Последнее лето вдвоём

      Сова не прилетала со вчерашнего дня. Альбус, постукивая палочкой, уже битый час сидел перед окном и смотрел на темнеющее небо. На душе скреблись кошки, и причины этой необъяснимой тревоги он не знал. Может, Геллерт всё ещё злился на него за недавнюю ссору, которая у них произошла? А может у него появились какие-то новости, из-за которых он сорвался и… уехал? Не попрощавшись?..       Встав из-за стола, Альбус решительно направился в сторону дома друга. Тревожность нарастала, ладонь, сжимающая палочку, вспотела, оставляя на дереве липкие разводы. Спустившись вниз, парень краем глаза заметил одиноко играющую Ариану. Она сидела в гостиной и молча одевала кукол, разбросанных по полу. Аберфорта нигде не было видно. Подойдя к сестре, Альбус наклонился и нежно погладил девочку по волосам. — Я скоро вернусь. Не скучай тут, хорошо?       Ариана только кивнула. Предчувствие заскреблось ещё сильнее. Отмахнувшись от непрошеных чувств, волшебник покинул дом. Вечерний ветер обдувал лицо, волосы и трепал рубашку. Убрав палочку во внутренний карман жилета, Альбус огляделся. В соседних домах горел свет, по улицам никто уже не ходил. Лето стремительно подходило к концу. Разноцветный закат уже почти сошёл на нет, оставляя после себя серость и черноту с вкраплениями звёзд. Трава и луговые цветы шуршали под ногами, пока юноша шёл к определённому дому.       Геллерта в доме не оказалось. Мисс Бэгшот только пожимала плечами и говорила, что не видела внука с самого утра. Поблагодарив женщину, Альбус направился дальше. В Гордиковой впадине было мало мест, где мог затеряться Геллерт. Остальные, кроме Дамблдоров, его не жаловали. Прогулявшись от края до края поселения, у волшебника остался один вариант: местный кабак.       Вечером здесь было люднее, чем обычно. Заглядывать в каждый угол не пришлось: Грин-де-Вальд, сидя за барной стойкой, уже целовался со столешницей, еле держа пустую кружку в руке. Белоснежные пряди разметались по стойке, а рядом сидящие старались отодвинуться подальше. — Вот ты где, — с облегчением произнёс Альбус, подойдя к волшебнику вплотную, — какая эта кружка по счёту? — Я сбился после седьмой, — пожал плечами мужчина за стойкой, натиравший бокалы. — Лучше забери его отсюда, а то бедолага и встать сам не сможет.       Геллерт едва шевелил губами. Тащить на себе здорового парня ростом на полголовы выше самого Альбуса было непросто, но юноша уверенно тянул пьяное тело за собой, не давая другу передышек. Добраться они смогли только до склона возле реки, протекающей неподалёку. Дома были в отдалении, рядом — лесок. Здесь было их место: место уединения, место, где они обменивались мыслями, стоили планы на будущее и составляли планы по поводу «нового Ордена волшебников», а ещё… впервые поцеловались. И второй раз. И третий. А ещё впервые повздорили, чуть ли не подравшись. Альбус не мог как-то конкретно охарактеризовать их отношения. Это было чем-то между «союзниками» и «любовниками». То Геллерт безбожно клялся ему в верности и обещал найти Дары Смерти, то открыто спорил, чуть ли не вызывая на дуэли. Одним вечером их тела могли слиться в любви, а на следующий — рвать друг на друге волосы.       Осторожно положив тело Геллерта на траву, Альбус сел рядом, вытирая со лба пот. Свежий воздух отрезвлял, юноша что-то промычал. Альбус усмехнулся и по-свойски убрал налипшие чужие пряди с лица. Эти глаза сводили его с ума. В голубом он тонул, а в карим — задыхался. — Святой Мерлин… какой час?.. — простонал Геллерт, отворачивая ворот чёрной водолазки. — Как жарко… — Не знаю, может, уже за одиннадцать? — Альбус облизал пересохшие губы. Вид пьяного Геллерта заводил его не на шутку. И ведь такого ещё ни разу не случалось!.. — Тебе жарко? Давай сниму жилет.       