Старшая сестра

Я иду по коридору. Всё в этом доме кажется таким запущенным, будто он простоял заброшенным далеко не три года. Но в то же время, как для заброшки тут слишком много признаков жизни. Мой разум сразу начинает строить образы маньяков и бомжей, прячущихся по углам… Моя подруга пропала без вести здесь. Точнее, никто не знает, где именно это произошло, но перед исчезновением она сообщила, что собирается семью Бэйкеров. Кажется, это было так давно… Полиция разводит руками. И вот я здесь. Зашла в гостевой домик. Для местных это место практически достопримечательность, знаменитое поместье с призраками. Я не верила в призраков. Но когда за мной сама захлопнулась дверь, через которую я вошла… Сквозняк? Наверное. Я прохожу дальше. Кухня воняет так, словно вся семья умерла прямо здесь. Но костей кругом нет. Миную кухню, лестницу, чулан. Комната, которую едва освещают проникающие в дом солнечные лучи. Я замечаю старый телевизор, а ближе — пианино. Не думая, я подхожу к инструменту и протягиваю руку, намереваясь коснуться покрытых пылью клавиш, но происходит необъяснимое. Несколько клавиш словно нажимют на себя сами в хаотичном порядке. Я одёргиваю руку, но всё сразу прекращается. Я поражённо смотрю на клавиши, пытаясь осознать происходящее. Проходит несколько секунд, и клап резко закрывается с громким звуком. Я вздрагиваю сначала от него, а потом от голоса позади. — Занятно, правда? Я поворачиваюсь. В дверном проёме стоит парень, но из-за освещения разглядеть его очень трудно. Не получив от меня ответа, он снова заговорил: — Эви забавляется. Маленькая проказница. Она так может. — Эви?.. — тихо переспрашиваю я. — Ты с ней познакомишься, не волнуйся, — неизвестный чуть наклонил голову набок, — Ты же понимаешь, что живой отсюда не уйдёшь? Я попятилась, заметив у него в руке нож. — Нет… Прошу вас… Извините, что вторглась… Я не вернусь! Я никому не скажу! Я клянусь! Я никогда не умела драться, защищать себя. Если парень задумал меня убить, то у него это выйдет. Но он лишь вздохнул. — Хочешь выйти? Ладно. Я тебя выведу. Но сначала я свяжу тебя руки. Поняла? Я киваю, не видя лучшей альтернативы. — Отлично. Повернись спиной. Я слушаюсь и слышу шаги позади себя. Затем мои запястья резко оказываются обездвижены стяжками. Я ожидаю, что сейчас меня выведут из комнаты, но вместо этого незнакомец хватает меня за волосы и начинает смеяться. — Идиотка! Какая же ты идиотка! Я поверить не могу! Сегодня мой счастливый день, а? — Отпусти! Отпусти! — завизжала я. — Тихо… Всё хорошо… Не кричи… — шепчет парень мне в ухо. — Помогите!!! — ору я пуще прежнего. — Заткнись, сука! — Кто-нибудь!!! Помо… — Да завали ты уже свой ебальник! Удар по голове.

