Ты не доверяешь мне, но молчишь.

Зима подкралась незаметно; камень замка продолжал хранить вековую сырость, и оттого прикосновения к перилам или подоконникам заставляли невольно одёрнуть руку. На окнах появился иней. Сначала тонкий, едва заметный, как паутина, натянутая по краям стекла, но с каждым днём узоры расползались по поверхности причудливыми линиями все сильнее. Деревья вокруг замка сначала потемнели, затем поредели, в конце и вовсе потеряв последние листья; стояли неподвижно, стараясь укрыться от промозглого ветра. Он усиливался, становился резче, пронизывал, цеплялся за мантии и шарфы, заставляя учеников ускорять шаг и прятать руки в карманы. Озеро у подножия постепенно затихло, его поверхность потяжелела, приготовившись к морозному покою. Снег лежал повсюду: укрывал башни, карнизы, дорожки и ступени, смягчая острые линии замка. И в этой тишине Хогвартс казался другим — наполненным чем-то едва уловимым. Магия ощущалась острее и напряжение, которое раньше легко рассеивалось под солнечными лучами, повисло в воздухе. Тем не менее Гарри казалось, что жизнь шла своим чередом и даже лучше. Наступление рождественского бала стало главной темой последнего и грядущего месяцев. Студенты медленно делились на пары, смеялись, когда кто-то из них оказывался под омелой. Гарри вспомнил себя и поцелуй с Джоу. Затряс головой; сейчас казалось, что все это было так давно и так не по-настоящему. Он смотрел на то, кто-то из девушек его факультета, немного смущаясь, всё-таки решались подойти первыми — быстро, почти на одном дыхании, чтобы не успеть передумать, пряча взгляд и тут же нервно поправляя волосы. Другие — он заметил — действовали иначе: проходили мимо медленнее обычного, взмахивали длинными локонами, будто невзначай, легко касались рукой чужого плеча и оставляли после себя прозрачный, но вполне понятный намёк. Рон же… Рон вел себя так, что Гарри еле сдерживался, чтобы не прыснуть в стакан с тыквенным соком; он всё чаще поглядывал на Лаванду, каждый раз задерживая взгляд чуть дольше и улыбался так старательно, что это выглядело, почти, комично. Своей широкой и — что уж таить — немного глуповатой улыбкой — Рон становился похож на Живоглота. — Ты вообще в курсе, что ты пялишься? — негромко сказал Гарри, наклоняясь к Рону, когда тот в очередной раз перевел взгляд в сторону Браун. — На кого? — тут же отозвался Рон, слишком быстро, чтобы это выглядело убедительно. Гарри повернул голову и посмотрел на него с тем самым выражением, которое обычно означало: «Серьёзно?» — На профессора Макгонагалл, конечно же, — сухо ответил он. — Хотя нет, подожди… кажется, это не она машет тебе рукой через весь стол и хихикает. Рон фыркнул, делая вид, что полностью сосредоточен на омлете перед собой. — Я просто вежливый, — буркнул он, не поднимая глаз. — В отличие от некоторых. — Ага, — протянул Гарри. — Настолько вежливый, что улыбаешься ей, как будто только что выиграл Кубок по квиддичу. — Ничего я не пялюсь! — Конечно. — кивнул Поттер с невозмутимым видом. Рон покраснел, что только подтвердило догадку. — Отстань. — Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Затем все-таки добавил. — Я не… — начал, но снова запнулся. — Это случайно. — Уже четвертый раз подряд? — приподнял бровь Гарри. — Ты считал?! — возмутился Рон. — Знаешь ли, было трудно не заметить, — гриффиндорец пожал плечами. Друг резко отвернулся, будто внезапно нашёл что-то невероятно интересное в куске надкусанного помидора. Пробухтел: — Ты всё выдумываешь. — Угу, — легко согласился Гарри. — Значит, если она сейчас подойдёт и спросит, не хочешь ли ты пойти с ней, ты спокойно скажешь «нет»? Рон замер. На секунду. — Я… — он нахмурился. — Это не… Гарри тихо усмехнулся. — Вот и я о том же. — Он хлопнул ладонью по столу. — А если серьёзно, то я думаю и вовсе не идти на бал. Рон бросил на него мрачный взгляд, как будто Гарри только что предложил поцеловать дементора. — Чего? Гриффиндорец пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, но