День Рождения Драко Малфоя

Финальный матч по квиддичу между Гриффиндором и Рейвенклоу проходил в неописуемое ненастье. Ему предшествовала целая неделя тёплой, солнечной поздней весны — и вот, как раз в ночь перед мероприятием, погода разбушевалась. Это редко случалось в начале июня — однако командам не посчастливилось играть именно в ураган. — Не понимаю, почему нельзя было перенести этот дурацкий матч, — Том обратился к Гарри, сидевшему рядом с ним на слизеринских трибунах. — Такое ощущение, что их сейчас снесёт. Гарри посмотрел в бинокль. Ловец команды Рейвенклоу, Чжоу Чанг, едва держалась на метле. Не лучше была и ситуация у Джинни Уизли, ловца Гриффиндора. Та с трудом маневрировала в порывах ветра, стараясь не лететь против бури. Разглядеть снитч среди туч, ветра и пыли казалось практически невозможным: Гарри понимал это, поскольку и сам был ловцом. Ловцом команды Слизерина. — Матчи по квиддичу не принято переносить, Том, — сказал Гарри. — В таком случае пропадает запал у болельщиков. Да и профессор Синистра сказала, что такая погода ожидается ещё минимум неделю. — Спортсмены, — Том закатил глаза. — Никогда не понимал это желание летать над полем, высматривая золотой мячик. Дать каждому по золотому мячику — да и дело с концом. Гарри выдохнул, реагируя на иронию. — Это так не работает. Нельзя дать каждому по василиску и думать, что все будут счастливы. — Пожалуй, в этом есть логика, — ухмыльнулся Том, — василиск подчиняется только мне. — А ещё мне, так что скажи спасибо, что я не сдал тебя тогда Дамблдору. — Не обижайся, Гарри, но я, ты и василиск — это старший брат, младший брат и очень дорогая игрушка, доставшаяся в наследство. А у старшего брата полномочий всегда больше, — Том произнёс последнюю фразу полушёпотом и лукаво. Гарри заметил, как Рона Уизли отшвырнуло, когда он отбил квоффл от ворот Гриффиндора, — и, не успев сманеврировать, он ударился плечом о конструкцию. Это выглядело очень больно даже со стороны, однако Рон быстро пришёл в себя и остался на позиции. — Давай не будем обсуждать василиска здесь. Рядом много народа, — образумил его Гарри. Хоть трибуны и галдели от выкриков и оваций, слухи о Тайной комнате не были нужны никому. — Уговорил. Матч длился долго — на удивление долго для подобной погоды. Гриффиндор и Рейвенклоу почти сравнялись по очкам, пока не случилось то, чего с нетерпением ждали замёрзшие на трибунах болельщики. Джинни Уизли поймала снитч — и закончила игру со счётом 210/70 в пользу Гриффиндора. Трибуны взорвались аплодисментами. При этом многим хотелось лишь одного — вернуться в тепло замка и отдохнуть от гула ветра, повисшего в ушах. После оглашения результатов Гарри и Том покинули стадион, направляясь на ужин в Большой зал вместе с остальными зрителями. — Даже несмотря на победу Гриффиндора, мы всё равно их опережаем. Ты три раза за этот год поймал снитч — удивлён, что Дамблдор всё ещё не дал нашей команде Кубок по квиддичу. — Ты ведь знаешь, что он грешит заводить любимчиков, — Гарри улыбнулся, намекая на симпатию Дамблдора к гриффиндорцам. — Но Снейп делает то же самое: он не отбирает баллы у нашего факультета по пустякам, хотя к другим это не относится. — Ну, Гарри, — заговорщически произнёс Том, — если никто не попытается отправить дракона Хагрида в Румынию и не попадётся в своей мантии в Особой секции, провоцируя нас на штраф, — можешь считать, что мы выиграли Кубок школы. — Ты кого-то конкретного имеешь в виду? — с фальшивой невинностью поинтересовался Гарри. — Нет, ну надо же. Ты просто сама благодать. — Мне есть с кого брать пример, Том.