***

Когда я прихожу в себя, стяжки всё ещё на уже изрядно онемевших руках. Но теперь я сижу на стуле, а рот заклеен скотчем. Я обернулась по сторонам. Комната мне была незнакома. Это была чья-то спальня. — Не пытайся сбежать. Хуже будет, — говорит всё тот же мерзкий голос. Я наконец могу разглядеть парня. Он выглядит примерно так, как я представляла. Возраст — лет двадцать пять. Худощавый, небритый, с острыми чертами лица, редкими волосами и безумными глазами. Явно не тот, кого хотелось бы встретить в тёмном переулке. Но была ещё одна деталь. Кожа, настолько бледная, что он походил на ходячий труп. Парень склонился надо мной. — Вот так… Хорошая девочка. Интересно, как тебя зовут. А хотя, знаешь… Мне похрен! Он выпрямился. — Я хочу сыграть в игру. Но игры у меня непростые, нет-нет-нет! В моих играх ставки очень высоки, — он вытянул вперёд ладонь и занёс над ней руку с ножом, — Понимаешь, о чём я? Я смотрела на него с выпученными глазами, но парень засмеялся и опустил обе руки. — Думала, я отрежу себе руку? Думала? Ну и дура, я не могу! Нет, себя я калечить не стану. А вот тебя… — его голос резко стал серьёзным, — Тебя могу. Так, что придётся собирать по частям. На мои испуганные нечленораздельные звуки он издал очередной смешок. — Давай начнём… — он опять наклонился, намереваясь что-то сделать, но услышал шаги у себя за спиной и обернулся. В следующее мгновение пришедший мужчина ударил парня топором по голове, загнав тот глубоко ему в лоб. Но последний, казалось, и не заметил этого, отреагировав лишь раздражением, пока я пялилась на всю эту картину, пребывая в глубоком шоке. — Какого хуя, старик?! Я тут занят! — Как ты разговариваешь с отцом?! Мужчина выдернул из головы сына топор и замахнулся во второй раз, но тот увернулся и указал пальцем в мою сторону. — Я занят! — повторил он. — А с гостьей ты как обращаешься? Пошёл вон! С глаз моих долой! — Ну прости, пап, — иронично сказал парень и вышел из комнаты. Теперь я могла сосредоточиться на прилично облысившем мужчине в очках возрастом за пятьдесят. Он устало вздохнул и положил топор на тумбу. — Прости моего сына Лукаса. Он парень славный, просто позволяет себе лишнего. Молодёжь, что с него взять? Но тут уже моя вина. Меня-то отец по-другому воспитал. Я поняла, что передо мной глава семьи Джек Бейкер, о котором я уже слышала. Но как это семья ещё жива? Жива ли? Как Лукас?.. — Вот что, доча. Сейчас я отведу тебя вниз и мы хорошо поедим. Ты можешь отказаться от трапезы… Но ты же не хочешь расстраивать нашу семью? Он подошёл ближе и оторвал скотч от моих губ. Я проигнорировала крайне неприятное ощущение. Мне было не до этого. — Какую к чёрту семью? — спросила я, чуть не плача. — Мою семью. Но, если захочешь, она станет и твоей. Вставай. Я осознала, что Лукас не потрудился привязать меня к стулу. Я встала. Джек взял меня за предплечье, после чего вывел из комнаты и спустил вниз по лестнице. Мы прошли по коридору, и только когда я уселась за обеденный стол, Бейкер освободил мои руки. Пока я разминала запястья, он сел во главе стола. На кухне я заметила женщину, которая взяла кастрюлю и принесла её к столу, широко улыбаясь в попытке выглядеть дружелюбно. Из всех членов семьи она больше всего походила на зомби. И я могла поклясться, что видела, как по её лицу проползло насекомое и залезло ей в рот. Она сняла крышку с кастрюли и села за стол справа. Слева у стола стояла инвалидная коляска, в которой, склонив голову набок, сидела старая женщина, практически не подающая признаков жизни. У неё на коленях лежала открытая газета. Из моего было положения было почти не видно, что там написано, но я смогла разобрать имя «Альберт Вескер», повторявшееся в статье явно не один раз. — Угощайся, детка. Я старалась. Тебе понравится, — проговорила жена Джека, чтобы вернуть моё внимание. Запах, доносившийся из кастрюли, мягко говоря, заставлял усомниться в её словах. Я привстала, чтобы заглянуть внутрь, и сдержала позыв рвоты. Части тел внутри были не просто изрядно сгнившими. Они были, несомненно, человеческими. По крайней мере, вперемешку