Дом там, где помнят

      Паучок изящно парит на паутине по ночному предпраздничному Нью-Йорку, пока с неба большими гроздьями падает снег. Ёлка ярко горит огнями, создавая особое настроение, будто это не конец, а только начало, будто то, что его забыли все близкие, совсем не важно, ведь впереди целая жизнь. Сцена завершается титрами с приятной музыкой, и Дэдпул громко сморкается в платочек, вытирая слёзы. Он сидит один на третьем ряду, потому что простые люди просто побоялись сесть рядом с ним. И совсем не понимает, как так вышло? И когда именно жизнь повернула не туда. Он не замечает, как долго идут титры и что зал уже совсем опустел, его мысли крутятся вокруг фильма, который он только что посмотрел. Голоса в голове молчат, осмысляя, пытаясь принять новую реальность.       «Вот это я понимаю — разбить сердце. Я думал, после того как мне отрубили голову в первом фильме, меня уже ничем не удивить. Но нет, эти ребята из Марвел решили: «А давайте-ка мы заставим плакать мужика в красном трико, который вообще не должен плакать по правилам жанра!» — про себя хнычет Дэдпул. Ему очень нравилось смотреть аж на трёх парней с красивыми задницами в трико, но он ожидал счастливой развязки в такой трилогии.       — {А я ждал, что всех злодеев в конце сожгут,} — жалуется Жёлтый в своей привычной манере, не получая в ответ ни крошки одобрения.       «Сценарист просто ужасен! — думает про себя Дэдпул, когда наконец выбирается из зала, заставляя заржавевшее туловище начать двигаться. — Как сценарист мог просто бросить Паучка в таком состоянии и закрыть всё это титрами, это же просто бесчеловечно!»       — [Нас с Жёлтым там вообще не было,] — напоминает Белый, жуя остатки попкорна.       — Может, это потому, что там не было меня? — возмущается Дэдпул, скидывая лишний мусор в огромное ведро на выходе из зала.       — {Им просто не хватило яиц, чтобы повысить рейтинг и добавить туда нас,} — подхватывает Жёлтый, и в его словах ярко ощущаются только высохшие слёзы.       — Вот-вот, с нами бы этот фильм точно был бы лучше! Мы же главные фанаты паучка! Мы ходили с ним на свидание!       — [Ты называешь свиданием случай, когда мы отращивали руки на крыше, а Паучок кормил нас Чимчангой? Или тот, где мы вместе сражались с Френком?]       — Оба, — ничуть не стесняясь, отвечает Дэдпул, следуя по тёмным улицам молчаливого города. Из-за срочных дел он не смог пойти на премьеру фильма. Но теперь ему становится ясно, почему газеты резко забыли про героя в сине-красном костюме, а сам Питер перестал ему писать.       — [Почему мы вообще сейчас в этой реальности?]       — Потому что в голове автора это звучало круто, — пожимает плечами Дэдпул и на мгновение застывает на месте, когда реальность начинает догонять его со всей силой.       — {А я-то думал, до него ещё неделю будет доходить,} — бурчит недовольно Жёлтый.       Но Дэдпул не слушает, его мысли быстро бегут, словно субтитры в песне репера.       — Они стёрли его. Действительно… стёрли! Да как они посмели! — кирпичная стена рядом получает совершенно незаслуженный удар и крошится от мощной силы разъярëнного наёмника. — Заставили забыть. Оставили одного в реальности, где Мэй мертва, ЭмДжей и Нед даже не знают, кто он такой. В этой гребаной вселенной, где каждый второй — гений, маг или бог, он остался совсем один.       Дэдпул продолжает свой путь, но его походка меняется, теперь он человек, который несёт на своих плечах слишком много знаний, человек, от которого зависит дальнейший сюжет.       — [Но мы же помним,] — драматичность сцены ломает Белый со своими очевидными замечаниями.       — Конечно, я помню, в мою голову стреляли столько раз, что мне никакое стирание памяти не страшно. Даже от такого сексуального мужика, как Базилик Киберскотч/Будашон Камбердвач/Бенадрил Камамбер.       — {Он точно не сравниться с красотой нашего Питера.}       — Причём в любой своей форме, — соглашается Дэдпул, он останавливается, а потом резко оборачивается, стараясь передать своими движениями известный киношный ход, который сложно описать буквами в тексте. Он смотрит прямо в несуществующую камеру и усмехается.       — Но я же не один, правда? И вы тоже помните. Те, кто это читает — помните. Вы можете шутить в комментариях, говоря: «Что это за персонаж? Никогда не видел, это кто-то новенький?» Но мы с тобой знаем. Питер Паркер навсегда в нашем сердце. И он никогда не будет один, просто ему немного не повезло со вселенной в этот раз.       — [Мы что, пойдём его спасать?] — уже недоволен Белый, в планах которого было крепко поспать после ночного сеанса.       — Конечно, мы найдём нашего мальчика. Я же самый раздражающий наёмник в этой вселенной, кому как ни мне этим заняться? — Дэдпул отпускает несуществующую камеру и следует дальше по улице.       — [Это мог сделать тот парень в железных доспехах?]       — Железный Человек? Он умер ещё в «Финале», где ты был во время премьеры, мы ждали этот фильм целый год! — Дэдпул чувствует себя оскорблённым таким замечанием.       — [Супергероев стало слишком много, не могу же я за всеми следить,] — бурчит Белый, пока Жёлтый тихонько хихикает над ним.       — Конечно, мы пойдём спасать Человека-паука, нам ещё нужно исправить то недоразумение в виде ЭмДжей из фильма. — Раз уж эта девушка Питера совсем не помнит, кто он такой, чтобы упускать свой шанс.       Дэдпул достаёт из своей воображаемой сумки (потому что реально у него же нет карманов, откуда он берёт все эти вещи?) постер «Нет пути домой», который позаимствовал в кинотеатре.       — {Это называется воровство.}       — Эй, как вы можете так обо мне думать! Это не кража! Это сбор улик. Я теперь как настоящий Шерлок Холмс!       — {Бендукент Кимбервотч или Железный Человек?}       — Хм-м, — Дэдпул на мгновение задумывается, а потом громко фыркает. — Не-а, я фанат советского фильма с Ливановым.       — [Овсянка, сэр!]       Но Дэдпул не обращает на это внимания, в его голове он уже грозный следователь в коричневой двукозырке на голове. И он начинает сражение. Сражение за честь и славу Истинного героя Нью-Йорка. За дружелюбного соседа Человека-паука. За человека, для которого главным была доброта и гуманизм. И Дэдпул сделает всё, чтобы мир снова вспомнил своего героя.

