Игра,в которую больше никто не играет.

Прошла неделя. Или растянулась, как жвачка, которую жуют слишком долго и уже не понимают, зачем. Не то что бы что-то изменилось, но внутри стало будто немного спокойнее. Он стал реже страдать от панических атак – реже чем раз в день, и это уже успех, особенно для того, кто теперь не может стать абстракцией в любую секунду. Терапия была каждый день. Джакс так и не понял сути групповой терапии, но продолжал послушно ходить, так как пропускать ему не разрешали. На ней кто-то что-то рассказывал, кто-то плакал, кто-то пытался поддержать, и так по кругу. Он сидел, слушал, иногда вставлял реплики, чтобы не выглядеть слишком отстранённым. Он знал, когда Гэнгл начнёт заикаться. Знал, как Ники меняют позу, когда им становится некомфортно. Знал, что Рагата начнёт говорить мягче, если кто-то рядом заплачет. Он знал это всё и при этом почти ничего не говорил о себе. Было проще быть тем, кто комментирует, чем тем, кто объясняет. Рагата рассказывала, что написала матери. Точнее писала прямо при них, видимо не желая оставаться с этой проблемой один на один. Джакс видел, как она несколько раз смотрела в телефон, потом откладывала его, потом снова брала. Как он понял, в итоге ее мать ответила, но Рагата не сообщила им, что ей сказали. Судя по тому, как в дальнейшем она стала еще более деревянно-ненастоящей, ее мать ничего хорошего в ее жизнь не внесла. Наверно еще пару дней после разговора с ней Рагата походила больше на манекен, чем на живого человека. Они не спрашивали, что она ей сказала, потому что терапевт сказал, что она должна «сама решить, хочет ли делиться с ними». Честно говоря, будь у него доступ к ее палате, он бы посмотрел сам. Было жутко интересно узнать, что же там. Но… к сожалению в этом современном мире приходится играть по их правилам игры. Зубл связались с кем-то из родственников. Ответ пришёл быстро, и это, кажется, было хуже, чем если бы не пришёл вообще. Первое время они ходили с крайне отрешенным видом, но на следующий день рассказали группе, что их семья хотела бы встретиться. Они не могли решить, хотят ли увидеть мать и отца. Джакс считал, что хотели, иначе они бы так не сомневались. Кролик даже услужливо подсказал им, что наверняка они бы хотели пожаловаться мамочке и папочке на все произошедшее, но они оскорбились на его замечание и ненадолго замкнулись в себе, послав его нахуй. Однако это быстро прошло. Гэнгл встретилась со своей семьёй. Она радостно рассказала это на одной из встреч, и она была в восторге. Кажется, она даже познакомила их с Зубл (он позже узнал, что у Гэнгл и Зубл одна палата. Почему он тогда один?). Кажется, им понравилась Зубл, и Зубл понравились родители Гэнгл. В итоге половину встречи они обсуждали это счастливое воссоединение. Джакса это немного раздражало, но он не понимал, отчего. Возможно потому, что в его жизни не было семьи, к которой он хотел бы вернуться. Может, сестры.. но это было бы слишком сложно. Он давно их не видел. Ребята всё ещё называли друг друга цирковыми именами. Это было удобно. Как будто можно было оставить настоящие имена за дверью, как обувь. Только Гэнгл и Ники иногда переходили на «Эмили» и «Ники», и в эти моменты между ними появлялась какая-то волшебная сладкая атмосфера, казалось, что ее можно съесть, как сахарную вату. Они проводили много времени вместе. Джакс часто видел их в коридорах, в комнате отдыха, во дворе. Иногда они смеялись. Иногда просто сидели рядом. Не то что бы он завидовал… кому он врет, он завидовал. Иногда он специально подходил, чтобы испортить их сладкую атмосферу, и это всегда невероятно забавно бесило Зубла. Гэнгл же наоборот часто смущалась из-за его поддразниваний и густо краснела. Еду