Под чужим небом

Зал Отдела Тайн был холодным. Не просто прохладным — именно холодным, как будто сами каменные стены впитали в себя века чужих секретов. Каменные ступени уходили вниз широкими кольцами, образуя подобие древнего амфитеатра. В центре возвышалась арка из серого, потемневшего камня. Она выглядела так, будто была здесь задолго до самого Министерства. Ткань внутри арки колыхалась. Но ветра в зале не было. Мирабелла Блэк остановилась на ступени и нахмурилась. Серые глаза скользнули по древнему камню, по темной вуали, по теням, лежащим на полу. И снова — этот звук. Тихий. Шепчущий. Будто десятки голосов говорили одновременно, но так тихо, что невозможно разобрать ни слова. Она резко обернулась. — Ты слышишь? Гарри стоял рядом, всё ещё тяжело дыша после бега по коридорам Министерства. Чуть выше на ступенях остановились Рон и Гермиона, а Джинни с Луной и Невиллом осматривали зал. — Что именно? — спросил Гарри. Мира нахмурилась и снова посмотрела на арку. — Шёпот. Гарри прислушался. В зале стояла гулкая тишина. Где-то капала вода. Гарри на секунду нахмурился, будто тоже что-то уловил, но затем покачал головой. — Я ничего не слышу. Мирабелла снова посмотрела на арку. Шёпот стал чуть громче. Будто кто-то говорил прямо за тонкой тканью. Она поёжилась. — Мне это не нравится. И в тот же момент по залу раздался громкий хлопок. Потом ещё один. И ещё. Воздух задрожал. На ступенях один за другим начали появляться фигуры в чёрных мантиях. Пожиратели смерти. Они возникали прямо из воздуха и медленно расходились по каменным кольцам амфитеатра. Черные мантии скользили по ступеням, словно тени. Через несколько секунд стало ясно: их окружили. Рон тихо выругался. Гермиона подняла палочку. Джинни шагнула ближе к Гарри. Из их круга вперёд вышел высокий светловолосый волшебник с холодным, почти ленивым выражением лица. Его серебристая трость мягко стукнула о камень. В его взгляде не было ни злости, ни спешки. Лишь холодное удовлетворение. — Поттер, — произнёс он мягко. — Как любезно с твоей стороны принести пророчество прямо к нам. Гарри напрягся. — О чём вы? Люциус слегка улыбнулся. — Не притворяйся. Мы оба знаем, зачем ты здесь. Его взгляд скользнул к стеклянному шару в руках Гарри. — Просто передай его мне… и, возможно, никто из твоих друзей сегодня не пострадает. Рядом с Гарри Мирабелла сжала палочку крепче. — Он ничего тебе не отдаст. Люциус перевёл на неё взгляд. На секунду его губы дрогнули. — Ах да… — произнёс он почти лениво. — Дочь Блэка. Несколько Пожирателей тихо усмехнулись. — Похоже, безрассудство действительно передаётся по наследству. Мира лишь приподняла бровь. — А трусость — это семейная традиция Малфоев? На мгновение повисла напряжённая тишина. Люциус медленно покачал головой. — Какая жалость… — тихо сказал он. — Я надеялся, что всё закончится проще. Он поднял палочку. — Тогда возьмём пророчество сами. Гарри сжал стеклянный шар. — Экспеллиармус! Заклинания вспыхнули почти одновременно. Красные лучи прорезали темноту зала. Рон сбил одного из Пожирателей с ног. Гермиона ударила Ступефаем. Джинни отразила проклятие, едва не задевшее Невилла. Мира двигалась быстро. Очень быстро. Луч ударил в ступень рядом с ней, выбив осколки камня. — Протего! Щит вспыхнул перед Гарри. Заклинание отскочило и ударило в колонну. — Смотри по сторонам, Поттер! — бросила она. — Спасибо! В следующую секунду Гарри резко уклонился от проклятия и стеклянный шар выскользнул из его руки. Он ударился о каменный пол и разбился. Звон разнёсся по залу. Серебристый туман поднялся из осколков и на мгновение завис в воздухе — призрачный, дрожащий. Люциус резко остановился. — Нет… Но туман уже рассеивался. Пророчество исчезло. Лицо Малфоя стало холодным. — Убейте их. В этот момент по залу снова прокатились громкие хлопки трансгрессии. На верхних ступенях один за другим начали появляться новые фигуры. Один из них шагнул вперёд быстрее остальных — высокий мужчина с растрёпанными тёмными волосами и яркой, почти мальчишеской ухмылкой. Сириус Блэк вскинул палочку, словно только и ждал возможности ввязаться в драку. Его глаза горели азартом. Он смеялся прямо во время боя. — Ну наконец-то! — крикнул он. — Я уж думал, вы всё веселье заберёте себе! Заклинание сорвалось с его палочки. Пожирателя отбросило на несколько ступеней. Мира невольно улыбнулась. Он будто совсем не изменился. Безрассудный. Живой. Слишком живой для человека, который провёл столько лет в Азкабане. На секунду их взгляды встретились. — Не геройствуй! — крикнула она. Он усмехнулся. — Это семейное! Но он не успел сделать и шага вперёд. Беллатриса Лестрейндж улыбнулась так, словно встретила старого знакомого. Тёмные волосы спадали спутанными прядями, а в глазах блестело дикое, лихорадочное веселье. — Кузен. Её голос звучал почти радостно. Сириус склонил голову. — Беллатриса. — Сколько лет. — Недостаточно. Их заклинания столкнулись. Свет ударил в потолок. Осколки камня посыпались вниз. Мелисса начала пробираться ближе, что-то внутри неё сжималось. Инстинкт. Опасность. Беллатриса двигалась быстро. — Круцио! — Протего! Щит Сириуса треснул, он всё ещё улыбался. И на секунду — всего на секунду — отвлёкся. Беллатриса ударила снова. Красный луч ударил в его грудь. Он пошатнулся. Мира почувствовала, как сердце проваливается куда-то вниз. — Сириус! Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Его нога задела край платформы. За его спиной была арка. Тонкая ткань колыхнулась. Сириус начал падать. Мелисса уже бежала. Она не думала. Не сомневалась. Она просто знала, что должна успеть. Она схватила его за плечи и сильным толчком отбросила вперёд. Он упал на каменные ступени. Но её собственное тело уже потеряло равновесие. Пустота под ногами. Она почувствовала, как падает назад. Сириус вскочил. Он схватил её за руку. И впервые в его глазах появился настоящий страх. — Мира! Их пальцы скользнули, и в тот же миг шёпот из арки стал оглушительным. Будто тысячи голосов заговорили одновременно. Мира зажмурилась. Слова всё ещё было невозможно разобрать… Но теперь ей казалось, что некоторые из голосов зовут её. Ткань коснулась её лица. Холодная. Невесомая. На одно короткое мгновение ей показалось, что за вуалью движутся тени, и что среди шёпота звучит одно слово. Её имя. Мир исчез. Последнее, что она увидела — лицо Сириуса, и впервые на её памяти в его глазах был настоящий ужас. — МИРА! Их пальцы разжались. Ткань поглотила её. А потом была только тьма.