***

      — Итак, если я теперь Шерлок, то вы мои доктора Ватсоны, — ухмыляется Дэдпул на следующее утро, идя сквозь толпу, которая расступается под тяжестью острых катан, торчащих у него из-за спины, и хитрого взгляда, который проникает сквозь статичную маску. — И будет очень здорово, если у вас есть идеи, откуда начать поиски нашего Паучка.       — [С тёти Мэй?] — отзывается через какое-то время обдумавший это Белый, который после ночного сна стал куда более готовым к расследованию.       — {Мы идём на кладбище?} — оживает любитель всего странного Жёлтый.       — Нет, мы идём к ней домой, — отбрасывает идею с кладбищем на потом, Дэдпул.       Но добравшись до здания, где раньше жил Питер вместе с тётей, неудачливый Шерлок обнаруживает лишь незнакомую семью, которая поселилась в недавно отремонтированном доме. Дэдпул долго всматривается в чужие окна, комментируя всё, что происходит внутри: от вялого секса пожилых родителей до безобразников детей, которые вместо домашней работы смотрят аниме на компьютере. И всё это с единственной целью — увидеть знакомую каштановую шевелюру и карие, словно горячий шоколад, глаза. Но всё безуспешно, Питер явно переехал. Это немного ухудшает настроение Дэдпула, но он не сдаётся, и у коробок в его голове ещё есть идеи.       — {Он же поступил в институт, верно?}       Дэдпул, без зазрения совести, вламывается в гости к своему старому другу, хакеру, который иногда за пару сотен долларов помогает ему с поиском нужной цели. Тот удивлён новой задаче, но сумма, которую протягивает ему неимоверно богатый Дэдпул, заставляет молодого гения в одну секунду замолчать и начать взламывать систему данных Массачусетского технологического института.       — Питер Баклер? — вбивает в поиск мужчина.       — Пи-тер Пар-кер, — по слогам проговаривает недовольный Уэйд, складывая руки на груди.       «Ничего эти гении не смыслят», — думает он про себя, осматривая комнату, забитую энергетиками и коробками из-под пиццы. В плане чистоты эта комната вполне могла принадлежать ему, добавить только пятен крови и разбросанного оружия, и можно чувствовать себя как дома.       — Ничего нет, — рапортует гений, в ответ получая тяжёлый вздох Дэдпула, в чьей голове это было гораздо легче. И зачем только Питер придумал все эти сложности?       — {Это был сценарист,} — напоминает Жёлтый.       — Да уж, автор не любит простые решения, — Дэдпул гневно шепчет в экран монитора, пока Я делаю вид, что это адресовано кому-то другому.       — {Куда дальше?}       — А мне откуда знать? Почему его вообще нет в этих списках? Он что, себя и из страховой удалил? А налоговая? Она в курсе? Почему он спасает эту грëбаную вселенную, а взамен получает полное игнорирование? Знаете, я начинаю понимать, почему злодеи хотят уничтожить мир, он слишком несправедлив.       — [Ты и есть злодей!]       — Да ладно вам, я антигерой на пути к исправлению, — отмахивается Дэдпул, пока ему на глаза попадает ближайшая лестница, которая ведёт прямиком на крышу многоэтажки (как удобно). Наверху, под самым небом, где менее слышен шум городской жизни и местной канализации, Уэйд усаживается на самый край ровной поверхности и достаёт свой фирменный бинокль. Он осматривает дома напротив в ожидании. Сейчас наверняка какую-то бабушку нужно перевести через дорогу, а кота снять с дерева, кто, если не Человек-паук, должен этим заняться?       Но время идёт, а город остаётся всё таким же на удивление спокойным. И ни единого намёка на сине-красный где-то в далеке. Дэдпула начинает это откровенно раздражать, как все могут быть такими спокойными, когда из истории буквально стёрли её самую важную часть! Как могут люди всё так же спешить на работу, не переживая, что больше нет героя, способного кинуться на защиту чести этого города. Потому что город уже спасён. И единственный человек, который должен услышать «спасибо» в качестве благодарности, пропал.       — Ну давай же, Паучок, как же мне спасти тебя?..       Спустя пять часов уставший и расстроенный антигерой вынужден сидеть в ближайшей закусочной и запихивать в себя хот-доги. Коробки в голове молчат, что бывает редко, и Дэдпул хочет думать, что это хороший знак.       На его телефон приходит оповещение, и он открывает Твиттер, где на него смотрит сине-красный костюм, в котором Питер вытаскивает из пожара нескольких людей. Дэдпул узнаёт его сразу, хотя костюм стал другим. Нет тех дополнительных прибабахов, что добавил в костюм Старк. Теперь это обычный тканевый костюм, прямо как в концовке того фильма. Дэдпул видит, что костюм несовершенен, не сидит по фигуре, болтаясь во многих местах. Это уже не тот уверенный супергерой, который в школьные годы был способен спасти человечество. Теперь это сломленный взрослый, которого жизнь пожевала и выплюнула. В данный момент Дэдпул одновременно ненавидит и благодарен за маску, которая не позволяет ему рассмотреть своего любимчика. Он уверен, что она скрывает суровый взгляд, синяки под глазами и разбитые мечты за радужками.       — Так значит, он всё ещё защищает город, несмотря на всё произошедшее? — просматривает новостную ветку Дэдпул.       — [Но теперь он вновь новый, неизвестный никому герой.]       — Малыш, где же ты прячешься? — шепчет Уэйд, поглаживая экран смартфона.