перестали приносить в палату. Теперь, чтобы поесть, надо было отслеживать время и спускаться в столовую на первом этаже. Там были и другие пациенты. Слишком много чужих лиц, слишком много взглядов, которые задерживались на них чуть дольше, чем хотелось. Они садились за один стол, но Джакс чаще занимал место сбоку (старался сесть ближе к Помни) или за соседним. Так было легче. Можно было слышать разговор, но не участвовать. Иногда он перекидывался парой слов с Ники или Помни. С Помни чаще. Как бы ему ни хотелось сказать что-то вроде «все потому, что они друзья не разлей вода», это было не так и это было осознанно. Однако с Помни ему было спокойнее, будто не нужно было постоянно что-то доказывать. Они шутили, иногда молчали, иногда просто оказывались в одном месте, не договариваясь об этом. Пошла третья неделя, и он наконец начал привыкать к своему новому аватару… то есть телу. Стало гораздо более терпимо, чем было, хоть и все еще непривычно и раздражающе. Какие-то вещи он так или иначе продолжал забывать, и это его раздражало, потому что эти условности, которым он должен был обучаться, были или смущающими, или мерзкимии. Иногда он мог выйти в штанах без трусов и понять это только через полчаса. К счастью, это не было заметно, так как штаны им выдавали довольно свободные, но его раздражал сам факт такой забывчивости. Мог не почистить зубы, пока кто-то не напомнит. Иногда он не замечал, что ему нужно в туалет, пока это не становилось почти критично. Тогда приходилось резко вставать и идти, сдерживая раздражение и себя одновременно. Отдельной «радостью» стали утренние «подъёмы». Джакс, кажется, вообще вычеркнул это из памяти. Первый раз он просто уставился вниз и несколько секунд пытался понять, что происходит. Второй раз он уже знал, что происходит, но это не делало ситуацию лучше. Особенно в моменты, когда в палату заходила медсестра. После пары таких эпизодов он поднял эту тему на терапии и минут десять возмущался тем, насколько это нелепо и неудобно. Ему объяснили, что это нормально, что это не обязательно связано с возбуждением, и что с этим ничего делать не нужно. Это не помогло, но хотя бы убрало ощущение, что с ним что-то сломано. Но даже так… не сломано, но это крайне неудобная фича организма, которую вроде бы нельзя обозначать на людях, просто с ней жить? Но это же бред какой-то. Врач пошутил, что у женщин еще больше странностей, и Джакс в который раз порадовался, что он не женщина. После сессии он решил загуглить, что там у женщин, и узнал гораздо больше, чем хотел. Эта информация его несколько огорошила, если честно. Хвала богам, ему не придется сталкиваться с такими вещами, как боль во время месячных, овуляция (что это блять?) и все остальное. Утренние эрекции (он узнал, как это называется!) в дальнейшем воспринимались им более благосклонно, хоть он так и не понял, зачем оно надо и что с этим делать. По итогу он принял решение смириться и игнорировать. С психотерапевтом всё тоже изменилось. В частности у него вообще поменялся действующий психотерапевт. Первый его раздражал: спокойный, крупный, с каштановыми волосами и низким голосом. Джакс старался выводить его из себя даже яростнее, чем кого-либо в своей жизни. Чем-то он ему напоминал... Гаммигу, наверное. Видимо, по итогу через несколько сессий он понял, что они не сработаются, и предложил сменить специалиста. Джакс согласился так радостно, что вероятно, теперь тому врачу тоже нужен психотерапевт. Ну и поделом. Новый был пожилым. С усами, бородой, обычно он одевался в рубашку, теплые мягкие жилеты и клетчатые штаны. Ну и галстук. Он выглядел так, будто мог сидеть у камина и рассказывать истории о Санта Клаусе. И почему-то с ним Джаксу было легче. Может и не