Резонанс разбитых камней

Прошел ровно год. Для Элоизы этот год пролетел в холодном блеске академического успеха. Её монография «Резонанс памяти» стала бестселлером в узких кругах, её приглашали читать лекции от Сорбонны до Гарварда. Лондонская квартира обросла новыми книгами, но на рабочем столе, рядом с микрофоном последней модели, неизменно лежал старый черный медиатор. Она всё так же включала Bad Omens, когда вечерний туман за окном становился слишком густым, и каждый раз ловила себя на том, что ищет в новых песнях Ноа звуки той самой трансильванской осени. Ноа Себастьян за этот год превратился в легенду-затворника. После триумфального тура он внезапно отменил финальные концерты в Штатах и просто исчез с радаров. Таблоиды строили теории о реабилитации или тайном браке, но Элоиза знала: он просто не выдержал фальши. Дождливым октябрьским утром, когда Элоиза проверяла почту перед лекцией, в её папку «Входящие» упало письмо с пустого адреса. Она открыла аудиофайл. Первые секунды — тишина, нарушаемая лишь далеким, едва уловимым гулом. Затем — резкое, наглое, оглушительное карканье. Тот самый ворон. Звук был настолько чистым, что Элоиза почти почувствовала запах мокрой хвои. Птица явно сидела прямо на микрофоне. А на фоне слышался шум ветра, который невозможно спутать ни с чем — так поет ветер только в ущелье Арджеш. Под аудиозаписью была всего одна строчка текста: «Акустика этого города лжет тебе, исследовательница. Ворон только что стащил мой завтрак, и тишина стала совершенно невыносимой. Мой инструмент всё ещё расстроен. Кажется, ему нужен твой резонанс. Я буду здесь, снова месяц или может больше. Если ты всё ещё помнишь, как звучит правда». Элоиза медленно закрыла глаза. Она посмотрела на расписание своих лекций на целый месяц, а затем — на сайт бронирования билетов. Курсор замер над кнопкой «Купить». Она не знала, нажмёт ли её.