с обычным мясом. Уже в который раз подействовав перед тем, как подумать, я двинула свой стул назад и выбежала из-за стола направо, только чтобы понять, что бежать в этом направлении особо некуда. Пока я лихорадочно осматривала комнату в поисках оружия, я слышала голоса Бейкеров за спиной: — Она убежала! Убежала, Джек! Эти сучки никогда не хотят есть! — Успокойся, Маргарет. Я разберусь. Всё в порядке. — В порядке? — Да, дорогая. Почему бы тебе не пойти и не найти Лукаса? Скажи ему, чтоб шёл в подвал. Он мне будет там нужен. Я обратила внимание на занавески, за которым наверняка было окно, и поразилась собственной медлительности. Я подбежала к ним, но прежде чем успела что-то сделать, меня схватили за одежду и с силой отбросили в сторону. Я ударилась спиной о стену, вскрикнув, и сползла на пол. Надо мной возвышался Джек. — Мы приняли тебя, как родную. И как ты нам отплатила? — Пошли вы все! — ответила я. Когда Бейкер наклонился, чтобы меня схватить, я быстро двинулась в сторону и поднялась на ноги. Оббежала вокруг стола. Джек двинулся за мной. Он не бежал, но его походка была не менее устращающей. — Тебе коне-е-ец! — пропел он жизнерадостным голосом. Пока он обходил стол, я откатила инвалидную коляску со старушкой из-за стола, и, как только Бейкер оказался на прямой траектории, с силой толкнула её прямо в него, надеясь выиграть время. Я выбежала из столовой. Слева был тупик, так что я рванула направо. В этот момент дом начал преображаться, и я не понимала, происходит это у меня в голове, или на самом деле. Стены, пол, потолок начали заростать чем-то чёрным и органическим. На меня налетела куча огромных насекомых, от которых я судорожно отмахивалась. Одновременно с молнией раздался раскат грома, и в самом конце коридора я на мгновение увидела тень девочки. Я впала в ступор. Ребёнок? Здесь? Дом снова выглядел нормально. И погони за мной не было. Уже совсем не понимая, что происходит, я вышла в главный зал, на втором этаже которого был вход в спальню, куда меня ранее притащил Лукас. На сейчас я не обратила внимания на лестницы. Я увидела открытую нараспашку дверь, ведущую на улицу, и рванула к ней. Но, уже стоя на пороге, я услышала пронзительный крик позади. Детский крик. Я засомневалась всего на секунду, видя свободу так рядом, но в итоге развернулась и вернулась в дом. Крик прекратился, но я запомнила, откуда он доносился. Я поднялась наверх и вошла в противоположную дверь от спальни. Побродив по коридорам, я вошла в другую спальню. Кажется, она принадлежала Лукасу. В центре комнаты на полу сидела девочка лет десяти, может одиннадцати. На ней были чёрное платье и обувь. Её волосы тоже были чёрными. Девочка плакала, закрывая лицо руками. Я подошла к ней и осторожно коснулась её плеча. Она резко повернулась ко мне. — Мисс… Заберите меня отсюда… — сказала она жалобным голосом. — Не волнуйся. Я тебя вытащу. Слышишь? Тебе никто не навредит. Как тебя зовут? — Эвелина. — Послушай, нам надо уходить. Очень быстро. Дай мне руку. Я взяла Эвелину за руку и помогла ей встать, после чего быстрым шагом повела её туда, откуда пришла. Но дверь наружу теперь была заперта. Я отпустила руку Эвелины и ударила о дверь двумя руками. — Была же открыта! Какого чёрта? — Глупышка… Тебе надо было уйти, пока могла. Не волнуйся. Больно будет совсем недолго. А ведь ты могла принять мой дар, и этого бы не было, — услышала я голос девочки позади себя. — О чём ты говоришь? Эвелина, нам нужно найти другой выход… Ты не знаешь, где… Эвелина? Я осмотрелась по стороном. Девочки нигде не было. Не зная, что делать, я попыталась снова открыть дверь, и услышала тяжёлые шаги позади себя. Я обернулась, и увидела Джека. На его плече сидела Эвелина. Одной рукой он её придерживал, а в другой держал ружьё или дробовик, я не разглядела. Эвелина подняла руку и указала на меня пальцем. — Убей её, — скомандовала она холодным голосом. Дверь скрипнула и открылась. Я выбежала на улицу, но преодолев буквально несколько метров услышала выстрел. Меня будто ударило в спину что-то горячее и тяжёлое. Я упала и быстро отключилась.

