Ты не доверяешь мне, но молчишь.

До того как лев научился писать

Вся слава доставалась охотнику.

Нерисса пришла в себя месяцем позже, но на многие предметы так и не вернулась — остаточная магия больше не слушалась её так, как раньше. Теперь уже даже самые простые заклинания давались с усилием. Палочка в руке казалась тяжёлой и почти чужой. Она была вынуждена изменить все свое расписание, оставляя в приоритете лишь травологию и зельеварение. Драко хмыкнул, узнав, что даже в таком состоянии, она не решилась взять нумерологию. С Малфоем они почти не пересекались — только на единственном смежном предмете, где избежать этого было невозможно, но там между ними сохранялось расстояние: несколько столов, чужие спины, глухой шум класса. Он не подходил ближе и не заговаривал, но всё равно время от времени ловил себя на том, что смотрел на неё через весь класс. Пялился. Она почти не поднимала взгляд. И всё же — слизеринец задавался вопросами — знала ли она? Сказали ли ей? Поняла ли, что именно он избавился от Нотта? И почему он это сделал. Пэнси — после случившегося — прониклась к Блэквуд какой-то нехарактерной для нее заботой и большую часть времени проводила с девушкой; у них даже появились свои шутки и Малфой замечал как на бледном лице новенькой проскальзывала улыбка. В этот момент в нем появлялась какая-то детская ревность, как в тот момент, когда Поттер не пожал ему руку на первом курсе. — В чем дело, Драко? — Голос Блейза прозвучал тяжело, приводя его в чувства. — Ты расскажешь мне, что происходит? — Ничего. — Не ври мне! — Пару студентов обернулись на голос Забини и перешел на шепот. — Не ври мне. Ты думаешь я поверю, что ситуация с Тео произошла случайно? Как будто вы не грызлись с ним с начала учебного года… Малфой, да он же пожиратель…. — Слушай, — Драко обернулся и глянул на друга, — это все чистая случайность. — Случайность? Задранный рукав — случайность? — Хмыкнул — Да ты сам не свой! Ты вообще видел себя в зеркале? — Мистер Забини, — голос профессора Слагхорн зозвучал слишком мягко, — если вы полагаете, что членство в моем клубе дает вам поблажку на подобное поведение, то вы ошибаетесь. Может вы отвлечетесь от беседы и скажете нам, что это за зелье? Флаккус махнул рукой в сторону большого котла, от которого поднимался розовый пар и приподнял одну бровь ожидая ответа. — Амортенция, профессор. — Да-да, мой мальчик, все верно. И чем же она известна? Блейз коснулся шеи раскрытой ладонью, хмыкнул, заметив как взметнусь вверх рука Грейнджер, произнес: — Способностью вызывать любовь, профессор. — Не совсем, — он оглядел класс, — да, мисс Грейнджер? — Это приворот в жидком виде, однако зелье создаёт лишь безумное, непреодолимое влечение к тому, кто его сварил. Профессор довольно улыбнулся и подмигнул гриффиндорке; медленно прошел к котлу и добавил: — Верно, амортенция — это одно из самых страшных зелий в мире. Поверьте мне, если ради любви люди готовы на подвиги, то из-за одержимости предметом страсти…могут быть совершены ужасные вещи. — Он выдержал театральную паузу. — Да, мисс Грейнджер, хотите добавить еще что-то? — Еще я читала, что Амортенция для всех пахнет по-разному…например я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и зубной пасты. Но…. Голос у нее надломился и она зарделась, опуская взгляд на парту. Драко успел заметить ехидную улыбку Кармака, словно речь шла о нем. — Ах как чудесно, десять очков Гриффиндору за такие познания! Чтож, — Флаккус хлопнул в ладоши, — пусть вашим заданием будет подробное описание того, чем же для вас пахнет зелье, — он улыбнулся, — любви. В школе уже начала цвести омела, мои дорогие. Пару студентов хихикнули, а Маклагген и вовсе выкатил грудь вперед, вынуждая Грейнджер, заметившую это, позорно сбежать из класса. Драко снова бросил взгляд на Нериссу и вдруг ощутил тяжелый морозный аромат, ягоды и что-то едва заметное — цветочное. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда шел запах, но только натолкнулся на ехидный взгляд Блейза. — Чего? — Драко, я не оставлю тебя в покое пока ты не расскажешь мне все и, к тому же, — он улыбнулся шире, — чем Амортенция пахнет для тебя? Малфой толкнул Забини плечом и скинув пергаменты в сумку, указал тому на дверь. Некоторые студенты всё ещё толпились у котла, не спеша расходиться. Они переговаривались, наклонялись ближе к пару, перебивали друг друга, пытаясь угадать запахи — вокруг стояла тёплая, приторная смесь, от которой становилось душно; Драко еще раз втянул носом цветочный шлейф, почувствовал как тот осел в нем тяжелым желание, а затем затряс головой и дождавшись друга, наконец, вышел из кабинета. — И? — Блейз шел рядом. — Рассказывай. — Я давно думал на Нотта, — Драко нахмурился понимая, что снова лжет, — а как только он стал пытаться втереться в доверие к новенькой — все как-то встало на свои места, да и… — Малфой, — голос Забини надломился, — я похож на идиота? И к тому же, почему ты не сказал, что ты и Нерисса помолвлены? Слизеринец закусил губу и глянул на друга, зачесал назад платиновые волосы и нахмурился: — Брак договорной, Забини, и надеюсь, что в момент совершеннолетия я смогу разорвать данную, — он лениво взмахнул рукой, — нелепую ошибку. Блейз на мгновение завис, затем хлопнул его по плечу и залился смехом. — Разорвать? — Смех зазвучал громче. — Я знаю, что значат подобные союзы, поверь мне. Моя матушка была замужем семь раз, Драко, подобные договорные браки, заключенные с помощью магии разрываются только одним путем — смертью. Малфой посмотрел на него, подождал, когда улыбка друга медленно сползёт с лица и тот пробормочет: — Нет, Малфой…. — Да, Блейз, как я и сказал, я надеюсь, что к моему совершенолетию я не буду связан подобными узами. Он ускорил шаг, опустил руку в карман, доставая оттуда смятый лист и вглядываясь в расписание Нериссы, хмыкнул, когда Забини, наконец, отмер и крикнул: — Ты куда? У нас сейчас защита от темных искусств. — У меня травология, Блейз. Слизеринец крикнул громче, почти теряя Драко из виду. — Какая к черту травология? Она же даже не нужна для С.О.В. по твоей специальности — Затем побежал за Малфоем, бросая находу запыхавшимся голосом. — С каких пор ты вообще посещаешь классы мисс Спраут? — С сегодня, Блейз. Малфой перевел взгляд на друга, хлопнул того по плечу и едва успел забежать на движущуюся лестницу, чтобы избежать дальнейших расспросов. Удивленное лицо Забини еще некоторое время не терялось из виду. Какой С.О.В. — подумалось Драко — возможно от этой школы и вовсе ничего не останется. Выйдя из замка он зашагал по заснеженной дорожке Хогвартса, снег хрустел под его ногами, поднимая едва заметные клубки инея. Холод щипал щеки, а серое зимнее небо отражалось в стеклах башен. Малфой сжимал пальцы в кожаных перчатках, а шарф из тёмного шелка свивался вокруг шеи, колышась от ветра, словно пытаясь спрятать его лицо. Каждый шаг отдавался в груди, поднимая старые воспоминания и тревогу перед тем, что ему предстояло сделать. Поднявшись к теплицам, Драко вошёл через тяжелую дверь с выцветшей бронзовой ручкой. Его сразу встретил теплый влажный воздух — запах сырой земли и растущих растений ударил в нос, заставляя глаза прищуриться. Солнечные лучи на снегу снаружи сменились мягким рассеянным светом ламп над растениями: зелёные листья и красные цветы переливались во влажной атмосфере, словно оживая под взглядом. Некоторые ученики, сидевшие за столами среди густой зелени, замерли, когда вошёл слизеринец. Шёпот оборвался, перья и колбы на столах чуть зашатались — он казался здесь лишним. Профессор Спраут, стоявшая у одного из столов и осторожно перебиравшая колбы с жидкими экстрактами, подняла взгляд и, прищурив зеленые глаза, спросила: — Мистер Малфой, что вы здесь делаете? — Здравствуйте, профессор, — ответил Драко ровно, ощущая, как его голос резонирует среди влажных стен теплицы. — Я взял ваш предмет дополнительно. Задумался над тем, чтобы построить карьеру связанную с Магическим