***

Драко Малфой сел рядом с ними в Большом зале. Это был праздничный ужин — не пир, как в начале или конце года, однако ощущение особенного вечера присутствовало. Дамблдор произнёс небольшую речь, поздравив Гриффиндор, — и предупредил не покидать замок без особой нужды, упомянув прогнозы Синистры о буре. — Вот же старый чёрт, — сказал Драко, намазывая на хлеб паштет с клюквенным соусом. — Когда Анджелина Джонсон чуть не упала, не рассчитав с квоффлом, погода его мало интересовала. — Удивительно. Его величество Драко Малфой проникся сочувствием к гриффиндорцам, — подколол его Том. — Если ты скажешь это Дамблдору, он даст Слизерину немного баллов. — Он не станет, — шутку подхватил Гарри. — Это выше его королевского достоинства. Драко посмотрел на Тома и Гарри из-под бровей, устав от иронии. — Хватит. Я надеюсь, вы помните, какой завтра день? — День рождения наследного принца Малфой-мэнора? — Именины обладателя голубых кровей? — Закрытая встреча элитного общества последователей? — Да прекратите вы, — Драко прервал подшучивания. — Надоели. В общем, с утра я поеду в мэнор: хочу провести немного времени с родителями. А к вечеру встречаемся в Выручай-комнате. Я жду вас двоих. А ещё — Дафну, Грейнджер и Луну. — А Крэбб и Гойл? — удивился Гарри. — Ты не знаешь? Они отпросились у Дамблдора уехать на выходные. В Лондоне проходит чемпионат по магическим единоборствам. — Какая невежливость. Однокурсники исчезли, а он даже не заметил, — издевательски сказал Том. — Ты и сам не заметил, — ответил Гарри, игнорируя издёвку. — А торт будет? — лукаво спросил Том. — Торт, вино, женщины, — закатил глаза Драко. — Мы ведь уже совершеннолетние. И, перестав обращать на Гарри и Тома внимание, он продолжил с аппетитом ужинать.

***

Гарри и Том начали встречаться ещё в конце первого курса, когда им было по четырнадцать лет. С тех пор произошло множество интересных событий: можно было сказать, что вместе они неоднократно избегали неминуемой смерти. Зачастую это удавалось случайно, и иногда Том задумывался, не окунули ли Гарри при рождении в котёл с «Felix Felicis». Однако, даже если они оба и признавали, что удача играла немалую роль, Том всегда старался побеждать благодаря своим магическим навыкам и интеллекту. С Драко оба начали общаться благодаря череде идиотских ситуаций, в которые тот попадал. Изначально Том помогал ему исключительно из-за выгоды, надеясь в будущем использовать его чистокровные привилегии. Но перед первыми летними каникулами Драко вмешался, практически сумев спасти Гарри и Тома от убийства, — и с тех пор они стали близкими друзьями. Впрочем, это не мешало всем троим систематически подкалывать друг друга — и бо́льшая часть сарказма, без сомнения, приходилась на Малфоя. Дафна Гринграсс была слизеринкой с приятными чертами лица, красивой фигурой и светлыми волосами. Возможно, в мире маглов её внешность можно было назвать модельной. Она была одного возраста с Гарри, Томом и Драко и встречалась с парнем немного старше себя — аптекарем из Хогсмида. После школы Дафна мечтала открыть своё ателье по пошиву одежды. Что же касалось Гермионы, их отношения с Драко были неоднозначными. Гермиона с первого курса оставалась хорошей подругой Гарри. Она то общалась, то ругалась с Малфоем — и никому, кроме этих двоих, не было ясно, что именно между ними происходило. С Томом Гермиона соблюдала нейтралитет: они не дружили, но и не враждовали. Сам Гарри дружил с семьёй Уизли — однако Тома до зубного скрежета раздражал Рон (что было взаимно), и поэтому втроём они не общались. Рон считал Тома и Драко заносчивыми, а Том и Драко считали Рона посредственным. Удивительно, но Том хорошо ладил с Луной Лавгуд. Ему не составляло труда понимать её метафоры, аллегории и аналогии. Гарри и Драко тоже общались с Луной, но не всегда осознавали, что именно она имела в виду. Впрочем, в своё время проницательность Луны спасла их компанию от раскрытия перед преподавателями. На третьем курсе Том и Гарри создали тайное сообщество, в котором помогали другим обучаться боевой магии. Именно Луна заметила предателя в организации и таким образом спасла их небольшой клуб от разоблачения. Гарри знал, что вечеринки Малфоя никогда не были плохими. Нарцисса лично готовила к пятому июня большой фигурный торт. Она отправляла его на почтовое отделение Хогсмида, и чары не позволяли торту повредиться в процессе транспортировки. Также она присылала отличное шардоне, совиньон блан и рислинг. Разумеется, не забывала мать Драко и об ужине. На прошлый его день рождения компания наслаждалась морепродуктами, грибным жюльеном и сырным фондю с гренками. Люциус, в свою очередь, предпочитал дарить Драко какую-нибудь безделицу. На совершеннолетие он подарил фамильный перстень из белого золота, а на предшествовавший совершеннолетию праздник — набор мастера-зельевара. Драко неплохо разбирался в зельях, однако после школы он планировал работать в Министерстве магии. Поэтому ни Гарри, ни Том не сомневались, что вечер пройдёт замечательно. Подколки над Малфоем стали элементом их дружбы — и Драко тоже понимал это. После матча и ужина они довольно быстро уснули в своих постелях — Гарри и Том жили в одной комнате, на минус четвёртом этаже спален Слизерина. Они вымотались за день, поскольку готовились к экзамену по истории магии. У них была достаточно уютная, как для покоев Слизерина, спальня. На полу были разложены учебные пособия Тома — конечно, присутствовали и книги из Запретной секции. Личные вещи Гарри, как обычно, находились в творческом беспорядке — лишь его «Молния» аккуратно стояла у сундука, а на полке красовался ночник в форме оленя-патронуса. И метла, и ночник были подарками Сириуса.

