My marks on your skin

В репетиционном зале пахло потом и смешением запахов всех присутствующих. Намджун отбивал ритм кроссовками по исцарапанному паркету, сосредоточенно нахмурив брови. Юнги сполз по зеркальной стене, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Хосок смеялся над каким-то мемом в телефоне и одновременно с этим пытался всех подбодрить бодрыми выкриками. Чимин, распластавшись звездой, не хуже Патрика, лежал в углу и смотрел в потолок, слушая бесконечный вдохновляющий треп Хосока. Сокджин прислонился к стене, делая глоток воды, не отрываясь от своего отражения в зеркале. И только двое кружили в центре, оттачивая до идеала хореографию. Чонгук двигался с взрывной энергией, в каждом движении угадывалась мощь и страсть. Его футболка прилипла к телу, очерчивая каждый кубик пресса и ни на миллиметр не скрывая мощные мышцы. Его запах звездчатого аниса мягко заполонил все пространство, но не подавляя, а мягко окутывая. Сейчас он был предельно собран, его большие черные глаза полыхали концентрацией, пока они прогоняли сложный элемент. Тэхен был его полной противоположностью. Там, где Чонгук олицетворял первобытную силу, Тэхен был воплощением текучего искусства. Его движения казались бесконечно плавными, конечности – длиннее, чем есть на самом деле, а лицо служило холстом для эмоции, которые могли за доли секунды смениться с опустошающе чувственных до разбивающих сердце. Его аромат карамелизированной груши манил, заставляя каждого тянуться к омеге, быть как можно ближе. Мягкая притягательность манила людей без малейших усилий со стороны омеги. Карие глаза цвета жженой карамели счастливо сверкали. Чонгук замер на финальной позе, когда прозвучала последняя нота песни. – На сегодня все, – произнес Намджун, взъерошив и без того беспорядочно уложенные волосы. – Хореографию мы закрепили. Осталось дело за малым – не облажаться на конкурсе. Хосок энергично закивал. – Нам нужно делать акцент на плавности. Технически у нас все чисто, главное добавить эмоции. Может еще раз прогоним? Пока остальные обменивались мнениями, глаза Чонгука инстинктивно отыскали Тэхена. Омега сидел на полу возле своей сумки, вытянув ноги, с легкой довольной улыбкой. «Красивый», – в который раз подумал Чонгук. Открытый лоб, темные волосы, невероятно притягательная родинка на кончике носа, которую нестерпимо хотелось чмокнуть. Весь Ким Тэхен был фетишем Чон Чонгука. Прошли годы, с тех пор, как они начали делить свой мир на двоих. Чонгук ни на секунду не пожалел об этом. В каждой прошлой и каждой будущей жизни он непременно отыскал бы омегу, чтобы сделать своим. Чонгук был яростным собственником. Каждый раз, когда какой-нибудь омега строил ему глазки, он чувствовал лишь раздражение. Но когда кто-то из альф задерживал взгляд на Тэхене дольше секунды, глаза застилала красная пелена. Он сделал своей негласной миссией стать самой пугающей фигурой в социальной иерархии университета. Ледяного взгляда на вечеринке или вовремя положенной руки на плечо Тэхена, когда очередной смертный испытывал свою судьбу, играя в русскую рулетку, хватало чтобы выстроить невидимую крепость вокруг своего омеги. И несмотря на то, что для своего любимого он был самым вежливым, милым и воспитанным альфой, он уже несколько раз даже применил угрозы. Тэхен же, пребывая в блаженном неведении, искренне полагал, что альфы в их вузе просто необычайно застенчивы. – Ладно, еще раз общий прогон и расходимся, – голос Намджуна вырвал Чонгука из раздумий. Но стоило им занять позиции, как дверь в зал скрипнула. В проеме показалась голова – омега, которую Чонгук смутно помнил, но никогда с ней не разговаривал. Омега нацепила на себя отрепетированную, уверенную улыбку и распустила больше завлекающих феромонов, отчего все остальные поморщились. – Извините, что прерываю, – произнесла она, глядя прямиком на Чонгука. – Я ищу Чон Чонгука. В зале воцарилась напряженная тишина. Чонгук почувствовал как встали дыбом волосы. Он мельком взглянул на Тэхена. Тот все еще сидел на полу, с открытой бутылкой с водой, из которой только что сделал глоток. Лицо оставалось безмятежным, почти любопытным. – Это я, – сухо бросил