Начав расстёгивать позолоченные пуговицы, Дамблдор почувствовал дрожь в руках. Это было так волнительно… И так неправильно. Он же пьян! — Альбус… — прошептал юноша, накрывая его ладони своими, широкими и сухими. — Наклонись…       Повинуясь точно под заклятием, парень наклонился, почти касаясь чужих губ своими. Геллерт резко схватил его за волосы и прижал к себе, горячо целуя. Поцелуй получался смазанный, пьяный и тягучий. Мысли о гуманности происходящего испарились, они сменились лишь страстью и юношеской глупостью. Когда Альбусу представится ещё возможность поглазеть на в стельку пьянющего друга, так ещё и?..       Дамблдор разорвал поцелуй. Его щёки пылали, а лицо лежащего под ним Геллерта уже и вовсе раскраснелось. То ли от пьянства, то ли от накатившего возбуждения. — Нет… это неправильно, Геллерт. Ты… не в трезвом состоянии, это может быть опасно.       Грин-де-Вальд цокнул. Вяло расстегнув свой жилет до конца, он попытался снять его самостоятельно, но у него не получилось привстать. Альбус любезно помог ему избавиться от слоя одежды. — Да плевать мне… Я хочу тебя… — почти прорычал Геллерт, однако волшебник так до конца и не понял, какой звук он хотел издать на самом деле. — Ты. Я. Здесь. С-сейчас.       Он привстал, хватаясь за лацканы Альбуса, и снова впился в его губы. Эта спонтанность заводила ещё сильнее, нежели плавно ведущий к соитию вечер. Дамблдор чувствовал возбуждение Грин-де-Вальда, и деваться уже было некуда. По честности, он и сам уже был готов чуть ли не сорвать с них всю одежду.       Пьяный Геллерт извивался и вертелся, стараясь то ли что-то сделать, то ли поменять их местами, чтобы быть сверху. Но в этот раз Альбус не уступил: пришла его очередь слышать стоны его дорогого друга. Достав из жилета палочку, Альбус, оторвавшись от распухших губ, легко крутанул ею в воздухе. На запястьях Геллерта появилась верёвка, стягивающая их. Волшебник остановился, непонимающе двигая руками. — Ты… ты что сделал? — Разнообразие никому не повредит. — Альбус улыбнулся, мгновенно расстегнув свою рубашку. — Сегодня ты будешь в моём подчинении…       Если Геллерт и был против, то выразить это как-то конкретно не смог: хмель, ударивший в голову, не сходил, лишь волнами принося частичку разума. Альбус, впившись в тонкую шею, уже возился со штанами, как своими, так и чужими. Прикосновения распаляли, с каждым укусом становилось только жарче. Ветерок, шедший с реки, лишь ненадолго обдувал разгорячённую кожу. Завязанные запястья Геллерт перекинул через шею Альбуса и притянул волшебника ближе, не давая ему выбраться из пут.       Когда с ширинкой было покончено, Альбус ненадолго остановился. Тяжело дыша, он смотрел в размытые глаза Геллерта и не мог представить всю красоту этого момента. Хотелось взять палочку и прямо сейчас, минута за минутой, сохранять память в котёл, чтобы потом пересматривать это с упоением. Но нельзя… да и котла у Дамблдора здесь, в Годриковой впадине, не было. — Ты такой… красивый, Геллерт, — шёпотом произнёс юноша, нежно целуя партнёра в переносицу. — Неописуемо красивый.       