(◍•ᴗ•◍)❤
Порог безумия
Действия и сюжет могут произходит и от третьего оица, и от лица ильи. приятного чтения!
***
Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим, вибрирующим звуком, который, казалось, отозвался эхом где-то глубоко в грудной клетке Ильи. Металл встретился с рамой, отрезая их от внешнего мира, но не от того хаоса, что бушевал внутри. Илья прошел вглубь квартиры, не разуваясь, чувствуя, как подошвы обуви вязнут в тишине прихожей. Со стороны могло показаться, что он просто устал — обычная сутулость, чуть заторможенные движения, — но за этим внешним оцепенением скрывалась бездна чистого, раскаленного раздражения. Это была не просто злость, это была ядовитая смесь обиды и бессилия, которая медленно разъедала его изнутри.
Сколько еще? Какую по счету миссию его голос остается просто фоновым шумом? Он говорил, он предупреждал, он буквально кричал о риске, но на него смотрели как на пустое место. И результат всегда был один: бессмысленные смерти, поломанные судьбы и горы того несусветного пиздеца, разгребать который потом приходилось именно ему.
Илья ненавидел это чувство. Ненавидел каждой клеткой своего тела тот момент, когда его слова разбивались о стену чужого высокомерия. Его не воспринимали всерьез. Опять. Но разве когда-то было иначе? Горькая усмешка едва не тронула его губы. Так было всегда. Всю его чертову, изломанную жизнь, которая и без того напоминала затянувшийся кошмар. В этот момент ненависть стала осязаемой — она распространялась на всё вокруг. Он ненавидел эту работу, ставшую тюрьмой, ненавидел так называемых друзей, которые были рядом только до первой серьезной ошибки. И Невера... Да, в этот момент он ненавидел даже Невера.
Сколько, черт возьми, раз меня не слышали? — эта мысль билась в черепной коробке, словно пойманная птица. Он ведь всегда был прав. Каждая деталь, каждый просчитанный риск подтверждался реальностью, но признания не следовало. Если бы они хоть раз послушали, близкие люди были бы живы. Не было бы этого неоправданного риска, не было бы этой крови на руках.
Он сам или Невер? Кто из них настоящий монстр в этой ситуации? Илья чувствовал, как реальность начинает двоиться. Невер казался ему в этот миг ужасным, Алиса — воплощением равнодушия. Всё это — сплошной, вязкий ужас, из которого нет выхода. Алиса никогда не считалась с его мнением. Видимо, отсутствие нужного опыта в их глазах делало его полным кретином. Я ведь настолько тупой, да? Просто балласт, который нужно терпеть, — крутилось в голове, разжигая пламя аутоагрессии.
Голову пронзил невыносимый гул. Мысли путались, наслаивались друг на друга, превращаясь в липкую серую массу. Ему казалось, что если прямо сейчас его убьют в этой прихожей, никто даже не обернется. Всем будет плевать. Его мнение, его жизнь, его боль — здесь ничего не стоило. Он не был «особенным агентом», как вещали пафосные лозунги. Он был расходным материалом, таким же серым и заменяемым, как и все остальные.
— Нет-нет-нет... — прошептал он едва слышно, пытаясь отогнать образы того, как его собственные мысли начинают оборачиваться против всех, кто ему дорог. Логика подводила, уступая место первобытной тьме.
— Ведь так, Илья? Ты всегда хотел остаться один, не правда ли? — ядовитый, вкрадчивый голос прожужжал прямо над ухом, заставив волоски на затылке встать дыбом. Он вернулся. Только этого присутствия не хватало, чтобы окончательно сойти с ума в этой удушливой тишине.
Илья замер, уставившись в одну точку на стене, не в силах пошевелиться.
— Илья? Ты меня слышишь? Ты чего остановился так резко? — голос Невера, на этот раз реальный и обеспокоенный, прорезал морок.
Невер стоял чуть позади, вскинув бровь и внимательно вглядываясь в застывшую фигуру напарника. Его взгляд пытался зацепиться за остатки самообладания Ильи, но тот лишь глубже проваливался в собственную бездну
Ты отвратителен, — эта фраза не просто прозвучала, она вонзилась в сознание Ильи раскаленной иглой. Но это был не его собственный внутренний монолог, не привычный шепот самобичевания и даже не ледяной голос его старых страхов. Это было нечто новое, пугающее своей четкостью. Голос принадлежал Неверу. Он отозвался в черепной коробке звонким, металлическим эхом, вытягивая на поверхность самые болезненные воспоминания: каждый косой взгляд, каждую недосказанную фразу, каждый момент, когда Илья чувствовал себя ничтожеством. Голос Невера внутри головы казался более реальным, чем тот человек, что стоял сейчас в метре от него. — А?.. Да, всё окей, — выдавил из себя Илья, едва шевеля онемевшими губами. Слова прозвучали фальшиво, рассыпаясь в воздухе пылью. Внутри всё кричало: Нет! Ни черта не хорошо. Зачем я соврал? Почему привычная маска безразличия приросла к лицу именно тогда, когда мир вокруг начал трещать по швам? — Ну знаешь, Илья, я так не думаю, — вдруг произнес Невер вслух. Его голос в реальности прозвучал странно — слишком звонко, с какими-то неестественными обертонами, на удивление незнакомо. Илье на мгновение показалось, что стены кухни качнулись, сужая пространство. Что здесь происходит? Кто из них двоих настоящий, а кто — лишь плод его воспаленного сознания? Они молча прошли на кухню. Шаги Невера казались Илье оглушительными, словно удары молота. Пока напарник по-хозяйски устраивался за столом, Илья на автомате потянулся к чайнику. Щелчок кнопки прозвучал как выстрел, и в этот момент плотина внутри него рухнула. Ярость, копившаяся часами, выплеснулась наружу ядовитым потоком. — Хотя... может, и не так хорошо? — Илья резко обернулся. Его собственный голос изменился до неузнаваемости: он стал грубым, колючим, пропитанным тем самым отвращением, о котором только что шептал голос в голове. — Про что ты говоришь? — Невер поднял на него взгляд, в котором читалось искреннее, почти детское недоумение. Эта напускная (или реальная?) наивность ударила Илью под дых. Серьезно? Он делает вид, что не понимает?