***

      Ночь проходит под гимном «Слабоумие и отвага — наше всё!». Погода портится, моросит редкий противный дождь, и люди спешат попасть домой как можно быстрее. Дэдпул же следует против толпы, слоняется около небольших магазинчиков и банков в ожидании драки. Но её, как назло, не происходит, будто именно сегодня все преступники Нью-Йорка решили остаться дома и никуда не спешить.       — [Может, у них сегодня короткий день?]       — {Да пойдём лучше взорвём что-то, мне скучно,} — ноет Жёлтый, желая наконец повеселиться, все эти поиски наскучили ему ещё сегодня днём.       — Нет, мы должны поговорить с Паучком, — отрезает Дэдпул, внимательно наблюдая, как фонарь в темноте ночи начинает противно мигать. — Думаете, Паучок разбирается со сверхъестественным?       — [Ну, его задница достаточно сверхъестественная.]       В момент, когда Дэдпул хочет поддержать эту тему и начать распинаться о том, как прелестен Питер в своём обтягивающем все прелести образе, его взгляд цепляется за здание вдалеке, на котором сидит никто иной, как Человек-паук. Дэдпул не видит, чем именно занят паукообразный, но это и не важно, он тут же бросается бежать со всех ног, чтобы забраться на крышу до того, как его ходячая мечта снова исчезнет на крылышках любви в закат.       — [Паутина — это не крылья!]       — Заткнись, Белый.       Когда наёмнику наконец удаётся добраться до нужного здания, он видит, что Питер сидит на краю крыши, стянув маску с головы и рассматривая стену напротив, где уличные художники запечатлели мстителей во всей красе. Рядом с погибшим Тони предательски осталось пустое место, подходящее для ещё одного героя. Оно не заполнено никем другим, будто специально показывая, что у Железного Сердца не было приемника под стать гению.       Питер, насколько может рассмотреть Уэйд, выглядит уставшим. Грустным. Словно мальчик, проживший небольшую жизнь и успевший в ней разочароваться. Дэдпул забирается на крышу и подходит к тому сзади, немного удивлённый, что Питер даже не вздрагивает от его присутствия.       — Однажды мне сказали, что сидеть на крыше без маски — глупо, так как нарушает сразу три геройские заповеди. — Питер не разворачивается при звуке голоса, но вздрагивает, словно действительно не замечал, что находится не один. Он медленно натягивает на лицо маску, но так и не стремится развернуться. Когда он говорит, его голос хриплый, будто им не пользовались уже несколько часов.       — Кто ты?       — Заповедь первая: не свети лицом, идиот.       — [Нужно заботиться о безопасности личности.]       — Заповедь вторая: не позволяй врагам увидеть, что у тебя на душе.       — {Хотя можно просто бросить бомбу им в лицо первыми.}       — Ну и третье, моё любимое: я волнуюсь, когда ты так делаешь, так что перестань.       Питер тяжело вздыхает и наконец оборачивается. Он смотрит на Дэдпула некоторое время, словно стараясь впитать в себя образ наёмника, вид его улыбки сквозь маску и острых катан за плечами. Дэдпул надеется, что Паучку понравится его новая сумочка с Хеллоу Китти, которую он перебросил через плечо.       — Уэйд? — голос звучит всё так же хрипло, но теперь в голосе также слышится неуверенность, которая пропитывает всего Питера с головы до ног.       — Он самый, его прекрасной персоной. Целый и с отличной памятью, — подмигивает Дэдпул, намекая на очевидное.       — О нет, — Питер глубоко вздыхает и кладёт лицо на руки, становясь ещё меньше и более несчастным на вид. — Только не говори мне, что тебя наняли меня убить.       — Что?       — [Что?]       — {Вау, когда я пропустил, что у нас новая работа?}       — [Заткнись, Жёлтый.]       — Ну конечно, только этого не хватало мне в этой жизни, чтобы мой… — Питер на мгновение замирает, словно пытаясь подобрать слова. — В общем, неважно. Это полный отстой.       — Как это неважно? — восклицает Дэдпул, пока Питер встаёт и устало смотрит на наёмника.       — В общем, сколько бы тебе ни заплатили, ты должен это прекратить, потому что я действительно не в духе, чтобы драться с кем-то, кто мне дорог, — Питер говорит уверенно, и, если его голос и дрожит в конце, он делает вид, что это не так.       — Но меня никто не нанимал, я всё помню! Наши свидания, тебя! — взрывается нетерпеливый Дэдпул, и Человек-паук тут же отступает назад, будто его только что ударили.       — Я не знаю, кто тебя нанял и откуда он знает, что тебе нужно сказать, но это действительно жестоко, и для меня достаточно жестокости на сегодня. От тебя и таких, как ты. Я устал, — быстрым движением запястья Питер окутывает Дэдпула в кокон из паутины, от которого застигнутый врасплох наёмник не успевает увернуться.       — Пи… — договорить ему не дают, комок паутины запечатывает рот наёмника, и Питер, разворачиваясь, уходит, его тело напряжено как струна, а все мышцы в состоянии боевой готовности. Дэдпул видит, как мир давит на плечи этого почти ребёнка, и что-то в его умершем сердце ломается. Он и не думал, что такое всё ещё возможно. Питер Паркер всегда умел его удивить.       — [Питер, не уходи!]       В ответ звучит только тишина, когда паучок улетает на паутине в неизвестном направлении, и Дэдпулу остаётся только ждать, пока паутина станет достаточно хрупкой, чтобы он мог выбраться.       — {Теперь мы можем пойти что-то взорвать?}

***

      Дорога до убежища проходит под ругательства Дэдпула и недовольное бурчание коробок.       — Он думает, что хотим его убить? Я хочу убить Человека-паука! Да как такое вообще возможно?       — [Мы многих убивали,] — скептически напоминает Белый.       — {Причём очень много раз,} — поддакивает Жёлтый.       — Но не Человека-паука же! — недоволен Дэдпул таким поведением коробок.       — [Ну, может, в следующий раз выйдет,] — предполагает Белый.       И Дэдпулу ничего не остается, кроме как, попробовать ещё раз.       А за ним ещё и ещё и ещё. Он упорно ищет Паука в городе, а потом пытается сказать ему, что помнит, что никогда не забывал и что может помочь. Хочет помочь! Но сцены, словно в плохом сценарии, заканчиваются одинаково. Питер не хочет его слушать, он убегает при виде красно-чёрного костюма и не даёт наёмнику и трёх слов сказать.       — Я буквально кричал ему: «Я тебя помню» с первых секунд появления, так почему он убегает? — хнычет Дэдпул, прислонившись головой к ближайшему столбу и наблюдая, как мальчик, державший его сердце в руках, вновь улетает подальше. Уэйд тяжело дышит, пытаясь отдышаться. Кажется, за сегодня он пробежал месячную норму нормального человека. Он думает, что это нечестно. У него нет возможности просто улететь.       — {Может, мы ему просто нафиг не сдались?} — услужливо подсказывает Жёлтый.       — Тогда бы почему с нами просто не сразиться? — не понимает Дэдпул.       — [Но он же помнит нас.]       — И что с т… — фраза обрывается, и Дэдпула накрывает такое простое осознание.       Они оба помнят прошлое. Посиделки на крыше за чимчангой и обсуждение простых тем. Помнят, как Человек-паук вытаскивал Дэдпула из неприятностей, а тот взамен помогал, когда силы становились неравны. Помнят, как Дэдпул пародировал Мстителей и называл их занудами, а Питер громко смеялся. Помнят, как обменивались мемами в смсках и соревновались, кто больше сможет поймать голубей. Так что, может быть, Питеру просто больно? Он не хочет, чтобы память о хорошем друге (друге ли?) перекрывалась попытками этого самого друга его убить. Не хочет причинять боль Дэдпулу. Не хочет смотреть, как очередной близкий человек забывает. Не хочет…       — Так что, мне просто отпустить его?

