Удивительная ночь Владика и Пети

— Петь, а давай покатаемся ночью? — Владик, вот почему тебе не сидится? — спросил Петя, даже не отрываясь от телефона. — Серьезно! Там же никого нет, еще и лед свежий. — На часах одиннадцать вечера. — Ну и? Мы же всё равно не спим, а завтра выходной! Уж можем себе позволить. Гуменник поднял глаза и посмотрел на Влада. У того была хитрющая рожа и означала она одно — Дикиджи всё равно сделает по-своему, а Пете останется либо идти за ним, либо опять же идти за ним. Не зря они гордо носят звание попугаев-неразлучников. — Господи, ты невыносим, — сказал Петя, вставая с кровати. — Знаю, Петруччо. И к Богу будешь в других ситуациях обращаться! А сейчас погнали шустрее, – затараторил Влад. Пете же оставалось лишь собраться и в который раз понять, что пора уже перестать вестись на каждую идею друга. *** В «Юбилейный» они проникли через один из черных ходов, который нашли еще в подростковом возрасте. Нужно в принципе сказать, что спортивный комплекс они знали вдоль и поперек. Лед был идеально свежим, блестящим в тусклом свете аварийных ламп, которые горели по периметру арены. Основное освещение парни не включали, так как боялись, что их быстро заметят. Но этого хватало, чтобы видеть друг друга в странном полумраке, который делал всё вокруг каким-то нереальным. — Ох, Петька, ну согласись, красота, — выдохнул Дикиджи, улыбаясь и выходя на лед. — Ты идиот, — ответил Петя, но уголки его губ заметно приподнялись. Они катались почти два часа. Влад выдумывал дурацкие связки, а Гуменник угорал и говорил, что это выглядит далеко от его звездных тиктокерских танцев. Дикиджи в ответ показывал средний палец и говорил "А слабо повторить?", и Петя повторял, потому что по всем законам нужно было сначала Влада побесить. Надурачиться за все это время мальчики явно успели: они вечно подъезжали друг к другу, обменивались тупыми шутками, а еще иногда специально сталкивались, чтобы потом по-доброму послать друг друга нахуй и поржать. Влад откатал свою выдуманную на ходу дорожку шагов и, подъехав к бортику, взял воду, сделал глоток, а потом бросил бутылку Пете. — Петь, помнишь, как мы в прошлом году после КПК маялись хуйней в чат-рулетке? Как же мы еще нажрались тогда славно, – воодушевленно начал вспоминать Дикиджи. — Владик, нажрался тогда только ты. А я еле уговорил тебя не снимать штаны перед незнакомым мужиком, потому что "Дяденька, я неплох в стриптизе" не повод оголять свою жопу. — Ой, не драматизируй! Вот тоже мне выдумаешь. Я всего лишь немного переборщил с количеством шотов и захотел продемонстрировать свои красивые танцы в полной мере... — Клянусь, он был готов слить твои шикарные "танцы" куда-нибудь, – пробубнил, улыбаясь, Петя. Влад хотел что-то ответить, но тут они оба услышали звук. Это были тяжелые шаги – кто-то шел по коридору. Парни переглянулись и сразу же поняли, что это был один из охранников в этом крыле. Шаги приближались. Влад и Петя прижались к бортику, замерев. Картина конечно была смешной, ведь оба понимали, что вряд ли произойдет что-то страшное, если их тут обнаружат. Как никак чужаками они не были. Однако вопросы бы точно возникли и объясняться перед кем-то, мягко говоря, не хотелось. Шаги прошли по коридору, а затем хлопнула дверь. Влад выдохнул. — Пронесло. — Влад, — Петя схватил его за руку. — Послушай. Парни отчетливо услышали звук звенящих ключей и то, как этими самыми ключами закрывают железную дверь. Петя медленно повернулся к выходу. — Влад, он нас закрыл. Влад посмотрел на дверь, потом на Петю, а потом снова на дверь. — Блять. Что? — Пиздец, он же спит вечно... Наверное, подумал, что забыл закрыть, и пришел почти по наши, сука, души. Влад спрыгнул с бортика и побежал к выходу, дернул дверь. Закрыто. — Нет, я ебал, — Влад просто уставился на дверную ручку. — Телефон, — сказал Петя. — Звони кому-нибудь. Влад полез в карман, достал телефон. Посмотрел на экран. Потом поднял глаза на Петю. — М-м-м, Петенька, связи-то нет, – саркастично сказал Дикиджи. — Как нет? – Вспомни, где мы живем. — Твою ж, на ночь же постоянно глушат теперь, – выдохнул Гуменник. – Я забываю все про эту хуйню. — И я забываю, — Влад сполз по стене и сел на