Необычное сочетание.

***

      Лёд не прощает ошибок, но ещё меньше их прощает взвинченное до предела эго. Вторая половина сезона давалась им тяжело. Квартира, которую Илья, Влад и Петя делили на троих, в последние недели превратилась в филиал ледовой арены, такая же холодная и полная молчаливого напряжения. Подготовка к финалу Гран-при выжала из них все соки. — Ты недокручиваешь, Илья! Снова! - Влад резко затормозил у бортика, швыряя чехлы от коньков на скамейку. На лбу у него вздулась вена, а в глазах горела чистая ярость. — Твой лутц летит к чертям, а на групповых тренировках мы из-за тебя теряем время! — Мой лутц в порядке, Влад, - процедил Илья, тяжело дыша и упираясь руками в колени. Внутри него закипала ответная обида. — Следи за своими каскадами. Ты сегодня завалил три выезда подряд, но виноват, конечно, я. — Так, хватит, - Петя вклинился между ними, выставив руки вперёд. Его голос, обычно спокойный и рассудительный, сейчас дрожал от усталости. — Вы оба ведёте себя как дети. Перестаньте орать, на нас люди смотрят. — А ты вообще помолчи, Петь! - огрызнулся Влад, окончательно теряя контроль. — Ты вечно его защищаешь. Что бы Малинин ни сделал, ты на его стороне. Мы здесь работаем или в детский сад играем? Если вы двое решили, что можете выезжать только на былых заслугах, то я в этом цирке не участвую. — В цирке? - Илья резко выпрямился. Гордость, подогретая американским максимализмом и одиночеством, (родители были за океаном, и поддержать его текстовым сообщением в мессенджере они сейчас точно не могли), вспыхнула мгновенно. — Знаете что? Разбирайтесь тут сами со своим идеальным катанием. Илья развернулся и быстрыми, рваными шагами пошёл к выходу со льда. — Илья, стой! - крикнул Петя, но тот даже не обернулся. В раздевалке Илья переодевался в гробовой тишине. Обида душила. Ему казалось, что его не понимают, не ценят и, что хуже всего, Влад и Петя просто объединились против него. Ехать в их общую квартиру не хотелось до тошноты. Родные штаты были слишком далеко. Илья достал телефон, пролистал контакты несколько раз и остановился на одном имени. «Мама Пети». Она всегда относилась к нему как к родному, без фигурнокатательного пафоса и вечных разборов прыжков. Через пятнадцать минут Илья уже ловил такси, твёрдо решив, что сегодня домой он не вернётся. Елена открыла дверь сразу же, будто и не спала, хотя на часах было за полночь. Стоило ей увидеть нахохлившегося Илью с дорожной сумкой на плече, как всё стало понятно без слов. — Так, Илья, отставить боевой настрой, - спокойно, но с материнской теплотой сказала она, забирая у него куртку. — Заходи. На дворе ночь, а ты с таким видом, будто тебя с катка выгнали. Она увела его на кухню, налила горячего чая с мятой и поставила тарелку с домашними сырниками. Никаких лишних сюсюканий – Елена Валерьевна прекрасно знала характер Ильи, его гордость и то, как сильно ему сейчас нужна была простая, приземлённая поддержка. — Ну и чего вы там снова не поделили? - спросила она, садясь напротив и внимательно глядя на него. — Влад опять включил режим строгого тренера, а Петя промолчал? — Влад сказал, что я прыгать разучился, - тихо буркнул Илья, грея пальцы о тёплую кружку. — А Петя… просто пытался нас успокоить, но вышло только хуже. Они думают, если мои родители не здесь, то мне и пойти некуда. — Дураки они, Илюш, - мягко улыбнулась Елена, проводя рукой по его светлым волосам. — Твои родители далеко, но ты же знаешь, что этот дом для тебя всегда открыт. Ешь давай. Утро вечера мудренее. Пусть помучаются, поищут тебя. Илья откусил сырник, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает дурацкое напряжение. Обида никуда не делась, но здесь, под защитой мамы Пети, она сменилась приятным чувством защищённости. Когда в дверь не просто позвонили, а буквально забарабанили, Илья даже не шелохнулся. Елена Валерьевна решительно поднялась со стула. — Сиди, пей чай, - усмехнулась она, и её взгляд стал многообещающе строгим. Из прихожей донёсся встревоженный голос Пети: — Мам! Илья у тебя?! Мы весь город объехали… — А ну тихо мне тут! - зычный голос Елены заставил парней мгновенно прикусить языки. — Обувь сняли и марш на кухню. Оба. Через секунду в дверях показались запыхавшиеся, бледные от страха и вины Влад и Петя. Но Елена Валерьевна преградила им путь, уперев руки в бока. — Ну и что это за пубертатные истерики на льду? - грозно спросила она. — Петя, я тебя для чего растила? Чтобы ты парней своих мирить не умел? Влад, а ты куда со своим командным тоном лезешь? Устроили Илье допрос, довели парня. Он к вам со всей душой, а вы из-за прыжков готовы всё разрушить? Два сапога пара, смотреть на вас тошно! Пока мама Пети устраивала им знательный разнос, Илья вальяжно откинулся на спинку стула. Он плотнее завернулся в плед, медленно, с особым наслаждением сделал глоток чая и посмотрел на парней. На его губах заиграла максимально самодовольная, кошачья улыбка. Он слегка приподнял бровь, как бы говоря: «Ну что, получили? Так вам и надо». Петя виновато шмыгнул носом, глядя в пол. Влад, который обычно за словом в карман не лез, сейчас стоял перед мамой Пети по стойке «смирно», косясь на Илью умоляющим взглядом. — Мам, ну мы же не хотели... - попытался вставить Петя. — Не хотели они! - отрезала Елена Валерьевна, строго посмотрев на сына. — А Илья теперь посреди ночи на такси катается. Чтобы я больше такого не слышала! Ещё раз устроите скандал – я вас троих на каток вообще не пущу, поняли меня? — Поняли, - хором выдохнули парни. Влад жалобно посмотрел на Илью. — Илюх, ну хорош лыбиться, спасай, мы же искренне… Извини нас. Илья демонстративно медленно взял ещё один сырник, откусил кусочек и, только вдоволь насладившись их виноватыми лицами, великодушно протянул: — Ладно, тётя Лена. На первый раз, думаю, им условного срока хватит. — Пожалуйста, Илюша, — вздохнула женщина, качая головой, но на её губах появилась тёплая улыбка. Она повернулась к парням. — Садитесь к столу, горе-фигуристы. Будем вас мирить. Но посуду сегодня моете вы вдвоём. Парни виновато посмотрели на неё, кивнули и сели за стол.