— мысль обожгла сознание. Это было за гранью абсурда. Говорить и не договаривать, намекать и скрывать — Илья ненавидел эти игры. Или, может быть, Невер действительно был настолько слеп? Или просто считал Илью слишком ничтожным, чтобы вообще запоминать причины их конфликтов? — Почему ты не послушал меня на этой миссии? — вопрос сорвался с губ Ильи прежде, чем он успел его обдумать. В воздухе повисло тяжелое, давящее ожидание. Невер ответил почти мгновенно, словно у него заранее была заготовлена оправдательная речь, отшлифованная годами превосходства: — Твой предлог был нерассудительным, Илья. Ты действовал на эмоциях. Твой план мог выйти нам боком, мы могли потерять всё. Я старше, у меня гораздо больше опыта на этой рабо... — На этой работе, да. Я. Знаю. — Илья перебил его, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба их доверия. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. — Ты всегда это говоришь. Каждую чертову миссию! Опыт, возраст, рассудительность... Но ведь я был прав! — Илья подался вперед, впиваясь пальцами в край столешницы так, что побелели костяшки. — Я был прав во многом, и ты это знаешь. Так почему же, Невер? Почему, черт возьми, ты снова меня не послушал? А?! Илья смотрел в глаза напарнику, пытаясь найти там хоть каплю раскаяния, но видел лишь отражение собственного отчаяния в холодном блеске чужих зрачков. — Илья, я понимаю тебя, но... — Невер попытался вклиниться в поток чужой ярости, его голос звучал непривычно мягко, почти примирительно, но это лишь подлило масла в огонь. Илья вспыхнул мгновенно. Всё то, что он месяцами заталкивал поглубже, в самые темные углы своей души, вырвалось наружу неуправляемым потоком. — Но что, Илья, блять?! Что же дальше?! — он почти выплюнул эти слова, чувствуя, как на шее вздуваются вены. — Нихуя ты меня не понимаешь! И так было с самого начала нашей гребаной работы. Он на секунду замолчал, и в этой короткой паузе его голос упал до едва слышного, ледяного шепота, от которого по коже могли пойти мурашки: — А может, и раньше... Эта мысль была самой болезненной. Ощущение ненужности преследовало его годами, оно проросло в него, стало частью его скелета. — Так было всегда! Просто... всегда! — Илья сорвался на крик, его лицо исказилось от непереносимой обиды. — Я так ненавидел это чувство, но что я могу сделать? Что?! Уволиться? Да с радостью! — Его голос сорвался, превращаясь в надрывный хрип. Давно он не позволял себе такого. Он всегда старался казаться холодным, рассудительным, почти каменным. Но этот камень наконец-то дал трещину и рассыпался в пыль. — Я никогда не был спокоен, слышишь? Никогда! Все это была ложь! — Илья, да послушай же меня! — Невер вскочил со стула, его фигура нависла над столом, пытаясь перехватить инициативу в этом хаосе. — Послушать? Серьезно?! — Илья зашелся в истерическом смехе, который больше походил на кашель. — Давай я просто уволюсь прямо сейчас. Исчезну. И ни у кого больше не будет проблем со мной, моими идеями и моим «неправильным» мнением! А... — Да успокойся ты, блять! — заорал Невер так громко, что зазвенела посуда в шкафах. Он замер, судорожно задерживая выдох, пытаясь подавить собственную закипающую злость. Его глаза потемнели. — Кто тебя, блять, не слушает?! Алиса? Я?! Отвечай! — Да все! — Илья ударил ладонью по столу. — Все меня не слушают! И каждый раз, когда вы игнорируете мои слова, это выходит нам боком! Каждый. Сраный. Раз! Невер смотрел на него тяжело, его грудь часто вздымалась. — Мы все тебя слушаем, Илья! — его голос теперь звучал тише, но в нем чувствовалась сталь. — Просто твои идеи... они иногда невыполнимы. Они не то, что можно реализовать здесь и сейчас. И если ты правда думаешь, что нам плевать — мне жаль. Но это не так. Мы слушаем. И нет, ты не уволишься. Тебя не отпустит «Эпсилон» так просто. Ты слишком много знаешь, и ты слишком ценен, чтобы просто выйти в эту дверь. Илья вдруг сдулся. Ярость ушла так же быстро, как и пришла, оставив после себя лишь выжженную пустыню и жуткую усталость в костях. Он отвел взгляд, чувствуя, как дрожат пальцы. — Прости... вспылил, — глухо проговорил он, опуская голову. — Это же я. Вечно всё порчу. В кухне повисла звенящая, неловкая тишина, которую прервал резкий, нарастающий звук с улицы. Сине-красные отблески замелькали на стенах кухни, пробиваясь сквозь тонкие занавески. Мигалки. Сирены выли совсем рядом, и этот звук означал только одно: их крики были слишком громкими, или же кто-то очень вовремя решил напомнить им, что их «личная» жизнь им не принадлежит. — Блять... — синхронно, почти шепотом выдохнули оба.***
Спокойствие квартиры было разрушено. Реальность, от которой они пытались скрыться за стенами и спорами, снова стучала в их дверь — на этот раз в виде полицейских огней.