правопорядком в Министерстве или работе в Отделе Тайн. Уверен, что знания по зельям и магическими растениям не будут лишними, а без практики с живыми экземплярами мне не обойтись. Профессор недоверчиво, но все-таки кивнула, ответила: — Очень разумно, Малфой. Прошу займите свободное место с, — Помона огляделась, понимая, что единственный представитель Слизерина — была Нерисса, — с мисс Блэквуд. Думаю она не откажется от вашей помощи с, — помедлила, — необходимыми заклинаниями. Драко кивнул, прошел по влажному полу, ловя на себе удивлённые взгляды некоторых студентов, и аккуратно сел за стол напротив Нериссы. Она подняла взгляд, и в её глазах промелькнуло удивление. Он разложил свои принадлежности; слегка спертый воздух, насыщенный запахом почвы и трав, окутывал его, а взгляд постоянно скользил на девушку, сидящую напротив, наблюдая, как она осторожно трогает листья, направляет солнечные лучи лампы на растения и аккуратно делает заметки. Она все еще выглядела болезненно, рука, постращавшая больше всего, была закутана в такую знакомую красную перчатку из тонкой кожи и мягко покоилась на краю стола. Волосы девушки были заколоты крупной серебрянкой брошью с россыпью жемчуга по краям. Шея также, как и раньше была укутана плотным черным воротом водолазки. Здоровая рука Блэквуд замерла над пергаментом и она перевела на него взгляд своих каре-бордовых глаз. Изящные брови нахмурились и она скривила губы в подобие улыбки. — Зачем ты здесь, Малфой? — А ты? Девушка сжала перо сильнее. Повела плечами, словно почувствовала холод, бросила: — Учусь. Прежде чем Малфой успел ответить, профессор Спраут произнесла своим звонким голосом: — Сегодня мы вернёмся к тому, что терпеть не могут, — улыбнулась, — все студенты школы. К пересаживанию Мандрагор. — Она оглядела недовольные лица учеников. — Ну будет вам. Осенние саженцы уже достаточно подросли, чтобы сменить почву. Прошу, возьмите защитные наушники и по два горшка на пару. Драко перевел взгляд с профессора на Блэквуд, но девушка глянула на него вопросительно, а затем прошептала: — Я полагаю, что раз уж все знают, что мы помолвлены — твоя задача ухаживать. Малфой почувстоввал, как у него зарделись кончики ушей, но ничего не ответив, молча встал направляясь к полкам с растениями. Как же он ее ненавидел. Что он там планировал — пронеслось в его голове — стать для нее всем? Драко вернулся назад недовольно пыхтя, аккуратно поставил небольшие горшки с Мандрагорой на стол, отодвигая свои и ее свитки в сторону. Протянул ей наушники и плюхнулся рядом. — Знаешь, что это такое? Тыкнул на пока молчащее растение. — Я читала. Посоветуешь что-то? — Не оглохни. — Он надел защитные наушники и показательно кивнул на ее. — Начнем?! Краешек ее губ дернулся, очевидно от того, как громко прозвучал голос Драко, и она повторила за ним, прижимая защиту ближе в ушам. Все погрузилось в давящую тишину; Малфой протянул руку первым, потянул за плотный зеленый стебель, стараясь не повредить листья, а затем извлек растение полностью — в ушах зазвенело — он не мог представить как крик звучал бы без защиты. Нерисса казалась сосредоточенной, он заметил едва заметную складку между бровей, девушка наклонилась над растением внимательно рассматривая переплетенный корень, а затем потянулась за крупным горшком, подготавливая место и почву для пересадки. Малфой видел — чувствовал — как она старалась все делать здоровой рукой, иногда морщась, вынужденно подключая к работе другую. Растение в руках Малфоя продолжало вопить, а затем резко дернулось, обсыпая Нериссу земельной пылью. Та что-то произнесла, но Драко не смог считать по губам, а затем засмеялась, наконец двигая готовый горшок с землей к Драко. Он вдруг заметил, как её бледное лицо ожило, как глаза заискрились, и невольно улыбнулся в ответ. Первый цветок удалось пересадить без критичных последствий. Вторую Мандрагору, ту, что была помоложе, он пододвинул к Блэквуд и кивнул. Та удивленно распахнула глаза, но Драко лишь