавила. - Будьте любезны, сожгите. Но милая секретарша не смогла справиться с наипростейшим заклинанием, промучавшись минут пятнадцать. Гермиона, выругавшись, вернулась в приемную. Она не собиралась терпеть это. Вскинув руку, она выплюнула заклинание, но пламя даже не коснулась лепестков. Букет по прежнему оставался цел. Гермиона замерла в оцепенении. Он не мог. Взмахнула палочкой она сново сосредоточилась - Инсендио! Ничего. Ни единой искорки, лепестки так же блестели от волшебной росы, которая искрила на них как бриллианты. Этот расчетливый кретин предусмотрел абсолютно всё. Играл на два хода вперед, просчитывая все её действия. Розы словно насмехались над ней. Она не хотела выглядеть взбесившейся фурией, что борется с букетом. Устало махнув рукой, она рухнула прямо в кресло и повернулась к своей секретарше. Та вжималась в кресло спинки, смотря на неё недоверчиво, как будто ожидала, что Гермиона запустит заклятием и в неё. - Забирай, - выдохнула Гермиона, - Делай с ними, что хочешь. Выброси, сожги, если сможешь... или оставь себе. Мне плевать. Это была ошибка. Огромная ошибка. К обеду об этом шептались все. Мало того, что она и так привлекла к себе внимание из-за прекращения её работы над делом «Кукловода» из-за личных трений с новым начальством, так теперь все поголовно обсуждали загадочного и невероятно щедрого ухажера, который заваливал Грейнджер цветами. После полудня Кингсли вызвал её к себе. Гермиона вошла к нему, стараясь держать лицо. Когда она покинула его кабинет, мисс Эванс - наглая и смазливая дура, не стесняясь других сотрудников, громко у неё спросила: - О, мисс Грейнджер! Все только и говорят о ваших букетах. Что же это за таинственный поклонник, от которого вы так старательно бегаете? Правду говорят, что ваше сердце не растопить. Гермиона не ожидала такого. Она открыла рот, чтобы поставить эту хамку на место, но сбоку от себя заметила движение. У стола остановился Малфой и теперь слушал их разговор. На его лице блуждала надменная ухмылка. Он смотрел на Гермиону в упор. Ей казалось, он наслаждается каждой секундой её унижения. Заметив его, мисс Эванс запела птицей пуще прежнего и, разворачиваясь всем корпусом к Драко, откровенно выпячивала свою обтянутую рубашкой грудь. Она захлопала ресницами, ловя каждый его вздох. Гермиона смотрела на это раскрыв рот. Крайне непрофессиональное поведение. - Лично я бы ни за что не отказалась от такого ухаживания! Каждый день получать такие роскошные цветы... Какой романтичный мужчина! - Гермиона скосила взгляд на Малфоя, который едва сдерживал смех. Романтичный? Да уж, Драко Малфоя сложно было назвать романтичным. Скорее - бессердечным мудаком. Это звание подходило ему определенно куда больше. Но наглая девица не остановилась. - Что скажете, мистер Малфой? Как вы относитесь к подобным ухаживаниям? Гермиона почувствовала, как земля уходит из под ног. От возмущения и стыда её пальцы разжались. Она покачала головой, словно собралась предупредить его о чём-то. Её глаза сузились и угражающе смотрели на него. Не хватало, чтобы она еще слушала его мнение на этот счет. Она собиралась срочно ретироваться отсюда. Но в спешке споткнулась и схватилась за край стола. Пальцы выпустили папку и она, выскользнув, полетела вниз, листы веером рассыпались по ковру у ног Малфоя. - Черт... - сорвалось с её губ. Гермиона нагнулась, чтобы собрать бумаги, и в эту же секунду почувствовала на себе его взгляд. Она вспомнила, что сегодня надела. На ней было короткое платье-рубашка, которое при наклоне точно задралось до самых ягодиц. К тому же, черные кружевные колготки совсем не внушали доверия. Кружево нитей на них впивались в округлые бедра, подчеркивая каждый изгиб её ног, уходящие в высокие кожаные сапоги. Малфой застыл, смотря на неё. Когда она наклонилась, его ухмылка мгновенно пропала. Глаза потемнели до черноты, зрачки расширились и он разглядывал её оголившиеся бедра. Гермиона чувствовала его взгляд, находясь всё еще в полусогнутом положении. От осознания и этого напряжения между ними, её соски мгновенно затвердели, она подняла на него взгляд и смотрела как в нём плещется желание грязного обладания. Драко перевел взгляд на мисс Эванс. Он заговорил, обращаясь к ней, хриплым низким голосом. - Что я скажу, мисс Эванс? - протянул он, чёрт возьми он прямо сейчас чувствовал как твердеет его член. Он снова перевёл взгляд на Гермиону, которая уже присела и собирала бумаги. - Некоторые женщины стоят того, чтобы тратить на них время. Романтика это забавно, но в конечном итоге... - он сделал паузу, и его кадык дернулся, - все они подчиняются. Рано или поздно. Мисс Эванс шумно выдохнула, прижимая ладонь к груди. Она ни слова не поняла, но ей однозначно нравилось как сексуально звучал его голос. Драко резко шагнул вперед, наступая носком своего дорогого туфля на край одного из рассыпанных листов, заставляя Гермиону прекратить и поднять на него голову. Он смотрел на неё сверху вниз, и у неё пересохло во рту. - Зайдите ко мне в кабинет, мисс Грейнджер. Немедленно, - это прозвучало как приказ, не терпящего возражений. - Хватит ползать по полу. Мне нужны последние протоколы. Живее. Он развернулся и стремительным шагом направился к дверям своего кабинета, даже не оборачиваясь, совершенно забыв, зачем вообще сюда явился. Драко всегда получал то, что хотел. А если это само не шло к нему в руки, то он просто это покупал. Это было в его крови. Но Грейнджер… Грейнджер была аномалией. Драко крутил на пальце фамильный перстень, прислушиваясь к раздражению внутри себя. Блядь. Всё это было слишком реальным. Но казалось, она вообще не понимает это. Он не стал ничего ей объяснять сразу и делал это намеренно. Хотел дать ей время остыть, прийти в себя и принять неизбежное - она принадлежит ему. Однако, эта упрямая ведьма истолковала всё совсем не так, как он надеялся. И теперь она вела с ним войну. Он лично выбирал для неё цветы. Когда на следующий день Драко зашел к ней, он ожидал увидеть красные розы на её столе. Или хотя бы услышать её возмущение. Вместо этого, его встретила пустая ваза. Эта маленькая дура от них избавилась и ничего не сказала. Но вместо ожидаемой злости, он внезапно обнаружил, что ему это нравится. Её сопротивление вызвало у него волну дикого восторга. Грейнджер не пасовала перед ним. Она скалила зубы, даже когда её колени до сих пор дрожали от воспоминаний. В этом он точно был уверен, наблюдая за её реакцией на себя. Ему чертовски нравилась её дерзость. Она не была покорной куклой. Она была дикой стервой, которую он собирался приручить. И он ожидал, когда сможет смаковать это ощущение победы над ней. В среду он ждал её в коридоре, держа в руках два стаканчика из той кофейни, которую ему посоветовал Поттер. Тот тоже стоял рядом, чувствуя себя как на иголках, но Драко было глубоко плевать на него и его чувства. Когда она поравнялась с ними, колыхая своей бордовой юбкой, Драко почувствовал, как его член дернулся в брюках. Одно её движение и его взгляд уже скользил по её бедрам. Она обернулась на его оклик и он наслаждался этим задранным подбородком и легким румянцем на её щеках. Она так отчаянно пыталась строить из