Кровавая Мэри

Игривый летний ветер задувал в шорты. Рома скрепя сердце оставил в баре последний бокал виски, — за счет заведения, потому что заведением «Черный гараж» назывался только потому, что его заводил Ромка. Со стороны бара еще были слышны биты, но Рома, пьяный, предпочитал читать рэп в пустую бутылку от минералки, которую протащил с собой. Антон ржал, как последняя конина, с этих музыкальных потуг — «гулких» звуков, создаваемых внутри пустой «БонАквы». Господь хохотал вместе с ним. — Блять, Рома… Блять… — Антон стучал ему по плечу, пытаясь одновременно удержаться за Рому на нетвердых ногах — Антон тоже выпил прилично. Или неприлично. — Тошик, Каста здесь! — Рома сделал «крутой» жест, показывая, кто здесь батя рэпа. Обоих несло куда-то в сторону главной улицы. Антона разъело, чего не скажешь о Ромке, на которого алкоголь — действовал, как самый буйный энергетик. Это не оправдание. — Ром… Ром, а как мы добираться домой будем? — соображение одного этого вопроса дорого стоило Антону: голова закружилась, и он неловко повалился на Пятифанова. — Тише, тише… — он аляписто придержал Антона за футболку. — Ебать, а что, если в «Гараже» заночуем? Светлые мысли посещали их. Иногда. Транспорт уже не ходил. Да и до поселка они доедут только на раннем, автобусе «особого отправления», как они называли. — А друзья пустят? — Антон выпрямился и поправил очки на своем носу. Да в глазах все равно плыло. — Если не пустят, я больше не приду. Кто им будет клиентов с другого бара хороводом переводить? — Рома все говорил и говорил о своем подвиге: действительно, уговорил всю вечеринку из одного бара переместиться в «Черный гараж». Охуенно. — Справедливо, — мудро и пьяно изрек Антон. — Тогда — вперед! — он потянул Рому за собой, и они быстрым шагом пересекли улицу обратно. Народ уже расходился. Ну и ну его. Парни протиснулись, встречая Тёмыча — «главного» здесь, по совместительству — кореша Ромы. — Братка, выручай! Мы уехать не можем! — раскастисто оповестил Ромка владельца. Тёмыч вылупил на них глаза. — Хочешь, чтобы я ключи от бара вам отдал? И вас на ночь тут оставил? — брови взлетели вверх, еще выше. — Ну ты ж за три пизды живешь, так бы к тебе напросились! — у Ромы на все было объяснение. — Это вы за три пизды живете, поэтому щас и стоите тут, ссытесь! — насмешливо отзеркалил Тёмыч. — Ладно уж, держите! Притронитесь к алкоголю — лично придушу, — он кинул Ромке ключи, который тот тут же славно поймал. — Утром Катя зайдет, вас проверит. Я ее предупрежу, — а вот Кати Смирновой стоило бояться… Вырвалась из поселка и работала здесь администратором. Гениальная женщина… — Без базара! Спасибо, брат, — они распрощались крепким, дружеским захватом и потопали внутрь. Последние клиенты разошлись, музыка замолкла, — ливнул диджей, — и Антон, как самый ответственный, закрыл бар изнутри. Развел руками: — Ну что, свобода? Ромка уже плюхнулся на диван, с неустойчивым азартом смотря на Антона. — Ты ж щас уснешь, — он лукаво улыбнулся, как бы начиная шутливую перепалку. — Я!? — Антон от возмущения аж опешил. Какой спать, когда они одни в целом баре!? — Ну не я же всосал с десяток разных коктейлей! — Вообще-то, ты, — Антон тыкнул в Рому пальцем, подходя ближе. Еще чуть-чуть, и он его защекочет, да это детские шалости. — Садись давай, располагайся! Еще успеешь, — Рома похлопал по месту рядом с собой. — Сказали же, алкоголь не трогать! — пьяный, но все еще ответственный. Антон. — Шучу я, блять! — Рома толкнул его на диван так, что Антон, не в состоянии четко держать координацию, повелся и плюхнулся на него спиной. — А вообще, тот стакан виски влез бы в меня и сейчас! — Мечтай, — Антон закинул ноги на ромкины колени. Потому что хватит на сегодня пьяных выходок. — Ладно, Тошик, — язык ласково заплетался в имени, возвещая о какой-то новой затее. — Может, в прятки сыграем, а? — Рома хлопнул Антона по оголенным голеням. Лето. Жарко, твою мать. — И