***

— Я. Ничего. Не. Успеваю, — жаловался Драко следующим вечером, уже навестив родителей в поместье. Он встретил Луну у гостиной Рейвенклоу — собственно, к ней он и направлялся, лелея надежду обойти дурацкие ребусы их покоев. — Привет, Драко, — Луна помахала ему рукой, закрывая за собой каменную дверь гостиной. В руке она держала ярко-фиолетовую накидку из длинных перьев. — Это тебе. С днём рождения. Драко принял накидку из её рук. — Спасибо, Луна. А что это? — спросил он. — Это накидка из перьев фвупера, — улыбнулась Луна. — Она чрезвычайно модная — Дафна помогла мне заказать её у одного торговца редкостями в Лондоне. Драко надел накидку. Она застёгивалась с помощью маленькой жемчужной пуговицы на груди, лишь слегка закрывая руки: кисти и локти оставались свободными. А вот сзади накидка казалась непомерно длинной — она приобретала форму треугольника и волочилась по полу, словно настоящий хвост птицы. — Спасибо. Не знаю, с чем я буду носить её — но выглядит интересно. — Ты куда-то опаздываешь? — спросила Луна, разглядывая свои ярко-жёлтые остроносые туфли. — Мама отправила всё для вечера на почтовое отделение Хогсмида, и мне как можно быстрее нужно всё забрать. Не составишь компанию? — С удовольствием. И они удалились — со стороны выглядя так, будто готовятся к выступлению, поскольку сама Луна была одета в яркое лимонное платье, — и оно определённо контрастировало с фиолетовой накидкой Драко.

***

Том проснулся около четырёх часов вечера — и мысленно отругал себя за то, что спал так долго. Ему следовало уделять меньше времени идиотским матчам — особенно учитывая, что на этот раз Гарри не был участником. Более того, это даже не являлось игрой с участием его факультета. Он протёр глаза, заметив, что Гарри уже не было в комнате. Аккуратно заправленная кровать намекала, что он, в отличие от некоторых, не дрых до вечера. Том накинул на себя махровый халат, взял полотенце и направился в душ. Дверь в ванную оказалась заперта. — Кто бы ты ни был, вылезай побыстрее, — слегка раздражённо сказал он. — Да это я, Том. Можешь войти, — он услышал голос Гарри, уже собираясь отправиться в спальню. Том достал палочку, открыл дверь с помощью заклинания и вошёл в комнату. Гарри лежал в пенной ванной, из которой исходили клубы пара. Пена полностью покрывала поверхность воды, оставляя нагими лишь его плечи, ключицы и шею. Он взялся руками за бортики ванной, поднимаясь выше, и посмотрел на Тома. — Я, кажется, продул ухо. Нужно будет зайти к мадам Помфри перед вечеринкой. — В таком случае безрассудно принимать горячую ванну, — ответил Том. Он умылся и нанёс на лицо гель для бритья, взяв из шкафчика свою бритву. — Просто хочу привести себя в порядок. Вечеринки у Малфоя всегда до утра, а особенно — в день рождения. — Не каждый день исполняется 19. Ты, кстати, почти самый юный из нас — твои 19 будут только в конце июля. — Не хвастайся, — сказал Гарри и нанёс шампунь на свои волосы. Том посмотрел на его подсушенную спину, на рельефные руки — и подошёл ближе. — Гарри. — Том оказался перед его лицом за секунду. Он взял Гарри за подбородок, заставляя того посмотреть в глаза, и Гарри податливо разрешил ему этот жест. — Что, Том? — наконец он взял себя в руки. — Я советую тебе поскорее завершить банные процедуры и отправиться в спальню, иначе... — Иначе? — Гарри поднялся на локтях, не прерывая визуального контакта и принимая вызов Тома. — Начнёшь соблазнять меня прямо здесь? — В прошлый раз это плохо закончилось, — отрезал Том. — Ванная старост в этом плане удобнее: во-первых, никто не ломится, а во-вторых, звукоизоляция лучше. — Ну, единственный минус — это Миртл. Том закатил глаза. — Будем надеяться, что в этот раз она решит рассказать об Оливии Хорнби умывальнику у входа в Тайную комнату, но не нам. — Как жаль, что замки против неё не работают... Кстати, как ты закрываешь на замок ванную старост, Том? Мне никогда не поддавался этот замок. Том улыбнулся. Он посмотрел на Гарри и погладил его подбородок, на котором проступала лёгкая щетина. — Ну, наверное, я могу закрывать замок в ванной старост, потому что я староста. Ах да, — Том поднёс палочку к уху Гарри, — «Remedium». Боль в ухе исчезла. И Том удалился, оставляя Гарри его блаженные пятнадцать минут одиночества — которые, как все хорошо понимали, оставались единственной возможностью побыть наедине с собой. На сегодня.