пол. — И чё теперь? Макс, конечно, только лохи устанавливали, но мы теперь без связи, а еще мы заперты в ебаном ледовом до утра. Довольно мило. — Очень мило, — повторил Гуменник. Он посмотрел на Влада. Влад сидел на полу, прислонившись спиной к металлической двери, и выглядел одновременно злым и каким-то глупым. Где-то даже промелькнула мысль "котеночный". Петя вдруг рассмеялся. — Чего ржешь? — недоуменно спросил Влад. — Ты придурок, Владос. Это ты придумал кататься ночью. — Бочку не надо на меня катить, это просто небольшая авантюра, а ты на нее почти сразу же согласился, чудище! – вполне довольным голосом сказал Дикиджи. Они смотрели друг на друга еще секунду, но потом оба начали угорать. Парни явно впишут эту ночь в список ахуеннейших историй. — Как по-уебански это всё, — сказал Петя, когда смог успокоиться. — Ну чуток да, — согласился Влад. — Зато не скучно. Я может уже даже не против. Он поднялся и заглянул в раздевалку. — Нет, ну у нас хоть рюкзаки есть. Они зашли в раздевалку. Там действительно лежали их рюкзаки, которые они рандомно взяли перед выходом и в которых все еще лежали неразобранные с прошлой тренировки вещи. Содержимое был таким: не очень свежая вода, бананы, какие-то протеиновые батончики, запасные кофты и маленький термос с остатками кофе. — Бля, ну наверное не помрем с твоими джипитишными бананами, — сказал Дикиджи. — Ну прям сейчас же обоссусь с твоей шутки, — Петя смешно закатил глаза. — Я недавно свой рацион питания решил доверить чату-джипити, – передразнил Владик. – Ладно, пошли, царевна Несмеяна. В подсобке, кажется, есть старые маты, устроимся. Они зашли в ту самую подсобку, где прятались после соревнований. Влад стащил два мата, бросил рядом, сверху накинул куртки. — Прошу, — он сделал жест рукой. — Президентский люкс. — Мечтал о подобном, — сказал Петя и плюхнулся на мягкую поверхность. Влад сел рядом и выложил припасы в виде воды, бедных бананов и батончиков. Остатки кофе благополучно утилизировали в раковину. — Ужин чемпионов подан, инспекторы Мишлен молили богов, чтобы попробовать его. — Владик, мне кажется, что даже древнекитайские пытки были получше нашего ужина, бананы уже начинают разлогаться. — Все, хватит ныть. Ты, наверное, не очень-то и голодный, – сказал Дикиджи. — Придурок. Петя скукурузил лицо, но взял банан. Они ели в тишине, сидя на пыльных матах, а освещение шло только от тусклого света аварийной лампы, который просачивался из коридора. После своей чудесной трапезы парни уселись поудобнее, стали болтать и вспоминать всё самое интересное, что только приходило в голову. *** – О, помнишь, как Марк весь сезон двадцать третьего катал все гран-при только в одних и тех же трусах с тигром на жопе? – спросил Влад. – Меня иногда поражает, что все наши истории связаны с нижним бельем. – Да вполне себе нормальная привычка на удачу. Я в юниорах вообще перед каждым стартом обязательно должен был сходить посрать. Ну типа меня корежило, если я этого не делал. – Знаешь, Влад, я не очень хотел это знать, – сказал Петя, хотя по его лицу было понятно, что услышанное его развеселило и теперь точно запомнится. – А у тебя не было каких-то таких ритуалов? – Да нет, мы с отцом только свечку за здравие ставили. Так мальчики болтали еще час, после чего решили мало-мальски поспать, ведь сил уже не было. Хотелось, чтоб к утру дверь все-таки открыли. *** Их разбудил звук ключей. Кто-то открывал дверь. Петя распахнул глаза, а Влад, который лежал у друга на груди, обхватив руками, моментально подорвался. – Опа, наш выход, – забормотал Дикиджи. Они вскочили, поправляя одежду, схватили рюкзаки, коньки и выглянули из подсобки. После дошли до злосчастной железной двери и дернули за ручку – наконец-то они на свободе. Чудесным образом они миновали охранника и вышли все через тот же черный ход. На улице светало, пели птички, к тому же появилась связь. – Знаешь, Владос, я в ахуе, но это был интересный опыт, – немного заспанно пробормотал Гуменник. – Петр Олегович, прекрасную ночь провели мы вдвоем – прикалываясь, сказал Влад. – Фу, как двусмысленно. Они начали ржать на всю улицу и пошли в сторону метро. Ночь эта и вправду войдёт в список ахуеннейших историй.