ты будешь прятаться, дай угадаю, где. За баром! — Антон отложил очки на столик рядом. Сейчас, под градусом, он больше чувствовал присутствие Ромки, нежели видел его на сто процентов. Или, вроде видел. В любом случае, очки, как будто бы, были не нужны. — Завалил хлеборезку! — Рома ущипнул его за ногу. — Не так уж много я и выпил, — ложь. — Это… это проверяемо, — отпарировал Антон. Полумрак бара и отсутствие клубной музыки расслабляли и так расслабленный мозг. Рома категорично откинулся на спинку дивана: — Да? Тебе заняться больше нечем? Подсчитывать во мне литры алкоголя! — Литры! — выделил Антон слово, которое Рома запальчиво ляпнул, и засмеялся под насупившееся лицо Ромки. — Вообще, знаешь, Тох, отличный вечер, — Ромку потянуло на искренности, которых из него днем с огнем не вытащишь. — Я рад, что… Провжу его с тобой, — некоторые слова соскакивали во фразы с трудом, но все было разборчиво. Антон внимательно вслушивался, мгновенно трезвея рядом с таким серьезным Ромкой. Тепло. Ну очень. — В следующий раз волью в тебя в два раза больше… чтоб услышать такие нежности, — хохотнул Антон, инстинктивно переплетая их руки. — Иди сюда, — Рома потянул Антона за руку, поднимая с дивана на себя. Антон тут же оказался в крепких объятиях, почти сидя у Ромы на коленях. От Ромы несло джином, еще какими-то примесями, чем-то совершенно тусовочным и свободным. Такой легкий, притягательный, замечательный Ромка. Антон положил голову ему на плечо, спокойно так, без намека. Спокойной ночи. А сердце билось, как заведенное. Пространство пустого «Гаража», в котором можно было бы развернуться, сузилось до одного этого дивана, на котором они разместились. Рома положил руку Антону на щеку. — У тебя… щеки, — Роман, какое наблюдение! — Так я с тобой пил, дурак, — Антон знает, что горят. Еще не прошло. И, если Рома так будет держать руку, не пройдет. — Если бы с Тёмычем, я б тебя убил. Антон приподнял голову, глядя на Ромку из-под белой челки. Выпили чуточку больше… Рука Ромки все еще лежала на щеке. — Алкоголь не стоит мешать, — сказал Антон. Не было смысла стесняться в дыхании. У обоих оно одинаково пьяное. — Но мы и так мешали, — Ромка, сам разрумяненный, смешно посмотрел на Антона. Да блять. Антон проследил линию челюсти Ромки языком, останавливаясь у кромки губ. Просто пробуя, вообще, можно ли. Рука Ромки соскользнула по шее Антона, слегка касаясь ворота футболки, но все еще обхватывая шею. — Ты щас пытаешься Кровавую Мэри намиксовать? — из Ромки, в такие моменты, лились одни глупости, но шутка была до того смешная, что Антон прыснул ему прямо в губы. — Ты, блядь, идиот, — по шее уже бежали мурашки, и Антон, после высказанного комментария, поддался страху: двинулся вперед так глубоко и основательно, что Ромка удивленно выдохнул ему в рот. Языки скрутились в угаре (а как сказать?), Антона нездорово повело. Или, иначе, — он уже не соображал. Рома гладил его шею, попутно захватывая волосы на загривке. Какое-то время, истекающее мерно и тягуче, внутри бара раздавались только звуки неаккуратных, но чувственных поцелуев. — Сядь, — одно слово, сказанное в секундном отрыве от губ друга, заставило Антона найти капельку здравомыслия. Которой хватило лишь на то, чтобы понять и исполнить просьбу. Он перекинул одну ногу через Ромку и, наезднически, уселся на его колени. Что там? По разуму? Ау? — А нам все можно, — с каким-то даже сомнением объявил Антон, глядя на Ромку теперь сверху вниз. — Как всегда, — развязно кивнул Рома, притягивая его за бедра ближе. — Нет. Я имею в виду, что ты завтра не скажешь «Тошик, это была ошибка ошибок, нам нельзя, вообще нельзя», — очертил границу Антон. Хоть кто-то должен был. Неприятно будет перестать общаться. По пьяни. Ужасно. Даже мысль об этом кошмарила и заставляла замедлиться. Рома потупил взгляд. Руки никуда не слезали. — Это ты так увиливаешь? — боязнь в Антоне он тоже мог распознать. — Ром. — Клянусь, даже