себя неприступную, что ему захотелось ей подыграть. Он сухо протянул ей стаканчик, скрывая свою внутреннюю дрожь под безразличием. А затем она сделала то, от чего его дыхание перехватило. Она взяла стакан, улыбнулась ядовитой улыбкой и… разжав пальцы, выпустила его прямо в мусорную корзину. Аллергия на кофе. Малфой едва сдержал смех, провожая взглядом её покачивающиеся бедра. Чертовка. Ему до безумия хотелось вжать её в стену прямо в коридоре, задрать эту бордовую ткань и доказать, что единственное, на что у неё должна быть аллергия - на глупое упрямство. Она разжигала его сильнее, чем любой афродизиак. Он намеренно не вышел на работу в четверг. Ему нужно было расставить в своей голове всё по полочкам. Пять лет он сдерживал свои эмоции, научился быть окончательно холодной глыбой, куском льда и вот сейчас - эта девушка действовала на него как опиум. Он испытывал рядом с ней постоянно тяжёлый и грязный кайф. Он не мог думать ни о чем, кроме её стонов. Её тело, её податливость, то как она выгибалась ему навстречу. Мать была права, когда говорила, что пришло время подумать о своих желаниях. А Драко хотел именно её. Всю. До самого конца. Не только сводящее с ума тело, но и её гордость. А вместе с этим, в подарок получить и её душу. Он хотел, чтобы она сама умоляла его взять её. Но сначала… сначала нужно было закрыть это гребаное дело. Этот ублюдок путал ему все карты. В пятницу Драко был на пределе. Она все эти дни выводила его своими тряпками на теле. Каждую из которых он хотел либо стащить с неё, либо разорвать прямо на ней. День без неё не успокоил, а напротив, еще больше разгорячил. Он дрочил вчера дважды, и собирался сделать это в третий раз. Потому что, сколько бы он не дрочил, член все так же стоял, не желая сдаваться. Сколько чёртовых мыслей о ней и всё всегда сводилось к одному, руке на себе. Держаться от неё подальше было невозможно. Однажды, коснувшись её и услышав её стоны, он как больной впитал их в себя так, что слетел с катушек, увидев её вновь. А то, что он, наконец, позволил себе увидеть её на пике наслаждения. Салазар, запах этой стервы преследовал его. Она имела какую-то дикую власть над ним. Тяжело вздохнув, Драко убрал руки от своих штанов, решительно направляясь на пробежку, в надежде, что это заставит его успокоиться и не вести себя как озабоченный подросток. Но прямо сейчас, всё снова становилось опасным. Когда Гермиона нагнулась перед ним в этом чертовом платье, слишком коротком, слишком открывающим её ключицы, к которым хотелось присосаться губами и эти гребаные колготки… Она будто специально одевалась так, чтобы выбесить его. Ловя на себе его взгляд, он видел, как она ликовала внутри себя. Она делала это намеренно, чтобы доказать ему, что он озабоченный придурок. Он всерьез задумался ввести правила формы в офисе. Её вздернутые, почти перед его носом, ягодицы, обтянутые в этот кружевной узор...Черт, он хотел отшлепать её так, чтобы она не могла сидеть. Ты доигралась, Грейнджер. Драко еле дышал, смотря на её идеальную задницу. Его член мгновенно болезненно уперся в плотную ткань брюк, как будто он не трахался вечность. Кровь зашумела в ушах. Ему было плевать на эту глупую гусыню Эванс, что выпячивала перед ним свою грудь, как утка. Плевать на Кингсли за дверью. Всё, чего он хотел прямо сейчас - схватить Грейнджер за эти кружевные бедра, рвануть ткань платья вверх, разорвать колготки и трахнуть её прямо на этом столе, заставляя всю приемную содрогаться от её криков. Он шагнул вперед, наступая на её листы. Малфой ощущал её дрожь и знал, что она понимает, что с ним делает. Они оба знали - как сильно хотят этого. Он приказал ей немедленно явиться в кабинет и ушел, не оборачиваясь. Пальцы сжимались в кулаки. Ему надоела это ебаная игра в кошки - мышки. Как только за ней закроется дверь его кабинета, он возьмет то, что принадлежит ему. Ничего не спасёт эту маленькую надменную стерву. Дверь кабинета закрылась за её спиной. Она даже не удивилась звуку щелчка. Она стояла с ровной спиной, гордая и упрямая, хотя её колени тряслись. В кабинете пахло им и сигаретами. Не удивительно, из-за него она и сама постоянно была пропитана этим запахом. Она не любила когда курят, но этот полубог курил так, что хотелось самой стать сигаретой зажатой меж его губ. Она посмотрела на него, вальяжно сидящего за своим столом и пускающего кольца дыма вверх. Заломив бровь и нацепив на лицо отвращение, она процокала на своих каблуках прямо к его столу и буквально швырнула в него папкой. Та шлёпнулась на его стол прямо перед ним. "Удачный бросок", - подумала Гермиона, мысленно хваля себя за храбрость. - Вот ваши отчеты, мистер Малфой, как вы и просили, - её голос прозвучал на удивление твердо. - Я могу идти? Мне слегка надоело быть девочкой на побегушках, в следующий раз, обращайтесь к моему секретарю. Малфой затушил сигарету и медленно поднялся из-за стола. Наблюдая за её яростным взглядом, он облизнул губы. Ему было плевать, что сейчас он точно не выглядел как профессионал. Грейнджер выбила из него всю деловую этику одним только своим существованием. Не нужно было соглашаться. Она погубит его карьеру. "Но честно - так похуй." - подумал он. Влетев в кабинет, он сразу же расстегнул рубашку на три пуговицы, нарушая все свои правила. Волосы были растрепанны, а глаза горели темным пламенем. Он всё еще видел её, собирающую бумаги, но хотел одного - чтобы она так же на коленях стояла для него. - Не так быстро, Грейнджер, - лениво протянул он, обходя стол. Его шаги были бесшумными, он глубоко втягивал воздух. - Ты что всерьёз думала, что швырнёшь в меня бумажками и сбежишь? После того шоу, что устроила в приёмной Министра? - Шоу устроили вы! - Она передёрнула плечом, и её блядское платье оголило еще больше кожи. Ох ты ж блять. Гермиона вспыхнула, наблюдая за ним, и продолжила еще жестче. - Вы заваливаете меня своими вениками, распускаете слухи по всему Министерству! Вы… вы просто невыносимый, расчетливый ублюдок! - Вот как, - Драко усмехнулся, останавливаясь в двух шагах от неё. - Значит, ты сжигала букеты, устраивая угрозу чрезвычайного положения. Потом раздаривала, как ты выразилась, веники сплетницам, а во всем виноват я? - он театрально вздохнул, - Тебе не угодишь, Гермиона. - Мне не нужно от вас ровным счётом ничего! - она ткнула ему в грудь пальцем. Но при этом сделала шаг назад, упираясь спиной в закрытую дверь. - Я знаю, зачем вы это делаете. Вы просто развлекаетесь. Так что ваши извинения за то, что вы меня использовали, можете засунуть куда подальше, Мистер Малфой. Малфой изменился в лице. Ему хотелось наорать на неё. Его чувство превосходства испарилось, осталось только бешенство. Он сократил расстояние между ними в один резкий шаг. Схватил за руку и навис над ней, смотря на неё так же яростно как и она. Хрупкая куколка попала в его плен. - Использовал? - поцедил он, готовый вот-вот взорваться. - Ты действительно думаешь, блядь, что всё, что было в тот день было просто для того, чтобы использовать тебя как прикрытие? - Я вообще не думаю об этом! - едва ли не выкрикнула она ему в лицо, прерывисто дыша. - Но если бы и думала, то была бы уверена в том, что вы - просто козел, желающий утешить своё раздутое эго. Просто получить очередную победу над гриффиндоркой, - она охнула, потому что он сильнее сжал её руку. Теперь она пыталась выдернуть её. Малфой чуть с ума не сошел от этой строптивой девушки. - Немедленно откройте дверь, не желаю находиться тут ни секунды! Она потянулась рукой к ручке замка, но Драко перехватил её запястье. Он всерьез подумывал применить к ней Инкарцеро. