Последний шанс на любовь

В прокуренном зале клуба «Фараон» басы долбили так, что, казалось, вибрация проникает в самые кости. В вип-зоне, на мягких диванах, расположилась привычная компания: Данила Горилла, развалившись на весь диван, гипнотизировал взглядом стакан с виски; Саша Фраме Тамер лениво листал что-то в телефоне, изредка поглядывая на танцпол; Костя Плохой Парень сверлил взглядом прохожих, делая вид, что он здесь самый опасный; Влад Куертов спорил с Ильей Эксайлом о качестве местного звука. В центре этого привычного хаоса сидели Саша Парадеевич и Лёша Кореш. Саша, положив голову на плечо Лёши, слушал, как тот рассказывает какую-то смешную историю про своего кота. Для всех остальных они были просто друзьями, но свои знали: эти двое — не разлей вода, и их связь гораздо глубже простой дружбы. — …и он, представляешь, залез в пакет с продуктами и уснул, — смеялся Лёша, запрокидывая голову. Саша улыбнулся, любуясь его профилем, освещённым неоновыми огнями. — О, а кто это к нам идет? — хмыкнул Данила, кивнув в сторону. К их столику, грациозно лавируя между стульями, приближалась официантка. Миниатюрная, с длинными темными волосами и нагловатым прищуром. Она несла поднос, но явно не для того, чтобы его опустошить. — Привет, мальчики, — пропела она, ставя поднос на край стола и облокачиваясь на спинку дивана прямо рядом с Лёшей. — Скучаете? Может, повторить что-то? Или, может, тебя, красавчик? — обратилась она напрямую к Лёше, стрельнув глазами. Саша внутренне напрягся. Его рука, лежащая на плече Лёши, чуть сжалась, но лицо осталось невозмутимым. Он лишь пригубил свой напиток, наблюдая за происходящим краем глаза. Лёша, не меняя позы и даже не поворачивая головы, ответил: — Нет, спасибо. У нас всё есть. Официантка не унималась. Она кокетливо поправила волосы и, наклонившись ближе к Лёше, прошептала: — А если я предложу то, чего нет в меню? Повисла неловкая пауза. Фраме Тамер и Куертов обменялись многозначительными взглядами. Костя хмыкнул в кулак. Саша Парадеевич внешне оставался спокоен, но внутри у него всё кипело. Он чувствовал себя неуютно, будто его личное пространство грубо нарушили. Лёша, наконец, повернул голову и посмотрел на девушку. Взгляд его был спокойным и холодным. — Слушай, — начал он ровным голосом, — мы тут сами отдыхаем. Будь добра, не мешай. Официантка, видимо, не привыкшая к такому обращению, на секунду растерялась. Но быстро взяла себя в руки, вытащила из кармана передника салфетку, что-то быстро нацарапала на ней ручкой и сунула Лёше в руку. — На, подумай. Если вдруг надумаешь разнообразить свой скучный вечер, — сказала она, развернулась и ушла. Лёша, даже не взглянув на салфетку, машинально сунул её в задний карман джинсов и тут же вернулся к разговору с Ильей, который начал что-то рассказывать про новое видео. Саша выдохнул, но неприятный осадок остался. Он видел, что Лёша не повелся, но сама ситуация… Этот жест, эта салфетка в его кармане, пусть и не замеченная, жгла ему душу. Остаток вечера прошел шумно и весело. Компания дурачилась, танцевала, спорила. Все, кроме Саши, забыли про навязчивую официантку. Но Саша нет. Он украдкой поглядывал на карман джинсов Лёши, представляя, что там за цифры. Домой вернулись за полночь. Уставшие и довольные, они рухнули в кровать и мгновенно уснули в обнимку. Утро следующего дня было солнечным и ленивым. Первым проснулся Лёша. Саша сладко сопел у него на груди. Лёша поцеловал его в макушку и потянулся за джинсами, чтобы достать телефон. Вместе с телефоном из кармана выпала смятая салфетка. Он развернул её, сонно щурясь. На салфетке был номер телефона и имя: «Кристина». «Хм, откуда это?», — подумал Лёша. Вчерашний вечер в клубе уже вспоминался с дымкой. Он помнил шум, друзей, Сашу, но про официантку напрочь забыл. Пожав плечами, он, из чистого любопытства, решил написать. Просто «Привет, как дела?». Так, для галочки. С этого всё и началось. Переписка была невинной. «Как прошёл день?», «Что делаешь?», смешные картинки. Лёша думал, что это просто новый знакомый, друг. Он не придавал значения тому, что стал чуть чаще зависать в телефоне. Саша сначала не придавал этому значения, списывая на работу или новые мемы от Данилы. Но дни шли, и блондин начал замечать то, чего не замечал Лёша. Брюнет всё так же обнимал его по утрам, целовал перед сном, но между этими моментами появилась стена из экрана смартфона. Они сидели рядом на кухне, но Лёша смотрел в телефон и улыбался не ему. — Лёш, ты чего такой задумчивый? Всё хорошо? — спросил Саша однажды вечером, когда Лёша в очередной раз уткнулся в экран. — А? Да, всё норм, — рассеянно ответил Лёша, не отрываясь от переписки. — Рабочие моменты. Саша кивнул, но внутри