***

Выручай-комната приняла все пожелания Драко, когда он трижды прошёлся вдоль стены на восьмом этаже, визуализируя желаемую обстановку. Он открыл появившуюся в стене дверь и прошёл в помещение первым. За ним, в свою очередь, последовала Луна. Она держала в руке небольшую хлопковую сумку — послание матери Драко. Сама же сумка была подвергнута заклинанию незримого расширения. Стены были облицованы панелями молочного цвета из натурального дерева, а пол украшал светлый паркет мастерской отделки. В центре комнаты стояли три широких дивана пудрового цвета. Между ними находился стеклянный столик, а в углу комнаты — большой банкетный стол. Он был накрыт белой атласной скатертью и уставлен различной посудой. В комнате также имелось большое круглое блюдо — видимо, предназначенное для того, чтобы поместить на него приготовленный Нарциссой торт. Драко снял с сумки заклинание незримого расширения, и всё, что передала Нарцисса, оказалось на паркете. Драко и Луна подняли торт и поставили его на блюдо, а также отнесли еду и напитки к банкетному столу. — Я позову остальных, — меланхолично сказала Луна. — Хорошо. Я буду здесь, чтобы комната не потеряла свой текущий вид, — ответил Драко. Он наполнил вазу для цветов водой с помощью своей палочки и поставил в неё редкие белые розы с серебристым отливом — подарок Нарциссы.

***

Луна собрала всю компанию за тридцать минут: в конце концов, гостиная Слизерина и гостиная Гриффиндора находились в разных частях замка. Поскольку войти в гостиную Слизерина без пароля было невозможно — как и, собственно, в гостиную Рейвенклоу, — они с Дафной обменивались специальными браслетами. Когда Луна хотела поговорить с Дафной — и наоборот, браслет начинал светиться слабым аквамарином. Похожий браслет сделали и для Гермионы — но с ней обе девушки общались несколько реже. — Проходи, — Дафна вышла из спален, заметив свечение, и поприветствовала Луну. Она красила ресницы, стоя в пижаме, с полотенцем на голове. Казалось, Дафна тоже опаздывала. — Если хочешь, я могу тебя подсушить, — сказала Луна, глядя на полотенце. — Не нужно, спасибо. Это вредит волосам. Я скоро буду: подожди меня здесь, пожалуйста. И Дафна быстрым шагом направилась вниз по винтовой лестнице, в спальни Слизерина для девочек. Луна села на диван и внимательно оглядела гостиную Слизерина. Она была здесь не впервые — но её внимание всегда привлекал водный народ, иногда показывающийся в панорамных окнах гостиной. Здесь было мрачнее, чем в гостиной Рейвенклоу, — но, по мнению Луны, не менее интересно. Из спальни мальчиков появились Гарри и Том. Гарри был одет непринуждённо — в простые тёмные джинсы, футболку и накинутую поверх чёрно-белую клетчатую рубашку. Том, как и прежде, придерживался более строгого стиля — он надел серую атласную блузку на жемчужных пуговицах и классические чёрные брюки. В руках они держали подарки для Драко. — Привет, Луна, — поздоровался Гарри. — Привет, — ответила Луна. — Всё почти готово, осталось только подождать Дафну и найти Гермиону. — Странно, — сказал Том, — ты сейчас даже не говоришь, что у кого-то из нас много мозгомышей. — Твои мозгомыши уснули после того, как ты начал ближе общаться с ним, — Луна взглядом указала на Гарри. Гарри смутился и был рад, что этот неловкий разговор прервала Дафна. Изящная, как всегда, она поднялась в гостиную, стуча каблуками и держа в руке подарок. — Всё готово. Мы можем идти, — сказала она, и они направились к двери в коридоры.