в том плане, что он мгновенно начинал изливать ему душу, но в том плане, что он не хотел его убить. Он чем-то напоминал Кингера, и это было неприятно и странно одновременно. Также ему нравились его глаза, они были голубыми с зеленоватой серединкой, и их обрамляли довольно уютные морщинки. Джакс ловил себя на том, что смотрит на них, когда он говорит, и не сразу отводит взгляд. Другим людям, кроме, возможно, Помни, он в глаза почти никогда не смотрел слишком долго. По крайней мере в этом теле и мире. На третьей неделе им разрешили впервые выйти во двор. Под присмотром, конечно. Зубл, правда, и так уже выходили на улицу раньше, так как им разрешили курить, но остальные пока такой чести не удостоились. Теперь они прям как взрослая группа детского сада должны были с флажками и в коротких шортиках погулять в небольшом дворике психиатрической больницы, чтобы добрые дяди и тети врачи похлопали в ладошки и порадовались тому, как они играют в песочнице. Почему-то Джакс волновался. Также им разрешили надеть возвращенные им вещи, так что он натянул свою футболку с нелепо пошлой надписью. Это его порадовало, так как этот темно-серо-голубой наряд психопата его уже начал откровенно раздражать. Снаружи было… иначе. Воздух был плотнее. Он пах чем-то живым, чем-то, что нельзя было назвать одним словом. Джакс вышел на траву и остановился. Просто стоял, глядя под ноги, как будто впервые увидел её. Потом снял обувь и встал на траву уже босиком, олицетворяя свою же мысль про детский садик. Какое-то время он осторожно шевелил пальцами, трогая настоящую траву под ногами. Какое сейчас время года? До этого дня он даже не задумывался, ведь в цирке этой концепции не было. Выглядит так, будто раннее лето. Надо будет позже посмотреть в календаре, что ли… После этих размышлений он присел и провёл рукой по траве. Она была прохладной, немного влажной, мягкой, но при этом упругой. После он провел ладонью ещё раз, сильнее, как будто проверяя, не исчезнет ли она, если нажать. Она не исчезла. Рядом было дерево. Ему пришлось подняться и сделать пару шагов, чтобы сесть на траву под ним и коснуться коры. Шероховатая, с трещинами, с выступами. Он провёл пальцами по этим неровностям, цепляясь за них, чувствуя, как кожа реагирует на каждое движение. Сорвал лист, покрутил его в пальцах. Тонкий, гибкий, с прожилками, которые можно было нащупать. - Совсем не похоже на то, что было в цирке, да? Такое реалистичное – услышал он и вздрогнул, так как не ожидал, что кто-то обратит на него внимание. Джакс резко дернул головой на звук, чтобы посмотреть на невысокую черноволосую девушку, которая незаметно подошла к нему и встала рядом. Помни мягко улыбалась. - Реалистичное… - протянул Джакс, разглядывая лист. - …или это просто очень качественная симуляция. - Тогда попробуй его съесть. – ответила она. Он хмыкнул и высунул язык. Помни могла увидеть длинный темный влажный язык и пирсинг языка в серединке. Джакс медленно поднес лист к языку, положил его и втянул язык в рот. Лист был мягкий, с травянистым вкусом, и Джакс очень надеялся, что на него не срала какая-то птица накануне. Парень изобразил на лице неописуемое удовольствие и начал жевать. Девушка захихикала и плюхнулась рядом с ним. - Боже, я думала, ты больше не веган? - Приходится как-то выживать после всей этой больничной еды – он показательно облизал пальцы, будто съел что-то неописуемо вкусное. Впрочем, лист не был мерзким на вкус, просто это не было тем, что он вообще планировал есть сегодня. После того, как Джакс прекратил свое шоу, Помни не ушла, а осталась сидеть рядом с ним. Они иногда перекидывались короткими фразами, иногда просто молчали. Своим боком он чувствовал ее тепло, и понял, что вообще до этого