Мышеловка

Пролог. Белый халат. ​Особняк семьи Кан возвышался над густым садом, словно неприступная крепость из черного мрамора и стекла. Золоченая лепнина на фасаде и античные статуи у входа кричали о баснословном богатстве, но в воздухе, вопреки роскоши, застыло тяжелое, липкое предчувствие беды. ​Внутри, за массивными дубовыми дверями, жизнь замерла. Служанки, сбившись в тесную кучку у подножия парадной лестницы, едва смели дышать. Сверху, с третьего этажа, доносился глухой грохот, от которого дрожали хрустальные подвески на люстрах. ​— Опять... ты слышишь этот шум? — прошептала одна, судорожно сжимая край фартука. — Это снова молодой господин, — ответила другая, бледнея. — Говорят, он заперся в своих покоях на долгие годы. — Да. Он уже давно не выходил оттуда. Никто, слышишь, никто не смеет к нему приближаться! — Он что... настоящий монстр? — Кто знает... Но те, кто выходил оттуда, больше никогда не возвращались в этот дом. ​Их шепот оборвал посторонний звук. Четкий, размеренный стук каблуков об идеально отполированный мрамор. Незнакомый силуэт, возникший в дверях, уверенно пересек холл. Пока служанки испуганно жались к стенам, гость, не замедляя шага, прошел мимо них и начал подниматься по лестнице. ​Чем выше он поднимался, тем яростнее становились звуки разрушения. Грохот мебели, звон разбитого стекла и надрывный, тяжелый рык, больше похожий на звериный, заполняли коридор. Шаги незнакомца затихли лишь у массивных дверей в самом конце галереи. ​Без тени сомнения, гость распахнул их настежь. ​Белоснежный медицинский халат, темные очки, скрывающие взгляд, и вызывающая, почти дерзкая ухмылка на губах. Ли Ха Чжин замер на пороге, оглядывая хаос. ​Комната больше напоминала поле боя, чем жилое помещение. Стены были исцарапаны, словно когтями крупного хищника; под ногами хрустели осколки бесценных ваз и разорванные холсты картин, а обломки мебели превратились в бесформенную груду мусора. Посреди этого разгрома, тяжело дыша, стоял Кан Тхэ Сон. Его яростный, пылающий безумием взгляд впился в вошедшего. ​— Как я погляжу, кому-то тут очень весело! — мягкий, наполненный озорством голос Ха Чжина прорезал тишину, высмеивая саму смерть, затаившуюся в этой комнате... Конец пролога. Продолжение следует...