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в неё и он, с сожалением и каким-то больным восторгом, подумал, что останутся следы. Презрительно фыркнув и не обращая внимания на её барахтанья, его рука погрузилась в её роскошную копну волос. Чёрт, как вкусно она пахнет. Он почти касался её кожи на шее губами. В штанах уже давно было тесно. И ему вдруг захотелось стать азартным и поставить ставку на то - насколько мокрая она. - Пусти меня! Не смей меня трогать! Что тебе вообще от меня нужно? - Гермиона выгнулась и забилась в его руках, смотря на его самодовольное лицо. Но когда его губы почти что целовали её, она лишь слабо била по его плечам свободной рукой, хотя прекрасно понимала, что эффекта не стоило ожидать. В этот миг, его губы коснулись её шеи и она застонала. Сердце застучало, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, она лишь слегка откинула голову в сторону. Проклятье! - Пусти, слышишь?! - Нет, Грейнджер. Не пущу, - прорычал он. Драко перехватил её обе руки и заломил над головой, прижимая их к двери. Он вжался в неё своим телом, прямо в её бедра. Гермиона задохнулась, хотелось бы верить, что от возмущения. Она чувствовала, какой он твердый сквозь слои их одежды. Этого сумасшедшего заводила их перепалка. Но разве она могла его винить, когда сама сейчас была мокрой от одного его взгляда. У нее стянуло низ живота и бедра отчаянно хотели почувствовать его, желательно в себе. Стоя лицом к лицу она снова разглядывала его. Он был отвратительно хорош собой. Но под глазами у него залегли темные тени, вероятно, от недосыпа. Хотелось бы верить, что это совесть не даёт ему спать по ночам. Она зарычала, а он лишь обречённо вздохнул, понимая, куда именно их приведёт этот безумный спор. - Ты злишься, - выдохнул он ей прямо в губы, его дыхание обжигало её кожу. - Ненавидишь меня. Но твоё тело, блядь, так не думает. Посмотри на себя. - Драко медленно опустил лицо к её ключицам. Его губы скользнули по чувствительной коже, заставляя её вздрогнуть. - Ты дрожишь, Гермиона. Твоё сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет. И ты… ты уже мокрая, я знаю это. Мне даже не нужно проверять. Ты, блядь, специально с ума меня сводишь, надевая все эти сексуальные вещички и крутя своим офигительным задом вокруг меня, - его одна рука осталась на запястьях, а вторая скользнула вниз. Пальцы провели по её ногам. - Гребаные кружевные колготки. Для меня… - он снова шумно вдохнул и толкнулся в неё, - Знала, что я сделаю с тобой. - Нет… это ложь… - она запнулась и попыталась отвернуться. Из горла вырвался тихий, жалобный стон, когда его бедро сильнее втиснулось между её разведенных ног. Её тело, её главный враг, отзывалось на каждое его прикосновение. Разум кричал ей не поддаваться, помнить о ненависти к нему. О том, что он врал и унизил её, но кожа горела, а соски под тонким шелком белья до предела затвердели, выдавая её с головой. Она прикусила губу и он проследил за этим жестом. - Ври себе сколько хочешь, - прошептал Драко, отстраняясь. Он опустил её руки, будто уже знал, что она не сбежит. Гермиона словно под Империусом внезапно сама придвинулась ближе. Потерять тепло его тела оказалось болезненно. Она больше не хотела бороться. Устала. Её рука потянулась к нему, обхватывая шею и притягивая к себе. Драко мгновенно снова прижал её к стене, его руки сразу же полезли под юбку платья и обхватили её ягодицы. - Блядь, Грейнджер… - прохрипел он ей прямо в губы, закусывая её губу. Руки гладили тело, сжимая плоть и поднимаясь выше, он залез прямо руками в колготки. - Ты издеваешься надо мной. Ты решила свести меня с ума этим своим гребаным нарядом? Этими колготками? Ты просто конченная стерва. Он впился в её губы. Как же сильно он её хотел. По его телу пробежала дрожь. Он сжал её ягодицы сильнее, прижимая к себе, и застонал ей в губы. Какая же она была идеальная, чёрт бы её побрал. Ему хотелось испить её до дна. Чем дольше он целовал её, тем сильнее хотел ещё. Губы скользили по её губам, язык выписывал круги. Поцелуй то набирал обороты, то становился сумасшедше нежным. Гермиона запустила пальцы в его волосы, и проводила от линии шеи к его лицу, нежные пальчики гладили кожу его скул и он задыхался. Мерлин, именно он сходил с ума. Это он был одержим. Он развернул её и, подхватив, приподнял на руках, неся к своему столу и усаживая на край. Его ладони властно скользнули вниз по её ногам, задирая юбку. Драко не собирался церемониться. Раздался резкий треск и что-то определенно порвалось. Гермиона всхлипнула, понимая, что он только что безжалостно разорвал дорогое кружево, открывая себе доступ к нежной коже. Драко глухо застонал и пробормотав "Куплю тебе новые", опустился перед ней на колени. Она опустила взгляд и сжалась в накатившем возбуждении, когда увидела прямо около себя табличку с его именем. Черт, это уже было больше похоже на выставленный товар. Почему её так сильно это возбуждает, ох чёрт. Он притянул её ближе, сжимая бедра по бокам. Гермиона всхлипнула, когда почувствовала его губы на своей коже. Её грудь вздымалась. - Драко, нет… - попыталась выдавить она, но этот протест прозвучал настолько жалко, что был больше похож на мольбу. - Заткнись, Грейнджер. Блядь, просто заткнись, - выдохнул он, хватая её за колени и разводя их еще шире, открывая себе полный доступ к её телу. Малфой провел кончиками пальцев по её ноге, любуясь тем, что совершил. Разорванные колготки смотрелись безумно красиво и развратно. Она вся была нереальная. Потом потянулся к тонким шелковым трусикам, и просто рванул ластовицу в сторону, обнажая её влажное, истекающее лоно. Из его горла вырвался победный, хриплый звук, когда он почувствовал пальцами, насколько сильно она уже текла. Гермиона закусила губу и застонала от этого прикосновения. Малфой поднял на неё взгляд. - Посмотри на себя. Ты блядски горишь из-за меня, - прошептал он, и в его глазах вспыхнуло торжество. - Строишь из себя недотрогу, а сама течешь так, что пальцы скользят. Малфой в нетерпении покрывал кожу поцелуями, закидывая её ногу себе на плечо. Его руки сильно ухватили её фиксируя на краю стола, не позволяя вырваться. Он подался вперед и прижался лицом к её мокрой промежности. Гермиона выгнулась как от удара тока. Её голова запрокинулась назад, а пальцы впились в его платиновые волосы, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли прижать к себе еще сильнее. Его язык прошелся по её клитору. Сперва медленно, а потом все жестче и требовательнее, заставляя её издать громкие стоны. В нём кипела кровь, от того как сильно он её хотел. Он не разбирал, что она шепчет, но довольно скоро понял, что она сама не разбирает своих слов. Драко действовал грязно, поставив себя