сдвинул корень еще на несколько сантиметров вперед. Он чувствовал, как что-то в нём смягчилось и как расло желание просто наблюдать. Когда она слегка наклонилась, чтобы присмотреться к повреждённой части корня её рука зацепила ком земли и часть осыпалась на мантию, оставив тёмные пятна на изумрудно-зеленой ткани. Нерисса даже не обратила внимание, все еще стараясь подобраться к растению правильно, и Драко аккуратно провёл пальцами по материалу ее школьной формы, стирая пятно. Блэквуд, наконец, примостилась и потянула за стебель, вытягивая Мандрагору вверх. Малфой был готов к очередному визгу, но…растение не издало ни звука. Она аккуратно провела пальцами вдоль запутанных корней, отряхивая землю, а затем уставилась на Драко, ожидая готовый горшок с землей. Тот вздрогнул скидывая оцепенение и быстро подготовил свежую почву, засыпая все в глиняную посудину. Корни медленно опустились в новый грунт, и Нерисса мягко отодвинула второй горшок в сторону. Драко снял наушники и дождавшись, когда девушка за ним повторит, спросил: — Как ты это сделала? — Читала. — Пробубнила Нерисса не отрываясь от пергамента. — В книге писали, что крик — это защитный рефлекс. — Наконец отложила перо в сторону. — А значит все, что нужно почувствовать Мандрагоре — что она в безопасности. Малфоя передернуло от ее слов и он, быстро сделав несколько пометок на своем пергаменте, отодвинул его в сторону. Наклонился ближе к девушке и прошептал: — Так что ты здесь делаешь? Тебе ведь совсем не обязательно посещать предметы… Потому что? — Подумалось Драко. — Потому что она не доживет до выпускного? Потому что ЧТО? — Я учусь, Малфой. — Голос Нериссы прозвучал резче обычно, но затем он смягчился и она добавила. — Hieracium aurantiacum. Я пытаюсь вырастить их…немагическим способом. Слизеринец перевел взгляд серых глаз на ее здоровую руку и то, как под ее ладонью медленно начали показываться ростки тянущиеся из деревянной парты. — Их еще часто называют маггловскими цветами. Малфой наклонился еще ниже, пытаясь разглядеть молодые побеги. — Маггловскими? Она кивнула. Затем добавила: — В ближайших деревнях люди часто плели из них венки на весенние праздники. — Нерисса улыбнулись, смотря на то, как зеленые стебли, почти, коснулись ее ладони, — они даже придумали им свое название. Не такое вычурное, как у нас, — ее улыбка стала шире, — ястребинка. Ростки потянулись выше, а затем резко завяли. Драко от этого, неосознанно, дернулся и взглянул на помрачневшее лицо Нериссы. Голос его зазвучал тихо: — Твои любимые? — Мамины. — Она с силой сжала ладонь. — Когда она уже была в лечебнице, я часто колдовала ей огромные оранжевые букеты. Знаешь, — она посмотрела на него с каким-то болезненным счастьем, — обычно мне нужно было не больше десяти секунд. А сейчас…я ведь была хорошей ведьмой. Драко почувствовал резкую тошноту подступившую к самому горлу, фраза вырвалась быстрее, чем он смог сообразить: — Мне жаль. — Что? — Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Блэквуд перевела на него удивленный взгляд, но промолчала, а Драко стало противно; он вдруг осознал, что понятия не имел, какой Блэквуд было до…до него. — При других, — она наконец собралась с мыслями, — мы бы не встретились вовсе. Профессор Спраут обходила ряды, заставляя горшки с пересаженными в них Мандрагорами леветировать позади нее. Кто-то из слишком прытких гриффиндордерцев, не желавших ждать окончания занятия, уже успел встать из-за стола, от чего врезался лбом в пролетавший мимо особо крупный горшок. Блэквуд снова повела плечами, хмыкнула, и прошептала так, что Драко показалось, будто ему почудилось. — Спасибо. И это единственное слово сломало его изнутри окончательно; лавина непонятных чувств хлынула наружу и он едва сдерживал привычное выражение лица. Ему стало мало ее сухих ответов, того как она упрямо продолжала лгать ему о Басарабе, как беззащитно выглядела после выписки, как говорила о своих чертовых цветах. Драко подорвался с места первым, как только занятие окончилось и не оборачиваясь выбежал из кабинета. Была хорошей колдуньей? Любимые цветы ее матери? Нетнетнетнетнет — билось в его голове — нельзя ее жалеть. Нельзя! Он остановился у входа в замок, с силой упираясь раскрытой ладонью о холодную стену. Дыхание сперло, в середине груди сдавило с такой силой, что ему пришлось согнуться, чтобы просто продолжить дышать. Любимые.