Необычное сочетание.

***

      У Пети была привычка, доведённая до абсолютного автоматизма: просыпаться ровно в тот момент, когда температура в комнате опускалась ниже комфортной. Он не открывал глаз — на тренировках и так слишком много визуального шума, чтобы тратить драгоценный ночной ресурс на разглядывание темноты. Пете хватало тактильных ощущений. По весу на своей груди и размеренному дыханию в шею он сразу понял: Влад снова уполз со своей половины. Влад замерзал бесшумно и жалобно, сбрасывая одеяло куда-то в ноги, а потом инстинктивно искал источник тепла, сворачиваясь вокруг Пети, как большой, гладко выбритый кот. Петя, по-прежнему не размыкая век, лениво протянул руку вниз. Нащупал мягкий пододеяльник, потянул на себя и лёгким, плавным движением накинул на плечи Влада. Тот шумно вздохнул, расслабился и уткнулся носом Пете куда-то под ключицу. С Владом всегда было легко. А вот с правой стороны кровати веяло откровенным сквозняком. Петя повёл рукой вправо, ища Илью. Рука наткнулась на горячую, гладкую кожу лопатки — Илья, естественно, лежал полностью раскрытый. Но стоило Пете потянуть за край одеяла, как ткань натянулась до предела. Илья спал на боку, подтянув колени, и несчастное одеяло было зажато между его бёдер мёртвой, железной хваткой. Это была та самая знаменитая плотность группировки, которая позволяла ему крутить безумные прыжки на льду, только сейчас эта суперсила использовалась против домашнего текстиля. Петя вздохнул, утыкаясь лицом в макушку Влада. — Илюш… - тихо, хриплым со сна голосом позвал Петя. Илья в ответ только сильнее зажал ткань между коленями и что-то недовольно пробурчал в подушку. Дёргать силой было бесполезно — Илья либо проснётся и начнёт ворчать, либо зажмёт ещё крепче, включив соревновательный режим даже во сне. Тогда Петя сдвинулся чуть правее, аккуратно высвобождаясь из-под Влада, тот только сладко причмокнул, но не проснулся, и перекатился ближе к Илье. Не открывая глаз, Петя протиснул свою ладонь Илье под бок, мягко оглаживая горячую кожу на талии, а вторую руку запустил в его растрёпанные кудри. Он принялся медленно, успокаивающе перебирать пряди у основания шеи, зная, как сильно Илья расслабляется от этих прикосновений после тяжёлых ледовых нагрузок. — Отпусти, ну, - прошептал Петя, целуя Илью куда-то в область уха. — Холодно же. Потребовалось ещё полминуты таких ленивых, нежных поглаживаний, прежде чем Илья глубоко вздохнул, его тело обмякло, а железный замок из ног наконец-то ослаб. Петя тут же перехватил освободившуюся ткань. Одним точным, выверенным движением он накрыл Илью до самых ушей, а затем, решив не возвращаться на своё место, просто лёг сзади, обнимая его со спины и утыкаясь носом в шею. Илья тут же завозился, подстраиваясь под чужое тепло, и нащупал петину руку, переплетая их пальцы вместе. Сзади к петиной спине тут же прижался Влад, сонный, тёплый и потерявший свой источник тепла. Петя наконец закрыл глаза окончательно, чувствуя, как его мерно укачивает дыхание двух самых близких людей. Теперь все были укрыты. Утром Петя со стоном сел на кровати, запустил пальцы в свои растрёпанные волосы и заворчал — выразительно, с чувством и строго по делу: — Ну и ради чего, спрашивается, я тут полночи работал спасательной службой? Вы издеваетесь? Я вас укрываю, спину себе тяну, пока из Илюшиных ног это несчастное одеяло выковыриваю, а вы опять всё скинули. Ладно Илья, но ты-то, Влад? Горло запершит — тренер меня первым вместо бортика закопает. Спортсмены сборной, называется, никакого понятия о режиме, чисто два... Договорить Пете не дали. Влад, который секунду назад казался абсолютно спящим, резко выкинул руку вперед, обхватил Петю за талию и с глухим смешком потянул на себя. Одновременно с этим Илья, включив свою фирменную реакцию, подсек его под бедра. Секунда — и Петя с коротким «ой!» полетел спиной обратно на матрас, оказавшись в ловушке. — Петь, ну не ворчи, а? Семь утра, - пробормотал Влад, наваливаясь сверху всей своей немаленькой массой и утыкаясь носом куда-то в петину ключицу. — Нам просто жарко. Реально жарко. Ты сам топишь как ненормальный, от тебя жар идет, еще и одеялом сверху замуровываешь. — Я не замуровываю, я забочусь! - попытался возмутиться Петя, но его голос прозвучал уже не так уверенно, потому что Илья перекинул через его ногу свою и нагло полез целоваться. — Слишком много заботы, Гуменник, - прошептал Илья, перехватывая его губы в коротком, ленивом, но очень собственническом утреннем поцелуе. От Ильи пахло подушкой, теплом и домашним уютом. — Ты подтыкаешь это одеяло так, будто мы в коконе. Из него выбраться невозможно. — Вы издеваетесь… - выдохнул Петя, когда Илья оторвался от его губ и принялся оставлять влажные, щекотные поцелуи на его челюсти и шее. Влад, почувствовав, что инициативу перехватывают, тоже включился в процесс. Он приподнялся на локтях и начал целовать Петю в щеки, в переносицу, ловя губами чужую улыбку, которую Петя уже просто не мог сдерживать. Парни буквально зажали его между собой, отрезая любые пути к отступлению, сминая под собой остатки простыней и усыпая поцелуями каждый сантиметр его лица и шеи. — Всё, ладно, хватит, щекотно! - Петя рассмеялся, пытаясь закрыться руками, но Илья перехватил его запястья, прижимая их к подушке, и снова поцеловал — мягко, глубоко, заставляя окончательно расслабиться. — Не жалуйся, сам виноват, - улыбнулся Илья в самые губы, наконец укладывая голову Пете на плечо. Влад по-хозяйски закинул на них обоих одеяло — то самое, многострадальное, — и крепко прижал Петю к себе со спины. — Вот теперь нормально, - сонно пробормотал Влад. — Теперь не жарко. Поспи еще полчаса, тренер по ОФП подождет. Петя, всё еще тихонько вздыхая для приличия, обнял Илью за плечи и уткнулся носом в его макушку. Ладно. С этой бандой спорить по утрам было абсолютно бесполезно.