Необычное сочетание.

***

      Банкет по случаю завершения финала серии Гран-при тянулся невыносимо долго. За большим прямоугольным столом, накрытым плотной, свисающей до самого пола белоснежной скатертью, собрался весь цвет фигурного катания. Пётр сидел, зажатый между Ильёй и Владом, как они и договаривались заранее. Хотя именно сейчас он начинал об этом серьёзно жалеть. Внешне всё выглядело более чем пристойно. Влад с абсолютно невозмутимым, даже немного философским видом обсуждал с сидящим напротив тренером базовую стоимость четверного акселя. Илья, элегантно откинувшись на спинку стула, потягивал воду из бокала и вежливо кивал, поддерживая скучную светскую беседу с кем-то из федерации. Идеальная картина. Трое талантливых фигуристов, гордость спорта, отдыхают после тяжелого старта. Никто из присутствующих в ярко освещенном зале и понятия не имел, что именно происходит под столом. Всё началось с невинных касаний коленями, но наглость его парней росла с каждой минутой. Сначала широкая, мозолистая ладонь Влада тяжело легла на левое бедро Петра. Почти одновременно с этим длинные пальцы Ильи по-хозяйски опустились на правое. Пётр судорожно сглотнул, уставившись в свою тарелку. Руки парней синхронно и медленно поползли вверх, поглаживая чувствительную внутреннюю сторону бедра сквозь ткань костюмных брюк. Влад делал это уверенно и настойчиво, в то время как Илья действовал издевательски мягко, выводя кончиками пальцев дразнящие круговые узоры. Пётр попытался сдвинуть ноги, но колени парней по бокам сомкнулись, став непреодолимой преградой. Он скосил глаза, бросив на них отчаянный взгляд. Илья лишь мимолётно, почти незаметно улыбнулся краешком губ, не отрывая взгляда от своего собеседника, а Влад и вовсе сделал вид, что невероятно увлечён выбором десерта в меню. Внезапно рука Ильи скользнула опасно высоко. Его ладонь легла прямо на пах Петра. Пальцы собственнически, но абсолютно незаметно для окружающих, чуть сжали ткань. В ту же секунду Влад повторил движение, добавляя лёгкое, сводящее с ума давление. Пётр резко вдохнул, и звук получился слишком громким. — Всё в порядке, Петя? Выглядишь уставшим, - участливо поинтересовался кто-то напротив. — Д-да, просто... душно здесь немного, - с трудом выдавил из себя Пётр, чувствуя, как предательски горят кончики ушей. Он спрятал руки под стол и вцепился обеими ладонями в сиденье своего стула так сильно, что побелели костяшки. Каждое новое лёгкое сжатие их пальцев отзывалось тянущим жаром внизу живота. Ему приходилось концентрироваться на каждом вдохе и выдохе, чтобы не издать ни единого лишнего звука. Мышцы свело от напряжения, он изо всех сил старался держать спину прямо и сохранять на лице вежливое, спокойное выражение, пока его парни продолжали свою жестокую игру. Влад чуть наклонился в его сторону, якобы для того, чтобы взять салфетку, и его тихий шёпот обжёг ухо Петра: — Расслабься и держи лицо. Вон там, на два часа, пресса с камерой. Пётр перевёл взгляд и действительно заметил фотографа, который наводил на их стол объектив. Натянув на лицо самую дежурную улыбку из своего медийного арсенала, он закусил внутреннюю сторону щеки. Официальная часть банкета должна была продлиться ещё как минимум час, и, судя по крепким, дразнящим рукам под столом, Илья и Влад совершенно не собирались давать ему пощаду. Под плотной, скрывающей всё скатертью развернулась настоящая, невидимая миру и пугающе слаженная хореография. Влад действовал с пугающей, почти армейской методичностью. Его рука не просто лежала на бедре Петра, она ощущалась как тяжелый, обжигающий пресс. Большой палец Влада нащупал внутренний шов брюк и начал медленно, с нажимом продвигаться вверх, сминая дорогую ткань. Каждое его движение было уверенным и собственническим. Достигнув паха, Влад не стал церемониться: его широкая ладонь накрыла эпицентр напряжения Петра. Он не делал резких движений, лишь ритмично, в такт бешеному пульсу Петра, усиливал давление основанием ладони. Влад сжимал крепко, уверенно, заставляя Петра каждый раз задерживать дыхание и до боли впиваться