он особо не приближался к реальным людям вне цирка. Ему часто хотелось кого-то дернуть или потрогать, но, честно говоря, он немного стеснялся, потому что здесь у него были другие руки, другое телосложение и он чувствовал себя более неуклюжим без этих мультяшных условностей вроде отсутствия костей. Поддавшись порыву парень потянулся к Помни и потрогал ее волосы. Девушка вздрогнула, так как не ожидала, что ее коснется другой человек, но не отодвинулась. Просто уставилась на него своими светлыми голубовато-серыми глазами, в них читался немой вопрос. - Я и не знала, что ты решишь начать домогаться на публике – с крайне серьезным лицом сообщила она. Джакс явно растерялся, и в итоге ляпнул что-то честное: - Да я… просто… проверял, реально ли это… - он запнулся и густо покраснел, одернув руку. Помни, кажется, тоже немного смутилась. – Ой, ну то есть.. боже, Помни, а ты бы и хотела, чтобы это было домогательство, да? – он взял себя в руки и толкнул ее плечом. Она теплая. И мягкая. Она живой человек. Это очень странно. И зачем он вообще сказал все это? Как она отреагирует? За две секунды тишины в его голове пронеслась тысяча мыслей, но после этого девушка лишь хихикнула, прикрыв лицо рукой. - О нет, ты меня подловил! – Помни закатила глаза, но после сразу же тепло ему улыбнулась. Но единственное, что волновало Джакса в этот момент, это то, что она поддержала его шутку. Она! Поддержала! Его! Шутку! Это было редкостью за последнее время, и почему-то он почувствовал огромное облегчение. Сейчас в целом нормальные диалоги были редкостью, без всей этой эмоционально нагруженной чуши. Он рассмеялся. После этого они замолчали и Джакс переключил свое внимание на остальных. Гэнгл и Ники стояли дальше, в месте, где было разрешено курить. Гэнгл что-то рассказывала, активно жестикулируя, Ники курили и иногда вставляли короткие реплики. Они выглядели… нормально. Как будто у них это получалось. Джакс давно заметил, что Гэнгл в спокойной для нее остановке становится более жестикулирующей. Понимаю ее, я тоже люблю показывать руками то, что говорю людям. Это как будто добавляет словам цельность. Ему надоело наблюдать за этой романтической парочкой и он поднял голову, чтобы посмотреть в небо. Сначала это было просто красиво. Голубое, с облаками, которые медленно двигались. Потом он понял, что оно не заканчивается. Нет потолка. Нет границы. Просто пространство, которое уходит вверх и дальше. Оно оказалось таким чистым, таким спокойным, что в голове стало тихо. Голубое, ровное, без единого изъяна. Как будто кто-то стер все лишнее. Ни мыслей, ни тревоги — только этот цвет и ощущение, что можно наконец выдохнуть. Джакс сидел и смотрел. Дышал глубже, чем обычно. Даже поймал себя на мысли, что вот он, тот самый редкий момент, когда всё нормально. А потом что-то треснуло. Он не сразу понял, что именно. Просто небо стало… слишком большим. Оно не заканчивалось. Вообще. Ни краёв, ни границ - ничего, за что можно зацепиться взглядом. И вдруг он будто начал падать туда, в бесконечное небо. Дыхание сбилось. Джакс попытался вдохнуть так же спокойно, как секунду назад, но не получилось. Ему стало не хватать воздуха, хотя фактически он впервые находился в месте, где его было больше всего. «Оно бесконечное» мелькнула в его голове мысль. И она привела его в какой-то ужас. Он больше не смотрит на него: он в нём, и ему не за что удержаться. Земля под ногами вдруг перестала ощущаться надёжной. Всё стало шатким. Сердце забилось быстрее. Слишком быстро. Тело напряглось. В животе начала нарастать та самая тревожная слизь, которая начала распространяться вверх к груди и душить его. Дышать. Просто дышать. Он схватился рукой за футболку на груди и потянул за ткань, пытаясь