Чонгук. Девушка вплыла в зал, игнорируя остальных шестерых участников, словно они были деталями интерьера. Она остановилась слишком близко к Чонгуку – ближе, чем требовали приличия. – Я Минджи, с факультета современной хореографии. Видела твои выступления. Ты невероятный. – Спасибо, – ответил Чонгук, уже ощущая привычное раздражение. – Но у нас сейчас репетиция в самом разгаре. – Я знаю, знаю, я быстро, – она понизила голос до заговорщического шепота, который, впрочем, был прекрасно слышен в гробовой тишине зала. – Я готовлю отчетный номер, но мой партнер слился. А новый приедет только через неделю. Это дуэт. Я очень надеялась, что кто-то столь одаренный, как ты поможет мне. Всего пара занятий. Я была бы так благодарна, – в глазах омеги появился недвусмысленный блеск. Она положила ладонь на предплечье, провела пальцами. Чонгук окаменел. Так нагло к нему еще не приставали, что он даже растерялся. Боковым зрением он видел, как участники группы переглядываются. Юнги выгнул бровь. Хосок склонил голову на бок. А Тэхен… Лицо омеги оставалось спокойным. Он вальяжно закрутил крышку и уставился на девушку, остановив свое внимание на том, как ее рука сжимает Чонгука. Брови сошлись на переносице и Тэхен нахмурился. На секунду запах стал напоминать сожженную карамель, полностью заглушив грушевые оттенки. Но он быстро взял себя в руки. Одним плавным, бесшумным движением Тэхен поднялся на ноги. Не проронив ни слова, он подошел к стулу, уверенно сорвал куртку и вышел из зала. Дверь закрылась с тихим щелчком. Минджи даже не заметила этого, продолжая приторно улыбаться Чонгуку. – Прости, – голос Чонгука стал низким, он старательно сдерживал себя, чтобы не нарычать и не нагрубить. Альфа сделал нарочный шаг назад, вынуждая ее руку соскользнуть. – Я занят и танцую только со своей группой. Удачи с поисками. Чонгук не стал дожидаться ответа. Он схватил свои вещи и направился к двери, за которой исчез Тэхен. Чонгук был слегка удовлетворен, но не потому что он хотел причинить боль Тэхену. А потому что впервые за годы их отношений его омега показал зубы. Ревность, наконец-то, пробила брешь в маске безучастия. День отборочного тура встретил их бешенной энергетикой. Компания из семи человек познакомилась на первом курсе в Корейском национальном университете искусств совершенно случайно. Семь человек оказались за одним столом в столовой только потому что больше нигде не было свободных мест. Сами они часто любили шутить, что это сама судьба их свела. Они все были такими разными, но объединяло их одно – любовь к музыке. Они создали свою группу почти сразу же и активно ее продвигали. Периодически даже давали небольшие концерты или выступали на местных праздниках. Группа потихоньку набирала популярность, но им не хватало одной маленькой детали – спонсора. Именно поэтому они решили принять участие в конкурсе, где главным призом был контракт со звукозаписывающей студией, полноценная поддержка и раскрутка первого альбома. В автобусе, везущем их в творческий комплекс Сеульского университета, где и будет проходить отборочный тур, витала смесь мандража и азарта. Чонгук пропустил Тэхена к окну, сел на соседнее кресло и их плечи автоматически соприкоснулись. Так было всегда – они словно магниты притягивались друг к другу независимо от радиуса. Омега с того инцидента был немногословным, но не одаривал холодом, не наказывал, избегая общества альфы. Между ними словно натянулась струна, вибрирующая от невысказанных слов. За кулисами царил хаос. Чонгук забился в угол, наводя последние штрихи в образе: темно-серые джинсы, светло-серая майка и кожаная куртка, которую он собирался накинуть прямо перед выходом на сцену. Его фирменный стиль – дерзкий и резкий. Альфа делал распевку, когда почувствовал знакомый аромат карамельной груши. Перед ним стоял Тэхен. В кожаных штанах, бордовой майке и кожаной куртке с красными вставками. Чонгук сглотнул при виде такого омеги и как мантру повторял, что надо держать себя в руках. – Вот, – негромко сказал Тэхен, протягивая куртку. Чонгук нахмурился. Эта была трикотажная куртка, похожая на его собственную, но не она. – Это не моя вещь. – Я знаю, – Тэхен