За бессмертие надлежит платить

Семьсот лет назад.

      Они стояли друг напротив друга на коленях, закрыв глаза и соприкасаясь ладонями.       Достигнув последней ступени совершенствования, самого края человеческих возможностей, они должны были вместе коснуться вечности. Учение их школы, вобравшее в себя мудрость предков и доведённое до совершенства нынешним главой, сулило бессмертие.       Вот только никто и помыслить не мог, что вечность для одного обернётся полной пустотой для другого.       Стало слишком поздно, когда один из них понял о цене, назначенную за столь великое искусство. Он заколебался, дёрнулся, хотел разорвать контакт, дабы остановить ритуал, но тогда второй открыл глаза и нежно улыбнулся, своей волей направив всю собственную жизненную силу в партнёра, становясь для него «Весной».       А для себя избрал «Ночь».       На залитой лунным светом широкой площадке из двоих остался лишь один.       Навечно одинокий.

***

Шестьсот лет назад.

      Казалось, потеря возлюбленного — самая страшная боль. Он ошибался. Боль можно вынести даже не смирившись с ней, но то, что пришло на смену ей спустя столетие, оказалось хуже.       Душа, что обрела силу ценой чужой жизни, начала распадаться на части.       Он понял: чтобы удержать рассудок, ему необходима жизненная сила. Чужая.       Праведный заклинатель, некогда посвятивший жизнь совершенствованию и передаче знаний молодому поколению, окропил свой меч чужой кровью.       Дабы не сойти с ума, он обратился в чудовище из тёмных легенд, что питается чужими жизнями.       И весь мир проклял его имя.

***

Тридцать лет назад.

      Великая Лун истекала кровью. Орды презренных кочевников Ху теснили Имперские войска на севере и западе, полководцы терпели поражение за поражением. Драконья Империя оказалась на краю гибели.       Императорская гвардия нашла его в уединённой горной долине, где он пытался сдерживать вечно голодное проклятие. Он был слаб, поскольку запасы жизненной силы, собранной столетия назад, иссякали, и безумие снова скреблось изнутри, расползаясь уродливыми чёрными лозами по всему телу.       Перед ним, не выказывая ни страха, ни почтения, зачитали императорский указ: он должен сражаться за Великую Лун.       — Людские войны — не моя забота, — прохрипел он.       — Повелитель Весны, — ответил командир гвардейцев, — ты смеешь ослушаться воли Сына Неба?       — Смею.       Командир кивнул. Другой гвардеец развернул второй свиток.       — Именем Императора, Дракона во Плоти! За отказ защитить родные земли в час великой нужды бывший глава школы Весенней Ночи, заклинатель Цю Иньжэньсянь, носящий титул Повелитель Весны, объявляется предателем Великой Лун. Кара — отсечение головы. Исполнить немедля!       Солдаты обнажили клинки.       Бессмертный, которого грозятся обезглавить. Какая ирония…       Он едва слышно невесело усмехнулся и медленно поднял голову. Он знал: эти смертные не смогут его убить, но в нынешнем состоянии схватка с лучшими воинами Императора окончательно истощит его, и проклятие поглотит разум навсегда.       — Я согласен… — выдохнул он.       Он вышел на поле боя один против тысячной армии презренных Ху, став для них самой смертью, облачённой в траурно-белое. Проклятие давало о себе знать: тело быстро слабело. Тогда он позволил себе то, чего не делал уже сотни лет, — открылся тёмной энергии битвы.       Страх врагов, их предсмертные муки, ненависть, бессилие — ядовитая сила питала его.       Кровь окрасила белоснежные одежды в багрянец. Каждый взмах меча забирал жизни, и каждая отнятая душа вливала в него обжигающую силу. Он упивался чужим ужасом и вдыхал боль.       Дождь смешивался с грязью под ногами.       Посреди поля, усеянного тысячью тел, одиноко стоял Повелитель Весны.       Герой, спасший Империю.       Монстр, насытившийся бойней.

***

Восемь лет назад.

      — Господин, молю Вас!       Главный управляющий императорского дворца пал ниц в скромном дворе хижины глубоко в горах. Перед ним за простым каменным столом сидел прекрасный ликом мужчина в скромных траурных одеждах.       — Я давно оставил стезю наставника, — спокойно ответил бессмертный, наливая себе чай. — И не ищу учеников.       — Я заплачу! Золотом! Чем прикажете!       — Мне не нужно золото.       Тогда управляющий кивнул своему слуге. Тот подвёл вперёд мальчика — худого, невысокого, с огромными глазами, в которых плескался недетский страх.       — Это мой сын, — продолжил главный управляющий, хватая ребёнка за плечи и подталкивая ближе. — Умоляю, спасите его! Научите хотя бы искусству защищаться, дабы он мог выжить в этом жестоком мире.       Бессмертный перевёл взгляд на мальчика. Неожиданно он тихо усмехнулся и приподнял брови, не сводя с ребёнка глаз.       — Почтенный Нин, — тихо произнёс он. — Воистину ли тебе известно, кто я?       — Известно, господин, — твёрдо ответил мужчина, не поднимая головы. — Вы — Повелитель Весны, последний глава школы Весенней Ночи.       — Значит, до тебя доходили и слухи о том, кто уничтожил мою школу. Оглянись: с моего позволения, ты стоишь на её руинах. И ты наверняка знаешь том, скольких я погубил. Разве не боишься отдавать мне своего… сына?       — Я знаю о той трагедии, — чуть тише произнёс управляющий императорского дворца. — Молва лжива, Повелитель Весны. Мне известна правда.       Впервые за сотни лет кто-то смотрел на него и видел не чудовище, а человека, безжалостно оболганного. Быть может, именно поэтому Повелитель Весны сменил безразличие на милость.