прийти в себя. Дыхание сбилось и стало немного хриплым. - Эй… - голос Помни ворвался в его паническую атаку и немного приглушил ее. Джакс дернулся, но постарался сделать более спокойное выражение лица. Интересно, какое оно было до этого? – Ты в порядке? – он с усилием перевел взгляд на девушку, которая сидела рядом с ним. Черные волосы ниже плеч, бледное лицо, серо-голубые глаза смотрели ему в душу. Она была явно обеспокоена. Из-за него? Бред. - Да, конечно – Джакс выдавил смешок – Прекрасная погода, я наслаждаюсь небом. - Ты побледнел. - Я не мог, у меня смуглая кожа. - Теперь она серая. – девушка поерзала и он почувствовал, как она робко коснулась своей рукой его плеча. Это место будто пронзило током. Как же непривычно чувствовать живые прикосновения после цирка, ему надо что-то с этим решать. Но не сейчас, не когда он в панической атаке из-за блядского голубого неба.  – Феликс.. – она что, только что назвала его по имени?! - Не надо, Помпом – голос был излишне резким, но не то что бы это было возможно контролировать в этом состоянии. Чтобы ничего не усугубить Джакс подскочил, скинув ее руку с плеча. Где-то в уголке души он даже пожалел об этом, ведь на самом деле ему нравилось прикасаться к людям, по крайней мере в цирке. Правда поводов особо не было. - Всё нормально. Я пойду… отдохну. Он развернулся и пошёл к двери быстрее, чем хотел. Слишком быстро. Как будто если остановится, то его накроет прямо там. Но разве это было не так? Внутри было легче. Стены. Потолок. Границы. Джакс коснулся рукой стены и пошел по коридору, ведя пальцами по шероховатой поверхности. Его целью был туалет, ведь туда не могли зайти медсестры или кто-то из ребят. Там он закрылся и оперся руками о раковину, как делал это всегда и, видимо, как будет делать еще очень долго. Включил воду, попытался начать умываться, но его настигло оно. Джакс смотрел на себя в зеркало, но не видел ничего, кроме размытого силуэта. - Блять… - выдохнул он. Дышать он почти не мог. Сердце колотилось где-то в горле. Джакс сжал зубы и прикусил губу слишком сильно. Больно. Боль его отрезвила. Он почувствовал вкус крови. Отлично. Он уставился в раковину, стараясь не поднимать взгляд на зеркало, потому что в отражении был незнакомый ему парень. Вода текла из крана, разбиваясь о керамику с каким-то навязчивым, резким звуком, и Джакс поймал себя на том, что этот звук почему-то держит его здесь, не даёт окончательно провалиться. Он попытался зацепиться за мысли, которые ему предлагал вспоминать в таких случаях психотерапевт: это паническая атака, она не опасна, она пройдёт. Сначала это звучало как бессмыслица, но он всё равно повторил её про себя ещё раз, медленнее, будто пытаясь убедить не разум, а тело. Его пальцы еще сильнее вцепились в края раковины, будто желая отломить кусочек. Джакс почувствовал ноющую боль от напряжения в мышцах и от давления подушечек о керамику. Тогда он попробовал сделать то, что советовали: не бороться с паникой напрямую, а заземлиться, вернуться в ощущения и в свое тело. Он начал медленно перечислять про себя то, что видит: раковина с потёртым краем, металлический кран, плитка с тонкой трещиной, собственные руки, туалет. Потом переключился на ощущения: холод воды на коже, шероховатость стены, к которой он до этого прикасался, ткань рубашки на плечах. Дышать по-прежнему было трудно, но он перестал пытаться вдохнуть всей грудью, а просто сделал короткий вдох, а затем длинный, медленный выдох. Ему просто нужно было вспомнить, как дышать. Это вышло неровно, с паузами, но Джакс повторил ещё раз, и ещё, постепенно пытаясь поймать ритм. Шум в голове не исчез, но стал менее оглушающим, как будто отдалился. Он прислушался: вода, глухой гул