встретился с ним взглядом. В глазах и позе омеги читался вызов. – Ты наденешь эту. Чонгук взял вязаную куртку, развернул ее, и сердце с размаху ударилось о ребра. Это была куртка Тэхена. Кастомная куртка Тэхена. Омега как-то загорелся желанием быть похожим на спортсменов, которые ходят в именных джерси и сделал себе пару курток на заказ. Но чтобы не отходить от своего стиля, Тэхен сделал куртку в виде мотоциклетки и оверсайз. На груди на белом фоне красовались три крупные, четкие буквы черного цвета: KTH. Инициалы Тэхена. Чонгук вскинул голову. Лицо омеги было бесстрастным, но в глазах полыхал темный огонь. – Тэ… – выдохнул Чонгук, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. – Ты что… ревнуешь? – Нет, – отрезал Тэхен. Он потянулся к Чонгуку, поправляя майку. – Не ревную. Просто показываю всем, кому ты принадлежишь. От этих слов, произнесенных хриплым голосом, Чонгук почувствовал мощный прилив гордости. Годами он был тем, кто метил территорию. А теперь Тэхен хотел показать всем, кому он, Чонгук, принадлежит. Значит он хороший альфа и Тэхен не хочет его терять точно так же, как и Чонгук не хочет терять Тэхена. Омега буквально клеймил его. Это было самое пьянящее чувство в его жизни. Альфа перехватил запястье Тэхена, мягко, но сразу пресекая все попытки вырваться. Притянул его поближе, так что их грудные клетки соприкоснулись. – Если бы нам не надо было выходить на сцену через десять минут, – прошептал Чонгук, – я бы набросился на тебя с поцелуями. Тэхен все же высвободил свою руку, на губах промелькнула тень усмешки. – Тогда постарайся, чтобы мы победили. Чтобы ты мог отблагодарить меня как следует… позже. Омега ушел, оставив Чонгука стоять посреди гримерки с курткой «KTH» в руках. В груди альфы билась неистовая любовь, смешанная с обжигающей страстью. Он, ни секунду не раздумывая, надел вещь Тэхена. Куртка все еще пахла омегой. Чонгук почувствовал, как в горле зарождается первобытный рык. Он выйдет с именем своего омеги на груди, и более гордым он быть просто не мог. Свет софитов ослеплял. Рев толпы сливался в глухой пульсирующий гул. Во многих университетах занятия были отменены в связи с конкурсом и зал был заполнен до отказа. Семеро участников замерли на своих позициях. Чонгук в самом центре, прямо перед зрителями. С первых секунд гордо демонстрируя инициалы на своей груди. Первые ноты песни «Swim» заполонили зал. Чонгук вступал первым. Его голос лился плавно и мелодично. Он двигался с контролируемой развязностью, еще не танцуя, но подчиняя себе пространство одним присутствием. Дальше вступил Намджун. Bad world, gone away and I still wake up in this mad world… Name a place that I could breathe on this map, world… Под первые биты началась хореография. Все участники двигались как единый организм, как волны, разбивающиеся о берег. Движения Чонгука были четкими, плавными, но его глаза… его глаза были прикованы к Тэхену. И это не было частью хореографии. Омега был в глубине сцены, но с приближением припева он начал прокладывать себе путь вперед, сквозь группу, словно мощное течение. Swim, swim Water falling off your skin Хореография для припева была простой, но потрясающе эффектной. Они имитировали плавание, совершенно синхронно рассекая воздух руками. Но основное внимание было сосредоточено на них двоих. Когда освещение сместилось, Чонгук и Тэхен внезапно оказались в центре внимания, их движения отражали друг друга. Чонгук потянулся, его пальцы коснулись воздуха рядом с рукой Тэхена. Тэхен прогнулся в спине, подставляя лицо свету, как будто он грелся на солнце под пристальным взглядом Чонгука. I could spend a lifetime watching you Swim, swim Чонгук не сводил глаз с Тэхена. В них была какая-то дикая напряженность, совершенно неподдельный голод. За кулисами их менеджер нахмурился. Этого не было в постановке. Остальные тоже заметили. Чимин, с другой стороны, поймал взгляд Намджуна, слегка приподняв бровь. Что происходит? Намджун едва заметно покачал головой, сосредоточившись на своей роли, но потом он обязательно выяснит что нашло на его друга. This is how it all begins Тэхен покрутился, оказавшись спиной к Чонгуку. Когда он