вышло не слишком убедительно; голос щебетащей с однокурсником Джинни продолжал звенеть в ушах. Уизли прошептал, быстро отвлекаясь на сестру: — Слушай, что Дин в ней нашёл? — взгляд у него стал внимательнее. Гарри резко повернул голову к другу, искренне удивлённый. — А она что в нём нашла? Рон замялся, явно не ожидая такого ответа. — Ну… Дин классный. Гарри хмыкнул, пытаясь насадить горошину на вилку. — Ну а Джинни умная, смешная… — он на секунду замолчал, будто подбирая слова, — привлекательная. Рон поперхнулся. — Привлекательная? — Ну… — Гарри уставился в тарелку, все еще перекатывая этот несчастный горох из стороны в сторону, — у неё хорошая кожа. Уизли уставился на него так, словно тот окончательно лишился рассудка. — Кожа? То есть он встречается с моей сестрой из-за её кожи? — Не обязательно, но это может быть одной из причин. Рон замолчал, нахмурился, а затем, понизив голос, пробормотал: — У Гермионы тоже хорошая кожа… — Слушай, — Гарри перешел на шепот, — ты бы уже определился Лаванда или Гермиона. Хотя, я слышал, что Кормак ее уже пригласил. Уши у друга порозовели и он фыркнув, ответил: — Я заметил, что у нее слабость к игракам в квидичч. Сначала Крам, теперь вот этот Маклагген… Поттер, все-таки, зацепил горох пальцами, закинул в рот, находу поднимаясь со скамейки и хлопнув друг по плечу, весело пробормотал: — Ты поэтому решил заделаться в лучшего вратаря, а? На мгновение ему показалось, что даже кончики рыжих волос Рона покраснели. И он, не выдержав, залился громким смехом. — Пошли! — Взъерошил темные пряди. — Гермиона наверняка нас заждалась. Да и такими темпами все места в Трех Метлах разберут. Уизли успел бросить на него испепеляющий взгляд, прежде чем повязать шарф вокруг шеи и поплестись следом. Гарри, проходя мимо слизеринского стола, успел подумать о том, что Малфой, почти, исчез из виду, став совсем тихим. Слизеринец уже которую неделю выходил из класса первым, ограждался от своих друзей и находил все меньше поводов для того, чтобы его задеть. Ему казалось, что Драко не обращал внимание и на новенькую, но эта нарочитое избегание слишком явно давало понять, что она — каким-то образом — занимала его мысли больше, чем тот сам того хотел. Гарри все никак не мог уловить эту связь. Он бросил быстрый взгляд на стол слизней, замечая как пустуют места рядом с Забини и Ноттом. Ни Блэквуд, не Малфоя он так и не нашел. Рон пыхтел рядом, но сразу же выпрямился, как только они заметили стоящую в проходе недовольную Гермиону. — Ребята! — Она пробурчала. — Я вас ждала тут битый час! Мы ведь договорились! — Прости. Голос Уизли показался глухим из-за шарфа и он спустил его вниз, почему-то, снова краснея. — Вот знаете, — девушка поменяла тему, — я все думала над тем, что мы узнали. Что может быть той самой жизненной энергией? — Ну не знаю, — Рон протянул —, мне кажется это все так притянуто. В конце концов, мы даже не видели их вместе. Ой, смотрите! Он тыкнул пальцем, почти врезаясь во второкурсника. Чуть поодаль стоял Драко; одетый в черное пальто — еще не застегнутое — с шелковым черным шарфом вокруг шеи и в одной кожаной перчатке он казался болезненным. Пальцы другой руки нервно сжимали вторую пару. Волосы у него были слегка взлохмачены и несколько прядей всё время падала на глаза. Слизеринец почти раздражённо зачесывал их назад, но через несколько секунд они снова оказывались на том же месте, и движение повторялось, уже почти машинально. — Он же точно кого-то ждет, — шепнула Гермиона, — может Пэнси? Ребята быстро перебежали за ближайшую колонну, стараясь спрятаться от слизеринца. Тот оглянулся по сторонам, обвел глазами холл, но затем снова отвернулся — перчатка в руке помялась еще сильнее — а потом они заметили Блэквуд; белое пальто слишком контрастное по сравнению с привычным внешним видом слизней, темные волосы заплетенные в тугую косу, которая выглядывала из-под красного платка. Все это придавало ей особый шарм. Глаза у нее, обычно карие, отдавали легким бордовым