труб, собственное дыхание. Запах хлорки и мыла вдруг стал отчётливее, и даже металлический привкус крови на губах показался чем-то заземляющим, почти полезным. Он осторожно поднял взгляд на зеркало. Лицо всё ещё было бледным, глаза слишком широко раскрытыми, но теперь это был узнаваемый он, а не расплывчатый силуэт и тем более не фиолетовый кролик. Паника отступила, но всё ещё держалась где-то внизу живота, теперь просто требуя, чтобы он начал лихорадочно бродить по коридорам туда-сюда или что-то сделал руками. Джакс позволил плечам немного опуститься и тихо, почти шёпотом сказал себе, что это пройдёт, как проходило раньше. Какое-то время он еще стоял там, не пытаясь ускорить этот процесс, просто давая себе время, и в этом ожидании впервые за всё время появилось спокойное, пусть и слабое, понимание, что он справится. Когда эта тяжесть в животе прошла он вздохнул, умылся и вернулся в свою палату. Губа саднила, но, как ему кажется, он не сильно ее повредил. В палате было тихо. Джакс лежал, глядя в потолок, и прокручивал всё заново. Небо. Воздух. Её голос. И то, как он её оттолкнул. - Отлично - пробормотал парень. - Просто охуенно, Джакс. Ты испортил первую попытку в коммуникацию от единственного человека, которого ты не ненавидишь. В дверь постучали. Он замер, потом поднялся и открыл дверь. В проходе стояла его смерть: невысокая черноволосая девушка, с волосами ниже плеч, одетая в медицинскую пижаму и толстовку поверх. У смерти даже было имя: Помни. И она очевидно пришла для того, чтобы сделать самое страшное: поговорить. Джакс сглотнул. Он автоматически сделал шаг назад планируя впустить девушку в палату, но потом вспомнил правило. - Крошка, неужели ты решила лично проверить, остался ли я фиолетовым кроликом под этой одеждой? Прости, но злые дяди врачи не разрешают девочкам и мальчикам оставаться в одном помещении – Джакс театрально приложил указательный палец к щеке и поднял плечи, имитируя трагическое сожаление. О боже, ему было мучительно стыдно от каждого слова, который произносил этот рот. - Я знаю, - спокойно ответила она, никак не отреагировав на дурацкую шутку. – Может, прогуляемся? В комнату отдыха, например. – Джакс поморщился. Последнее, что он хотел сейчас сделать, это куда-то пойти, но по непонятным ему причинам в то же время ему хотелось наконец хоть с кем-то обсудить… все это. С кем-то, кто не психотерапевт на индивидуальных встречах. Он кивнул. Они молча дошли до комнаты отдыха. Сейчас там было пусто, ведь все гуляли или занимались личными делами. Не смотря на пустоту, двое прошла туда, где их меньше всего смогут потревожить: к дальнему дивану около окна. Несколько секунд, а может и минут, они просто молча сидели. Первой диалог начала Помни. Конечно, она, а не трусливый до разговоров Джакс. - Что это было? - спросила она и уставилась на парня своими пронзительными серыми глазами. Почему они не в цирке, а эти глаза все так же магнетически выглядят? Это просто несправедливо! - Ничего такого. Отличная прогулка. – Джакс, конечно, попытался увильнуть. Он неловко почесал шею и отвел глаза, на лице была натянутая ухмылка. - Рекомендую. Свежий воздух, паническая атака, всё включено. Она не улыбнулась. - Джакс. – Рука парня с шеи сместилась на лицо, он медленно провел кистью по лицу и тяжело вздохнул. - …Не знаю. Просто… небо. - Он замолчал, будто сам не понимал, как это объяснить. - Оно там. И его слишком много. - Кролик коротко усмехнулся, но без веселья. - Нет потолка. Нет края. Просто… есть. И ты стоишь, и понимаешь, что если сейчас шагнёшь чуть не туда, то просто… провалишься. - Он посмотрел на свои руки, сжал пальцы. - Как будто ты маленький. Слишком маленький для всего этого огромного мира. В цирке у карты