Wrigley’s Spearmint

да, мирон торчал. плотненько дул вечерами напополам с дорогой и ему было заебись. кеннинг таун хорошее место, если вы его спросите, но оно никогда не сравнится со спальным районом нашей необъятной. в этих невысоких домиках старой застройки творится такое, что эти пендосы даже в кино не видели. из квартиры аккурат под ним, раз в два дня увозили новое тело в бессознанке. и откуда их там столько? очередной вечерок пятницы кончился печально — любимый поставщик глухо молчал в трубу, автоответчик болтал что-то про голосовую почту. да в пизду её. упороться всегда было чем, но трава?… квота на развлечения в размере жирной ляпочки, холодного пива и дрочки уже была закрыта на сегодня. ебучий детский сад. мирон прислушался к звукам снизу. обычная возня, никаких ментов с «ебаловпол». ему уже откровенно похуй, он натянул драные черные шлепки и, шаркая, спустился по заплеванной лестнице. бордовая дверь была приоткрыта — равноценно приглашению. похуй, заходим. уже в падике было понятно, откуда пасёт, но в прихожей концентрат хуйни губителен для всего живого, пожалуй. пахнет холодным состарившимся потом, кислым таким. а еще никакой травы тут нет. заебца. в конце коридора тихо шуршат, но мирону похуй — сначала дело. он этих торчков как своих знал, со всеми нычками, секретиками. не ошибся. чужой вес приятно греет карман, но еще приятнее вкинуться на месте. какой-то очередной невменозный пялит стеклянными глазами на зиплок в жилистой руке. мирон лишь улыбается как последняя мразота и снюхивает самую желанную в жизни дорогу прям на глазах у бедолаги. в дальней комнате что-то ощутимо ебнулось — и этот звук мирону понравился. стоило посмотреть. на кухне одиноко сидит пацан. лет шестнадцать? хуй знает, кожа такая ебаная, что можно дать от хуевых двенадцати до отличных тридцати. походу друганы наебали с дозняком и ему не хватило. грязные пальцы судорожно бегают по заляпанному линолеуму, залезают под каждый угол плинтуса. ещё немного — и он бы начал вылизывать полы или полез на уже лежачих кентов с ножом. мирон его тормознул. — тебе может карету вызвать? малой аж подпрыгивает. вцепляется лопнувшими капилярами в чужую челюсть. с такими надо аккуратно — либо нянчиться, либо валить нахуй, пока не задушил, но мирон явно не новичок в такой хуйне. — ты кто нахрен? — голос надрывный, но тихий. трещинки верхней губы забавно дергаются в такт каждому слову. — че ты тут забыл? — друг, — мирон тактично кидает второй вопрос в игнор. — не это ищешь? шуршит зиплоком в кармане. как в детстве за гаражами с котенком. сухие глазки бегают, но тело среагировало быстрее, и пацан, задыхаясь, подается вперед. чуть ли не в носок ему тычется. сорванный ноготь неприятно царапает ткань. — тиш, тиш, куда разогнался так. услуга за услугу. тело у ног шумно сглатывает и с готовностью трясет мокрой челкой, спасибо, что лоб об колено не разбил. рука мирона слабо ложится на распухшую губу. рот открывается приветливо, хотя и чувствуется, как скрипит челюсть. мирон осматривает его бегло, оттягивает пальцами бледную щечку, заглядывает в глотку. ебало у него брезгливое, будто в говно наступил. уебок, одним словом. ладно, похуй, вроде чистенький. резинка скользит вниз, и выражение лица у мирона такое, будто он сейчас вилку из ящика достанет, а не хуй. пацану не до того, он жмурится и трясучими руками хватается за чужой член. мирона передергивает. — без рук, — глухо бросает мирон, и руки тут же падают, цепляясь за край чужой футболки. толкается резко, сразу в глотку. малой давится, дергается. вибрация приятно отдает в хуй, и кажется, у него даже привстает. цепляет кислую слюну и вяло размазывает по ресницам. слава — или как там его — кривится, но сосет с толком, явно не первый такой опыт. а может, даже и за сегодня. пол в углу скрипит от очередной судороги вероятного приятеля, и пацан испуганно дергает головой в сторону звука. сука, зубами попадает. — да не убежит он, — резко тащит за волосы и вжимает до предела. может, даже переборщил. слышит, как трещат, рвутся. — глотать будешь, — нихуя не вопрос. дело пятиминутное, и затягивать его не хочется. слава жмурится, но расслабляет горло — большего и не надо. мирон даже улыбается, когда кончает, глядя в копченый потолок. пальцы разжимает. пацан сползает, хватает ртом воздух, но глотает дочиста. булькающий кашель неприятно резкий на фоне писка в ушах. на коленях трясет, как бы не блеванул тут еще. — дарю. пустой, хоть и припыленный зиплок шлепается рядом с чужой рукой. мирон уже у двери, когда слава медленно поднимает голову. мирон уходит, не оборачиваясь. сраный котенок, подумает он уже на лестнице. сам не поймет — про кого.