оттенком. Гарри снова пробила дрожь: что-то в ее внешности точно было не так. — Так он ждал ее? — Слушай, — Рон утер уже изрядно вспотевший лоб —, даже если он ждал ее, может он просто хотел позвать ее на бал? Будь она на нашем факультете, то я бы позвал. Гермиона отчего-то совсем громко фыркнула, толкнула Уизли плечом и бросила: — Как будто бы она согласилась. Блэквуд подошла к Драко слишком близко, шепнула ему что-то, а затем нахмурила точеные брови вразлет, когда Малфой отрицательно качнул головой. Развернулась в сторону выхода, но слизеринец схватил ее под руку и потянул на себя. Лицо у него изменилось, тени под глазами будто стали темнее и он ответил ей, сильно кривя губы. До них долетел лишь обрывок фразы: — …ста не будет вести себя так. — ….не твоя. — Пауза. — Хорошо! Прекрасно! Просто отлично! Это ты…? Голоса снова утонули в гуле окружающих звуков. Драко притянул ее еще ближе — Гарри увидел, как Гермиона прикусила губу. — Это, Блэквуд, именно это я… Нерисса оглянулась по сторонам, словно пыталась кого-то найти — гриффиндорец едва удержался, чтобы не выйти из укрытия — а затем резко потянула руку, освобождаясь и оставляя левую перчатку в руке Малфоя. Бросила на него еще один злобный взгляд и громко стукнув каблуками, убежала. Драко крикнул ей вслед с легкой издевкой: — Хорошо! Прекрасно! Просто отлично! Поттер еще успел заметить глубокий румянец на лице девушки, прежде чем она скрылась за поворотом; на лице слизеринца расцвело заметное удовлетворение, тот опустил взгляд на оставшуюся в его ладони красную перчатку, а затем аккуратно сложив спрятал ее в карман, направляясь к выходу из замка. — И что это было? — Голос Гермионы звучал удивленно и…надломленно? — Я еще ни разу не видела, чтобы они были так…близко. — Затем она съязвила. — Не думаю, что он хотел пригласить ее на бал, да, Рон? — Ой, успокойся. Откуда я мог знать? Может слизеринцы так ухаживают? Это же Малфой. И вообще, — он утер очередные капельки пота со лба, — я скоро здесь зажарюсь. Может мы пойдем? К тому же, если мне не показалось, они тоже направились в Хогмисд. Гарри посмотрел на друга и согласно кивнул. — Пойдемте. Дорога выдалась ужасной; ветер становился только сильнее. Мокрый снег хлестал в лицо и казалось, впивался в кожу тонкими маленькими иголками. Ему никак не терпелось добраться до Трех Метел и, наконец, согреться, выпив несколько стаканов сливочного пива. Они прошли мост, миновали узкие улочки; успели выругаться в голос, пока Гермиона забегала за новым пером и, наконец, добрались до таверны. Та встретила их теплом, студентами Хогвартса и…целующимися в углу Джинни и Дином. Гарри от этого, почему-то, передернуло. Рон развязал шарф, бросил красноречивый взгляд на сестру, и потерев замершие костяшки пальцев, выпалил: — Может пойдем отсюда, а? — Почему? Гермиона удивленно приподняла бровь. — Не могу смотреть, как моя сестра с кем-то целуется. — Но они же встречаются, Рон. Не думаю, что если бы ты целовался со мной, — она почему-то кашлянула на этой фразе, — то Джинни бы убежала из таверны. Уизли перевел взгляд на Грейнджер, прищурился, словно о чем-то подумал, а затем согласно кивнул и замолчал. — Разве отец Нотта не бывший пожиратель? — Святая борода Мерлина! — Гермиона вспыхнула. — Мы можем не говорить об этом, хотя бы, на выходных. Мне все это уже сниться. — Да, но я… — Гарри перешел на шепот, успевая убрать перчатки со стола, перед тем как на него приземлились три кружки пива, продолжил — почему Блэквуд так тесно общается именно с ним? На факультете ведь полно других ребят. Тот же Забини, — от нахмурился, не ожидая от себя самого, — вроде неплохой парень. — Неплохой парень? — Уизли вытаращил глаза. — Я имею ввиду по сравнению с Ноттом. — Я думаю, что Теодорр никогда не вызывал у тебя такого недоверия, как Малфой. — Гермиона резко прикрыла рот ладошкой, — ты думаешь, что это может быть как-то связано с прошлым его семьи и Аллариком? За соседним столом кто-то из Пуффендуя громко поставил