***

       Дэдпул расстроенно лежит на кровати, смотря в потолок, на котором лужицы крови сложились в замысловатый рисунок, словно облака на небе, и Дэдпул находит в них всё больше и больше разнообразных образов: от собачек и кошечек до лица известного политика. На фоне играет телевизор, где ранее крутились мультики, но теперь те закончились, и началась очередная программа новостей. Коробки о чем-то спорят, но Дэдпул предпочитает их не слушать. Всю последнюю неделю у него было ужасное настроение. Он больше не ищет Питера по городу, а оттого и не имеет возможности его ещё раз увидеть. Его ноги просятся выйти на улицу, чтобы ещё раз поискать Паучка, но Дэдпул бьёт себя по коленям, запрещая такие мысли. Пару раз приходится отрезать непослушные органы, чтобы остаться на месте и не портить и так ужасную жизнь паукообразного. Дэдпул думает только о том, что потерял свой последний шанс, если такой у него вообще был, на то, чтобы пойти на настоящее свидание с Паучком. Костюм горничной, который был куплен специально для этого события и висит в шкафу, грустит не меньше, чем наёмник.       — [Ты думаешь, он может умереть от ранения в бедро?]       — Я что, совсем сбрендил, я не могу умереть, — хмыкает Дэдпул, пытаясь найти ещё одну овечку на потолке, чтобы добить до тридцати трёх.       — {Мы говорим про Паука,} — скучающе поправляет Жёлтый.       — Человек-паук не умрёт от ранения в бедро, а вот настоящий паук, если оторвать у него ногу, — задумывается Дэдпул. И пока он думает, до него доносятся слова из новостей, которые он так упорно игнорирует.       — Новый супергерой покидает место преступления, раненый, но… — дальше Дэдпул не слушает, он подрывается на месте и заглядывает в телевизор, где в прямом эфире Питер, победивший очередную шайку неудачников, улетает на паутине, пока его нога сочится кровью.       Дэдпул не думает ни секунды, и, хотя многие описывают так всю его жизнь, это происходит действительно редко. Уэйд, словно молния, перемещается в ванну, где теперь всегда лежит полностью готовая к работе аптечка. Она была приобретена после того, как Дэдпул познакомился с Человеком-пауком и понял, какой тот на самом деле хрупкий и как часто герою приходится самому зашивать свои раны, чтобы не дать коже неправильно срастись.       Мысли догоняют его уже посреди гостиной, когда он обдумывает, где сейчас может быть Паучок.       — [Да как обычно, зализывает раны на ближайшей крыше, гребённый сумасшедший.]       — Это вообще-то мой титул, — бурчит себе под нос Дэдпул, его взгляд направлен через экран монитора на автора, который прямо сейчас клацает по непослушным клавишам, набирая несвязные предложения. — И в этой вселенной у меня же есть телепорт?       К счастью, в этой вселенной у Дэдпула был телепорт, который уже давно нуждался в настоящем ремонте, так как от постоянной нагрузки часто искрил и перемещал пользователя не по месту назначения. Именно из-за этого Дэдпул использовал его крайне редко, да и возможность пройтись по Нью-Йорку лично и попугать очень впечатлительных жителей всегда его привлекала.       Дэдпул достаёт телепорт из разваливающейся под тяжестью мин тумбочки.       — Какая же ты лгунья, но спасибо, — говорит тот и нажимает на кнопку.       Он перемещается ровно в необходимый ему район, где, по его расчётам, должен прятаться Питер. Мир, может, и забыл про Питера Паркера, но вот сам Питер точно не забыл свои ужасные привычки, такие, как, например, не покидать патрулирование, если только он не на грани смерти, и зализывать раны на ближайшей крыше, на которой можно было затаиться.       Дэдпул проходит пару улиц, внимательно изучая каждую из них, он движется медленно, включив режим наёмника, чтобы не привлекать лишних любопытных глаз и не спугнуть Паучка раньше времени.       — {То есть, мы находим Человека-паука, которому сейчас и без нас фигово, и пугаем его ещё сильнее. Всё верно?}       — Ненавижу, когда кто-то из вас прав, — шипит Дэдпул, когда видит на соседней крыше, в тени, скрытой большим количеством антенн, Питера. На этот раз тот в маске, и Дэдпул внутренне радуется, что Паучок снова стал следить за своей безопасностью.       Он действительно не может просто подойти и протянуть Паучку аптечку, какими добрыми бы ни были его намерения. Так что в его голову приходит только одна идея. Он вырывает из блокнота с феечками Винкс лист и пишет небольшую записку, конечно же, розовой ручкой. «Поправляйся, малыш». Он прикрепляет её на скотч к аптечке и ловким движением руки отправляет в полёт так, чтобы та приземлилась в небольшом отдалении от паука, напугав того, но не очень сильно.       Как только аптечка достигает крыши, а Питер громко вскрикивает от неожиданности, Дэдпул ещё раз нажимает на кнопку, чтобы вернуться обратно домой. На этот раз телепорт приводит его на другой край города и отказывается больше работать.       — Ну конечно, — закатывает тот глаза.

***

      Всё меняется для Дэдпула, когда на следующее утро он находит аптечку, аккуратно лежащую перед дверью в его квартиру, а на обороте записки неровным почерком написано простое «Спасибо». Что-то в груди Дэдпула наконец воскресает, и он чувствует, как его душа пропитывается тёплой нежностью к этому доброму супергерою. Он вешает записку на холодильник, чтобы любоваться ей в свободное время, пока в его голове рождается новый план. Раз уж он не может доказать Человеку-пауку, что помнит его, он может просто быть где-то рядом и заботиться о несносном герое, чтобы оберегать того от излишних проблем. Не слушая протестов от коробок, Дэдпул надевает свой парадный костюм, на котором нет ещё ни единого пятна крови, только кетчуп, и выходит за дверь в поисках помощи, которую он может оказать.       Дэдпул решает, что самым главным и простым будет накормить Человека-паука. Он помнит, сколько калорий нужно супергерою, чтобы наполнить желудок, и сомневается, что у потерявшего дом героя есть нужное количество денег. К тому же, как проложить путь к сердцу мужчины, если не через еду.       Дэдпул начинает покупать паукообразному пиццу, его любимые хот-доги и острую мексиканскую еду, которую обожают они оба, и как бы невзначай оставлять её на крышах, где точно появится паук. Он также не стесняется купить множество кулинарных книг, с помощью которых готовит вкусности для Паука самостоятельно. Получается не очень, но Дэдпул активно присыпает всё сахарной пудрой и посыпкой, как на куличах. Также он не забывает приправлять все свои кулинарные подарки милыми записочками.       «Ешь, пока тёплое. Я знаю, как много тебе нужно есть в день. Помни, что твой организм — это храм. Храм, в котором живёт очень симпатичный священник в обтягивающем костюме. Не дай храму рухнуть.»       «Знаешь, есть куча способов сказать: «Оставь меня в покое!». Но ты выбрал самый скучный — бегство. Поэтому я говорю тебе: «Ты самый милый паук на свете» и выбираю самый весёлый способ — еда.»       «Я попытался сделать яблочный пирог, прямо как тётя Мэй. Получилось хреново. Ты обязан дать мне уроки кулинарии. Я не умею готовить, я умею только резать людей. Мне казалось, что это почти одно и то же, да и результат схож. Они оба пригорели.»       «Это буррито. Я назвал его «Пауррито». Прямо как тебя. Потому что оно горячее, вкусное и его хочется съесть целиком. P.S. Это был комплимент. P.P.S. Я не умею делать комплименты. Так что это был очень плохой комплимент. P.P.P.S. Съешь его, пока я не начал делать комплименты дальше. Будет хуже.»       «Это мое фирменное печенье. Оно в форме паука. Белый говорит, что больше похоже на муху. Жёлтый, что на таракана. Но я уверен, что ты точно оценишь.»       «Эти хот-доги в честь того, что я сегодня ничего не взорвал. Можешь мной гордиться. Тот взрыв, про который ты наверняка слышал. Это был не я, это определённо был Жёлтый.»       Поначалу получается плохо, Питер убегает, как только понимает, от кого еда, шарахается с крыши на крышу, будто боится, что сам образ Дэдпула может выползти из записки и напасть на него. Но Дэдпул знает, что если и есть брешь в жёстком панцире героя, то она именно там. Спустя один долгий патруль, когда даже у Дэдпула кончаются силы, хотя он просто наблюдает издалека, Питер наконец сдаётся и жуёт чипсы из пачки, запивая их кока-колой. И в этот момент стена будто ломается, и Питер больше не боится, что его хотят отравить, и с удовольствием жуёт всю еду, которую Дэдпул приносит ему из разных уголков города, пытаясь найти блюда, что могут понравится юному герою.       Одной ночью Дэдпул действует недостаточно быстро и не успевает уйти очень далеко, оказываясь на соседней крыше, в тот момент Питер приземляется и заглядывает в очередной пакет, где потихоньку подтаивает шоколадное мороженое. И Питер не убегает, как обычно, он оборачивается и смотрит на наемника не мигая, словно пытаясь прочитать что-то на его лице.       — Зачем ты это делаешь? — наконец находит в себе Питер подходящие слова.       — Хочу облегчить жизнь дружелюбному соседу, — улыбается Дэдпул.       Питер кивает, будто его устраивает ответ. Он перепрыгивает через расстояние между ними и усаживается рядом с Уэйдом, протягивая ему второй стаканчик. Дэдпул удивлённо моргает несколько раз, а потом решает, что такую удачу нужно ловить за хвост, пока Питер не передумал, и садится рядом, снимая маску с лица и наслаждаясь вкусным мороженым. Паучок же лишь приподнимает край своей маски и вгрызается зубами в подтаявшее лакомство.       — Спасибо, — говорит он, когда их молчаливая трапеза завершается, и так же тихо улетает на паутине дальше.       — [И что это было?]       — Если бы я знал.