перед ней на колени, он дал ей повод думать, что это он сражён. Но именно он теперь имел над ней власть. Он вылизывал её, всасывал чувствительную плоть, дразнил языком, пока его пальцы грубо входили в неё. Такую тесную и скользкую - растягивая и заставляя сходить с ума от его рук. Его платиновые пряди упали ему на глаза, но она откинула их и проводила нежно по его волосам. Как же он хотел трахнуть её, член горел и он всерьез полагал, что снова кончит в штаны. Она была такой вкусной, он хрипел и задыхался между её ног, теряясь в её аромате и пачкая лицо её смазкой. Ему хотелось не останавливаться, кусать её, свести с ума. Он зарычал прямо ей в кожу, когда почувствовал, как она начала нетерпеливо двигать бедрами. Они оба теряли контроль. Гермиона прижимала его лицо к себе, в отчаянии умоляя его - не останавливаться. И он бы никогда не признался даже себе, что его безумно заводила её власть над ним. Движения Гермионы стали хаотичными, он чувствовал, как её мышцы сокращаются чаще и сильнее сдавливают его. Стоны были громче и распутнее. Драко сменил угол проникновения и, согнув пальцы, ускорил темп. Её тело начало сотрясаться крупной дрожью и она отдалась настигнувшему её оргазму. Она стонала, говоря его имя, теряя те крохи контроля и отдавая всю себя без остатка. Драко не останавливался, лишь когда её дыхание чуть выравнилось, он несколько раз медленно проведя языком отстранился целуя и поглаживая её бедро. Как только удовольствие начало медленно отступать, к ней вернулась способность хоть как-то мыслить. Она сидела на его столе. Она попалась в его ловушку уже трижды. И теперь, истерзанная с разорванными в клочья колготками, полностью подмятая. Снова использованная. Снова грязная. Собравшись с силами она встала и одернув свою одежду уперлась в его плечи ладонями. Малфой смотрел на неё, видя как к ней возвращается осознание произошедшего. Дебильное предчувствие накатило на него скрутив внутренности. Гермиона со всей силы оттолкнула его от себя. Он, не ожидая такого напора, покачнулся. Молча наблюдая как она встает, встал сам. На его губах всё еще поблескивала её влага, а в глазах было ненасытное желание. Он провел большим пальцем по губам. Её ноги дрожали, едва удерживая равновесие. Прежде чем он успел сказать хоть слово, она замахнулась и наотмашь влепила ему звонкую пощечину. Хлопок прогремел по кабинету. Голова Драко дернулась в сторону, а на его бледной щеке мгновенно проступил след от её ладони. Он медленно повернул лицо обратно к ней. Его глаза сузились, дыхание всё еще было неровным, но теперь его лицо искосилось яростью. Он мог поклясться, что именно в это секунду он её ненавидел. И это было взаимное чувство. "Нужно было просто повалить её на стол и хорошенько поиметь" - пронеслось в его сознание, которое затопило злобой. Она смотрела прямо на него и он видел как она борется со слезами. Её плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. - Нет, нет, нет… ты не можешь со мной так поступить! - закричала она, прижимая руки к груди. - Зачем? Мерлин, Малфой, зачем ты это делаешь?! - Грейнджер, успокойся… - он сделал шаг к ней, протягивая руку, но его голос дрожал от раздражения и возбуждения. - Не подходи ко мне! - взвизгнула она, отступая назад и едва не спотыкаясь о рассыпанные отчеты. - Какая же я дура… Какая же я конченая идиотка! Опять поверила… и позволила тебе это сделать! Драко резко сократил расстояние между ними, хватая её за плечи и встряхивая. Его грудь тяжело вздымалась, рубашка была измята, а на лице читалось отчаяние. - Идиотка! - рявкнул он. - Я не играл тобой, слышишь меня?! Вбей это в свою кудрявую голову наконец! Всё, что было тогда в и что происходит сейчас - это, нахер, не игра! - Я не верю тебе! - Гермиона отчаянно забилась в его хватке, пытаясь вырваться. - Ты лжешь! Ты всегда лжешь! Как… как я выйду отсюда в таком виде?! Она опустила взгляд на свои ноги. Колготки были разорваны в клочья, платье измято и корсет съехал. - Я ненавижу тебя! — её голос сорвался на шепот, полный невыносимой боли. - Слышишь? Ненавижу! Она вывернулась, высвобождая свои плечи из его рук. Дрожащими руками она попыталась кое-как привести себя в порядок. Отчаянно пытаясь натянуть платье ниже, и закрыть разорванные колготки. Она зло размазала слезы по лицу, всхлипывая от собственного бессилия. - Гермиона! Постой! - Драко снова сделал шаг к ней. Он был напряжён, она видела панику на его лице и он сам её ощущал. Он никогда не позволял этому чувству завладеть собой. - Не смей уходить! Нам нужно поговорить! Она отшатнулась от него к самой двери, её рука нащупала ручку замка. Она посмотрела на него через плечо. В ней было столько боли и обиды, что у него внутри всё переворачивалось. Он готов был сам выставить её за дверь, лишь бы не видеть этого взгляда. Чёрт, он ненавидел это. Ненавидел то, что она была права, он сам виноват, что она не верит ему. Он боялся, что от бессилия сейчас взвоет или что-нибудь швырнёт. - Никогда… Никогда больше не приближайся ко мне! - сказала она холодно, выходя и закрывая за собой дверь, оставляя Драко стоять посреди кабинета. Всю следующую неделю Министерство Магии гремело и находилось в безумной суматохе. Арест "Кукловода" взорвал общественность. “Пророк" выходил дважды в день, снабжая людей скандальными подробностями. Громкие допросы, экстренные заседания Визенгамота, финансовые расследования, тянущиеся от элитных борделей до кабинетов элиты. Аврорат работал круглосуточно. Малфой и Поттер ночевали на допросах, выбивая признания и проводя аресты. Гермиона эту неделю на работу не выходила, сославшись на состояние здоровья. Все было очень удобно. Кингсли с радостью подписал её прошение, желая уберечь от лишних расспросов и нового скандала пока шёл суд. Гермионе это тоже было удобно. Она провела неделю в тишине. Читала книги, спала и заказывала еду на дом. Главным развлечением стала кровать и ванная. Каждый раз она всё отчаяннее пыталась смыть с себя ощущение его рук и губ. Выходило не очень. Её тело, казалось, помнило всё. Она уже сомневалась в своей правоте. Он выглядел весьма убедительно, когда утверждал, что не врал ей. Её сны изводили её, доводя до позорного ощущения стыда. Когда в субботу утром прилетела сова, приглашая её на ужин к Поттерам - она сдалась. Ей уже хотелось завершить своё затворничество. Поэтому днём она аппарировала к дому Гарри и Джинни. Её встретил Гарри и они минуты две молча обнимались. Эти объятия друга оказались спасительными. Подошедшая Джинни внимательно оценила её вид. - Выглядишь ужасно, - сообщила она, а потом замечая поджатые губы подруги смеясь добавила: - Я имею в виду, ты красивая, но стоит радоваться жизни, а не хандрить. - Спасибо. - буркнула Гермиона, растворяясь в её объятиях. Джинни потащила её в гостиную и Гарри пошел следом за ними. Всучив Гермионе в руки чашку с горячим чаем, она упорхнула на кухню, оставляя их наедине. Гарри сел напротив и виновато посмотрел на неё. - Дело закрыто, - сказал он наконец, тяжело вздыхая. - Я знаю. - качнула головой Гермиона, отпивая чай и наслаждаясь ароматом бергамота. - Ну ты знаешь не всё, - Гарри снял очки и потер переносицу. Этот