***

Наконец все собрались в Выручай-комнате, и приготовления были завершены. Гермиону они встретили на втором этаже, направляясь в гостиную Гриффиндора. Сама же Гермиона, в свою очередь, шла в гостиную Слизерина. В начале июня замок был почти пуст: к вечеру студенты предпочитали проводить время в Хогсмиде или у берега Чёрного озера, отвлекаясь от экзаменов. Уже через полчаса они удобно расселись на диванах. Луна и Дафна сели на отдельном диване по правую сторону от стола. Гарри и Том заняли диван слева, а вот Гермиона и Драко сидели на центральном диване — свободно, но поодаль друг от друга. — Предлагаю распаковать подарки, — сказала Дафна. — Не поверю, что тебе не интересно, что мы подготовили для тебя. — Обижаешь, Гринграсс. Конечно же, интересно. — Тогда давайте сделаем так, чтобы ты угадал, где чей, — подстрекал Том. — Считаешь, я недостаточно хорошо вас знаю? Ха, — он усмехнулся. — Будь по-твоему, Том. Единственное — я уже знаю, что именно подарила Луна. Они попросили Малфоя закрыть глаза на несколько секунд. Том направил палочку на подарки, заставив каждый приобрести идентичную упаковку, — и левитировал коробки на диван, где сидел Драко. — Начинай. Первый подарок, распакованный Малфоем, был довольно громоздким — им оказался широкий объёмный блокнот в кожаном переплёте. Блокнот был пуст, но к нему прилагалось перо. Вкладыш повествовал, что блокнот зачарован — и будет структурировать мысли любого, кто решится делать заметки. — Ну, учитывая, что зубрил среди нас двое, — он бросил взгляд на Тома и Гермиону, — а Том явно захотел бы подарить что-то более зловещее, чем тетрадь... Это твой подарок, Гермиона? — Угадал, — подтвердила она. — И я не зубрила. Этот блокнот поможет тебе записывать лекции и готовиться к экзаменам — а у вас, между прочим, в следующем году СОВ. — Давай не про СОВ, — поморщился Драко и аккуратно положил её подарок на диван. — Удивительно, что ты считаешь меня зловещим. Ведь я — само обаяние, — сказал Том. — Я уже убедился. Итак, кто следующий? Драко открыл новую коробку. В ней лежали чёрные шёлковые перчатки. Письмо, приложенное к подарку, говорило, что перчатки усиливают силу атакующих и защитных заклинаний. — Это либо подарок Гарри, либо подарок Тома. Вы же оба слегка без ума от... боевых искусств, — тихо произнёс Драко, воздержавшись от фразы «тёмных искусств», — что особенно относилось к Тому. — Продолжай, ты на верном пути, — утвердительно заметил Риддл. — Это твой подарок, Том. У Гарри нет такого наклона в почерке — а ты никогда не писал коряво. — Спасибо, Драко, — язвительно ответил Гарри. — Ты ведь сам на это жаловался, — Драко пожал плечами. — Они не работают с непростительными или авторскими заклинаниями, кстати, — сказал Том. — Но для дуэлей — довольно полезная вещь. Все в компании знали, что Том несколько раз применял непростительные — но никто не хотел ни вспоминать, ни, уж тем более, говорить об этом. Драко открыл следующую коробку. В ней лежал шёлковый шарф и аккуратный конверт с гербом Малфоев. — Это от моей матери. Шарф с родовой защитой. Я прочитаю письмо позже — извините, но это личное. Никто не стал возражать. Наконец Драко открыл предпоследний подарок. Это был парфюм и подвеска с резко огранённым камнем. Камень был прозрачным, но окрасился в янтарный цвет, когда Драко прикоснулся к нему. — Это мой, — тихо сказала Дафна, не желая играть. — Подвеска меняет цвет в зависимости от твоего настроения. Если тона приятные, тёплые — то тебе комфортно, если холодные — то тебе одиноко... А слишком яркий цвет указывает на опасность и гнев. — Спасибо, Дафна, — Драко с интересом смотрел на украшение. — Она красивая. Последним был подарок Гарри. И Драко удивился, поскольку уже видел его — в «Горбине и Берксе» несколько лет назад. — Шутишь? Оно ведь стоило целое состояние. — Том подрабатывал там этой весной и убедил Горбина снизить цену. А я подумал, что тебе это было бы очень полезно. Кольцо помогает сохранить ясность ума под давлением — и даже магическим. — Таким, как Империус? — спросил Драко. — Этого мы не проверяли, — вмешался Том, — но, если ты хочешь... — он нагло сверкнул глазами. — Нет. — Вот и славно. А это что? — Том указал рукой на подарок, оставшийся у банкетного стола. — Это, наверное, от моего отца. Давайте откроем. Драко притянул коробку палочкой и снял упаковку. — Набор для полировки метлы, — выдохнул он, рассматривая масла и щётки. — Он совершенно неисправим.