***

      Время идёт, Уэйд и Питер уже часто обедают вместе на крыше, молча, но это всё равно какой-то прогресс. Дэдпул не стремится что-либо сказать, но его каждый раз ломает, когда он хочет пошутить шутку из их прошлого или в момент годовщины смерти тёти Мэй поддержать Питера по-настоящему, но он сдерживает себя, пытается быть чутким к молодому герою. Но он никогда не умел сдерживать свои истинные порывы достаточно долго.       Это происходит неожиданно. Дэдпул находит Питера днём на крыше пятиэтажки, тот лежит на спине и купается в лучах такого редкого солнышка. Наёмник не отказывает себе в удовольствии прилечь рядом, немного кривясь от неудобной позы, так как его катаны всё ещё прикреплены к спине.       — Слушай, я не знаю, зачем ты это делаешь, зачем помогаешь мне. Это такой извращённый план или что-то схожее, — начинает Питер, никак не меняя свою позу. — Но мне действительно не нужна твоя помощь, тебе лучше держаться подальше от такого человека, как я.       Дэдпул поворачивает голову и снимает маску, чтобы Питер мог видеть его изуродованное шрамами лицо, но самое главное — глаза. Говорят, глаза — это зеркало души, и Дэдпул был готов показать свою душу этому человеку.       — Я знаю, что ты мне не поверишь, потому что жизнь была с тобой так жестока. Но я правда не хочу тебе навредить, я… Я, — Уэйд заминается, но всё же говорит. — Я помню. И я здесь, потому что единственный, кто помнит.       — Помнишь что? — Питер садится, поворачиваясь на Дэдпула и смотря тому в глаза. — Потому что я не помню ничего важного, да, мы поели мороженое пару раз, но до этого… Тебя кто-то нанял, да?       — Может, тебе не кажется это важным, но я помню так много. Помню, как мы сражались плечом к плечу. Помню, как шутили дурацкие шутки. Помню, как мы сидели на похожей крыше в центре Бруклина, и ты рассказывал мне про дядю Бена и про то, как решил измениться. Я помню столько вещей. И прежде всего я помню тебя — Питер, — слова идут прямо из сердца Дэдпула, откуда-то из живой частички его души. Потому что, как бы он ни играл в дружбу, он был безнадёжно влюблён в парня напротив. И был готов сделать что угодно, лишь бы тот поверил. Поверил, что он не лжёт. Лишь бы иметь возможность вернуться назад и облегчить боль, утешить, да что угодно, просто сделать что угодно!       Когда Питер отвечает, его голос дрожит, а маска становится мокрой от слёз.       — Это невозможно, никто не знает, кто я такой. Ты не… ты не можешь просто прийти сюда, сказать всё это и дать мне надежду. Потому что нет никакой надежды! — Питер вскакивает на ноги и начинает ходить из стороны в сторону. — Я пытался, я перерыл все архивы из возможных. Меня просто не существует. Никто не помнит!       Питер останавливается и смотрит на Дэдпула, всё в нём кричит от горя и желания знать правду.       — Откуда бы ты ни взял эту информацию, это не так! Ты меня не знаешь! Не знаешь, какие ошибки я совершил, в чём я виноват…       — Но ты не виноват! — обрывает Дэдпул, крича. Его голос громкий, не терпящий возражений, в конце переходящий на шёпот. — Ты пытался спасти свою жизнь, спасти жизни всех вокруг, ты просто хотел жить как все…       — Откуда? — еле слышно.       — Да потому что я знаю про Стрэнджа и всю эту неразбериху. Я знаю, что ты попросил сделать так, чтобы все забыли. Я знаю, что ты сделал это, чтобы спасти их, нас, но не себя. И я знаю, что ты заслуживаешь большего, чем просто сидеть на этой крыше и делать вид, что тебе не больно.       Питер ломается, Уэйд видит это по дрожи, которая проходит волнами через всё тело паучка. Видит, как тот всхлипывает, пытаясь сдержать истерику, что горит в лёгких. Видит, как сложно ему даже подумать, что спустя всё это время он нашёл человека, который действительно помнит. Как сложно поверить в надежду, цена которой ему так дорого обошлась в прошлый раз. Как сложно не бояться, что это сломает ситуацию и сделает всё ещё хуже. Как…       — Я не могу, — Питер убегает, оставляя Дэдпула в одиночестве стоять на крыше, не замечая, как из глаз катятся тяжёлые слёзы.       Уэйд садится на крышу и смотрит в пустоту, куда-то, где заканчивается город и начинается чистый лист.       — Я знаю, что мы в фанфике. Это значит, что у нас есть шанс на хэппи-энд. В каноне нам бы просто разбили сердца, но здесь… Здесь автор нас любит. А если нет, и автор этого фанфика решит сделать Питеру ещё больнее, я знаю, где она живет. Так что, дорогая, хэппи-энд, пожалуйста. Попкорн уже куплен.       — [Я обожаю попкорн!]