жест был ей хорошо знаком, лет с двенадцати. Он всегда так делал, когда нервничал перед сложным разговором. - Кукловодом оказался Реджинальд Пьюси, дядя Эдриана. Бывший пожиратель, который оказался незамеченным и каким-то образом оправданным после войны. Пока не ясно до конца, что будет с Эдрианом, но он точно знал. Помогал ему собирать информацию и сообщал с кем именно были его партнёры, с которыми он планировал грязные дела и переворот. Этот маньяк так избавлялся от свидетелей, а заодно и удовлетворял свою потребность к насилию и темной магии. - они оба молчали, осознавая, насколько жутким был этот человек. Кошмарные кадры убийств и ни в чем неповинных, совершенно несчастных девушек, пронеслись у них в голове. - Он ходил за тобой не случайно, Гермиона. Ты имела доступ к делу и он думал, что сблизившись, соберет информацию. Ублюдок. Гарри сжал кулаки, а Гермиона уставилась в чашку. Было ли ей обидно? Возможно. На самом деле скорее нет, чем да. Потому что ей изначально было плевать на Пьюси. Интересовало другое, как Малфой это понял. Хотя в глубине души она знала ответ. И Гарри это знал. Она вопросительно изогнула бровь и Гарри сразу понял её немой вопрос. - Малфой. Сомнения возникли у него сразу, как он увидел его у твоего кабинета, - Гарри осёкся, но она лишь кивнула, давая понять, что он может продолжать. - Он сказал мне об этом за час до Лебедя. Потом, увидев его там, он сразу засек рядом с ним человека и дал нам четкие указания у бара. - продолжил Гарри тихо. - Он не мог тебе сказать и, наверное, не хотел тебя обидеть. Но я тоже не мог, если бы что-то пошло не так… мы бы потеряли его. - Я понимаю, - тихо ответила Гермиона. - Гермиона, послушай, - Гарри поддался вперед. Он взял её руку и посмотрел на неё прямо. - Он изменился, - он тяжело вздохнул, - Может ты не хочешь это слышать, но я все равно скажу. Я вижу, как он на тебя смотрит. Он был расстроен, когда ему пришлось признаться и отстранить тебя, - Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри, тот поспешно выдавил смешок. - Ну расстроен в его манере. Это все-таки Малфой. Но послушай, - он помолчал. - Я должен был сказать тебе раньше, что мы общались. Зря я это не сделал, я не хотел тебя обманывать. Но просто, - он снова подбирал слова, рассеяно погружая пальцы в свои и без того растрепанные волосы. - Я боялся дать тебе надежду, когда не был уверен, что он вернётся. Я так много раз видел как ты плачешь из-за него. Даже, когда ты думала, что я не замечаю. Все эти годы, при малейшей встрече с ним… Прости меня, Гермиона. Гермиона смотрела в чашку, потупив взгляд. Она понимала Гарри, он просто пытался уберечь её и заботился. Однако, не всегда забота это то, что нужно. Иногда, правда бывает нужнее. Она кивнула Гарри и сжала его ладонь в ответ. - Гарри, не надо. Всё будет хорошо, ладно? - Я схожу наверх, нужно связаться с Кингсли через камин. Это не займет больше тридцати минут. - Гарри поднялся и она встала вместе с ним. Она кивнула и ушла к Джинни на кухню. В уютной гостиной пахло запеченной курицей и домашним пирогом. Разговор протекал живо. Джинни была собой и утянула бы в свой весёлый нрав даже мертвеца. Она всё еще суетилась на кухне, когда их прервал требовательный звонок в дверь. - Гермиона, открой, пожалуйста! - весело попросила Джинни, гремя посудой. - Я не могу, - она смеясь пошевелила руками испачканными в муке. - А Гарри наверное не слышит, опять застрял с Кингсли. Гермиона, смеясь, кивнула и поднялась. Она направлялась к двери, думая о разговоре с Гарри, и о том, что, возможно, ей не следовало быть такой резкой. Всё было совершенно запутанно, но до ужасного просто. Всё еще находясь в собственных мыслях, она открыла дверь. На пороге стоял Малфой. На нем был простой серый кардиган, который облегал его мощные плечи и темно-синие брюки. В руках он держал бутылку французского вина. Он был бледный и вымотанный, с тенями бессонных ночей. Увидев её, он замер, медленно изучая её лицо. Они смотрели друг на друга молча, пока он не нарушил эту тишину. - Гермиона, - он словно был охрипшим, она не ответила ему. - Я… - начал он, переступая через порог и замолчал. Её сразу же окутал его парфюм, вся решимость куда-то испарилась. Она лишь моргала и смотрела на него, как на мираж. Драко посмотрел на бутылку в своей руке, как будто только сейчас вспомнил, что держит её. Поискав глазами вокруг, он поставил её на стойку около вешалок. - Поттер сказал, что ты будешь здесь, нам нужно поговорить. Прошу… - Кто там пришел? - весело крикнула Джинни из глубины дома. А затем, выглянув в коридор, добавила: - О, надо же, Малфой! Проходи, Гарри не говорил, что ты зайдёшь. - Джинни. - он коротко кивнул. Гермиона молча наблюдала, как он закрывает за собой дверь. Развернувшись, он снова посмотрел на неё, и либо она была в бреду, либо сошла с ума…но ей показалось, на его лице была жалость и мольба, тихая надежда. Это уже было слишком. Гермиона резко развернулась спиной к Драко и сделала несколько быстрых шагов в сторону кухни. - Джинни, - в отчаянии выпалила она, не зная, что делать. - Прости… я только что вспомнила. Джи, у меня срочные дела. Мне нужно идти, я напишу тебе, ладно? - Что? Гермиона, стой, а как же ужин? - Джинни показалась в проеме, вытирая руки полотенцем, но Гермиона её уже не слышала. Она быстрым шагом направилась к выходу. Проходя мимо Драко, который стоял теперь почти у входа в гостиную. Руки были в карманах и лицо снова потемнело от раздражения. Почему никогда не бывает просто? Возможно, ему не стоило появляться. - Грейнджер, остановись, ну же! - крикнул он, пытаясь перехватить её, но она увернулась и уже открыла дверь. Он не ожидал, что она действительно выскочит на улицу. Но она именно так и поступила. Совершенно неконтролируемая. Без своих вещей, в одной тонкой кофточке. На улице моросил дождь, но ей было плевать. - Гермиона! Постой! - Драко вылетел вслед за ней на крыльцо. Но прежде чем он успел схватить её, она уже аппарировала. Малфой остался стоять на крыльце, смотря в пустоту. Зайдя обратно в дом он растеряно вернулся в гостиную, где его уже ожидали Поттер и Уизли. - Она придёт в себя, - сказал Поттер ему. - Знаю, - Малфой смахнул выбившиеся пряди волос со лба, снова засовывая руки в карманы брюк. - Стоит открыть вино, - растеряно сказал он, переводя тему в другое русло. И пошел за бутылкой. В понедельник утром Гермиона вошла в Министерство, уже имея замечательный план в голове. Ее платье, чуть ниже колен,  облегало фигуру и подчеркивало формы, а разрез открывал полоску кожи чуть выше при каждом шаге. Черные лодочки, которые она сегодня выбрала, удлиняли стройные ноги и она изящно шла по Атриуму по направлению к лифтам. Она выглядела отлично и была уверена в своём выборе наряда. Но на этом её уверенность заканчивалась. У неё был безумный план и она надеялась только на чудо. Малфой увидел её в тот момент, когда она шла к Министру в кабинет. Ни слова приветствия. Ни кивка, ни взгляда. Она явилась на работу снова в невероятно сексуальном платье, чёрт бы её побрал. Это было какое-то безумие. Не смотря на всю свою злость к ней, он все так же представлял, как прекрасно она будет