***

Вечер был более спокойным, чем обычно, но Гарри и Том решили уйти раньше. С разрешения Малфоя они захватили с собой бутылку шампанского и немного креветок, поданных на блюде в виде ракушки. Никого в компании уже не удивляло, что Гарри и Том встречались. Никого также не удивляло, что ушли они для того, чтобы провести время наедине. Более того, Малфой и Грейнджер, кажется, задумывались о том же. А Дафна, скинув туфлю с левой ноги, рассказывала Луне об идеях для своего первого магического показа — и Луна внимательно слушала её, задумчиво поглаживая по руке. Гарри и Том вошли в ванную старост, и Том приказом палочки открыл краны. Русалка в витражном окне взмахнула волосами, увидев их, — и повернулась спиной, когда Том полностью снял одежду. Он вообще не стеснялся наготы — и, заходя в горячий пар, выглядел как некое иллюзорное существо. Играющий сквозь витраж свет ночи добавлял его телу изящества. Гарри трансфигурировал блюдо с креветками в способный парить по воде поднос, а пробку и фольгу от шампанского — в два высоких бокала. Он левитировал поднос на поверхность воды. Стянул свою футболку, брюки и бельё. И вошёл в горячую воду. Его плечо легко коснулось плеча Тома. — Я не могу даже поверить, что мы так давно вместе, — наконец сказал Том. Он подумал, что шампанское было лишним — куда лучше подошло бы сухое красное, но менять что-либо было поздно. — Почему? Хотя я могу понять, но... — Ты всё знаешь. Он был жалок, бессилен — но потому ли, что отрицал существование любви? Боялся её через своё презрение? Попросту не испытывал? — Он не мог понять, зачем она нужна, Том, — Гарри сглотнул. Честно говоря, он ненавидел говорить с Томом о Волдеморте. — Ты тоже не мог понять — и ты тоже переходил черту. Но ты не он, и это главное. Том съехал спиной и бёдрами ниже по гранёным ступенькам ванной и позволил себе то, что мог делать только наедине с Гарри. Он посмотрел на него серьёзно, без иронии, — и притянул к себе, затягивая в чувственный поцелуй. Он обожал целоваться с Гарри. Особенно здесь, в ванной. Вода, пена, ночной синеватый свет создавали зашкаливающее ощущение интимности. Том почему-то вспомнил, как под конец второго курса они засмотрелись на водный народ в окне слизеринской гостиной. Купили в Хогсмиде жабросли. На рассвете они плыли в дебрях Чёрного озера и били ластами, пока недовольная русалка не выгнала их к берегу. — Он хотел, чтобы я всё забыл, — сказал Том, прервав поцелуй. — Первую встречу, первые эмоции к тебе — в конце концов, первый секс. Он считал это слабостью. А я считаю, что он убогий. Он даже не мог существовать, не паразитируя на чужом теле. — Ты говорил, что видел его душу, — Гарри запнулся. Однажды он уже спрашивал Тома о душе Волдеморта, но отвращение, повисшее в его взгляде в ту ночь, заставило Гарри замолчать. — Я никогда не рассказывал тебе. Наверное, пора, — Том поёжился, поднимая воспоминание в памяти. — Когда я попал в лимб, мы оба переместились в приют Вула. Он был похож на эмбрион — и лежал на пелёнке, в палате для новорождённых. Он не мог пошевелиться, как гребаная жертва аборта, — и смотрел, как мимо проходили гувернантки, пеленая здоровых детей. Мерлин, Гарри — он был технически жив, но не был даже дееспособен. — Он мёртв, Том. — Да, но крестражи всё равно остались. Что, если... Гарри притянул Тома к себе и приложил палец к его губам. Он не хотел портить вечер, размышляя о Волдеморте. Он хотел обнимать Тома и видеть его расслабленным, возбуждённым, податливым. Видеть его, когда он не пытался контролировать ситуацию. Гарри начал разминать зажатые плечи Тома, касаясь его шеи, загривка. Он обновил бокалы, поставив их на плитку у края ванной, и оседлал бёдра Тома. Гарри хотел начать с массажа. — Если ты сейчас же не перестанешь говорить о Волдеморте, — Гарри провёл костяшками пальцев по шейным позвонкам, — то на минет можешь не рассчитывать. — Смелые заявления, — ухмыльнулся Том — и простонал, когда Гарри с силой прошёлся вдоль его хребта, сосредоточившись на крестце. Одной рукой он массировал загривок Тома, а другой — низ его спины. — Я ненавижу тебя за то, что ты в состоянии так умело лишать меня бдительности, — Том простонал от удовольствия, когда Гарри прикоснулся к его члену. — Чёрт возьми, я же... Гарри зарылся пальцами в его волосы, потянув на себя. Они вновь начали целоваться. Гарри чувствовал, как Том слегка толкнулся в его руку, — и подумал, насколько сильно Тому хотелось трахаться. Однако Том любил растягивать удовольствие, и Гарри был готов поиграть в его игру. Он начал жадно целовать шею Тома, спускаясь вниз. Невозможно было сказать, насколько Гарри нравилось доводить Тома до иступления. Нравилось смотреть, как слетает эта саркастическая маска. Насколько собственническим, животным, первобытным было само удовольствие, понимание. Таким Том был только перед ним — перед Гарри. Только Гарри разрешалось смотреть, как Том кончает на его члене — ранее гордый и своевольный, — и просит ещё. Он был готов трахать Тома именно так, как тот, совершенно не стесняясь, просил. Гарри понимал, что боится потерять эту близость так сильно, что готов был и согласиться с ним в его не самых честных решениях. «Я видел твою душу, и она моя». Собственническое искушение оказалось выше принципов. Он поддался: и в своё время желание видеть, как Том прикусывал свою губу, просил трахать быстрее и глубже, оказалось сильнее вынужденной необходимости играть роль правильного парня, героя. Том, в свою очередь, любил дразнить Гарри. Получал неописуемое удовольствие от внимания? Симпатии? Любви? Гарри не знал, какое именно выражение было подходящим. Гарри спускался поцелуями всё ниже и ниже, оставив покрасневшие следы на шее и ключицах Тома: не засосы, но близко. Он сжал руку Тома и посмотрел в его глаза, желая опуститься ещё ниже. И тогда Том решил не медлить. Он приподнялся бёдрами, оттянул волосы Гарри и посмотрел в его зелёные глаза. Несколько мгновений Том просто смотрел на его лицо. А потом направил голову Гарри ниже. Гарри позволил ему это, взял его член в рот — и волна первобытного кайфа накрыла его. Она была сильнее бушующего