Chic(bones)

      Юнги приподнимает бровь под пристальным взглядом Намджуна.       — Что?       — Завязывай бегать на перекуры.       — Ты прекрасно знаешь, что я не ради никотинового дофамина бегаю. Если такой умный, предложи иной вариант.       — Мне есть куда девать свои когнитивные способности. Господин Пак слишком добр к тебе. Но последнее, чего он хочет, чтобы ты пропадал на улице и портил своё здоровье. — И это последнее, чего хочет Ким.       — Я тебе сказал, предложи мне иной вариант. Чтобы у меня вместо впадин были каньоны.       Намджун забирает у него из пальцев сигарету, смотрит в небо, делает затяг и оглядывается на дверь, отделяющую их от Господина Пака и его приспешниц.       — Есть один. Но тогда мы забываем нашу предыдущую ссору и встречаемся дальше. — Юнги приподнимает бровь, улыбается и толкает язык за щеку, и усмехается, когда Ким хмыкает и кивает.       — Я отвечу положительно только потому, что ты предложил действительно хороший вариант.       — Нужно совместить приятное с полезным.       

***

             В мастерской Намджуна все также, как и две недели назад, когда они ругались. Ким — мастер своего дела, такой талантливый, несравнимый и непревзойденный, алмаз, не меньше, в коллекции Господина Пака.       И тем не менее, такой любвеобильный, что притягивает абсолютно разных персон к себе.       Пальцы Кима, привыкшие к тонкой работе, преимущественно с драгоценными камнями, цепляют чашку остывшего кофе и другая рука машет в сторону дивана, и движение возвращается к плечу, чтобы снять накинутое пальто.       — Так за две недели тебе никто не приглянулся? — Юнги улыбается, отворачиваясь от него и вешая свою кофту на плечики. — Я думал, что тот зеленый парень приглянулся тебе достаточно для отсоса.       — Мы вроде договорились забыть.       — Я тебе еще не отсосал, а ты мне еще вслух не предложил. — Он поворачивается к нему и сталкивается с тем самым голодным взглядом, и поджимает губы, разводя руки в стороны. — Предложишь?       — Хочешь отсосать мне? — Намджун хмыкает, располагаясь на диване.       — Хм, дай мне минуту… — Юнги делает шаг ближе к нему, кладет указательный палец между бровями, изображая бурную мозговую деятельность, и глубоко, театрально вздыхает. — Так и быть.       — Вот так просто?       — Хочешь усложнить? — Он положил ладонь на чужую макушку, наклонился к Намджуну и, слегка чмокнул его в губы. — Я не Господин Пак, мне наплевать. Нравится, что видишь? Тогда позволь мне опуститься.       Юнги выглядел хорошо в любых позах и любой одежде, но лучше всего, между сильных ног дизайнера, распрямив плечи и не давая чужим рукам прикоснуться к нему.       — Что тебе пообещал Пак за фотосессию? Может, я продешевил? — Модель между его ног шевельнулась, уперлась локтями в его бедра ощутимо сильнее, чем до этого, и вытянула голову к нему, щурясь.       — Ты, я, Амстердам, целых два дня выходных до фотосета.       — И ты молчал. — Намджун наклонился к нему и Юнги ухмыльнулся, отталкивая его от себя. — Что?       — Паку наплевать на меня и тебя, его бесит этот фотограф. Но он знает, что никого другого он не собирается брать, и… я молчал, потому что ты, идиот, позволил себе лишнего. Разве я должен был окрылять тебя новостью, что ты проведешь со мной вместе еще два дня?       — Я каждый день провожу с тобой.       — О, да заткнись, — Юнги отвел глаза, улыбаясь, и помотал головой. — ты невыносим. И ты сбиваешь весь мой настрой!       — Настрой? Разве ты не должен всегда быть готовым?