развернулся, Чонгук поймал его за запястье – движение из хореографии, но большим пальцем погладил тонкую кожу, чувствуя пульс омеги. Глаза Тэхена, ставшие еще больше от удивления, встретились с глазами альфы. Напряжение между ними можно было трогать руками. I just wanna dive, I just wanna dive Они разошлись и Чонгук приступил к своей части. Альфа двигался безупречно, кружа по сцене, но его взгляд постоянно возвращался туда, где Тэхен танцевал с Хосоком. Зрители, поначалу очарованные представлением, начали улавливать скрытый смысл происходящего. На передних рядах зашептались. «Что с Чонгуком? Он выглядит так, будто хочет съесть Тэхена живьем.» «Они поссорились? Что это за гляделки?» Чонгуку было все равно. Мир сузился до омеги в слишком откровенных кожаных штанах, который пометил его своими инициалами. Песня была о погружении в глубину, о том, что его поглощает глубина, и Чонгук был не против утонуть в этих чувствах. Water, water so deep, water so deep Take it off the ground, I ain't never gettin' cold feet Yeah, you know me, yeah, you know me Во время этой части Тэхен один появлялся в центре, омега выполнял серию захватывающих дух поворотов и волн, а руки обводили воздух вокруг собственного тела. Это было чувственно, завораживающе и красиво. Предполагалось, что в этот момент Чонгук будет на другой стороне сцены, но он подплыл ближе, влекомый невидимым приливом. Он спел строчку You’re the only place that I wanna be, yeah, глядя прямо на Тэхена, и это нельзя было спутать ни с чем иным, как с личным признанием. Песня подходила к концу. Огни замигали, энергия достигла апогея. В конце Тэхен и Чонгук танцевали совместную партию, где они практически переплетались всем телом. Под финал Чонгук запустил пальцы в волосы омеги, их лица остановились в нескольких миллиметрах друг от друга. Песня достигла кульминации. Чонгук стоял позади Тэхена, одной рукой обхватив омегу за талию, положив подбородок на плечо. Они оба тяжело дышали, грудь вздымалась в унисон. Чонгук сделал шаг в сторону, чтобы взять за руку Джина и сделать их фирменный поклон. Инициалы KTH на куртке Чонгука теперь были видны всем – четко и неоспоримо. Тишина несколько секунд была оглушительной. Затем зал взорвался. Все подскочили со своих мест. Овации. Крики. Свисты.

🌊🌊🌊

За кулисами витала смесь напряжения и эйфории. Организаторы мероприятия и несколько участников из других групп окружили их, поздравляя. Они заняли второе место и прошли в полуфинал. Чонгук снял наушники, глазами пытаясь отыскать Тэхена. Он нашел омегу в компании высокого широкоплечего альфы, который с самоуверенной улыбкой очень старательно в чем-то убеждал Тэхена. Альфа наклонился ближе к омеге и сказал что-то, что заставило Тэхена вежливо улыбнуться. Чонгук подозрительно сощурил глаза. Тэхен отрицательно покачал головой с извиняющейся улыбкой. Чонгук, подходя ближе, услышал: – Да ладно, всего одна чашка кофе. Я продюсер радиостанции. Это могло бы пойти на пользу вашей группе. Чонгук в два счета оказался рядом с ними, встал между альфой и Тэхеном, повернувшись спиной к незнакомцу, полностью блокируя его. Он посмотрел на Тэхена сверху вниз, в его взгляде было предупреждение и обещание одновременно. – Готов идти? – Чонгук понизил голос, сделав его мягче. Таким тоном он разговаривал только со своим омегой. Тэхен с облегчением выдохнул. – Да. Чонгук положил руку на поясницу Тэхена – собственнический жест, который невозможно было истолковать двояко – и повел омегу прочь, даже не взглянув на чужака. – В гримерку, – процедил он Тэхену на ухо. Они шли в полной тишине, пока фоновый гул не затих. Чонгук затащил Тэхена внутрь и быстро запер дверь на замок. Чонгук не дал Тэхену вставить ни слова. Он схватил омегу за бедра и резко прижал к стене рядом с зеркалом. Тэхен охнул, почувствовав спиной холодную поверхность. Он уже успел снять куртку и оставался только в одной майке. От такой близости по коже пошли мурашки. Чонгук прижался к нему всем телом, обдавая жаром. Альфа уткнулся в шею омеги, провел носом по чувствительной коже, глубоко вдыхая. – Ч-Чонгук, – начал Тэхен, хватаясь за плечи альфы. – Не сейчас, Тэ, – прорычал Чонгук. Его