«Без тебя слишком холодно»

Ночь в «Зелёном доме» никогда не была по-настоящему тихой. Скрежет за стенами, далёкие стоны чудовищ и давящее чувство опасности проникали даже в самые потаённые уголки сознания. Хёнсу резко сел на матрасе, тяжело дыша. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а перед глазами всё ещё стояли расплывчатые образы из сна: кровь, тьма и шёпот собственного внутреннего монстра, обещающего, что всё закончится плохо. Он повернул голову. Рядом, под мерное тиканье часов, спал Ынхёк. Его лицо во сне казалось непривычно мягким, лишённым той вечной маски ответственности и холодного расчёта, которую он носил днём. Хёнсу замер на мгновение. Стараясь не разбудить Ынхёка лишним шорохом тяжёлого одеяла, он предельно осторожно выбрался из-под него. Едва он коснулся босыми ногами бетонного пола, по телу пробежали колючие мурашки. Ледяной сквозняк, пробивающийся сквозь щели и тянущийся откуда-то с улицы прямо по бетону, неприятно обжигал кожу, напоминая о том, как хрупка их защита. Он прокрался на кухню, где в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь заколоченные окна, всё выглядело серым и безжизненным. Хёнсу подошёл к массивному бойлеру, стоявшему в углу. Он хорошо помнил, как тяжело было тащить его с верхних этажей, когда они с группой обчищали пустые квартиры в поисках техники и припасов. Тогда этот бойлер казался лишь очередной грудой металла, но сейчас он был символом хоть какого-то комфорта. Хёнсу взял из стопки тонкий одноразовый стакан. Тихий, сухой треск дешёвого пластика под пальцами в ночной тишине показался оглушительным. Нагревательный элемент бойлера едва слышно загудел, когда Хёнсу нажал на рычаг, и тонкая струйка воды полилась в стакан. Хёнсу выпил воду залпом, чувствуя, как холодная жидкость приводит его в чувства, остужая жар кошмара. Он аккуратно поставил пустую пластиковую тару на столешницу. Легкий, едва слышный стук пластика о дерево — и в ту же секунду на его плечи легло что-то тяжёлое и очень тёплое. Хёнсу вздрогнул, но тут же почувствовал знакомые руки. Его не просто обняли со спины — его буквально «запеленали» в плотное одеяло, которое Ынхёк притащил с собой из комнаты. Тепло чужого тела мгновенно прогнало холод, поднявшийся от бетонного пола. Ынхёк уткнулся подбородком в плечо Хёнсу, крепко смыкая руки в замок у него на груди поверх одеяла. — Ты чего не спишь? — спросил Ли Ынхёк тихим, монотонным голосом. В нём не было раздражения, только глубокая, скрытая за спокойствием забота. Хёнсу расслабился, откидывая голову назад, на плечо Ли. Напряжение в мышцах начало медленно таять. — Кошмар. Не смог обратно уснуть, — тихо и сонно ответил он, прикрывая глаза. Ынхёк чуть сильнее сжал объятия, словно пытаясь защитить его от невидимых теней, которые мучили парня во сне. Он не был мастером утешительных речей, но его присутствие значило больше любых слов. — Идём обратно, — так же ровно произнёс Ынхёк. — Без тебя в комнате слишком холодно. Он чуть отстранился, но только для того, чтобы развернуть Хёнсу к себе. В полумраке кухни его очки блеснули, отражая скудный свет. Ли внимательно всмотрелся в лицо юноши, замечая тени под глазами и остатки пережитого страха. Прежде чем они двинулись назад, Ынхёк мягко коснулся губами лба Хёнсу, а затем, задержавшись на секунду, мимолётно поцеловал его в щёку. Кожа была прохладной, но Хёнсу почувствовал, как к лицу приливает приятный жар. — Всё в порядке, Хёнсу. Я здесь, — прошептал Ли. Он взял его за руку, переплетая пальцы прямо через край одеяла, и повёл обратно по холодному бетону. Но теперь Хёнсу этого не замечал. В эту ночь кошмары больше не возвращались — им просто не осталось места в комнате, где двое согревали друг друга.