***

      К слову, да, модель всегда должна быть готовой.       Для того, чтобы подготовить Намджуна, нужно чуть больше времени. Во всяком случае, одними поцелуями подготовка точно не обойдется, потому что сейчас, пока рубашка натянута на спине на максимум, потому что он всецело занят изучением не только чужих губ.       Его руки каждый раз, когда они занимались сексом непосредственно в здании ателье, как и всегда, наткнулись на воткнутую в нагрудный карман английскую булавку. Юнги всегда оставлял её там, как и Намджун, только если он мог избежать укола, то партнер наверняка делал это специально.       — Ты опять укололся? — Юнги смотрит на него снизу вверх, когда пухлые губы наконец оставляют его в покое.       — С тобой по-другому никак.       — Ммм, не прекращай умничать, — его руки наконец достали до чужих брюк, и он столкнулся с ремнем. — и помоги мне.       — Мне интересно, как ты пришел к выводу, что если не отсос, то сигареты смогут сделать твои скулы.       — Это было предложение фотографа. — Юнги не поднимал взгляд выше его рук, расправляющихся с пряжкой. — Он сказал, что это сексуально.       — Что он еще сказал? — Тут он уже не смог сдержать улыбку, и его глаза поползли вверх. — Продолжай.       Их взгляды встретились, и Юнги мотнул головой в отрицании, не ограничивая себя усмешкой. Он знал, что Намджун не будет отмалчиваться, как он, а начнет разбираться на месте, и это вызывало в нем смех. Их отношения сложные, бесконечно сложные, похожие на оригами, которые при неправильном повороте бумаги рвутся.       — Я ненавижу останавливаться на полпути.       — Да, будет сложно заставить твой член встать во второй раз. Но если огонь любопытства пожирает тебя… — Намджун сжал его предплечье и Юнги не отдернул руку, лишь сморщившись от хватки. — … то курение для него единственное, что сексуально во мне. Он меня ненавидит, Намджун.       — Ты делаешь минет грустным.       — У тебя грустный член? — его ладонь накрывает оставшуюся на ремне руку мужчины и сжимает, приободряя. — Я могу рассказать шутку.       — Думаю, с меня достаточно болтовни.       Ну, он был прав.

***

      Все же, эти губы наконец были вокруг его члена, и это было почти так же прекрасно, как разделить с ним сигарету в самый первый раз, причем разделить и огонь, потому что у Юнги был пустой коробок от спичек, а у Намджуна сама спичка.       Господин Пак был занят, а значит, никто, даже его менеджеры, не могли бы потревожить их поисками пропавшей модели, пока та была занята всасыванием члена Кима. Это определенно тешит его самолюбие — Юнги сосал только его член, и делал это так, как научил его он сам.       Они уже так долго вместе, и все же…       Нет, Намджун никогда не сможет посмотреть в сторону другого с таким же серьезным намерением, как он смотрит в сторону Юнги. Его бесконечной музе, таланту и вдохновению, жизненной энергии. В конце концов, человека, который не сломался здесь, и всегда был… всегда был здесь, на протяжении уже семи лет, и ничем не отличался от подростка. Он взрослый, он умный, и в конце концов, все же, он сходит с ума по нему — своему идеалу с давних пор.       Наверное, никто, на кого он смотрел, никогда не приковывали его внимание к себе так, как это делает Юнги, хотя бы потому, что он не ждал от него ровным счетом ничего, просто позволяя ему быть. Даже не рядом, просто… быть.       Юнги двигал головой в хорошем темпе, не делал резких движений, не давился, он знал этот член и свою глотку. Его язык был знаком с этим вкусом, он знал Намджуна с тех сторон, которые, возможно, даже не были доступны мужчине.       Его щеки точно стали бы каньонами после такого марш-броска, и такой результат ни могли бы дать даже тысяча сигарет, потому что здесь была замешана любовь, желание и наверное, совсем немного манипулятивности.       Но Намджун прекрасно знает, чего он хочет, и Юнги готов дать ему это.       — Кажется, тебе пора выходить из своих мыслей. — Большой палец скользнул по его губе и наконец, он понял, что спустил в чужой рот и даже не заметил этого. — Но слышать твои стоны вместо бормотания куда лучше.       — Хорошо, что понравилось.       — Я этого не говорил. — Юнги подмигнул, и позволил рукам Кима наконец убрать член в брюки, наконец поднимаясь с колен.       — Но ты подразумевал. — его губы растянулись в улыбке и младший закатил глаза, отряхиваясь. — Разве нет?       — Разве я сказал «нет»? Мы так любим все додумывать. — он намекал на разговор и с Тэхеном, и с фотографом, и с Господином Паком, и единственным словом, на все, что они не обсуждали. — Кажется, меня заждались.       

***

             — Questo casino, [неразборчиво]… — Юнги снисходительно улыбается на громкое восклицание, пока на перилах балкона пытаются удержать улетающую вуаль.       — Повезло, что он еще не заметил тебя, потому что догадывается, из-за чьих стонов он не выспался. Cui prodest? — Он вздыхает, втягивает щеки, прикусывает их зубами, и постепенно отпускает. — Если он еще и на тебя сорвется, нам не поздоровится.       — Людям свойственно ошибаться. Наверное, мне не нужно было впускать тебя в номер, если он хотел, чтобы все было идеально.       — Господин Пак хотел, чтобы все было идеально. — Юнги наконец двигается в центр комнаты и пытается выглянуть из-за плеча девушки, которая держит еще один кусок не то тюля, не то вуали.       — Он отсосал.