у него всё сжалось. Рабочие моменты? Он врал? Лёша никогда ему не врал. Саша стал наблюдать. Лёша стал закрытым. Он брал телефон с собой в душ, клал экраном вниз на стол и резко забирал, если Саша случайно приближался. Через неделю Лёша и вовсе замкнулся. Он мог молча сидеть в телефоне часами, не замечая никого вокруг. Даже на встречи с друзьями стал приезжать с неохотой, поглядывая на часы. Сердце Саши разрывалось от ревности и обиды. Он больше не чувствовал себя нужным. Он чувствовал себя лишним в их собственной квартире. Однажды ночью, когда Лёша уснул, а телефон его, как обычно, лежал под подушкой, Саша принял решение. Он не стал брать телефон, не стал читать переписку. Он просто понял: если приходится воевать за внимание любимого человека, значит, он его уже потерял. Тихо, чтобы не разбудить Лёшу, Саша собрал рюкзак. Джинсы, пара футболок, ноутбук. Он подошёл к кровати и долго смотрел на спящего Лёшу. Глаза защипало, но он сдержал слезы. Он вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь. Лёша проснулся посреди ночи от того, что в кровати было холодно. Его руки не находили привычное тепло. Он сел, протерев глаза. — Саш? — позвал он в пустоту. Тишина. — Саша! Он обежал всю квартиру. Вещей Саши не было. Только на стуле висела его любимая толстовка, которую он не взял. Лёша схватил телефон — абонент недоступен. Паника холодной волной накрыла его с головой. Два дня превратились в ад. Лёша обзванивал всех, но никто не брал трубку. Фраме Тамер сбрасывал, Горилла не отвечал, Влад был в игноре. Лёша не ел, не спал, он просто сидел в их комнате, вдыхая запах Саши, оставшийся на подушках. Он понял, какую чудовищную ошибку совершил, но не понимал, как её исправить. Он потерял любовь всей своей жизни, и это чувство было невыносимее всего на свете. На третий день в дверь позвонили. Лёша, небритый и с мешками под глазами, открыл дверь. На пороге стоял Данила Горилла, суровый как скала. — Хватит тут киснуть, — рявкнул он, заходя без приглашения. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Данил, я… я не знаю, где он, — голос Лёши дрожал. — Он не берёт трубку. Я не знаю, что случилось… — А ты вспомни! — Горилла схватил его за плечо. — Вспомни, с чего всё пошло не так. Ты в телефоне пропадал, на Сашу забил. Он видел это.Потому что ты, дурак, променял его на переписки с какой-то левой девкой! — С какой девкой? — Лёша опешил. — С официанткой из клуба! Которая тебе номер сунула! Ты ей писал! Лёша рухнул на стул. Клуб, официантка, салфетка… Его будто ударило по голове. Тот глупый, ничего не значащий флирт. Тот невинный разговор. А для Саши это было предательством. Он всё вспомнил. — Где он? — только и смог выдохнуть Лёша. Через полчаса Лёша стоял под дверью квартиры Фраме Тамера. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь открыл сам хозяин квартиры, молча посторонился и кивнул в глубь коридора. Саша сидел на подоконнике на кухне, обхватив колени руками. Увидев Лёшу, он вздрогнул и отвернулся к окну. Лёша подошёл медленно, будто боясь спугнуть дикого зверя. — Саш… — прошептал он. — Саш, прости меня. Пожалуйста. Саша молчал, только плечи его мелко дрожали. — Я дурак, — продолжал Лёша, голос его срывался. — Я даже не помнил про неё! Я просто… она написала, я ответил, как другу. Для меня это ничего не значило! Совсем! Ты — всё, что у меня есть. Ты моя жизнь. А я… я променял твое тепло на пустые буквы в телефоне. Прости меня, Саш. Я не могу без тебя. Я умираю без тебя. Саша медленно повернулся. Глаза его были красными, но в них больше не было боли, только усталость. — Ты делал мне больно, Лёша. Каждый день, когда смотрел в телефон и не замечал меня. — Я больше никогда, — Лёша осторожно взял его за руку. — Клянусь. Это был последний раз. Дай мне один шанс всё исправить. Саша посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Один шанс, Лёша, — тихо сказал он. — Последний. Если это повторится, я уйду навсегда. И искать не надо. Лёша сжал его руку, притянул к себе и уткнулся лицом в его плечо. — Не повторится. Я тебя люблю. Они вернулись домой. Весь вечер они провели на кухне, вместе готовя ужин. Лёша специально включил громкую музыку, чтобы перебить тишину, которая их разделяла последние дни. А когда ужин был готов, он достал телефон, нашёл тот самый номер и при Саше нажал «Заблокировать». — Больше никогда, — повторил он. Саша улыбнулся. Впервые за долгое время искренне. И эта улыбка стоила для Лёши дороже всех сокровищ мира. Официантка осталась лишь глупым эпизодом, о котором они больше никогда не вспоминали. В их жизни снова были только они вдвоем и их верные друзья. «Мы чуть не потеряли друг друга из-за пустых сообщений тому, кто не значил ничего.»