за окном урагана. — Ты ведь сам этого хочешь. Не делай вид, что только я получаю удовольствие, когда ты делаешь мне минет, — услышав это, Гарри чуть сильнее впился пальцами в бёдра Тома, однако не отвлёкся от своего занятия. Гарри сосал его член с нескрываемым желанием. Это далеко не было первым разом — но он, как обычно, немного смущался. Он хотел бы, чтобы Том не видел его слегка покрасневшие щёки. Надеялся, что лунный свет не позволит Тому заметить — и в глубине души понимал, что Том читал его, видел всё. Он позволил себе отдаться эмоции и наслаждался тем, как Том впивался рукой в волосы, притягивая его ближе. Гарри знал, чего действительно хотел Том. В любой другой ситуации он мог свободно заставить Гарри трахать себя именно так, как хотелось ему. Сколько раз Гарри мечтал, чтобы Том просто потерял контроль? Просто перестал невербально заставлять Гарри делать всё, что ему вздумается. Заставлять реализовывать любую девиантную фантазию? — Ты невероятный, — выдохнул Том, когда Гарри решил подразнить его. Он почти полностью выпустил член Тома изо рта и принялся лишь сосать головку, время от времени поднимая глаза вверх. — И ты отлично выглядишь с моим членом во рту. Том стонал, позволяя себе время от времени толкаться глубже в рот Гарри. Через несколько минут он оттянул его, и Гарри понял, что Том был на грани. Он втянул Тома в поцелуй, а Том обхватил его член и принялся медленно дрочить, прекрасно понимая, в каком именно темпе мог дразнить Гарри. — Я хотел трахнуть тебя всю эту дурацкую неделю, — прошептал Гарри, — но ты не вылезал из учебников. — Тебе же нравится смотреть, как я учусь, — ухмыльнулся Том. — К тому же, я староста Слизерина, и я лучший на курсе, и мне нужно держать лицо. — Да, да. А не только мой парень, — Гарри простонал, когда Том обвёл большим пальцем головку его члена. — Ты можешь трахнуть меня сейчас, — разрешил Том, убрав руку. Гарри недовольно простонал, однако его не нужно было просить дважды. Он слегка приподнял Тома за бёдра, делая угол правильным, и втянул его в поцелуй, начиная растягивать пальцами. Подготавливать для себя — и, о чёрт, он практически сразу же умудрился провести пальцами по простате, заставляя Тома изогнуться. Он раскинул ноги немного шире, и Гарри постарался запомнить позу, медленно сгибая пальцы внутри. — Дразнишь, — с ухмылкой сказал Том и вновь обхватил член Гарри рукой. — Я ведь тоже умею дразнить. Гарри с издёвкой посмотрел на Тома и начал надрачивать его член свободной рукой, удваивая удовольствие. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — он выдохнул, когда Гарри добавил третий палец. — Том... Могу я?.. — Гарри не хотел признавать, что, если Том и будет так мастерски двигать рукой, то он позорно кончит — и всё закончится, не успев начаться. Том понял его без слов. Он лукаво взглянул на Гарри и, отстранившись, развёл ноги чуть шире. — Определённо. Ты можешь. Он сказал это настолько провокационно, без намёка на смущение, что Гарри снесло крышу. Том определённо умел манипулировать. Гарри впился в его бедро ногтями и медленно вошёл в Тома. Том зажмурился. Гарри поглаживал его плечо, давая время привыкнуть — привыкнуть к его члену, чёрт возьми, к этому бесстыдному ощущению наполненности. Том был узким, и Гарри ужасно хотелось двигаться — растрахать его, войти глубже, заставить его стонать, когда член размеренно касался простаты. — Продолжай, — полушёпотом сказал Том, когда понял, что был готов. Гарри вышел и толкнулся внутрь — на всю длину, но медленно, всё ещё давая время привыкнуть. Однако Том привык — и решил, что насаживаться на член будет совсем уж порочно. Но всё равно не воздержался от искушения сделать это. — Ты действительно невероятный, — говорил Гарри, начиная двигаться быстрее и жёстче. — Невероятно узкий, невероятно горячий, невероятно красивый. Он тонул в бессвязных комплиментах, глядя на затянутые поволокой глаза Тома, его исполненный похоти взгляд и угольные ресницы. С каждым толчком хотелось быть ближе. Том совершенно порочно стонал, когда член Гарри входил в него, и в какой-то момент поймал себя на смущении. Он действительно отдался ощущениям и хотел, чтобы это не прекращалось. Гарри потянулся к Тому, оставляя поцелуи везде, где только мог — на его щеках, губах и скулах, на пульсирующей яремной вене. Он продолжал двигаться внутри, теряя остатки рассудка. Этого хватило, чтобы Том откинул голову назад, утонув в гортанном стоне, потому что Гарри идеально поймал темп и угол. — Я тоже хотел тебя все эти две недели, — признался Том. — И мне нравилось, как ты смотрел, не позволяя себе лишнего — ты был такой сдержанный, Гарри... Гарри сорвался и начал двигаться в идеальном темпе — достаточно быстром и при этом размеренном. Он входил до основания, и Том уже не был в состоянии думать — только получать удовольствие от движений, слышать мокрые шлепки их бёдер. Тонуть в волнах острого, почти болезненного кайфа и забыть обо всём, кроме этих ощущений. Том закинул ногу выше, на плечо Гарри, абсолютно теряясь в обволакивающей его похоти — и Гарри сорвался на бешеный темп. Том отчаянно хватал ртом воздух, слушая стоны Гарри, чувствуя движения Гарри — и через несколько минут они оба почти одновременно кончили, прижимаясь друг к другу. Какое-то время они просто оставались в одной позе, сплетаясь телами, пытаясь вернуться в реальность из сладкой патоки чистого кайфа. Наконец Гарри отстранился и сел рядом с Томом, приобнимая его со спины. Том достаточно быстро пришёл в себя — и так, словно ничего не случилось, изящно взял бокал. — Наверное, не совсем правильно трахаться в ванной для старост. Это же общественное место. — Ну, мы всегда за собой убираем. А ещё я удивлён, что Тома Риддла интересует этичность вопроса. Я плохо на тебя влияю, верно? — Отвратительно, — согласился Том. — Интересно, сколько людей за всю историю Хогвартса перетрахались в Выручай-комнате. Вероятно, никто не знает. — Зато ты знаешь, сколько людей за всю историю Хогвартса трахались в Тайной комнате, — Гарри улыбнулся. — Иди сюда. И Том сдался на милость его рукам, хозяйски развалившись спиной на груди Гарри.