Цветы.Ее.Матери. Малфой соскользнул чуть ниже, ногти с силой прошли по каменному выступу и от нажатия, краешек на мизинце сломался. Он поднял взгляд всматриваясь в болезненно голубое небо над собой, а затем проморгавшись, увидел тонкую фигуру Нериссы направляющуюся в сторону астрономической башни. Мантия тянулась за ней тяжёлой тенью, а тёмные волосы ложились на спину ровной линией, почти не колыхаясь. Брошь в волосах отдавала холодом снега. Ее матери. Спроси его Блейз о том, чего он решил поплестись за этой восточноевропейской ведьмой, Драко не нашел бы что ответить. Он оттолкнулся от стены, вдохнул, насколько позволяла боль в груди и пошел за ней. Как же он ее ненавидел. ___ Дорожка к башне протянулась вдоль внутреннего двора, вымощенная неровными каменными плитами, стёртыми временем и сотнями шагов. В щелях между ними местами пробивался мох, тёмно-зелёный, влажный, цепкий. Нерисса свернула к узкому проходу, ведущему в башню и скрылась в темноте; свет со двора обрывался, уступая место приглушённому полумраку, в котором стены казались ещё выше, а потолок — ниже. Каменные ступени начинались резко, уходя вверх крутым винтом. Драко лишь прибавил шаг. Когда он зашел внутрь, то невольно оступился; стены по обе стороны были так близко, что порой казалось — стоит чуть сильнее вдохнуть, и плечо заденет камень. Воздух становился плотнее, тяжелее, и в нём чувствовалась сырость, перемешанная с чем-то ещё — едва уловимым запахом старого дерева, пыли… и чего-то еще. Он понял это не сразу. Запах исходил от неё. Он не пытался нагнать, не звал её, не ускорял шаг — держался на расстоянии, где-то шаги девушки почти смолкали, где-то её силуэт всё ещё был различим между поворотами лестницы. Сзади она казалась ещё более хрупкой. Мантия спадала ровными складками, подчёркивая тонкую линию спины, волосы тянулись вниз тёмной гладью, только изредка цепляясь за ткань при повороте. Он сжал зубы, поднимаясь следом, чувствуя, как снова сжимается грудь — уже не от нехватки воздуха, а от чего-то другого, более вязкого и темного. Впереди замаячил белый свет выхода с винтовой лестницы и Драко задержал дыхание, снова ощущая тяжелый цветочный аромат. Морозный воздух ударил в лицо и он замер на проходе, еще восстановив дыхание и щурясь от яркого света. Девушка стояла у самого края астрономической башни и Малфой сказал громче, чем ему хотелось. — И часто ты проводишь здесь время? Плечи Блэквуд дрогнули и она обернулась назад встречаясь с ним взглядом — С каких пор ты стал следить за мной? — С тех самых, как выписался из лазарета. — Малфой облокотился о стену плечом. — Эти цветы, — он сделал шаг вперед, — ты никогда не говорила, как погибла твоя матушка. Нерисса ссутулилась еще больше, закусила губу, теперь уже полностью оборачиваясь к нему корпусом, прошептала: — Ты никогда не спрашивал. Она потрясла головой, а затем пробормотала, указав на его левую руку: — Как живется с меткой убийцы? Малфоя прошило насквозь от ее слов, мурашки пробежали по позвоночнику и он поджал нижнюю губу, стараясь не сорваться. — Да что ты знаешь, Блэквуд. Что ты знаешь о том, через что пришлось пройти мне и моей семьи? Что нам пришлось сделать, чтобы выжить? — Что-то да знаю, — она заправила выбившуюся прядь за ухо, огляделась по сторонам и продолжила уже тише — я ведь тоже мечтала быть как ты, — снова указала на его левую руку, — Алларик ведь был всем для меня. — Она горько усмехнулась. — Старший брат, кумир! Он навещал меня в Тенебрисе, рассказывал мне сказки о мире только для волшебников. А однажды, — девушка перевела взгляд