кружку на стол и Грейнджер нервно вздрогнула. — Я пыталась найти информацию о ритуале в запрещенной секции библиотеки, но там нет ни-че-го, — она отчеканила, — абсолютно ничего! Рон снова бросил быстрый взгляд на сестру, а затем, также переходя на шепот, произнес: — Помните я говорил про сказку? Так вот, Чарли тогда только перевелся в Румынию, занялся драконами, и каждый раз, когда возвращался в Нору, рассказывал нам истории. Мне они тогда казались такими диковинками. — Он улыбнулся. — Так вот, твоего Барасаба там не было… — Рон… Басараб. — Да, так вот. Бара… Барса…короче сказка была не про мужчину, там был мальчик. Неуверен, что он был бессмертным, потому что несколько раз повторялось, как он не может ни уйти в свет, — махнул рукой в одну сторону, — ни вернуться в обычный мир. — Это не все? — Нет, — он сделал большой глоток и продолжил, — еще в сказке говорилось, что ритуал позволял связать свою жизнь, — ведет рукой в воздухе, — с жизнью другого человека. — То есть? Уизли цокнул. — Ну, боль, любовь, да все что угодно. — То есть, — Гарри нахмурился, — ты как бы тоже делишь себя, но селишь часть своей души не в предмете или животном, а в живом человеке. Рон согласно кивнул. — И чем закончилась сказка? Глаза Гермионы сверкнули в отблеске свечей. — Мальчик умер. — Умер? — Да, твой Бара… — Басараб! — Да, вот он, тоже ведь помер. — Рон виновато опустил глаза. — В сказке вечная жизнь была наказанием, а возвращение к смертной жизни — благом. И вот вернуться к обычной жизни можно было только искуплением. Гарри снял очки и с силой потер глаза: — За что ему нужны было раскаяться? Уизли пожал плечами, коснулся губами кружки — почти сделав глоток — а затем с шумом поставил ее на стол и пробасил, напугав сидящих рядом третьекурсников. — Вспомнил! Кровь! Вот оно! Он пил кровь, чтобы жить. И жажда была столь невыносима, что он убил собственную сестру. Грейнджер прикрыла рот ладошкой, посмотрела на Гарри и прошептала: — А что если жизненная энергия и есть… Конец фразы утонул в болезненном крике Пэнси. Ребята подорвались — кружка Рона с недопитым пивом, перевернулась на столе — высыпались на улицу вместе с другими студентами и застыли, видя, как тело Блэквуд поднялось в воздух, а глаза открылись в немом ужасе. Одна из рук, та, что была без перчатки, изогнулась в каком-то уродливом неправильном положении, и даже сквозь завывание ветра было слышно хруст костей. Гермиона закусила костяшки пальцев на левой руке и Гарри готов был поклясться, что увидел слезы в ее глазах. Тело Нериссы еще один раз швырнуло в сторону, на бледном лице проступили темные пятна, а изо рта заструилась струйка крови. Затем она с глухим стуком упала на землю и затихла; от удара с ее сумки выпал сверток и перевернувшись несколько раз, раскрылся, обнажая красивое голубое ожерелья из опала. Гарри показалось, что она не дышала. Сбоку послышались шаги, прибежало еще больше слизеринцев и среди них Поттер заметил Драко. Тот выглядел бледнее чем сама смерть: смотрел, а затем отшатнулся, почти падая запутался в полах пальто, схватился за ближайшую стену, пытаясь удержать равновесие, слишком резко выдыхнул, будто от сильной боли, прикусил губу, да так, что на бледно-розовой коже проступила алая капля, и сжимая руки в кулаки, все-таки собрался с силами и хромая ушел за угол таверны. В чувство Гарри привел голос Хагрида. — Разойдитесь! Студенты поспешно расступились, Пэнси, к удивлению, никак не могла перестать плакать и Забини мягко касался ее плеча, пытаясь успокоить. Гарри сделал несколько шагов вперед, когда великан поднял тело Блэквуд на руки и пробасил: — Не трогай. Только не ожерелье. Красный платок свисал промокшей тряпкой вдоль изломанной руки слизеринки и с силой хлопал по ноге лестничего. Тот обернулся еще раз, нахмурил густые брови и прижав тело девушки чуть ближе, наконец направился в сторону замка. Гарри услышал голос Рона словно сквозь толщу воды: — Почему она? У Гарри не было ответа. Дорога обратно прошла в полной