смотреться на его столе с этим платьем, задранным вверх. Все выходные он провел думая о ней и никакие изматывающие тренировки ему не помогли. Даже не помогло то, что в отчаянии, после Поттера он встретился с Блейзом и отправился в клуб. Приятной наружности брюнетка так и не смогла вызвать в нём ни капли чувств, как бы она не старалась. Эта бешеная истеричка довела его до того, что его верный друг не хотел никого кроме неё. Пришлось вернуться домой и обходиться старым известным способом, чтобы сбросить это напряжение. Войдя в кабинет, Кингсли встретил её радушно, но устало. Он нахмурился, когда она положила перед ним подписанный ею лист, но не удивился. Он вздохнул и отодвинул лист от себя. - Я не могу подписать это, Гермиона, - тихо сказал Кингсли, пряча глаза и вздыхая. - Согласно правилам Аврората, все перестановки и увольнения проходят сперва через руководителя. Тем более, теперь ты снова в строю. Тебе нужно отнести это Малфою. Гермиона раздражённо фыркнула. Кингсли трусливо перекладывал ответственность, не желая ввязываться в их личную войну. Она попыталась надавить. - Кингсли, пожалуйста… - возразила она. - Мы быстрее убьём друг друга, чем он это подпишет. - Извини, Гермиона. Мои руки связаны. Через пять минут она уже стояла перед дверью его кабинета. Она вошла без стука. Драко сидел за своим столом, курил и что-то читал. На его столе лежала стопка пергаментов. Оторвавшись от работы, он осмотрел её. Что-то хищное было в этом взгляде, уголок его губ пополз наверх, когда он увидел её разрез. Гермиона молча подошла к столу и швырнула лист прямо на его бумаги. - Вам стоит это подписать, мистер Малфой. - она смотрела на него так, словно уже давно мысленно задушила его голыми руками, забыв о том, что она ведьма.  Драко опустил взгляд на заявление. Пробежав глазами по строчкам, он усмехнулся. Однако, она заметила, как его челюсти сжались. Он сделал затяжку и рукой отшвырнул от себя лист. Гермиона стояла и терпеливо ждала, скрестив руки. Она отбивала какой-то ритм узким носком своей изящной туфли. Посмотрев на него спустя некоторое время, она обнаружила, что он с интересом смотрит на неё. Малфой взял её заявление в руки и, глядя ей прямо в глаза, с поразительно наглой улыбкой, разорвал бумагу пополам, а потом еще и еще. Пока она не превратилась в его руках в мелкие бесполезные клочки.  - Ты дура, Грейнджер? - он свирепо уставился на неё, хотя все еще держал некое подобие усмешки на своем, до отвращения, прекрасном лице. - Неужели я так сильно ранил твои чувства, что ты ведешь себя как глупая пятикурсница? Ты действительно думала, что я отпущу тебя? - Хэм, дайте-ка подумать, - наиграно ответила Гермиона, улыбаясь ему в ответ. - Вы трижды бросили меня полуголой. Да, вероятно, я имела право считать, что для вас не составит труда подписать это.  Она мысленно уже влепила себе подзатыльник. Потому что сказанное вполне можно было принимать за флирт. Кажется, она не планировала этого, когда утром собиралась на работу.  - А ты трижды оставила меня со стояком, чёртова стерва! - Малфой начинал закипать. - К тому же, в последний раз, именно ты убежала! Неужели думала, что я откажусь иметь такого сотрудника как ты? - он произнёс это так, что её щеки сразу же порозовели.  - Мне это надоело, Малфой, - безэмоционально произнесла Гермиона, испытывая снова знакомую волну от его наглости и голоса, что проникал под кожу. Она старалась не звучать зло и даже не было истерики. Только отвратительная усталость от этой игры, которая зашла слишком далеко. - Я больше не хочу играть в твои грязные игры. Нам действительно лучше работать отдельно.  Драко потребовалось собрать все свое самообладание в кулак, чтобы не повестись на эту уловку. Её слова и то, как искренне они звучали, вывели из себя сильнее, чем та отчаянная пощечина. Он чувствовал, как его надменность рассыпается. Он поднялся из-за стола и, обойдя, остановился прямо около неё, едва ли не касаясь. Она не реагировала, не отпрянула, стояла прямо. Лишь дыхание слегка изменилось.  - Сядь, - тихо, но твердо произнес он, указывая на кресло у стола. - Нет… - вздернула она подбородок. Она выглядела собранной и уверенной, но он видел её насквозь. - Салазар, - взревел Малфой. - Да сядь ты уже наконец и дай мне хоть раз объясниться! - сорвался он. Он схватил её и мягко, но настойчиво усадил в кресло, а сам прислонился бедром к краю стола прямо перед ней. Его руки дрожали, и он поспешно засунул их в карманы брюк.  - Если бы ты хоть раз была терпелива и дала бы мне раскрыть рот, возможно, мы бы не были в таком дерьме, - заговорил он, и его голос был злым. - Говоришь, я использовал тебя? - он злился, еще как злился, но на себя. - Да. Я использовал тебя в той ситуации. Это блядская правда. Но еще правда в том, - Малфой наклонился ниже, заглядывая в её глаза, заставляя её слушать. - Я хотел тебя каждую секунду того вечера. Каждую гребаную секунду после того раза в пыльном классе. Оба этих факта существуют одновременно. Делай с ними, что хочешь. Да я сбежал тогда, рассмеялся. А что мне оставалось делать? - он снял пиджак, отшвыривая его на соседнее кресло. - Я был трусом. Испугался своих чувств. И это был не самый удачный момент для романтических отношений, согласись? - он вскинул бровь, выжидая её ответа. Она дернулась, вспоминая тот день и события после. Да, есть в его логике правда. Они бы все равно не были вместе. - Я жалею об этом, конечно жалею. - он хищно улыбнулся. - Мне пришлось подарить тебя кому-то другому, когда ты, так долго мною желанная, сама шла ко мне в руки. Гермиона подняла на него широко распахнутые глаза. Она никогда не думала об этом в таком ключе. Дьявол. Несмотря на все его высокомерие, она прямо сейчас наблюдала, возможно, в первый и последний раз, самую настоящую и чистую искренность, что была в нём. Казалось, он впервые проявляет слабость за долгие годы после войны. - В тот день я пришел к Поттерам, - он отвел взгляд в сторону, словно задумался. - Я не знаю, хорошо? Я думал, ты выслушаешь меня. Да, наверное, я пришёл за тобой. Твою мать, - он выругался сквозь зубы, - Я не умею говорить все это вот так. - Малфой зажмурился, а потом коснулся её волос. Он умел решать проблемы, умел находить виновных. Умел управлять и быть жестким. Умел говорить вкрадчиво и подчинять своей воле. Но то, чего он не умел - это говорить о своих чувствах. Прямо сейчас он не мог выговорить ни слова из того, что хотел. Но она сидела перед ним и ждала. - Послушай, я слышал много признаний в любви. Но запомнил только одно, то, что было произнесено тише всех, Гермиона. Одно-единственное. Там, в пустом классе, когда ты плакала. И я… я никогда этого не забывал. Понимаешь ты это, черт возьми? Я не играл тобой, - он тяжело вздохнул, - Не так как ты думаешь. Пауза повисла в воздухе, Гермиона чувствовала как в груди, там где зияла дыра, что-то изменилось. Она смотрела на его руки, на воротник, который он то и дело поправлял и на то, как нервно двигался его кадык. Впервые за всё время, она увидела его уязвимым. Она сглотнула, не давая себе поддаться желанию снова заплакать. Смысла в этом не было. Она не ожидала этого, точно не от