Момент, когда Геллерт остался без штанов, улетучился из памяти. Всё происходило чётко, без единого промедления. Альбусу самому не терпелось, а потому, проникнув холодными пальцами под рубашку, коснулся подушечками нежной кожи. Геллерт вздрогнул, изогнувшись. С губ слетел стон, и Альбус поймал его своими губами. Одновременно с тем, как юноша кусал нижнюю губу, Альбус провёл ладонью по всей длине Геллерта. Тот не сдерживался, опьянённый ощущениями и сверхчувствительностью. Волшебник никогда прежде не слышал от него столько звуков во время их любви. «Всё-таки, в алкоголе есть что-то приятное», — думал Альбус, ёрзая на месте.       Не забыв подготовить Грин-де-Вальда двумя пальцами, Дамблдор осторожно массировал проход, контролируя каждое изменение в его лице. — Да давай уже!.. — нетерпеливо бросил Геллерт, отвернувшись в сторону. Запястья начинали гореть из-за постоянного трения, а внизу всё было ещё хуже. Юноша неосознанно дёргался и поддавался вперёд, желая новых ощущений. — Не терпится? — на выдохе произнёс Альбус, еле держа себя в руках.       Геллерт лишь кивнул, закусывая губы. Вынув пальцы, Альбус тут же вошёл. Не предупреждая, быстро и желанно. Грудь Геллерта вздымалась с каждым толчком всё больше, дыхание сбивалось, сливаясь в единое. Альбус, его добрый, милый, отзывчивый и скромный Альбус, который всегда был так мил и обходителен с окружающими и его тётей, вбивался в него с особой страстью. Грязные шлепки тела о тело отзывались в ушах. Геллерт обхватил талию Альбуса ногами, стараясь хоть как-то закрепить своё положение на траве, по которой постоянно сползал. Завязанные руки Альбус прижал своей, прямо над головой Грин-де-Вальда, не давая ему и шанса пошевелиться. И склонился так, чтобы два разных по цвету глаза смотрели прямо на него: не на тёмное небо, не на проплывающие редкие облака, а на него, на Альбуса Дамблдора, того, кто любил его больше жизни. Прямо здесь и сейчас.       Из-за долгого напряжения и несдерживаемой страсти, которая одолела обоих, их соитие не продлилось так, как хотел Альбус. Жестко толкнувшись всей длиной несколько раз, выбивая из Геллерта весь дух, волшебник кончил, еле успев вытащить пульсирующий орган. Геллерту он помогал руками чуть дольше, выцеловывая шею и ключицы. Наконец, услышав желаемый стон, который знаменовал окончание его работы, Альбус сжалился и развязал руки своего возлюбленного. Красные дорожки и немного содранная кожа на запястьях ещё долго будет напоминать им о случившемся. Поцеловав Геллерта в висок, Альбус лёг с ним рядом, уставившись на небо.       Грин-де-Вальд тяжело дышал. Нащупав где-то поблизости штаны, со скрипом натянул их обратно, даже не застегнув ширинку. Он потратил все свои силы сегодня. И, кажется, потерял частичку гордости, которую хранил всю свою жизнь. Полежав какое-то время на берегу, обдуваемые ветром, юноши одновременно повернули друг на друга головы. — Интересно, ты убьешь меня завтра? — пошутил Альбус, заправляя чужую прядь волос за ухо. — Завтра будет завтра. — Констатировал Геллерт, а его глаза тихо слипались.       До дома добрались в беспамятстве. К моменту, когда юный волшебник оказался в своей постели, он уже спал. Альбус аккуратно раздел его и укрыл одеялом. Палочку положил рядом на тумбочку. Поцеловав Геллерта в висок на прощание, Альбус удалился. Почему-то ощущение надвигающейся беды не отпустило его. Тревога накатила вновь, стоило юноше оказаться дома. Брат и сестра уже спали. Пора было и ему…       «Что же всё-таки должно произойти завтра?» — всё гложил Дамблдора вопрос, пока он раздевался и ложился в постель. Но сон накрыл его своим крылом, не давая ответов. И никому не было дано знать, что следующим утром жизнь юной Арианы должна была оборваться.