***

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Комната была такой светлой, что это казалось неестественным. Я не помнила, что произошло и как я здесь оказалась. Но то, что происходило, казалось правильным. Я хотела остаться. Я была в девчачьей спальне, о чём говорило наличие кукольного домика у стены. Я сидела на полу перед детским столиком, а по другую сторону от него на коленях сидела Эвелина. — А теперь важный вопрос, — сказала она, — Тебе нравятся куклы? — Да, кажется, нравятся. — Отлично! — Эвелина довольно улыбнулась, — Тогда давай играть! Она взяла со столика куклу с чёрными волосами и в чёрном платьице. — На кого она для тебя похожа? — спросила Эвелина. — На тебя, — сказала я не совсем уверенно, почти с вопросительной интонацией. — Ага, — кивнула Эвелина. — У меня нет куклы, — я развела руками. — Возьми там. Я встала и подошла к домику. Рассмотрела его. На крыльце лежала кукла, на теле у которой было много красного цвета. Я пялилась на неё почти минуту, не понимая, почему она вызывает у меня странные чувства. — Ну сколько можно? — услышала я Эвелину рядом с собой и вздрогнула. — Прости, не могу выбрать. — Ну и ладно, можно без кукол! Поиграем во что-то другое. У нас есть время до ужина. Ты придёшь на ужин? — Конечно. — Ура! Там будут все. Папа Джек, мама Маргарет, Лукас… — Эвелина подошла к стоящей в углу инвалидной коляске, выглядящей слишком мрачно на фоне остальной комнаты, и уселась в неё как на трон, — И я там тоже буду. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо. — Вести себя хорошо? — переспросила я. — Да, и не будешь меня толкать! — Эвелина разозлилась и ударила кулаками о подлокотники. Я не понимала, о чём она говорит, но всё равно ощутила вину. — Прости. Ты хотела играть? Я только за. Можем в куклы. Можем… — В прятки! — Можем и в прятки. Эвелина встала и подошла ко мне ближе. — Закрой глаза и считай до ста. И не жульничай! — она погрозила мне пальцем, уперев руку в бок, после чего захихикала. Я послушалась и отошла в угол комнаты. Я закрыла глаза руками и начала считать вслух. Я не слышала, как Эвелина уходит из комнаты, но когда закончила считать, её не было. Я начала искать её по дому. Он выглядел странно, сюрреалистично. Яркие, местами разрисованные обои. Десятки комнат, заваленные игрушками, библиотеки с детскими книжками на любой вкус. В одной комнате даже уместилась целая игровая площадка. Если бы мне надо было дать название этому месту, я бы назвала его детским раем. Единственным, что вызывало тревогу, была инвалидная коляска, в единственном экземпляре находившаяся во всех комнатах. Я искала везде, но коридоры всё удлинялись, разделялись, а комнаты не заканчивались. Но я не чувствовала ни раздражения, ни усталости. Долгие минуты спустя я зашла в кладовку, которая заметно выбивалась из общей атмосферы. Здесь было пыльно, повсюду была паутина. Да и вещи здесь были не детские, вряд-ли они бы заинтересовали Эвелину. Могла ли она спрятаться здесь? Я прошла вглубь кладовки, дойдя до поворота. Повернувшись направо, я дёрнулась от испуга. Там стояло чудовище, состоявшее из чёрной материи, которую я, казалось, уже где-то видела. Чудовище было высоким, а его пасть была полна огромных, острых зубов. Я хотела закричать, но звук вышел приглушённым, больше похожим на рычание. Я попятилась, и чудовище тоже попятилось. Тогда я поняла, что передо мной стоит зеркало. Рядом со мной в отражении появилась Эвелина. — Теперь ты часть моей семьи, моя старшая сестра. Разве ты не рада? В этот момент я всё вспомнила, всё поняла. Я поняла, что меня убили. Я пыталась что-то сказать, но с каждой попыткой всё больше впадала в отчаяние. И тогда я снова начала забывать. — Давай играть! Эвелина исчезла. Я вышла из кладовки, и начала бродить. Коридоры теперь были тёмными, старыми. Всюду была эта… плесень… И я начала забывать, кто я. И вскоре всё исчезло, перестало иметь значение. А я осталась в доме. С такими же, как я.