него. Малфой не извинялся, либо делал это в своей манере. Но этого было достаточно. Гермиона медленно поднялась с кресла и её сердце неистово забилось, как только она встала перед ним. Взъерошив волосы, он молча наблюдал за её действиями. - Малфой, - тихо произнесла она. Драко вздрогнул от того, как именно она это произнесла. Он поддался вперед хватая её за талию и притягивая к себе. Она схватила его за ворот и прильнула к его губам. Охренеть какая вкусная. Он никогда не устанет от её губ. Да, он облажался, они потеряли так много времени. Но в конечном итоге - это ведь не важно, если сейчас они именно там где и должны быть. - Скажи, что веришь мне. Блядь, Грейнджер, скажи это, - прошептал он ей в самые губы, прервав поцелуй, его пальцы с силой впились в её бедра. - Верю… но это не отменяет того, какой ты мудак, - выдохнула она и почувствовала смешок на своих губах. - Ты и сама не подарок, - хрипло усмехнулся он, и снова накрыл её губы своими. Поцелуй оказался полным противоречий. Он был то злым и яростным, от накопившихся обид за столько лет, то слишком нежным для людей, кто так долго делали вид, что ненавидят друг друга. И если со стороны могло показаться, что это было подчинение, на деле это была равная борьба. Драко ласкал её шею губами, а она всё яростнее притягивала его к себе. Гермиона застонала, когда его рука, блуждающая у неё под платьем, поднялась выше к кружеву и потянула его вниз. Поменяв их местами, он вжал её ягодицами в край стола, прижимаясь к ней телом и усиливая хватку. Наклонившись в сторону, Малфой смахнул со стола всё лишнее, освобождая место. Послышался шорох бумаг и звон стекла. Грохот пресс-папье утонул в её громком стоне, когда, подхватив её за ягодицы, он усадил её на стол. Губы снова нашли её и утянули в поцелуй. Всё, что он хотел - это прижать её к столу, чтобы не сбежала и поддаться искушению, не думая ни о чём. Гермиона дернулась, пытаясь высвободиться и коснуться его, но Малфой удерживал её руки у неё за спиной, не выпуская из своей стальной хватки. Её запястья были тонкие и хрупкие, и он мог удержать их одной только рукой. Второй - он нетерпеливо пытался расправиться с пуговицами на её платье. Его пальцы дрожали в нетерпении и пуговицы всё никак не поддавались. Она выгнула шею, открывая ему еще больше доступа, его язык скользил по её ключицам и поднимался выше, прокладывая влажную и жаркую дорожку поцелуев к мочке уха, которую, нежно прикусив, прошептал: - Давно мечтал разложить тебя на столе, Грейнджер, - пуговица наконец-то поддалась и, облегчённо вздохнув, Драко спустился губами к её груди. Втянув губами сосок, прямо сквозь кружево, добавил: - Очень символично, не находишь? - Еще, - прошептала Гермиона, прикрывая глаза и раздвигая колени шире. Выпустив её руки, Драко опустил чашечки кружева, открывая себе больше доступа. Тонкие пальцы Гермионы боролись с пуговицами на его рубашке, а когда она нетерпеливо выдернула её из брюк, он тихо засмеялся, не переставая ласкать её грудь. От вибрации его смеха у неё пробежала волна тока по телу и она сильнее выгнулась, ища еще большего контакта с ним. Она потянула рубашку вверх, и он стянул её через голову. Драко отстранился и испытал огромный восторг, любуясь девушкой на своём столе. Она была прекрасна, и ему хотелось впитать этот образ в себя. Гермиона засмущалась, видя его взгляд, но не отвела глаз. Она сидела на его столе, с широко раздвинутыми ногами. Юбка платья задралась и открывала ему вид на её черные трусики, от вида которых он готов был кончить в эту же секунду. Верх платья был распахнут, а бельё перекручено, на груди были следы, оставленные им. Волосы выбились из прически и растрепались по плечам и спине. Она была, если и не невинна, то очень нежна в своей естественной красоте. Он видел эту картину тысячу раз в своих фантазиях. И сейчас, когда она была прямо тут, в его руках и под ним, он мечтал не облажаться и не слететь с катушек раньше, чем было нужно. Видеть её - ожившую и сбывшуюся, и пытаться что-то контролировать? Чёрт, нет, это определенно было из списка невозможного. Драко снова прижался к ней, притягивая её на самый край поверхности. Его руки потянули юбку вверх, почти до самой её талии. Пальцы гладили внутреннюю поверхность бедра, пробираясь и ныряя под её трусики. Он смотрел ей прямо в глаза, хрипло выдыхая от того, какой влажной она была, и просунул пальцы внутрь, выбивая у неё громкий стон. Гермиона прижималась к нему сильнее, проводя руками по его груди. Она вскрикнула, запрокидывая голову, когда его ладонь скользнула вверх, мягко, но властно обхватывая её горло, слегка надавливая, заставляя её ловить воздух ртом. Он слегка надавил, заставляя её лечь на спину, и она затрепетала, ласкаясь под этим безмолвным приказом. Внутри всё плавилось от разницы ощущений - как он растягивал её пальцами и нежно оглаживал большим пальцем пульсирующую венку на шее. - Скажи мне, чего ты хочешь, Гермиона, - тихо сказал он наклоняясь к ней целуя в губы, и в этот же момент надавливая на клитор. Ему отчаянно нужно было, чтобы она сказала это. Попросила его. Он хотел её так сильно, что ощущал, что в любую секунду может сорваться и вести себя как дикарь, впервые увидевший женщину. С ней, только с ней, он ощущал в себе эту потребность. - Я… я не знаю, - залепетала Гермиона, мотая головой и снова тихо застонав. - Ну же, - Драко согнул в ней пальцы, увеличивая темп. - Будь смелой девочкой для меня, скажи это. Потому что ты течешь так, будто умоляешь меня войти. Он почувствовал, как она задрожала от этих слов, а её мышцы всё сильнее сжимали его пальцы. Ей нравилось это. Да она была грёбаным бриллиантом, который идеально ему подходил. Он сам был готов застонать от того, как она отзывалась на его прикосновения и слова. Он наращивал темп, дразня её и нетерпеливо шептал, что хочет услышать ответ. - Я… я хочу, чтобы ты был внутри, Драко-оо. Её стон оглушил его. Она была готова кончить, он чувствовал насколько она близка, но как только она это произнесла, он сразу вытащил из неё пальцы. Её слова просто сорвали все предохранители, нахрен, сожгли его самого. Он быстро расстегнул ремень, а следом брюки. Они упали вниз, но он уже двумя руками, тянул тонкий гипюр по сторонам, разрывая по бокам её трусики прямо на ней. Она ахнула, когда повернула голову и проследила, как он кладёт то, что от них осталось на свой стол. Грязный извращенец. Не медля, он приподнял её рукой за бедра и, приставив член к ней, сразу вошел глубоким толчком. Они оба застонали. Чувства были так сильны, что он остановился и уперся в её плечо лбом, хватая ртом воздух. Ему захотелось прямо сейчас посмотреть ей в глаза. Трахать её и смотреть прямо в её бездонные медовые глаза. Он отстранился и, быстро поцеловав её, толкнулся снова. Гермиона всхлипнула и обхватила ногами его талию, прижимаясь сильнее. - Хочу, чтобы ты смотрела на меня, понятно? - выдохнул он, делая очередной толчок. Драко обхватил пальцами её подбородок, заставляя заглянуть в его потемневшие от похоти глаза. - Драко… - со стоном выдохнула она, сдаваясь этой пугающей, но такой желанной власти. Драко ускорил темп, сжимая её бедро до боли, вбиваясь