тишине; уже на входе в замок к ним присоединилась заплаканная Пэнси, Забини, который все еще упорно поддержил девушку под руку и совершенно тихий Нотт. Блейз коротко кивнул в знак приветствия, а затем, как и все, последовал за профессором Снеггом. — И? — Голос Северуса звучал холодно. — Должен ли я что-то знать перед тем, как мы поприветствуем декана Гриффиндора? Пэнси разбила тишину аудитории еще одним всхлипом, и Снегг прикрыл глаза, очевидно стараясь игнорировать лишние звуки. Наконец позади раздались шаги профессора Макгонагалл и она выпалила находу: — Почему когда что-то случается, вы трое обязательно будете в этом замешаны? Гарри заметил, как уши Гермионы побагровели. — Мы… — голос Пэнси надломился, — мы были в трех метлах. Нерисса как раз только пришла, — сглотнула, — все было хорошо, мы смеялись, а потом она куда-то исчезла. Я…я…. Ее пробило на очередной приступ плача и Забини нахмурился сильнее, почти злобно смотря на Нотта. Теодор продолжил. — Я отошел заказать нам сливочного пива, а когда вернулся, то Пэнси сказала, что Нерисса ушла в дамскую комнату и должна вернуться с минуты на минуту. Она так и не пришла, — он на мгновение замолк, — я попросил Пэнси проверить ее. Она ушла и уже через секунду мы услышали крики Паркинсон на улице. — Где мисс Блэквуд приобрела этот сверток? — У нее не было с собой ничего, профессор, — Нотт хрустнул костяшками пальцев, — она уходила без сумки. Снегг развернулся на каблуках, медленно подошел к ожерелью, провел над ним палочкой и просипел: — Да, оно проклято. — Прищурился. — Вашей подруге повезло, если бы она коснулась его не через эту маленькую дырочку в ткани, то немедленно бы погибла. Пэнси разошлась очередным приступом плача и Макгонагалл бросая на нее какой-то жалостливый взгляд, кивнула, позволяя слизеринцам уйти. Гарри успел сказать быстрее, чем кто-то из них сдвинулся с места. — Я знаю, кто это сделал. Это Драко. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Нотт перевел на Поттера удивленный взгляд и даже Паркинсон успокоилась, лишь только немного шмыгая носом. Гермиона шикнула, но уже поздно; Снегг произнес: — Это очень громкое заявление, Поттер. Позвольте узнать, с чего вы так решили? Гарри посмотрел ему в глаза и ответил не раздумывая: — Я просто знаю. — Просто знаете? Декан слизерина сделал пару шагов к нему на встречу: — Как хорошо, наверно, быть избранным и просто все знать. Макгонагалл бросила на них всех предупреждающий взгляд, а затем как-то тушуясь добавила: — Вы свободны, идите. Гарри все еще не отрываясь смотрел на Северуса в ответ, пока рука Гермионы не привела его в чувства. Он вышел в коридор, Рон только успел открыть рот, но увидев как Забини, наконец отпустивший Пэнси, подошел ближе, захлопнул его. Тот откашлялся и хмурясь произнес, четко чеканя каждое слово. — Это не мог быть Драко, Поттер. Что бы ты не думал — это не он. — Откуда такая уверенность, Блейз? Или ты просто защищаешь своего друга, м? — Сам подумай, — парень подошел ближе, — зачем ему делать подобное с… — Эй! Голос Нотта отдался эхом от стен и Забини поджал губу. Еще раз оглядел гриффиндорцев и снова кратко кивая, вернулся к друзьям. — Он что-то не договаривает. — Да и какая разница, Гарри! — Гермиона нахмурилась. — Это и правда не мог быть Драко. Зачем ему так сильно рисковать, тем более, если мы правы насчет Алларика и Басараба с его ритуалом. Разве Блэквуд не нужна для этого живой? Рон совсем стушевался, неуверенно, но все же сказал: — А если Гарри прав? Ты же видела, что перчатка осталась у Малфоя. — Но зачем ему это? Где вообще Драко? Разве его не должны были привести, как и остальных слизеринцев? Гермиона на мгновение замолчала, а затем как-то неуверенно спросила: — Может нам стоит ее навестить? У нее ведь тут… — она снова нахмурилась, — ну…я имею ввиду… Окончание фразы повисло в воздухе. Гарри знал, что Гермиона хотела сказать, что у Блэквуд здесь никого нет, но почему-то произнести до конца ни у нее ни у него не хватило духу. Казалось, что