***

Как и ожидалось, Слизерин получил кубок школы, лишь слегка опередив Гриффиндор — и покидая школу, слизеринцы ловили на себе недовольные глаза гриффиндорцев. Результаты экзаменов огласили через несколько недель после дня рождения Драко. Как и всегда, Том и Гермиона преуспели по всем предметам. Остальные в их компании оказались хорошистами. Они отправились на станцию Хогсмида и сели в поезд. Солнце заливало выгоны, а замок начал медленно отдаляться. Скоро они будут в Лондоне, у Сириуса — хотя, говоря честно, Гарри и Том уже рассматривали мысль снять небольшую квартиру. — Ну вот, два месяца — и мы уже пятикурсники, — сказал Гарри, проходя в купе. — А некоторые — шестикурсники, — Том указал на Гермиону, которая вместе с Луной и Дафной заняла соседнее купе. Гермиона не выносила друзей Малфоя, Крэбба и Гойла — и поэтому решила поехать в Лондон с девушками. Достаточно быстро появилась торговка с тележкой из «Сладкого королевства» — Гарри и Том взяли сладкий чёрный чай в больших кружках. Гарри вспомнил, как Том впервые ехал вместе с ним в Хогвартс — и самостоятельно наколдовал с помощью палочки горячую воду. Том будто прочитал мысли Гарри. — Я давно умею применять сложные заклинания, но удовольствие, когда работают самые первые... ни с чем не сравнимо. — Пожалуй. Хотя ты, наверное, уже понял: в выборе заклинаний я весьма аскетичен. — Ты первый человек, который выбрался из настолько серьёзных событий благодаря «Expecto Patronum» и «Expelliarmus». — Я не только их знаю, — Гарри возмутился выпил чая, приподняв бровь. Он смотрел на откровенно подшутившего над ним Тома — и по какой-то причине это было тепло. — Конечно, конечно. Ещё «Lumos Maxima». — Заткнись. — Поедем в Ирландию на мой день рождения? Я так давно не бывал в Дублине. — Если захочешь. У них неплохие пабы. Гарри смотрел в окно и думал — думал о мире, который открывался перед ними: уже год как взрослыми, но ещё студентами. Он не мог предугадать, что случится с ними дальше, но был точно уверен, что Том не заставит его скучать.