пальцами в края своего стула. Илья же превратил эту пытку в изощренное искусство. В отличие от тяжелой и властной хватки Влада, пальцы Ильи порхали. Они скользили по правой ноге Петра, вырисовывая дразнящие, сводящие с ума спирали. Илья использовал только кончики пальцев, иногда едва ощутимо царапая ткань брюк ногтями, отчего по позвоночнику Петра каждый раз прокатывалась волна электрических мурашек. Когда рука Ильи добралась до верха, он не стал повторять грубый захват Влада. Вместо этого его длинные пальцы пробрались под край пиджака Петра, задевая пряжку ремня. Илья принялся издевательски медленно очерчивать контур застежки-молнии. Он то надавливал подушечками пальцев на самые чувствительные участки через ткань, то почти полностью убирал руку, заставляя Петра непроизвольно, на жалкие миллиметры, подаваться навстречу в поисках этого дразнящего тепла. В какой-то момент их руки встретились. Илья на секунду накрыл своей ладонью руку Влада прямо поверх паха Петра. Теперь они действовали в убийственном тандеме: Влад обеспечивал жесткий, непреодолимый захват, сминая плотную ткань костюма, а Илья добавлял к этому мягкие, провоцирующие поглаживания, проходясь пальцами по линиям сгиба ног. От этой двойной, абсолютно контрастной стимуляции у Петра начало темнеть в глазах. Трение костюмной ткани о разгоряченную кожу становилось невыносимым. Под столом было жарко, и Петру казалось, что любой сидящий рядом просто обязан услышать, как сбилось его дыхание. Он попытался рефлекторно сомкнуть бедра, чтобы хоть как-то защититься от их рук, но Влад мгновенно пресек эту попытку. Он жестко перехватил его бедро удерживая на месте Петра, раздвинув их еще шире, тем самым открывая Илье идеальный доступ для дальнейших издевательств, пока сам Влад продолжал спокойно обсуждать элементы фигурного катания с соседями по столу. Эти последние сорок минут показались Петру бесконечным, изощренным кругом ада. Когда президент федерации фигурного катания наконец-то произнес финальный тост и по залу прокатилась волна оглушительных аплодисментов, Пётр был на грани того, чтобы сорваться. Под столом всё горело, дыхание стало прерывистым и поверхностным, а под идеально уложенной челкой выступила испарина. Илья и Влад отреагировали на сигнал к завершению банкета с той же пугающей синхронностью, с какой начали свою игру. Напоследок рука Влада жестко и собственнически сжала пах Петра в последний раз так сильно, что Пётр тихонько зашипел сквозь зубы. Илья же, напротив, убирая руку, напоследок провел ногтями по внутренней стороне бедра Петра сверху вниз, оставляя после себя фантомный, электрический след. — Отличный был вечер, не правда ли? - абсолютно будничным тоном произнес Влад, поднимаясь со своего места. Он элегантным движением застегнул пуговицу пиджака и вежливо кивнул соседям по столу, словно последние полтора часа занимался исключительно дегустацией вина и светскими беседами. Пётр попытался встать, но ноги предательски дрогнули. Мышцы, так долго находившиеся в сильнейшем напряжении, отказывались слушаться, а из-за тесноты брюк любое движение отзывалось острой, тянущей пульсацией. Ему пришлось опереться обеими руками о край стола, чтобы удержать равновесие. Илья оказался рядом мгновенно. С неизменной легкой полуулыбкой он по-дружески приобнял Петра за плечи, создавая для окружающих иллюзию братской поддержки между товарищами по команде. — Ты отлично держался, Петь, - горячий шепот Ильи опалил его ухо, заставив по спине пробежать очередную стайку мурашек. — Почти идеально. — Я вас ненавижу, - едва слышно, сдавленным голосом выдохнул Пётр, отчаянно пытаясь принять непринужденную позу и хоть как-то скрыть более чем очевидную проблему ниже пояса. — Ты нас обожаешь, - хмыкнул подошедший с другой стороны Влад. Он встал так, чтобы полностью закрыть Петра от объективов прессы, которая все еще сновала по залу. — Идем. Нам пора в отель. Они двинулись к выходу из банкетного зала втроем. Влад и Илья шли по бокам, словно конвой или личные телохранители, надежно скрывая смущенного, раскрасневшегося Петра от чужих глаз.