были четкие границы. За нами даже ебучее солнце наблюдало и комментировало каждое действие. А сейчас все какое-то… слишком реалистичное, что ли? Иногда не понимаю, что мне делать со всей этой внезапной свободой. Тишина. Джакс запаниковал, как человек, который не привык раскрываться, тем более что он раскрывался Помни. До этого такие темы он обсуждал только с психотерапевтом, и то не всегда и через силу. Парень нервно уставился на лицо девушки, пытаясь понять, что она думает. Ее выражение лица было задумчивым, но не осуждающим. - Глупо звучит, да? - добавил он немного нервно. - Нет – черноволосая девушка лишь отрицательно покачала головой. Джакса немного понесло, так как он все еще тревожился из-за своей внезапной честности: - Ну да, у нас же тут клуб «всё нормально, мы все в порядке». Помни не отреагировала на шутку. - Мне снятся кошмары - сказала она вдруг. Джакс поднял голову и уставился ей в глаза. Помни начала нервно покусывать губы и отвела глаза, немного смутившись. И ей явно не было приятно это вспоминать. Но она продолжила: - Каждый раз, когда я засыпаю, то возвращаюсь туда. Но не как раньше. Как будто что-то ломается. Сцены повторяются, но не так, как должны. И я… - она замялась. - Я не могу проснуться сразу. Иногда мне кажется, что я вообще не проснулась. Джакс молчал. Он не знал, что ответить. Он себе-то ничего не мог посоветовать. - А еще я смотрю в зеркало – торопливо продолжила она - и иногда… не вижу себя. Не вижу человека. Я вижу тот самый аватар шута, а ведь я еще и внешне очень похожа на ту модельку, и в итоге мне каждый раз кажется, что меня просто кто-то раздел. – девушка начала отчаянно сжимать и разжимать руки. Она явно нервничала, рассказывая про это, но почему-то делилась этой информацией. Именно с ним. Почему не с Рагатой? Джакс медленно кивнул. - Музыка тоже осталась… Иногда я её слышу. Просто так. Без причины. И мне иногда кажется, что Кейн сейчас выскочит с этим музыкальным сопровождением и предложит нам новую игру, а я больше не хочу играть, понимаешь? Парень хмыкнул. - Отлично. Значит, мы не просто психи, а с саундтреком. В ответ на это Помни чуть дернула уголком губ, но быстро снова стала серьёзной. - А ты? У тебя как все это проходит? Я стесняюсь спрашивать у Рагаты, она ведь провела там столько лет… и рассказывать ей про мои проблемы как-то странно, я ведь в цирке жила всего год. Джакс смутился и отвёл взгляд. - А я… - он замолчал, потом коротко усмехнулся. - Я не понимаю, кто я вообще. - Он провёл рукой по затылку. - Там всё было просто. Есть Джакс. Есть роль. Есть… - он замялся - приколы, реакции, всё вот это. Я знал, как себя вести. Что говорить. Как сделать так, чтобы… - Джакс взмахнул руками, пытаясь выразить мысль. - Чтобы не было тихо. -    Он посмотрел на неё, желая понять, дошла ли его идея до Помни. Вроде бы да,ведь она сосредоточенно кивнула. - А здесь… Здесь это не работает. Ну, то есть работает, но… как-то криво. Как будто ты надеваешь ту же маску, а она уже не по размеру. Трещит. Съезжает. И все это видят. – Джакс кривовато усмехнулся. - И я такой: «ха-ха, смотрите, я всё ещё смешной», а внутри… - его голос сорвался. Парень не знал, как довести мысль до завершения. Разговоры не были его сильной стороной. - Психотерапевт говорит, что это что-то типа… травмы, ПТСР и всё такое. Что это деперсо… задница или как её там. И что я не два разных персонажа, а один. Цельный. - он коротко усмехнулся, но безрадостно. - Только я этого вообще не чувствую. - Джакс тяжело выдохнул, откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. - Из плюсов мне хотя бы не снятся кошмары, и я не слышу эту долбаную цирковую музыку. Уже победа. - он провёл рукой по лицу. - В остальном всё как