***

      Прошло несколько недель. Несколько бесконечно долгих недель. Недель, когда Дэдпул выполнял свою рабочую полугодовую норму. И простите, но убивал он в это время с особой жестокостью и особо гадких людей. Им было разгромлено несколько наркокартелей и подпольных борделей, где, как он знал, торговали людьми. И всё это, чтобы выкинуть Питера хоть на какое-то время из головы. И, как назло, именно когда он его не ищет, а просто идёт домой с очередного задания, Питер оказывается прямо перед ним, патрулируя город.       Тот тут же замечает наёмника в красном и замирает на месте.       — Я же сказал, оставь меня в покое! — шипит Питер, и Дэдпул ничего не может с собой сделать, когда на его лице сама по себе расплывается улыбка.       — Знаешь, выслеживать тебя становится очень просто, ты ходишь там же, где хожу я. Это плохая привычка, так ты никогда не сможешь от меня убежать. — Дэдпул смеется, похлопывая в ладоши. — К тому же я не помню, чтобы ты такое говорил, возможно, автор просто вырезала это и забыла.       — {Он сейчас сбежит.}       И, словно услышав слова Жёлтого, Питер недоверчиво хмыкает и делает шаг назад, явно ища пути к отступлению, но Дэдпул не хочет заканчивать этот разговор вот так, когда сама судьба буквально сталкивает их нос к носу.       — Постой, у меня есть кое-что для тебя, — Дэдпул протягивает руку вперёд, но не решается коснуться. — Просто не уходи опять, пожалуйста.       Питер останавливается, и в тишине улицы слышно, как громко он сглатывает.       — Я не хочу убегать, просто я… Я… — Питер опускает взгляд на грязную брусчатку. — Я сам не понимаю, что происходит вокруг.       — Я думаю, у меня есть вещь, которая поможет тебе понять, что я не лгу. — Дэдпул достаёт фотографию, последний оплот надежды, который у него остался. Кусочек прошлых дней, что завалялся у него в вещах и до которого не смогли дотянуться подлые руки сценариста. Он протягивает её Питеру и отчётливо видит, как в одно мгновение у него расширяются глаза от шока.       На фото они втроём. Питер и Дэдпул стоят на карнизе крыши, улыбаясь в камеру, несмотря на маски, а внизу по тротуару идёт ничего не подозревающая тётя Мэй. Дэдпулу так и не повезло познакомиться с этой потрясающей женщиной, что заменила Питеру мать, но она всегда была где-то на периферии, в тени. И от этого не становилась менее важной. Порой, когда Дэдпул с Паучком встречались около их с Мэй дома, им удавалось заметить, как тётя идёт куда-то по своим делам, увлечённо разговаривая с подругой по телефону. В один из таких моментов и была сделана эта фотография.       Питер забирает фото из рук Дэдпула и поглаживает её мягкими движениями пальцев в перчатке.       — Как ты смог это сохранить?       — О, милый, я бы сохранил что угодно, если бы это было важно для тебя.       — [Просто даже сила сюжета не смогла вычистить все следы Питера из хлама в нашей квартире.]       Именно в этот момент рядом раздается взрыв, и стена соседнего здания рушится от ударной волны. Паучок реагирует раньше, чем Дэдпул понимает, что происходит, и натягивает паутину перед их лицами, останавливая осколки и крупные камни от столкновения с их лицами.       Из открывшегося проёма выходят вооруженные люди. Толпа вооружённых до зубов наёмников. И что самое комичное, все эти лица Дэдпул уже видел и даже может назвать по именам.       — {Кроме того, слева, лысого, никогда не мог запомнить, как его зовут.}       — [Кажется, это Стив,] — пытается помочь Белый.       — {Это ты придумал это имя!}       Весь этот парад неудачников возглавляет Кристина. Его давняя соперница, которая очень любит умыкать прямо у него из-под носа все самые вкусные, дорогостоящие дела.       — Что ты тут делаешь, Кристина? — весело спрашивает Дэдпул, пока Питер рядом острым взглядом осматривает появившуюся толпу. — Если помощь нужна, то я сейчас занят!       — Уэйд Уилсон собственной персоной, а мы как раз тебя и искали. Одному парню очень нужна твоя голова. Отдельно от туловища. — Толпа позади заливисто смеется.       — [Она что, не в курсе, что нас нельзя убить?]       — {Наёмники, всегда пропускают всё самое важное.}       Дэдпул театрально вздыхает, переводя взгляд в сторону.       — Ну конечно, именно в тот момент, когда я сквозь боль и слёзы наконец-то нахожу своего Паучка, и мы начинаем душевный разговор, в конце которого, возможно, поцелуемся, врываются мои дорогие коллеги с идиотскими миссиями. Знаете, что это напоминает? Каждое второе свидание в моей жизни. Серьёзно, в прошлый раз нас прервали сектанты-сатанисты.       Рядом Паучок давится слюной.       — Это было не свидание!       — Семантика, лапушка, — подмигивает Уэйд, снова поворачиваясь к девушке. — А ты, дорогуша, лучше иди домой спатиньки, я тут немного занят. У меня, как ты могла бы заметить, частный сеанс психотерапии для супергероя с ПТСР. Может, запишешься на четверг?       Кристина не смеётся, толпа позади неё тоже.       — [Наёмники с отвратительным чувством юмора, какая жалость.]       Кристина подаёт жест рукой, и звучат первые выстрелы. В руках у Дэдпула сами собой оказываются катаны. Он уворачивается от пуль с грацией кошки, в то время как Паучок двигается рядом с ним, с помощью чутья спасаясь от пуль. Он кувыркается в воздухе и делает трюки, параллельно вырывая оружие у одного из наёмников. Дэдпул же пытается не умереть, пока одним глазом сражается с толпой вооружённых идиотов, а другим пытается запечатлеть в своём мозгу всю гибкость паучка. Если жизнь пойдёт по плану, ему очень скоро пригодятся все те позы, в которые Питер становится с маниакальной лёгкостью. У Уэйда текут слюни. Но кое-что не даёт ему покоя, не даёт полностью расслабиться и наслаждаться вкусом драки.       Смакованием крови на языке. Питер молчит. И это ужасно. Дэдпул множество раз сражался бок о бок с Человеком-пауком. От момента первой случайной встречи до целенаправленного совместного патрулирования. И никогда за всё это время Питер не молчал. Он отпускал шуточки, задирал преступников и разговаривал сам с собой. Вот кто такой Питер, герой, любящий шутить шутки про Вашу маму. Это первое, во что Дэдпул когда-то влюбился. Сейчас же Питер собран. Он эффективен, как машина, и паутина летит во все стороны, как сумасшедшая. Но где остальное? Где нервы? Шутки? Да просто болтовня ни о чем? Где все это?       