пальцы скользнули по бедрам и впились в тазовые косточки омеги. Большими пальцами он погладил кожу, обнажившуюся в том месте, где задралась майка. – Я слышал, что этот альфа хотел от тебя, – прохрипел Чонгук, касаясь губами уха Тэхена. – А ты, конечно, такой вежливый. Стоял там, улыбался ему. Тэхен вздрогнул от этого опасного, не предвещающего ничего хорошего тона. – Я пытался уйти. – Я знаю, – сказал Чонгук, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза омеги. В его собственных пылал неприкрытый огонь собственничества. – Я ненавижу, когда кто-то смотрит на тебя. Ненавижу, что они имеют право вдыхать твой запах. Чонгук снова наклонил голову, прижавшись губами к шее Тэхена. Сначала пара осторожных поцелуев, которые ощущались как прикосновения крыла бабочки. Затем альфа языком обвел линию пахучей железы, перекатывая на языке вкус омеги. Свой собственный запах стал дурманящим, пряно-сладким, буквально завлекая омегу стать ближе, отдаться в сильные руки альфы. Чонгук резко выдохнул и начал безостановочно покрывать шею омеги поцелуями, оставляя темно-красные и фиолетовые пятна, слегка прикусывая кожу в особо чувствительных местах. Затем прошелся языком по карте из соцветий, которую сам же и создал. Тэхен издал сдавленный стон, вплел пальцы в волосы альфы, слегка сжимая их и откинул голову, давая альфе больше доступа. – Чонгук… Остальные… ммм… они будут нас искать… – Пусть ищут, – прошептал Чонгук. Губы скользнули ниже, к ключицам. Альфа запустил руки под майку, ладони легли на теплую, гладкую кожу живота. – Сегодня ты всем показал чей я, – почти благоговейно продолжил Чонгук, проводя пальцами по поясу брюк Тэхена. – Присвоил меня на глазах у всех. Ты вообще понимаешь, что это со мной сделало? Чонгук просканировал Тэхена гипнотизирующим взглядом. Омега выглядел до умопомрачения развратно – губы приоткрыты, взгляд затуманен, майка задрана, обнажая бледную кожу. – Скажи мне, – потребовал Чонгук. – Скажи мне зачем ты это сделал. Грудь Тэхена тяжело вздымалась. Омега гулко сглотнул. – Потому что она тебя трогала, – тихо и напряженно сказал Тэхен. – Та омега. Я хотел выцарапать ей глаза. Она допустила мысль, что ты можешь ей принадлежать. Мне не понравилось. Если бы Чонгук уже не был окончательно и бесповоротно влюблен в Тэхена, он бы заново влюбился в этого невероятного омегу, который не стесняясь, показывал свои когти. Губы Чонгука приоткрылись от восхищения, его охватил трепет. – Ты ревновал… – Немного, – признался Тэхен, поднимая руку к лицу альфы, проводя большим пальцем по скулам. – Но мне это не нравится. Я не хочу быть слабым. Не хочу быть прилипчивым и навязчивым омегой, который контролирует каждый шаг своего альфы. Признание обрушилось на Чонгука как приливная волна. Все эти годы он незаметно угрожал альфам, охраняя своего омегу. Теперь его омега делал тоже самое. – Малыш, – нежно выдохнул Чонгук. – Ты думаешь, что ревность делает тебя слабым? Значит ли это, что ты обо мне думаешь также? Тэ, у меня на груди твое имя и я горжусь этим. Я ради тебя сделаю все, что угодно. Не нужно скрывать от меня свои эмоции. Губы Чонгука накрыли губы омеги, язык сразу скользнул внутрь, превращая поцелуй во властный и жаркий. Тэхен ответил с той же жадностью. Руки Чонгука блуждали по телу. Альфа еще выше задрал майку, он провел губами вниз по шее, по ключицам, к маленькой родинке на груди. – Чонгук, – выдохнул Тэхен, когда альфа губами обвел чувствительный сосок. – Мой, – прорычал Чонгук, на секунду отрываясь от кожи. Его рука скользнула вниз, прижимая ладонь к нижней части живота Тэхена, чувствуя, как напрягаются мышцы. Он почувствовал запах возбуждения омеги, который смешивался с его собственным, создавая в маленькой комнате сильный, опьяняющий аромат. Чонгук продолжил дорожку поцелуев, дошел до живота и нежно чмокнул в пупок. – Скажи мне, – Чонгук почти умолял. – Скажи мне, что ты мой. Альфа резко выпрямился и снова оказался на одном уровне с омегой, нетерпеливо ожидая ответа. Тэхен провел пальцами по буквам на куртке. – Твой, – шепотом выдохнул омега, словно это была капитуляция и победа одновременно. – Я твой. А ты мой. Чонгук снова завладел