у тебя. Постоянное ощущение, что сейчас из какой-нибудь задницы вылезет Кейн и скажет, что это всё часть сценария. - Он опустил взгляд, обвёл рукой своё тело, будто проверяя, на месте ли оно. - И каждый раз, когда смотрю в зеркало… я сначала думаю: «а это кто вообще». Помни немного подвинулась ближе и осторожно взяла его за руку. На ее лице было много эмоций, и было непонятно, она хочет поддержать его или саму себя. Джакс вздрогнул и дернулся, но руку не отобрал, видимо слишком переполненный эмоциями. Удивительный прогресс за некоторое время терапии и кучи успокоительных таблеток: фиолетовый кролик не ударил того, кто его потрогал. Овации, нам нужны овации! На секунду он просто уставился на их пальцы. Тонкие, человеческие. Настоящие. Внутри всё сжалось. Голос в голове заорал: убери. Оттолкни. Скажи что-нибудь. Он не сделал ничего. - Осторожнее - Сказал он, стараясь звучать уверенно. - Ещё чуть-чуть, и я решу, что ты ко мне подкатываешь. Помни лишь усмехнулась, но руку не убрала. Даже чуть сжала его ладонь своей ладошкой. И от этой улыбки стало легче. Тихо. Ненадолго. Но ощутимо. - Я просто… - она пожала плечами. - Не хочу, чтобы ты думал, что с тобой что-то не так. - О, крошка – Джакс хохотнул. - Со всеми нами сейчас что-то не так. Мы буквально в психушке живем почти… сколько времени, кстати, уже прошло? Неделя, вроде? Он аккуратно, но всё же забрал свою руку. Не резко. Почти. - Сколько таблеточек кушаешь в день, Помпом? – продолжил Джакс, усмехнувшись. Девушка закатила глаза. - Больше, чем хотелось бы. - Ну, значит, мы в одной лиге. Они посидели ещё немного. Джакс неловко поерзал. - А ты знаешь что-то про Кингера? Мы никогда не говорили про него… нигде, кстати? – Парень осекся и неловко почесал щеку. – Мне кажется, его палата рядом с моей, и я каждый раз чувствую себя странно, когда прохожу мимо. Но мне не разрешают на него посмотреть. – он неловко поерзал языком во рту, играясь с пирсингом. Помни вздохнула и тоже откинулась на спинку дивана. - Не знаю… Я не знаю, что думать про него и чего ожидать. Он ведь создал то место, хоть и не планировал сделать его таким. И когда все разрушилось… мы спаслись благодаря Кингеру. Но почему он все еще спит? Это из-за того, что он начал сходить с ума еще в цирке? Что, если его мозг непоправимо поврежден? – глаза Помни заблестели. Кингер был чем-то вроде отцовской фигуры для девушки в цирке, и она не знала, что будет делать, если мужчина не очнется. Джакс тяжело вздохнул и промолчал, так как не знал, что сказать. У него было много мыслей по этому поводу. Он винил Кингера в том, что они оказались в цирке. Но в то же время Кингер не был виноват. И он прожил там столько лет, что было даже страшно думать об этом. Не только прожил, он еще и разрушил это место и спас их. Хотя с пересказа врачей их спас не Кингер, а какая-то спасительная команда программистов и всяких умных людей. Но что, если программисты из наружнего мира не смогли бы найти лазейку без помощи Кингера? Это была командная работа? Кто знает. Тишина больше не была такой угнетающей, просто грустной. Помни и Джакс сидели рядом и молчали, будто им не нужно было говорить для того, чтобы выразить свои мысли. Это было какое-то хрупкое равновесие, которое ни один из них какое-то время не хотел нарушать. В конце концов, Помни сдалась и решительно поднялась с дивана. - Ладно. Я пойду. Спасибо, что поговорил со мной. Это правда ценно. - Что угодно для тебя, коротышка. - Джакс снова защитно ощерился. - Увидимся на следующем сеансе коллективного рыдания. Помни снова закатила глаза, но улыбнулась. Когда она ушла, он остался сидеть у окна. Снаружи было небо. Он посмотрел на него, вздрогнул, отвернулся и ушел обратно к себе в палату.