если в меня зальют еще бочонок пива, я тебя не отпущу, — торжественно пообещал Ромка, изучая Антона взглядом, и, не встретив сопротивления, мазнул губами по его шее. Антон удовлетворился таким ответом и, не удовлетворившись ромкиным видом, начал стягивать с него футболку. — Блять, погоди, — обеспокоенно остановил его Ромка на полпути. — Всегда хотел попробовать так… — он приподнялся, заставив Антона обхватить его торс ногами, и направился к барной стойке. — Не урони, — Антон держался крепко, но походка Ромы была неуверенной, — если бы не поразительная, спортом взращенная координация, они были бы уже на полу. Рома усадил Антона на застойку и полез за поцелуем, но теперь его уже остановил Антон. — А я… — Антон импровизировал. — Всегда мечтал попробовать так, — он спрыгнул и пояснительно развернул Ромку спиной к столу, поменявшись с ним местами. Рома прищурился, но доверил ему ведущую позицию, позволяя и себя усадить на все ту же стойку. Антон продолжил то, на чем его прервали: снял с Ромки футболку и одним махом отправил ее куда-то в зал. — Шикарный пресс. Где качал? — пошутил Антон, как только Рома притянул его ближе. Рома здраво удержал себя от затрещины. — Свой покажи, — он, как ребенок, потянул ручки к краям майки Антона, и Антон вверился ему. Поднял руки, и теперь уже он стоял без верха. Кожа к коже, он приник к Ромке, пока его просто обнимая. — Мы такие пьяные… — прозвучало от Антона скомканно и с приятным осадком. Рома был жарче самой жаркой погоды, Рома со знаком «плюс». — Голые и смешные, блять, — теперь была очередь Ромки шутить, что он и сделал. Тут же раздался гогот Антона. — Продолжаем? — уточнил он, отвлекая Антона от себя. Антон кивнул, вставляя уже очумелые, смелые поцелуи ему в губы. На что Ромка не менее активно отвечал, гуляя, к тому же, руками по белоснежной антоновой спине. Первым к шортам потянулся Антон, уже не так храбро проводя по их резинке. — Контрацептив? — деловито спросил он Ромку, умело маскируя свою нервозность. Рома полез в карман этих шорт. — Есть, — отсалютовал он квадратиком презерватива. — Ах ты ж блядун! — возмущенно воскликнул Антон, выхватывая упаковку. — Ты что, по барам без презерватива ходишь? Кто из нас блядун! — мгновенно отсек Рома всякие вопросы. Может, этот презерватив всегда был на их случай… Антон смолчал и так же молча разорвал упаковку. Если они щас подерутся из-за внезапной ревности, будет не менее весело. Конечно. Отличить Рому от девчонки было не сложно, но реагировал он на ласки поразительно так же: выгибался, поразительно для слуха Антона дышал и выдавал небольшие, но емкие стоны, когда Антон, как бы случайно, проходился по бугорку его шорт. Иначе говоря, в ту же секунду Антон признал себя, как бисексуал. Поцелуй на диване еще куда ни шел. Можно было списать и на попойку, и на атмосферу «Гаража», и наприлив чувств. Но хотелось большего. И член Антона, к его удивлению, уже стоял. И руки Ромы, массировавшие и разводящие его ягодицы прямо в шортах, лучше не делали. Антон безнадежно уперся лбом в ромкину грудь, поддаваясь ласкам. Потому что руки Ромки уже залезли под шорты. Очередной рваный из-за сбившегося дыхания поцелуй закончился тем, что Антон заставил Ромку встать на ноги. Рома умудрился оставить ему еще три засоса по пути. Антон отлип и медленно потянул шорты Ромки вниз. Опускаясь вместе с ними. Рома перешагнул шорты, поглаживая Антона по волосам. Оставалось только нижнее белье. Антон собрался с духом и обнажил Ромку до конца. Рома вновь уселся за стойку, вытягивая Антона вверх, к себе. Глаза Ромки уже заволокло: вина и алкоголя, и желания, и чего-то еще, делавшего Ромку настолько родным, что и стыд куда-то пропадал, и стеснение, и всякий нерв, мешавший доставлять удовольствие без всякой остановки. Без передыха. Антон посмотрел Роме в глаза прежде, чем опустить руку ему на член и впиться губами в требующие, распухшие губы. Рома в нетерпении выстонал