губами Тэхена, на этот раз поцелуй был медленным. Его руки легли на бедра Тэхена, пальцы зацепились за шлевки брюк, притягивая ближе. Нога Тэхена скользнула между ног альфы, проходясь коленом по стоящему члену. Они целовались до тех пор, пока элементарно не стало хватать воздуха. Пока их губы не распухли, а тела не задрожали от желания и потребности, которую пришлось отложить. До их сознания донесся звук отдаленных голосов и стук в дверь где-то дальше по коридору. Чонгук с громким характерным звуком оторвался от губ омеги и провел большим пальцем по порозовевшим губам, стирая слюну. – Нам нужно возвращаться, Тэ. Иначе они отправят поисковый отряд. Тэхен нервно рассмеялся. Они постояли еще мгновение, просто дыша друг другом, приходя в себя. Чонгук помог Тэхену заправить рубашку в штаны. Тэхен протянул руку, приглаживая растрепавшиеся волосы альфы. – Куртка, – сказал Тэхен с мягкой, довольной улыбкой. – Ты надел ее. – Конечно, надел. Я готов носить твое имя где угодно. Хоть на груди, хоть на лбу. Мне все равно. Улыбка Тэхена стала шире, такая родная, такая любимая. Сердце Чонгука сжалось. Ради этого человека он был готов на все. Это были не просто громкие слова. Он взял Тэхена за руку, переплетая их пальцы. – Пойдем, малыш. Дело осталось за малым. Выиграть в финале.

🌊🌊🌊

Финал состоялся через неделю. По счастливой случайности он проходил в их университете. Напряжение было огромным. Им оставался один маленький шаг до большого будущего. Чонгук как обычно разминался в уголке, полностью погрузившись в свои мысли. Перед ним снова появился Тэхен все в том же наряде. Чонгук ухмыльнулся, предвкушая реакцию омеги. На нем уже была куртка Тэхена. Почти куртка Тэхена. – Ты чего так загадочно улыбаешься? Чонгук, ничего не говоря, развернулся спиной, демонстрируя жирные белые буквы: KTH. – Это что? – Тэхен от неожиданности даже растерялся. – Моя куртка. Ты же хотел, чтобы у тебя была своя команда, как у баскетболистов. Вот, нас уже двое. – Ты заказал себе такую же куртку? – Да, – довольно прищурился Чонгук. – И сделал вышивку на спине тоже. – Ты сумасшедший, – тихо пробормотал Тэхен. – Но мне нравится. Тебе идет. – Тебе действительно нравится метить территорию, да? – Я же говорил тебе, – омега явно веселился, в глазах плясали озорные бесенята. – Я всем покажу чей ты. Чонгук взял омегу за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – А как насчет тебя? Когда я смогу всем показать кому принадлежишь ты? – Сначала тебе придется победить, – вызывающе обронил Тэхен, и покачивая бедрами ушел также внезапно, как и появился. Финальное выступление было потрясающим. Они вышли на сцену в голубом, водянистом свете и с первой ноты были безупречны. По правилам конкурса они снова исполняли «Swim». Хореография была та же, но каждый в группе понимал насколько важно это выступление и выкладывался целиком и полностью. I’m in the deep, tell me, where the hell you at, boy? Oh, you ain't even gotta love me bad, boy Чонгук пел это не расплывчатому образу, а своему омеге. Своему омеге, который двигался как вода, обволакивая все пространство и завлекая в свою глубину. Во время бриджа Чонгук притянул Тэхена за руку и развернул спиной к себе. Положил одну руку на талию и начал покачиваться в такт музыке. По залу пронесся общий вздох. Этого момента не было в оригинальном исполнении. Splash, drift I make waves with my two fins Рука Чонгука соскользнула с талии на поясницу омеги, а губы коснулись мочки уха Тэхена. Омега вздрогнул. – Ты такой красивый, – прошептал Чонгук, пока Юнги зачитывал свою партию. – А после нашей победы я собираюсь тебя поцеловать. I just wanna take it across the line Under here, we don't chase the time Baby, everything can't be so sad Глаза Тэхена расширились на долю секунды, прежде чем на его лице появилась искренняя улыбка. Они разошлись в стороны, возвращаясь в строй с плавной грацией, которая противоречила буре эмоций между ними. Swim, swim Water falling off your skin Swim, swim I could spend a lifetime watching you Финальная нота повисла в воздухе, на секунду воцарилась тишина. Затем зал взорвался. Это было громче, чем на отборочном турнире. Громче, чем