признай они это по-настоящему, все их подозрения на ее счет станут совсем бессмысленными. — Я думаю, что это будет лишним. — Просто мне кажется, — Грейнджер начала нервно теребить прядь волос. — что оставлять ее со слизеринцами, а особенно с Ноттом, в таком состоянии не стоит. Гарри встретил ее взволнованный взгляд, но упрямо качнул головой. — Все будет хорошо. Надо найти Драко, я уверен, что это… — Подождите, — Гермиона оставила волосы в покое, — Рон, ты говорил, что если разделить магию ритуала между двумя людьми, то они будут ощущать боль друг друга? — Ну не только боль, вообще все, а почему ты… Гарри вдруг вспомнил, как выглядел и вел себя слизеринец. — А что если…что если тот-кого-нельзя-называть уже связал ее и кого-то для того, чтобы посмотреть как работает эта связь? Что если это Малфой и Блэквуд? — Гермиона, я думаю, что ты преувеличиваешь. Я не понимаю, зачем темному лорду могло бы понадобиться делать нечто подобное. Она уперлась плечом о стену и бросила быстрый взгляд на Рона; упрямо продолжила: — Что если у него есть задание, которое он должен завершить, но ему нужна гарантия безопасности и… Затем потянула нитку на рукаве свитера и быстро добавила: — Что если ожерелье было предназначено не ей, что если она и правда могла получить его случайно? — Тогда если оно было не для нее, то кому оно предназначалось? Гарри ответил быстрее, озвучивания мысли всех разом. — Дамблдору. Гермиона выдохнула через нос и от волнения оставила затяжку на вязанном свитере, но вдруг, позади, вихрем пронесся профессор Снегг, а дальше они услышали достаточно громкий голос Макгонагалл: — Почему вы все еще здесь? — Что случилось, профессор? — Не вашего ума дело, Поттер, — но затем женщина добавила, даже не останавливаясь, — мистера Малфоя доставили в больничное крыло. Она унеслась дальше, оставляя после себя тяжелый древесный запах; Гарри перевел взгляд с Гермионы на Рона и назад, и ему показалось, что что-то в этом пазле уверенно встает на место. Он не думая быстрым шагом двинулся в коридор в котором скрылась их декан и Снегг; оклики Гермионы его не остановили. Один поворот, еще один. Портреты на стенах недовольно кричали в след о том, что подобное поведение и нарушение тишины в выходной день — непозволительны, но он игнорировал. Еще один пролет, резкий поворот налево, еще два и вот высокие деревянные двери с витиеватыми металлическим вставками, наконец, ознаменовали собой больничные покои. Гарри подошел ближе; сквозь неплотно закрытый вход, он увидел как суетилась мадам Помфри. Большая часть обзора была закрыта плотной белой ширмой, но ему удалось разглядеть руку Малфоя, слабо свисающую с больничной койки. Пальцы у того на руке были болезненно-красные, вены вспухли, а кожа местами покрылась сухой желтоватой корочкой. На мгновение даже это затерялось из виду, чтобы позже открыть больше. Ширма отъехала в сторону и Поттер разглядел Блэквуд: грудь девушки вздымалась очень быстро, лоб покрылся испариной, а губы были приоткрыты в попытке вдохнуть больше воздуха. Ее волосы, совершенно запутанные, беспорядочно лежали на подушке, местами налепленные на взмокший лоб. Гарри бросил быстрый взгляд на ее руку: та была перевязана плотной белой тканью, но по незакрытым местам он успел увидеть, как ее кожа напоминала собой пурпурный оттенок, ногти — серовато-белые — были окружены воспалившейся раной, все еще местами кровоточащей. Гарри почти закрыл глаза, покрываясь гусиной кожей от того, что увидел, но прежде успел различить руку Малфоя, медленно, с дрожью, тянущуюся к руке девушки. Он коснулся ее кончиками пальцев; а затем — Поттер был готов поклясться на всем своем золоте в Гринготтсе — он услышал сипящее прости. Голос Макгонагалл мягко произнес: — Все хорошо Драко, она будет жить. Рука слизеринца после этих слов ослабла, прежде чем их койки развезли по разные стороны больничного крыла. Гриффиндорец услышал сзади запыхавшихся друзей, а затем спросил толком ни к кому не обращаясь. — Значит связаны?