что-то вроде: — Блять, ебучая Кровавая Мэри! — и опустил голову Антону на плечо. Куснул голый участок кожи и руками сдернул шорты Антона вниз. — Ты же тоже! Участвуешь, — он горящими глазами встретился со взглядом Антона, который от таких звуков только храбрел. Все ты делаешь правильно, Тошик. — Да, без меня было бы трудно, — не удержался от иронии Антон, спуская свои шорты и белье в пол. — Блять, пошел ты, знаешь! — мгновенно разгневался Ромка, но Антон прошелся рукой по его члену вверх-вниз, и Рома не удержался и скрестил ноги за его спиной еще сильнее, прогибаясь под движение вместе с пробирающим до мурашек стоном. Или делающим ситуацию еще жарче. Рома ответил ему тем же — хватая Антона за член и немного выкручивая его в ладони. — Пошел ты! — на одном ярком выдохе сказал Петров, кусая Рому за нижнюю губу. Их пререкания — это стандартное. — Да блять, вставляй уже! — еще распаленнее сказал Ромка, кладя руку на руку Антона и заставляя его двигать ею на члене еще активнее. — Ром… — Антон покачал головой, прекрасно понимая, что Рома забыл про подготовку, но внимая его настоящему ритму, который он задавал. Рома, осознав свою глупость, сказанную в запале страсти, отменил все ласки и ловко приземлился со стойки. Обнял Антона. Не тактильный Ромка — не Ромка. — Да знаю я, знаю, — он расключил объятия, развернулся к стойке лицом и облокотился на нее, прогибаясь немного в спине. Антон, ни много ни мало, прихуел с таких действий и застыл на месте. — Ром… — протянул он пораженно и заведенно одновременно. — Что? Говорю, быстрее давай! Ты наверняка знаешь, что делать, — он обернулся на Антона, все еще пребывавшего в шоке. — Что, прости? — Антон тут же смекнул смысл его коварного выпада и скрестил руки на груди. — Что, скажешь, я не прав? — Иди нахуй, — никаких оправданий он не услышит. Антон неловко подошел к нему и, впротивовес матному посылу, погладил Рому по спине, расслабляя. — Как скажешь, — отозвался Рома, выдыхая. Идиот, блять. — Будет очень больно, — предупредил Антон, подозревая, что никакой смазки, кроме естественной, у них нет. — Я щас сам плюну как надо, раз уж ты так мнешься. Надежнее будет. Антон цокнул, все же спохватываясь и спускаясь рукой ниже. Рука скользнула меж ягодиц, пока губы очерчивали поцелуями плечи. Рома весь подобрался, замирая от осторожных прикосновений там. Ноги расставил чуть шире. Антон густо плюнул на пальцы и начал круговые, расслабляющие движения около прохода. — Сука… Это... Приятно, — сквозь зубы сказал Ромка, когда Антон едва-едва вставил палец внутрь. Сказал, трезвея от новых для себя ласк. Антон дарил легкие засосы ему в шею, отвлекая от ощущений, что давал ему один только палец, уже вставленный на первую фалангу. Девственный проход потихоньку, аккуратно расстягивался, и Антон вставил палец глубже. Рома бесстыдно стонал и моментами даже помогал, слегка насаживаясь на палец. — Пробуем второй? — спустя несколько минут упорной работы над отверстием спросил Антон. И он, и Рома уже взмокли. Оба забыли про возможность включить кондиционеры, которые бы остудили зал. Не только от температуры, естественнно, но и от простых (и сложных) прелюдий все пылало. Рома потерянно, но отчетливо кивнул, явно сосредоточенный на том, как глубоко входит в него антонов палец и как сильно растягивает его. Антон смочил руку еще раз, и тут Рома, как бы выныривая из транса, схватил его за эту руку: — Подожди, — поднес ладонь Антона ко рту и тоже плюнул. — Так наверняка лучше, — он умудрился еще и развратно подмигнуть. Антон внутренне весь скочевряжился от таких откровений, но продолжил свое дело. Стоны Ромки стали только громче, хотя тому, очевидно, моментами было и дискомфортно. — Ебануться… — по лицу Ромки так и читалось: «Опыт крышесносный…» Антон очень аккуратно пробовал и растягивающее движение, вроде ножниц, совсем легонько, проверяя, насколько Ромке больно, каждую чертову секунду. Но Ромка храбро