все, что они когда-либо испытывали. Рев был оглушительный, волна звука сбила их с ног. Пока судьи совещались, вся группа стояла молча, никто не произнес ни одного слова. Каждый думал о чем-то своем. Эта победа могла изменить все. Они победили. Конечно, они победили. Когда объявили о результатах, они всемером, потные и возбужденные, слились в комок из объятии и визгов. Но Чонгук был настроен по-особому. Когда были озвучены благодарности и все собирались расходиться, Чонгук прямиком направился к Тэхену, который стоял в стороне, что-то возбужденно обсуждая с их знакомым. Чонгук резко развернул Тэхена к себе, рука легла на затылок омеги, пальцы запутались в слегка влажных от пота волосах. Альфа на глазах у ревущей толпы, сверкающих камер и под свист друзей поцеловал омегу. Влажно, интимно, до дрожи в ногах. Чонгук завладел губами Тэхена, лизнул на пробу нижнюю губу и сразу же начал посасывать. Тэхен, находясь в шоке от происходящего, вцепился пальцами в куртку альфы с надписью «KTH» в районе груди. Омега без колебаний ответил на поцелуй. Рев зала сменился ошеломляющей, гудящей тишиной, а затем начались перешептывания, волна сплетен, которая будет подпитывать университетскую мельницу слухов до конца года. «Боже мой, они...?» «Ты это видел? Он пытался съесть его!» «Я так и знал! Я видел их на заднем дворе в прошлом семестре!» «Вот почему Чонгук угрожал Минхо! Я знал, что это не из-за места для парковки!» Когда Чонгук, наконец, отстранился, они оба тяжело дышали. Глаза Тэхена были широко раскрыты, губы покраснели и припухли, грудь тяжело вздымалась. Он перевел взгляд с Чонгука на толпу и обратно на Чонгука, от слишком пристального внимания он покрылся румянцем. – Что, – прошипел Тэхен, – ты делаешь? Чонгук большим пальцем погладил шею омеги. На его лице медленно расплылась торжествующая улыбка. Он наклонился, его губы коснулись уха Тэхена. – Показываю всем, – альфа обдал кожу омеги горячим дыханием, – кому ты принадлежишь. Победу решили отмечать в клубе недалеко от их университета. Басы гремели, освещение было приглушенным, а алкоголь лился рекой. Группа была разрознена – Намджун разговаривал с друзьями из продюсерского центра, Чимин и Хосок зажигали на танцполе, Юнги с Сокджином, развалившись на креслах, потягивали напитки. Чонгук ждал этого момента весь вечер. Формальности, поздравления, групповые фотографии – все было позади. Теперь остались только они. Он нашел Тэхена на краю танцпола, смеющегося над чем-то, что сказал один из их друзей. Теперь на нем была черная кофта, открывающая ключицы. Тонкую шею обвивали многочисленные цепочки. Тэхен выглядел расслабленным, счастливым и совершенно неотразимым. Чонгук не колебался. Он подошел к омеге сзади, обхватил руками за талию и притянул к своей груди. Он почувствовал, как Тэхен на секунду напрягся, а затем растаял, узнав запах своего альфы. – Потанцуешь со мной? – вопрос Чонгука больше походил на приказ. Он не стал дожидаться ответа. Сразу повел Тэхена в самую гущу пульсирующей толпы, музыка окутала их. Чонгук прижал спиной омегу к своей груди. Альфа расположил руки на бедрах омеги, впиваясь пальцами. Тэхен откинул голову на плечо альфы и закрыл глаза. Губы автоматически расплылись в довольной улыбке. Они начали двигаться в такт битам. – Ты не представляешь, что я чувствовал, когда сегодня смотрел на тебя на сцене. И не только я, все эти похотливые альфы тоже. – Чонгук… – Ты даже не представляешь, что я с тобой сегодня сделаю, малыш. Обещаю, тебе понравится. Чонгук схватил Тэхена за руку, завел ее назад и положил себе на выпуклость на джинсах. Очень явно намекая что конкретно Чонгук собирается делать с омегой. – Гук, – выдохнул Тэхен, сжимая плоть альфы через ткань. – Что ты со мной делаешь? – Мы больше не будем прятаться, Тэ, – губы скользнули по шее, оставляя огненный след на коже. – Я устал от альф, которые думают, что у них есть шанс с тобой. Я дурак, что сразу же не прекратил этот цирк. Чонгук развернул Тэхена лицом к себе, его руки тут же снова легли на талию омеги, притягивая ближе. Глаза альфы были абсолютно черными. – Ты пометил меня, – Чонгук чмокнул в правый уголок губ, – дважды, – еще