на свои ладони, — показал мне змею и череп на своей коже. Я тогда подумала: «Так оказывается, все его истории могут стать правдой?» Малфой смотрел на нее и не верил тому, что услышал. — Я хотела быть как он, учавствовать в войне, которая даже не должна была меня коснуться. Пожиратель смерти…какой статус! Мир только для чистокровных… — Нерисса сделала непонятный жест здоровой рукой и на мгновение замолчала. — А потом он пытал мою матушку Crucio. Потребовалась смерть единственного любящего меня человека, чтобы я поняла, что все это, все то… — снова замолчала, но собралась с силами и продолжила, — все во что вы верите — дымка от зелья. Подуй на нее — исчезнет. В воздухе повисла пауза и Драко отвел взгляд, сжал руки в кулак, пытаясь вытеснить из головы такое острое желание ее утешить. Блэквуд вздохнула и шепнула, наконец отрывая взгляд от своих ладоней: — Я не спасла ее, Малфой, не смогла, но я так ее любила…так… — ее голос надломился. — Ты знаешь на что я была способна пока мою магию не ограничили? Если бы ты знал. Блэквуд снова отвернусь от него, вынудив Драко подойти ближе. Волосы развивались вокруг нее подобно черной вуали, а голос смешался с завыванием ветра. — Нотт кое-что нашел, — девушка поежилась и слова зазвучали с придыханием, — но истолковал неверно. В записях было одно слово — смерть и он думал что это проверка. — Хмыкнула. — Но… Драко весь превратился в слух. — Ты ведь спас меня, ну, наверно я могу назвать это так. Поэтому я обязана…послушай, — голос у нее перешел на сип, — все бессмысленно, Малфой. — Что ты имеешь ввиду? — Чтобы обрести бессмертие — нужно умереть. Вот о чем были монускрипты. Слизеринец посмотрел на нее неверующе, пытался отыскать хоть толику лжи в ее глазах, сглотнул. — Умереть? Она кивнула. Девушка вдруг вцепилась в ремень от сумки, пальцы у нее побелели и она выплюнула: — Ее ведь пытали, ты знаешь? Он ее пытал. Как будто моя матушка могла знать хоть что-то, как будто кто-то из нас мог знать хоть что-то. Голос у нее стал холоднее. Ему показалось, что сейчас самое лучшее — взять и уйти, но он не мог. Все смотрел на нее: на то, как ветер развевал ее волосы, как сильно она закусила губу, как в глазах кипела такая ненависть, что ему и не снилось. Пострадавшая рука покоилась вдоль тела, пальцы на ней едва дрожали — Мне так хочется тебя ненавидеть, Малфой, но я не могу. Я… — Нерисса снова посмотрела на него уже не отрывая взгляда своих странных глаз, — в нашем поместье висел его портрет, пустая рама если быть точнее. Цепеш никогда в ней не появлялся. Алларик все рыскал по прежним владениям Басараба, пытался найти хоть крупицы того, что приведет его к разгадке вечной жизни и…сжигал за собой все. С ним был Сивый. Знаешь, — она подошла к нему и Малфой вздрогнул от того, как неправильно выглядели черты ее лица, — знаешь, что оборотни делают с молоденькими красивыми девушками без родословной? Драко отступил на шаг, почувствовал снова знакомый приступ тошноты, впился ногтями в кожу ладони и все смотрел на нее и смотрел. — Знаешь что с ними делают перед тем как решить: достойны ли они переродиться или годны лишь на мясо? — Губы у нее изогнулись в отвращении. — А я знаю. Я видела. Ты, — Блэквуд ткнула в него пальцем, — я всегда считала тебя трусом, но сейчас…сейчас я вижу, что тебе просто некуда было деться. Какого это, Малфой, сделать выбор, который тебя уничтожил? Он продолжал смотреть на нее — внутри все горело, будто он сам не знал, какой он слабак — губы ее задрожали и она выпалила: — Я не помню ее лица…. Не помню лица матери, а лица тех девушек мне снятся до сих пор. Иногда я просыпаюсь ночью от очередного кошмара и с силой расчесываю левую руку — мне кажется, мне все еще кажется, что я согласилась на метку. Что… Святая борода Мерлина! Драко хотелось умереть. — Но…я ведь не спасла ее, но я…мы можем спасти твою мать, а значит я все еще могу сделать что-то хорошее. Нерисса снова сжала ремень сумки, а затем развернулась на каблуках и замерла