И раз Питер отказывается выполнять свою роль в этой драке, то Дэдпул уж точно не откажется. Он прочищает горло, пока всаживает катану в ногу Джиму, и начинает свою любимую игру. Комментатор на футбольном матче. Эта роль садится на него как влитая, словно вторая маска на лице.       — Ого! Ты молчишь! Прям серьёзно? Вообще ни одного: «Ой, простите, это будет больно?» Ни одного: «Ребята, вы уверены, что это хорошая идея — стрелять в человека, который может приклеить вас к стене?».       Питер не реагирует, но молча вырубает ещё одного наёмника, после чего заворачивает его в кокон из паутины, оставляя в оковах до скорого приезда полиции.       — Дорогой, может, ты просто стесняешься? Старый добрый Дэдпул не даёт твоей фантазии работать? — Уэйд танцует в драке, чувствуя себя как рыба в воде. Он старается не убивать, потому что в каком бы ни был сейчас настроении Паучок, он непременно припомнит Дэдпулу все его ошибки позже. Так что он ударяет по затылку катаной одного наёмника и делает подножку второму, выбивая того из общего ритма. — Или… О боже, ты стал мрачным героем? Прямо как Бэтмен? У тебя что, есть плащ? И ты ни разу мне не показал? Так что, ты теперь будешь сидеть на крыше и смотреть на город дождливыми ночами, а в кадре будет играть грустная музыка?       Питер продолжает молча разбираться с проблемой, он блокирует выстрел, залепляя паутиной дуло, и пистолет взрывается в руке у преступника. Тот кричит, роняя оружие на землю, и тут же оказывается прикрепленным к стене липким составом.       — Читатели, он серьёзно молчит. Мой Паучок, который обычно болтал как сорока на кофеине, — молчит. Знаете, что это значит? Он сломался. Эти ублюдки из канона сломали его настолько, что он даже в драке не шутит. Но я не оставлю это просто так, это мой геройский долг!       — [Ты не герой.]       — Зависит от вселенной. Так что, как мы будем исправлять ситуацию? — Дэдпул хватает за руки двух наёмников и сталкивает их лбами друг в друга, пока шестерёнки бешено крутятся в его голове. — Ну конечно, — озаряет его гениальная идея.       — {Это плохо кончится!}       — Ладно, Паучок, раз ты отказываешься шутить, то я буду делать это за двоих! — Дэдпул бросается на наемников с голыми руками, набирая в горло побольше воздуха, пока Питер пролетает над ним на паутине, по привычке прикрывая спину.       — {Раньше он шутил за десятерых, это прогресс,} — скучающе напевает Жёлтый.       — Знаешь, почему пауки такие хорошие бойцы? Потому что у них восемь конечностей! А у тебя только четыре! Ну, технически, если считать ещё одну штуку, которая мне очень в тебе нравится, то… Но ладно, отвлёкся. Главное то, что ты не используешь весь свой потенциал! Только представь: восемь ног, Питер! Восемь! Как можно было бы избивать врагов. Да в обнимашках тебе не было бы равных.       Питер на секунду замирает, быстро ухмыляясь, достаточно незначительное движение, чтобы его заметить, но Дэдпул замечает, он всегда замечает. И он знает, что это. Нотка смеха, которая прорывается сквозь мощный панцирь Питера. Живого, настоящего Питера.       — О, я вижу взгляд из-под маски, ты хочешь что-то сказать! Что-то вроде: «Уэйд, ты портишь мои реплики, так что замолчи!», но как я могу молчать, раз ты молчишь тоже?       Питер с силой пинает наёмника в сторону Дэдпула, где тот вырубается его кулаком об голову.       — Заткнись наконец.       Уэйд вскидывает руки в победном жесте, едва не получив пулю в плечо, вовремя остановленную Питером.       — Он заговорил! Я гений, я чудотворец! Где моя Нобелевская премия по терапии?       — [Может ли он ещё больше сойти с ума, чем есть сейчас?]       — {Я давно задаюсь этим вопросом.}       Когда наёмников практически не остаётся, на сцену выходит Кристина, про которую Дэдпул в пылу битвы и волнения за Паучка успел подзабыть. Она достаёт из сумки огромную плазменную пушку, способную просто расщепить на кусочки. Но вместо того, чтобы целиться в подходящего к ней Дэдпула, она наводит прицел на Питера и нажимает на спусковой крючок.       Дэдпул видит, как это происходит, видит, как Паучок отбивается сразу от троих, и не замечает, что происходит недалеко от него.       — Не в мою смену! — рычит Дэдпул и бросается прямиком под луч.       Это больно, действительно больно, а Уэйд может составить табличку с тем, от чего больнее умирать. Ударная волна откидывает его к соседней стене, прожигая грудь. Вместо рельефных шрамированных мышц остаются только кости и ошмётки кожи. Дэдпул кашляет, захлёбываясь в собственной крови.       Кристина же на этом не останавливается, она вновь поднимает пушку, желая совершить последний выстрел, добив болтливого наёмника.       — {Кто-нибудь вообще читает новости, прежде чем идти убивать бессмертного врага?}       В тот момент, когда она уже готова вновь совершить выстрел, мощная лиана из паутины вытягивает оружие у неё из рук. Следующая паутина приклеивает руку Кристины к её собственному боку, лишая подвижности. Питер приземляется прямо между Кристиной и Уэйдом. Он стоит, сложив руки на груди, закрывая собой раненого наемника. В его позе нет страха. Только холодная, тяжёлая решимость.       — Ты… Ты что, действительно защищаешь этого придурка?       Питер оборачивается, на мгновение взглянув на истекающего кровью, но всё ещё в сознании наёмника.       — Я знаю, выглядит странно, я и сам не понимаю, что со мной происходит. Полчаса назад я хотел завернуть его в кокон из паутины и запустить в космос. А теперь… Наверное, именно это люди и называют «сложными отношениями». Не рекомендую, кстати.       — Ты издеваешься надо мной? — взвизгивает девушка, чуть ли не топая ногой.       — Слушай, если ты выстрелишь в него ещё раз, мне придётся объяснять это его коробкам в голове. А они, знаешь ли, куда более раздражающие, чем он сам. Так что, прости, каждый сам за себя.       — [{Неправда!}]       Этот крик в голове окончательно оглушает Дэдпула, и тот теряет сознание, проваливаясь в забытье с улыбкой на лице.

