Необычное сочетание.

***

      Воскресное утро на олимпийской базе в Новогорске всегда ощущалось по-особенному. Это был единственный день, когда огромный, обычно гудящий как улей спортивный комплекс затихал. Не слышно было грохота шагов в коридорах, резких свистков тренеров и раскатистого звука ложащихся на лёд коньков. Вокруг стояла звенящая, сонная тишина. Влад спал без задних ног. Вчерашний тренировочный марафон, где они с тренером шесть часов подряд вычищали дорожку шагов в новой короткой программе, забрал все силы. Он лежал, зарывшись лицом в подушку, выставив наружу только копну растрёпанных кудрей, и мерно сопел. Илья и Петя тихо, стараясь не скрипеть паркетом, выскользнули в коридор. Они устроились на широком подоконнике в конце этажа, где солнце заливало линолеум мягким янтарным светом. Петя держал в руках одну кружку с мятным чаем, деля её на двоих с Ильёй. Но Илья к чаю почти не прикасался. Его взгляд был прикован к собственной ладони. На его пальцах лежали две тончайшие серебряные серьги-цепочки. На концах у них покачивались крошечные, идеально огранённые капельки прозрачного кварца. Илья слегка шевелил ладонью, и цепочки отзывались едва слышным, хрустальным звоном. — Посмотри на просвет, - тихо, почти шёпотом, сказал Илья, протягивая руку к Пете. — Видишь? Камня почти не видно, просто чистый блеск. Петя отставил кружку, аккуратно взял одну серьгу за тонкую дужку и поднял на уровень глаз. Он долго разглядывал её, чуть поворачивая в пальцах. Глаз у Пети был намётанный, он сам часто помогал дизайнерам с эскизами своих костюмов, подбирая каждую деталь до миллиметра. — Это безумно красиво, Илюш, - так же шёпотом отозвался Петя, и в его глазах появилось искреннее восхищение. — Очень тонкая работа. Где ты их нашёл? — В одной мастерской. Три дня назад, когда у нас был перерыв между прокатами. Зашёл погреться, увидел их и... не смог уйти. Илья вздохнул, забирая серьгу обратно и бережно укладывая её рядом со второй. Его брови сдвинулись к переносице, по лицу пробежала тень сомнения. — Петь, а это не слишком... девчачье? - вдруг спросил он, глядя на друга с такой непривычной для грозного фигуриста растерянностью. — Ну, то есть, они такие хрупкие. Влад, конечно, у нас эстет, но я привык дарить практичные вещи. Ну там, массажёр хороший, чехлы на лезвия, термобельё. А это... просто цацки. Вдруг он решит, что я фигнёй страдаю? Петя не выдержал и тихо, беззлобно рассмеялся, качая правой ногой. — Илюша. Ты уникум. Ты крутишь сложнейшие прыжки в истории, от которых у судей челюсти падают, но пасуешь перед парой серёжек. Включи воображение. Ты помнишь его новую программу? Под неоклассику? — Конечно помню, я её наизусть знаю, - буркнул Илья. — А теперь представь: Влад заходит на свой коронный прогиб в хореодорожке. Свет софитов падает на него сверху, он запрокидывает голову, и эти цепочки вытягивают линию шеи, блестя в темноте катка. Это же будет шедевр. Он их из ушей вынимать не захочет, поверь мне. Илья представил эту картину, и его уши медленно, но верно начали краснеть. Аргумент Пети попал в самую цель. — И вообще, - Петя мягко ткнул Илью кулаком в плечо. — Хватит прятать их в кармане. Вон, слышишь? В нашей комнате кровать заскрипела. Проснулось твоё солнце. Илья осторожно нажал на дверную ручку и проскользнул в комнату. Влад действительно уже сидел на кровати, смешно запутавшись одной ногой в пододеяльнике. Он был невероятно домашним, глаза полузакрыты, щёки розовые от долгого сна, а волосы торчали во все стороны. — Привет... - прохрипел Влад спросонья, жмурясь от яркого света из окна. — А где Петька? Вы чего там шуршали в коридоре, как мыши? Илья не стал ничего говорить. Он чувствовал, что если начнёт объяснять, то опять разволнуется и наговорит глупостей. Вместо этого он подошёл к кровать, сел на самый край матраса и просто протянул вперёд раскрытую ладонь. На фоне его мозолистой от постоянных физических нагрузок ладони серебряные серёжки выглядели особенно хрупкими. Солнечный луч из окна тут же поймал грани кварцевых капелек, пустив по стене комнаты весёлых зайчиков. Влад замер. Сонливость слетела с него в ту же секунду. Он перевёл взгляд с серёжек на лицо Ильи, на котором сейчас читалось такое трогательное, мальчишеское ожидание ответа, что сердце Влада пропустило удар. — Малыш... это что? - тихо спросил Влад, подаваясь вперёд. — Это тебе. Под новую программу, - Илья сглотнул, всё-таки пытаясь вернуть себе привычный уверенный тон. — Ну, чтобы на льду блестело. Петя сказал, что будет круто. Если не нравятся, ты скажи, я обратно сдам... Договорить Влад ему не дал. Он резко подался вперёд, сбрасывая с себя остатки одеяла, и крепко обнял Илью за шею, утыкаясь носом куда-то в ключицу. От Влада пахло лавандовым кондиционером для белья и уютным утренним теплом. — Дурак ты, Малинин, - прошептал Влад, и Илья почувствовал, как его плечо щекочут кудри. — Какое «обратно сдам»? Они же волшебные. Как кусочки льда. В дверях комнаты бесшумно появился Петя. Он облокотился о косяк, держа в руках ту самую кружку с чаем, и с мягкой, любящей улыбкой наблюдал за ними. — Ну что, паникёр, - негромко протянул Петя, обращаясь к Илье. — Видишь? А ты сомневался. Влад отстранился от Ильи, всё ещё удерживая его за плечи, и повернулся к Пете: — Петь, помоги надеть! У меня руки после вчерашнего зала трясутся, я в ухо не попаду. — Ну уж нет, - Петя хитро прищурился и сделал глоток чая. — Идея была Илюхина, пусть сам и надевает. Илья, давай, отрабатывай ювелирную точность. Илья аккуратно взял одну серьгу. Пальцы у него, вопреки словам Пети, были на удивление надёжными и спокойными, сказывались годы контроля над собственным телом. Он бережно приподнял кудри Влада, открывая мочку уха, и осторожно продел тонкую серебряную дужку. Его горячие пальцы на секунду коснулись прохладной кожи Влада, заставив того сладко зажмуриться. Через пару минут обе серёжки были на месте. Влад качнул головой, слушая их едва заметный хрустальный звон, а потом потянул Петю за руку, заставляя его тоже залезть на кровать. В итоге они оказались втроём на измятой постели, Влад посередине, гордо крутящий головой и демонстрирующий подарок, Петя, лениво перебирающий его волосы, и Илья, который наконец-то полностью расслабился, обнимая обоих за талию и думая о том, что это воскресное утро в Новогорске стало, пожалуй, лучшим за весь сезон.