у выхода с астрономической башни, плечи ее ссутулились. Хоть что-то хорошее? — Драко, — и его имя показалось таким чужим с этим румынским акцентом —, когда темный лорд поймёт что все бессмысленно, — споткнулась на слове —, что я — бессмысленна, то как он убьет меня? Слизеринец почувствовал как от этих слов его прошило дрожью, но продолжил молчать. Так значит, вот как все было на самом деле…она хочет знать правду? Будет ей правда. Драко преодолел расстояние между ними за несколько секунд, схватил ее за запястье здоровой руки и потянул Нериису вниз, в темноту винтовой лестницы. Значит правду? Так пусть увидит все: шкаф, комнату Варнавы, пусть узнает, что он делает, чем вынужден заниматься. — Малфой, отпусти меня! Куда ты меня тащишь? Я все расскажу, все, что знаю. Прекрати! Пару учеников отпрянули в сторону, когда Драко шикнул на них, все еще с силой сжимая запястье девушки. Потянул ее в сторону, всё дальше от привычных маршрутов. Высокие окна пропускали блеклый свет, который ложился на пол узкими полосами, вытягивая их тени в причудливые линии. Её рука оставалась в его хватке. Тонкая, тёплая — слишком тёплая на фоне его собственных пальцев. Они свернули в узкий коридор, уходящий вперёд, будто не имевший конца. Воздух здесь был сухим и холодным, а шаги звучали особенно отчётливо. Драко замедлился. Он знал это место. Знал слишком хорошо. Стена впереди ничем не отличалась от остальных, Малфой остановился напротив неё, всё ещё удерживая Блэквуд за запястье, и на мгновение замер, будто собираясь с мыслями, но они путались, без конца возвращаясь к тому, что она сказала. Хоть что-то хорошее. Он с силой ударил ладонью по голове и зажмурился, Нерисса снова попыталась вырваться и Малфой сделал то, что делал всегда, когда не мог ее успокоить — развернулся к ней и поцеловал. Шум в голове начал стихать; водоворот из желания показать ей тающий шкаф, рассказать для чего он, рассказать о необходимости убить директора, о всех его попытках починить этот чертов телепорт превратились в единую картину огромного цветочного поля оранжевых ястребинок. Слизеринец почувствовал, как Блэквуд брыкнулась, толкнула его в грудь, впилась в него своими тонкими пальцами, а затем…затихла. И ответила. Драко приоткрыл губы выдыхая и углубил поцелуй; медленно провел ладонью вдоль ее шеи, ниже к спине и замер у лопаток. Открыл глаза только тогда, когда воздух рядом с ними пошел рябью, а после едва заметные линии из света стали четкими контурами и в стене возникла дверь. Малфой облизнул губы, чувствуя, как между ними натянулась и порвалась едва заметная ниточка слюны. Ему подумалось, что вот сейчас она все узнает, увидит и…он толкнул дверь все еще держа ее за запястье и застыл. Вместо привычного захламленного кабинета перед ним раскинулось целое поле оранжевых цветов. Сладкий запах, который он услышал еще на зельеварении ударил в нос и он перевел удивленный взгляд своих серых глаз на девушку. Нерисса, наконец, выпуталась из его пальцев, сделала несколько шагов внутрь, пока вход за ними не сжался до крохотного размера позже и вовсе растворяясь, а затем глянула на него, и Драко был готов поставить на кон миллион галлеонов, что вот сейчас он забыл как дышать. Блэквуд коснулась цветов под ногами, обходя каждый из них осторожно, словно боясь наступить и…он, не зная, что им движет — почему он и вовсе позволил себе сказать это вслух — произнес надломленным голосом: — Если бы твоя магия вернулась к тебе в том виде, в каком была до…встречи со мной, что бы ты сделала? Нерисса приоткрыла алые от поцелуя губы, утерла тонкую дорожку слюны и шепнула; глаза у нее казались Драко совершенно безумными. — Нашла бы и убила Алларика. О, Мерлин, подумал Драко, да что с ним происходит? Он кивнул на ее ответ и шепнул так, что девушка его не расслышала: Сделать хоть что-то хорошее. — Малфой… Голос Нериссы задрожал и зазвучал громче, прежде чем она коснулась его щеки своей, укрытой перчаткой, ладонью. — Пригласи меня на бал.