***

      Пробуждение долгое и неприятное. Дэдпулу всё ещё больно, но, в отличие от прошлых ощущений, сейчас ему тепло, он чувствует, что лежит на чём-то мягком, а рядом вкусно пахнет едой.       — [Давай уже открывай глаза, нам тоже интересно,] — бурчит недовольно Белый, он всегда особенно раздражительный после очередного воскрешения.       Дэдпул подчиняется, открывая глаза и понимая, что он у себя дома, лежит на кровати, укутанный в тёплые одеяла, а грудь уже практически полностью зажила. Осмотревшись по сторонам, Дэдпул замечает, что кто-то убрался, на полу не валяются старые вещи, а пятна крови на потолке куда-то исчезли.       — Проснулся наконец, — Питер появляется в комнате без маски, в простых джинсах и поношенной рубашке Дэдпула. Его волосы немного влажные, словно он только что принял душ, а огромная рубашка открывает вид на тонкие ключицы и стройные руки. Дэдпул как никогда рад, что только восстановился и кровь пока ещё не может прилить к его члену. Это было бы очень неловко.       — Питер? — голос хриплый от долгого молчания.       — Ну а кто же ещё? — парень плюхается на кровать рядом с ним, подкладывая подушку под голову. — Ну давай, расскажи мне, почему ты такой идиот?       — Что? — давится слюной Дэдпул.       — [Да, мне тоже давно интересно,] — поддакивает Белый.       — Заткнись, — отбривает коробку Дэдпул.       — Коробки? — Уэйд утвердительно кивает.       — Уважаемые Белый и Жёлтый, сейчас моя очередь его оскорблять, пожалуйста, оставьте нас на какое-то время. — На удивление в одно мгновение в голове Дэдпула становится тихо, все посторонние шумы стихают, и он с ясной головой может насладиться разговором.       — Не знал, что они могут кого-то слушаться, — шепчет Дэдпул.       — Так, не уходи от темы и расскажи мне, почему ты, идиот, прыгаешь под смертельно опасное оружие? — Питер поворачивается набок, и теперь их с наёмником разделяет сантиметров пятнадцать.       — Я не мог позволить ей тебя убить, — Дэдпул наслаждается видом карих глаз, в которых тут же хочет утонуть. У него никогда не было много времени, чтобы как следует рассмотреть все крапинки внутри глаз Паучка, и он не намерен терять ни секунды. Питер же ещё раз тяжело вздыхает.       — Я бы увернулся, я всегда уворачиваюсь, — и это могло бы быть правдой, но…       — Так же, как увернулся от забвения? От Стрэнджа? От всего ужаса, что на тебя свалился? — Питер замирает, отводя взгляд, но Уэйд протягивает руку, аккуратно касаясь нежной кожи напротив, привлекая к себе внимание. — Я не хотел тебя обидеть, Паучок. Но ты подставляешься. Под пули, под заклинания, под одиночество. Ты всегда выбираешь страдать сам, лишь бы другие не пострадали. Это звучит благородно. И кому-то может такое понравится, но не мне. Я не согласен с таким раскладом. Потому что, если ты продолжишь в том же духе, однажды ты уже не сможешь встать. И рядом не будет никого, кто бы мог помочь, — Уэйд вытирает одинокую слезу, что катится из глаз Питера. — Так что оставь это мне. Я встану, обещаю. У меня регенерация, помнишь?       Они долго лежат друг напротив друга.       Секунды тянутся, как патока. В воздухе висит тяжесть — не только от недавнего боя, но и от всего, что было сказано и прожито между ними. Уэйд чувствует на себе взгляд Питера. Тот смотрит так, будто пытается заглянуть куда-то глубоко, туда, где спрятаны ответы на вопросы, которые он сам боится задать. Питер осмысляет всё услышанное, решает сложные задачки в своей умной голове, как настоящий гений, которым он является. Уэйд молчит. Впервые за долгое время он не знает, что сказать. Не шутит. Не комментирует. Просто лежит, чувствуя, как под кожей ещё шевелится регенерация, закрывая последние миллиметры раны, и ждёт.       А потом Питер поднимает глаза. Кристально чистые, карие, как горячий шоколад, словно яркий, бодрящий кофе. В них нет прежней усталости, наоборот, в них словно рождается что-то новое. Новое и бесконечно хрупкое, что-то такое, что нужно хранить в мягких ладонях и тёплых тканях, дабы не сломать. Не разрушить. Питер облизывает губы, и всё внутри наёмника замирает от этого простого жеста, во рту пересыхает, Уэйд забывает, как дышать. Сердце предательски пропускает удар. А потом Питер наклоняется вперёд.       Он заполняет собой личное пространство Уэйда — медленно, будто давая шанс отстраниться, отшутиться, сделать вид, что ничего не происходит. Но Уэйд не двигается. Он боится дышать. Боится, что это сон. Боится, что, если он моргнёт, то Питер исчезнет, как исчезал всё это время, как только Уэйд протягивал руку. Но Питер не исчезает, наоборот, он оказывается неописуемо близко и наконец делает то, о чём Уэйд так долго мечтал.       Питер накрывает его губы своими. Они мягкие, неуверенные, делают свои первые движения. Питер как будто пробует на вкус не только поцелуй, но и собственную смелость. Уэйд реагирует быстро, потому что ждал этого целую вечность. Потому что боялся, что этого не случится никогда. Он прижимает Питера к себе — резко, жадно, но невероятно трепетно, не желая что-то испортить, разрушить такой хрупкий момент единения.       Одной рукой он обхватывает затылок, запуская пальцы в каштановые волосы, которые манили его с того самого дня, как наёмник их увидел. Второй рукой он сжимает талию, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются мышцы, как Питер выгибается навстречу. В памяти всплывают все позы, которые Питер мог с лёгкостью принять в разгар битвы. Пожар глубоко внутри разгорается всё сильнее с каждой секундой.       Их поцелуй быстрый и жаркий, будто две силы соревнуются за право на главенство. Питер кусает его за нижнюю губу, Дэдпул чувствует резкую боль, которая тут же сменяется нежностью, такой, что у Уэйда кружится голова. Он хочет ещё. Он не замечает, как затаскивает Питера к себе на колени, чтобы им обоим было удобнее продолжать. Уэйд проводит языком по зубам Питера, проникает глубже, гладит нёбо. Питер громко стонет в ответ. И ладно, теперь крови в теле Дэдпула достаточно, чтобы встало абсолютно всё. Желание накрывает с головой, но он не обращает на это внимания. Сейчас важно не это.       Пальцы Питера нежно поглаживают его по только зажившей груди. Они скользят по рубцам, по шрамам, по неровной коже, которую Уэйд ненавидит больше всего на свете. Но Питер не морщится. Не отстраняется. Он касается так, будто изучает, будто запоминает, будто эти шрамы — не уродство, а карта, которую он хочет прочитать и запечатлеть в своей памяти. Будто он встретил что-то поистине прекрасное, а не ужасное, от чего нужно бежать сломя голову. Истина, затвердевшая в сознании Уэйда и разрушающая его изнутри, рассыпается от движения чужих рук.       Уэйд углубляет поцелуй и чувствует, как Питер отвечает тем же, чувствует, как языки сплетаются, дыхание смешивается, жар между ними становится почти невыносимым. Питер стонет снова, и этот звук вибрирует где-то глубоко в груди Уэйда, опускается ниже, скручивается тугим узлом в животе. И он готов умирать ещё сотню раз, если каждое его пробуждение будет таким.       Они отрываются друг от друга, чтобы наконец сделать спокойный вдох воздуха. Они улыбаются друг другу, счастливые от того, что это наконец случилось.       — Так значит, ты действительно меня помнишь.       — Я выжег твоё имя на своём сердце, я бы не смог тебя забыть, — ухмыляется Дэдпул, а потом тихо шепчет. — Если автор решит сделать это моим предсмертным бредом, то я обижусь.       Питер смеётся громко и отрывисто, выглядя наконец действительно счастливым. По-настоящему. А потом он наклоняется и дарит Уэйду ещё целую серию поцелуев.

***

      Уэйд снова лежит на диване, смотря в потолок, благодаря Питеру там больше нет крови, и он не может искать в них изображения, но у него хорошая фантазия, так что он просто прокручивает различные истории у себя в голове. Если почти во всех из них присутствует Питер, вы не можете его винить. Он влюблён. Питер живёт у него в квартире и чувствует себя гораздо лучше. А ещё он целуется! Очень классно целуется!       — Знаете, что самое смешное? Мы же с вами в фанфике. Кто-то сидит по ту сторону экрана и читает это. Кто-то придумал эту историю, этих персонажей, эти шутки. И знаете что? — Дэдпул улыбается. — Спасибо. Серьёзно, спасибо, что заинтересовались этой историей и не дали Питеру остаться одному, жить в горе и ужасе. И всё это благодаря вашей фантазии. Спасибо, что прочитали эти строчки и двигали своим присутствием сюжет, дали мне шанс. Жизнь давала мне слишком мало шансов.       Он встаёт с дивана и направляется на кухню.       — Уэйд, почему у нас в яичнице блёстки? — кричит Питер на всю квартиру.       — Это не блёстки, это приправа! Очень дорогая!       — Это блёстки!       — Вкусные и дорогие блёстки!       — Мы не будем это есть, мы едем есть хот-доги!       — Я буду считать это свиданием!       — [{И мы тоже!}]       Костюм горничной радостно шелестит в шкафу от предвкушения.