принимал в себя теперь уже оба пальца. Антон уже еле держался, изводясь от одних только выдохов от своих действий. А Ромка, обладая звучным, басистым голосом, еще и так глубоко, тяжело стонал. Блять… — Блять, Тох, я тебя ща ебну! Быстрее, пожалуйста! — Рома уже подмахивал бедрами, выражая свое желание принять что-то и посущественнее. Антон не знал, добавить третий палец или достаточно, и прочно завис. Ладно, если Роме будет больно, он остановится. Сразу же. Моментально. Он раскатал презерватив по члену, и они с Ромкой повторили все то же самое — смочили его слюной. — Рома, я обещаю, я буду настолько нежен, что пиздец, — в распахнутых глазах Антона читались явный страх и волнение. Большое беспокойство за друга. — Я понял. Брат, жги, — капелька пота слетела с ромкиного лба на стойку. Видно было, что тот опять напрягся. — Ты сам расслабься, не усложняй задачу, — максимально ровно сказал Антон, понимая, что любой резкий тон остудит желание. И поцеловал Рому в спину. Рома послушно снял с себя напряжение, как мог, и расставил ноги. Антон положил руки ему на ягодицы и приставил член к проходу. Толкнулся совсем легонько, одним концом, но Рома уже вскрикнул и вцепился в стойку. — Дальше? — Антон дал ему мгновение, мгновения, привыкнуть и подготовиться. — Дальше, — упрямо подтвердил Рома спустя несколько секунд. Антон входил, мягко и с паузами, через стоны и тяжелые ромкины выдохи. Иногда это были выдохи удовольствия. Все-таки, что-то он сделал правильно. — Как ты? — спросил Петров, поглаживая ромкину спину, успокаивая его самыми ласковыми движениями. — Необычно, — краткий комментарий, явно обозначавший весь возможный спектр эмоций. — Начинай, — наконец дал добро Ромка, и Антон, ощущая пульсацию на собственном члене, так же медленно двинулся назад, не выходя из Ромки полностью. Потихоньку раскачиваясь, Антон заметил, как Рома постепенно расслабился и дышал легче, удовлетвореннее. Решив, что одной стимуляции сзади недостаточно для того, чтобы Рома получил удовольствие, Антон схватил его свободной рукой за член. Комбинируя движения рукой и движения членом внутри. — Ах, блять, — Рома, видно, еле держался, теперь полностью облокотившись корпусом на стойку. Спина его выгибалась все сильнее, зад — подставлялся под движения Антона. Теперь, когда его фокус внимания был разведен на два — было намного легче, и Антон ускорил темп. — Я так кончу в два раза быстрее! — пожаловался Ромка сквозь стоны, насаживаясь и сам теперь на член Антона. — Это не соревнование, — выдохнул Антон ему в шею, все так же скручивая его член и водя по нему рукой. Их бедра сталкивались с емкими шлепками, и, наверное, со стороны, все это выглядело максимально грязно. Пошло. Пьяно. Но Антон как будто мечтал о таком — и получил исполнение мечты за один разгульный вечер. Рома, на столе, подчиняется его толчкам, дышит и стонет так страстно, что стены «Черного гаража» навеки впитают в себя это распутство. Картина маслом. — Я никогда об этом не думал, Ром. Никогда, — сказал Антон, вдруг останавливая всякое движение. — Но, черт возьми… — Я тоже не могу этого сказать. Я люблю тебя. Я тебя тоже. Слишком сахарно для пацанов. Антон возобновил акт, и Рома за пару несложных действий — Антон действительно делал все так, как будто что-то об этом знал, — кончил с улетным, просто улетным стоном. Антон опоздал буквально на несколько мгновений и, выстанывая, спустил. В презерватив. Все современно. Рома просто обесиленно рухнул на пол и потянул Антона за собой. — Ты бестолковый, что ли… — ахуевше выдал Рома, явно борясь с болью внизу спины и просто нечеловеческим оргазмом. — Сегодня без оваций, видимо, — Антон даже не возражал. Просто ждал реакции. Осмысленной. Здоровой. — На бис, блять, — Рома устало облокотился на его плечо, хотя голос был громок, хрипок. — Это все твой блю кюрасао, — Антон захватил его руку и не отпускал. Долго. — Ты мой блю кюрасао. Вот так и пьяней. Вдвоем.