один чмок, уже в левый уголок. – Ты показал, что я твой. Теперь я собираюсь показать всему миру кому принадлежишь ты. Чонгук мягко обхватил нижнюю губу омеги, чтобы через секунду отпустить, нежно провел губами по щеке и добравшись до уха продолжил: – С этого момента каждый альфа будет знать кому ты принадлежишь. К кому ты возвращаешься домой после того, как улыбаешься всем им, даря надежду. В чьей постели ты оказываешься. Кому даришь свои стоны. Чьи руки знают твое тело лучше, чем ты сам. Чонгук прикусил кожу на шее омеги, не так сильно, чтобы прокусить, но достаточно для того, чтобы след от зубов сохранился на несколько недель. Вокруг них клуб продолжал вращаться, музыка пульсировала, люди смотрели на них. Кто-то с шоком, кто-то с понимающими улыбками, кто-то с завистью или ревностью. Но Чонгуку было все равно. Все, что имело значение – омега в его объятиях, смотрящий на него с бесконечной любовью. Когда они вместе двигались по танцполу, погруженные в свой собственный мир, Чонгук поймал взгляд Намджуна с другого конца зала. Их друг поднял свой бокал в молчаливом тосте с широкой, гордой улыбкой на лице. Именно Намджун был свободными ушами и жилеткой для нытья, когда Чонгук периодически впадал в уныние. На первом курсе Чонгук, желая дать Тэхену свободу, предложил омеге не афишировать их отношения. Чтобы их не ассоциировали только друг с другом, а воспринимали как отдельных личностей. Он не хотел, чтобы Тэхен думал, что теперь на всю жизнь связан с альфой. Чонгук хотел, чтобы у Тэхена была своя жизнь. Омега удивился заявлению Чонгука, но, послушав доводы, согласился. Спустя два дня Чонгук понял, какую непростительную ошибку совершил. Но давать задний ход уже было поздно. Он обещал свободу своему омеге и собирался сдержать обещание. Только вот стоило это обещание ему миллиарды нервных клеток. Альфы вокруг Тэхена кружили с постоянной регулярностью, и Чонгуку пришлось идти на крайние меры – чуть ли не кулаками запугивать всех. Тэхен почти никогда не показывал свою ревность. Он оставался спокойным, когда к Чонгуку подходили омеги, улыбался, когда кто-то слишком откровенно засматривался на его альфу. Чонгук из-за этого переживал. Сначала он думал, что это просто часть их договоренности: они оба согласились не афишировать отношения, значит, Тэхен просто следует правилам. Но чем дальше, тем больше в душу альфы закрадывались сомнения. А что, если дело не в правилах? Что, если Тэхен действительно не боится его потерять? Что, если для омеги Чонгук – не тот, за кого нужно держаться? Он прокручивал в голове их дни, их разговоры, пытаясь найти подтверждение или опровержение своим страхам. Может быть, Тэхен недостаточно любит? Или, что еще хуже, сам Чонгук недостаточно показывает свою любовь? Вдруг омега чувствует себя нелюбимым, нежеланным, а Чонгук настолько плохой альфа, что не замечает этого? В голове альфы выстраивались целые теории заговора. Он представлял, как однажды Тэхен встретит кого-то, кто не будет прятать его по углам, кто с гордостью объявит всему миру о своем омеге, и тогда Чонгук останется ни с чем – с дурацким обещанием свободы, которое никто не просил давать, и с разбитым сердцем. В общем, бедному Намджуну приходилось выслушивать тонны этого бреда. Их друг, всегда спокойный и рассудительный, становился для Чонгука чем-то вроде личного психотерапевта – без лицензии, без оплаты, без права на увольнение. Каждую неделю, а иногда и чаще, Чонгук ловил его в коридоре, в репетиционной, в столовой, и начинал: «Намджун-хен, а ты не думаешь, что Тэхен…» – и дальше следовала очередная порция паранойи. Намджун слушал. Вздыхал. Протирал очки. А затем спокойно, методично, как опытный сапер, обезвреживал каждую бомбу в голове альфы. И так раз за разом, терпеливо, без устали, он возвращал Чонгука на землю, вытаскивал из пучины его собственных комплексов и ставил на путь истинный. И похоже, ему это удалось. Раз Чон Чонгук, впервые в своей жизни, не мог дождаться, когда весь мир увидит, кому именно он принадлежит и кто именно принадлежит ему. Их путешествие только начиналось. Swim, swim Let it all begin Swim, swim I just wanna dive, I just wanna dive