Кардинал

За Ла-Верной копья и плащи, Дворцовый зал застыл в тиши. Чья тень скользит вдоль галерей, Сжимая нити мятежей? Никто не смеет глаз поднять, Никто не помнит, как дышать. Здесь каждый сказанное — сказ, А несказанное — кинжал. В приёмной тихо, как в гробу, Гвардейцы замерли у врат. Одни приносят здесь судьбу, Другие — головы дарят. А в коридорах шепоток: «Кого сегодня? Чей черёд?» И кто-то пишет в уголок, И кто-то замертво падёт. Кто шепчет имя в полутьме, Кто взглядом жжёт из-под бровей? Кому не спится при луне, Кто стал мудрее и страшней? Он носит чёрное, как ночь, И крест на шее — как броня. Никто не в силах превозмочь Того, кто правит, не коня. При совете — чёрный кардинал, Враги его — и Альдо и Оллар. Он их имена перебирал, Как чётки в час вечерних чар. Для них он — вызов и позор, Для них он — выскочка и бес. А он давно прочёл свой приговор, Что не доставят до завес. Власти железная рука. Зачем он продал душу за Талиг? Зачем средь крови и вина Строит державу на костях? И кто же ему враг тогда? И кто же ему враг тогда? Никто не спросит вслух о том, Никто не дерзнет бросить в лицо. Но каждый вечер за окном Горит чужое естество. Враги его — и Альдо и Оллар, Беглый принц и свергнутый король. Для кардинала — пыль и шар, Пустое имя, злая боль. Точили шпаги, пили яд. А он смотрел на них безмерно, Как смотрят хищники на стадо. Их гордость — прах, их род — ничто, Их замки — пепел и трава. А он остался, и никто Не произнёс его слова. Власти железная рука. Зачем он продал душу за Талиг? Зачем средь крови и вина Строит державу на костях? И кто же ему враг тогда? И кто же ему враг тогда? Когда падут последние враги, Когда в тиши замрёт Страна, Скажи, кто выйдет из тени? Не принц, не герцог, не король — Никто из тех, кто ждал у трона. Выходит тот, кто выбрал боль, Выходит тот, кто стал её иконой.