в неё резко и грубо. Её ресницы трепетали, а с припухших губ слетали тихие стоны, которые сводили его с ума всё сильнее. В глазах темнело, и было так охуенно, что он вообще не понимал, что с ним происходит. Он начал двигаться быстрее, а свободная ладонь запуталась в её волосах. Малфой крепче их сжал, оттягивая её голову чуть вбок, смотря в её затуманенные глаза и приоткрытые в стонах губы. - Блядь, Грейнджер… - зарычал он, вбиваясь в неё сильнее. - Ты заставляешь меня забывать обо всем. Что ты творишь… - он застонал, когда она опустила одну ногу с его талии, упираясь ступнёй в край стола и раскрывая себя для него еще больше. - Ты моя. Вся моя. - Твоя… - задыхаясь, прошептала Гермиона, впиваясь пальцами в его плечи. Гермиона двигалась навстречу его толчкам, полностью растворяясь в его грубой ласке. Ей нравилось то, как он брал её. Его резкость и уверенность заводили. Он будто знал её тело лучше неё самой. Он шептал ей грязные слова, спрашивая, нравится ли ей то, как он её трахает, нравится ли ей его грубость и хочет ли она, чтобы он ускорился. Всё, что она могла из себя выдавить это глухое "Да", потому что её сознание было так сильно затуманено, что она разбирала сказанное им через слово. Голова кружилась, и она так сильно и громко стонала, что кусала губы, боясь, что даже сквозь чары их услышат. Стол скрипел под ними, Драко всерьез задумался, что он рухнет от того, как сильно они отдались этому моменту. Он чувствовал, как Гермиона подходит к оргазму, её мышцы сильно сжимали его - чёрт, она была поразительно узкой для него. Совсем маленькая и хрупкая. Он с кайфом слушал, как она умоляет его о большем, и был уверен, что она не совсем понимает, что говорит. Но видеть её такую под собой, расслабленную и в полном блаженстве, и знать, что из-за него эта собранная девушка потеряла контроль, было невыносимо сладко. Он хотел довести её до такого состояния, чтобы она больше никогда не могла ни о ком ни думать, ни тем более вспомнить. Она была идеальна, созданная под него. Чертовски сексуальная в своем стеснении и желании подчиниться ему. Ему не нужно было слышать это от неё самой. Он ощущал это настолько сильно, что даже захотев, не смог бы сопротивляться этому. То, что сейчас происходило, было неизбежностью. Они как безумные были одержимы друг другом. И когда она произнесла: - Мне так хорошо, Драко-оо. Своим нежным голосом, задыхаясь в стонах, он понял, что нахрен влип. Он знал это давно, но именно в этот момент осознал, что это навсегда. Что всё, чего он желает - чтобы ей было хорошо. Чтобы именно он делал для неё всё хорошее. Всё, что приносит ей удовольствие. Не только в сексе. В целом. Он чувствовал, что близок к тому, чтобы кончить, поэтому, потянув руку, коснулся её клитора и закружил, принося ей еще больше удовольствия. Её тело содрогнулось, и он, нагнувшись к ней, прежде чем поцеловать, выдохнул: - Кончай, Гермиона, хочу почувствовать, как ты кончаешь на моём члене. Его слова стали для неё финальным сигналом. Она улыбнулась ему в губы и, выдохнув его имя, прикрывая глаза, позволила себе разбиться в оглушительном удовольствии. Её тело дрожало, а мышцы сжимались вокруг его члена, плотно обхватывая его. Драко наблюдал за её лицом, и его самого прошибла волна этого ощущения. Глухо застонав, он в последний раз вбился в её содрогающееся тело, глубоко внутрь, до самого упора, зажмурившись от неведомого ранее удовольствия. Начал кончать, прижавшись к ней и содрогаясь на её груди всем телом. Драко не спешил отстраняться. Он чуть сместил свой вес на руки, однако продолжал прижиматься к ней уткнувшись в шею. Его сердце колотилось, так же яростно как и её. Руки Гермионы медленно перебирали пряди его волос, будто этим она пыталась удержать себя в реальности. При этом он чувствовал легкое давление, и понимал что вероятно она боится что он сейчас снова уйдёт. Когда он наконец отдышался, медленно с тихим стоном пошевелился и вышел из неё. Гермиона всхлипнула и зажмурилась. Он рывком натянул на себя боксеры и брюки, и плавно потянул её к себе, не давая ощущать ей дистанцию и впадать в панику. Сев в кресло Драко усадил её к себе на колени. Его руки сомкнулись на её талии, прижимая дрожащую девушку к своей груди. Она уткнулась в его плечо, и он почувствовал как её беззвучные слезы текут по его телу. - Блядь, ну зачем ты плачешь Грейнджер… - он хмурился и его голос был тихим. Он зарылся пальцами в её растрепанные, влажные от пота каштановые кудри, и прежде чем мягко потянуть их назад заставляя её поднять голову, поцеловал. - Посмотри на меня. Ну же. Гермиона неуверенно приоткрыла глаза. Её ресницы были мокрыми, губы припухли от поцелуев, а на шеи и плечах уже наливались красные следы. Драко бережно, подушечкой большого пальца стер слезу с её щеки. Он смотрел на неё по особенному - именно так ей показалось. Она никогда не видела у него этого взгляда. И не могла определить, что именно это означало. - Я никуда не уйду. И ты тоже, - тихо, но решительно произнес он. - Больше никаких побегов, Гермиона. Даже не думай. Гермиона издала слабый, хриплый смешок, который тут же перешел в прерывистый вздох. Она опустила взгляд на себя и её глаза расширились, потом перевела взгляд на стол. - И как, по-твоему, я бы вышла отсюда, Малфой? - прошептала она, пытаясь стянуть платье и прикрыться. - Ты разгромил свой кабинет, уничтожил мои отчеты и… разорвал моё бельё… - она указала на стол. Драко проследил за её рукой, и на его губах появилась чертовски сексуальная ухмылка. Он потянулся к креслу, взял свой пиджак и накинул ей на плечи. Она утонула в нём, зарываясь носом в ткань, которая пахла им - табак и его парфюм. Её охватило странное чувство безопасности. - Ну мы всегда можем сказать Кингсли, - серьезно протянул Драко, но в глазах стояли смешинки. - Что воссоздавали сцену нападения Кукловода и проверяли, насколько жертва имела возможность сопротивляться. Уверен, он оценит наше рвение и ответственность. - Ты просто придурок, Малфой, - тихо ахнув Гермиона, стукнула его по плечу. Малфой перехватил её ладонь, поднес к своим губам и нежно поцеловал. Они оба тихо рассмеялись. Но потом его взгляд снова стал серьёзным. - Я серьезно, Гермиона. Всё изменилось и придется научиться как-то уживаться с этим безумием. Гермиона смотрела в его глаза и понимала, что больше не нужно врать самой себе. Больше не нужно притворяться правильной и хорошей. Сильной и независимой. Больше не нужно будет плакать ночами и просыпаться одной. Она может быть собой. Она потянулась к нему и обняла за шею. - Я всё еще ненавижу тебя, Малфой, - прошептала она тихо, касаясь кончиками пальцев его волос на затылке. - Знаю, Грейнджер, - он притянул её лицо к себе, целуя в припухшие губы. Мягко и медленно скользя по его губам. Обещая ей, что всё будет хорошо. - Но теперь ты будешь делать это исключительно в моей постели. Гермиона прикрыла глаза, растворяясь в его тепле. Она чувствовала себя найденной. Будто она давно блуждала в темном лесу и наконец-то её вывели к свету. По телу разливалось тепло от осознания того, что теперь этот, давно желанный и любимый мужчина, стал её самой сладкой и неизбежной реальностью.